Текст книги "Кости (ЛП)"

Автор книги: К. Л. Спир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

– Ты можешь вернуться, если тебе это не нравится.

– О-о-о, ты так говоришь, будто не будешь скучать по мне, – поддразнил он.

– Не буду, – солгала я.

Он рассмеялся.

– Думаешь, я все еще не понимаю, когда ты лжешь?

Я показала ему неприличный жест рукой, не оборачиваясь, и он снова рассмеялся.

– Извини, дорогая, ты застряла тут со мной.

Мое глупое сердечко слегка подпрыгнуло при слове «дорогая».

– Потому что сначала ты поцеловала меня, а потом, чего хуже, я услышал твой смех. И я знал, что не смогу успокоиться, пока не услышу его снова.

Слава богам, что он шел позади меня, так что не мог видеть эту дурацкую гребаную улыбку, которая расползлась по моему лицу.

– Не надейся.

– Не волнуйся, – беспечно сказал он, – я очень терпеливый человек.

Он был терпеливее всех, кого я когда-либо встречала. Гораздо терпеливее, чем я заслуживала.

– Так ты хочешь присоединиться к другому клану или банде? Или ты надеешься просто быть Волком-одиночкой со мной, твоим милым закадычным напарником?

Моя улыбка стала такой широкой, что заболели щеки.

– Разве наличие напарника не сводит на нет смысл фразы Волк-одиночка?

– Ты можешь трактовать «Волк-одиночка» как заблагорасудится, дорогая.

Боги, каждый раз, когда он называл меня так, мое сердце трепетало так, что мне становилось тепло до самых кончиков пальцев ног. Я вспомнила его первоначальный вопрос, пытаясь придумать хоть сколько-нибудь честный ответ, пока брела по снегу.

– Не знаю, – наконец сказала я. – Я просто хочу хоть раз быть хозяйкой своей жизни. Я хочу исцелять людей, не причиняя им вреда, и я хочу держать его подальше от Убежища.

В наступившей тишине хруст наших снегоступов по снегу звучал громко.

– За это все я бы с удовольствием сражался.

Я открыла рот, но он опередил меня.

– И не говори, что я не обязан.

Я обернулась, чтобы свирепо посмотреть на него, но он только рассмеялся.

– Я знаю, что не обязан. Я хочу, – сказал он. – За тебя стоит бороться, Боунс.

Боги. Я не была уверена, когда это произошло, но мои чувства к нему не дремали. Они пробралтсь к моей защите, обвивая ее вьюном через трещины, и теперь, когда они росли снова, мои стены рухнули. Я не знала, что сказать, поэтому просто продолжала идти. Трей позволил мне идти молча минут десять, прежде чем заговорил снова.

– Какой твой любимый цвет? – спросил он.

Я снова посмотрела на него, сбитая с толку.

– Какого черта ты хочешь это знать?

– Это называется узнать друг друга получше, Боунс, – поддразнил он.

– У меня его нет, – сказала я.

– Да ладно тебе, у каждого есть любимый цвет.

Я вздохнула и порылась в своих мыслях, сразу же вспомнив теплый карий цвет его глаз, но я не собиралась этого говорить.

– Желтый, наверное.

– Какой именно желтый? – настаивал он.

– Что, черт возьми, значит «какой именно желтый»? – Я повернулась, чтобы свирепо посмотреть на него.

Он ухмыльнулся.

– Желтого до хрена, Боунс. Ты должна назвать поконкретнее.

Я раздраженно выдохнула.

– Э-э, не знаю, наверное, одуванчиковый желтый.

Он промурлыкал.

– Кстати, мой – зеленый. Зеленый, как те стеклянные бутылочки, которые были у тебя в лечебнице.

Я сделала вид, что не заметила, как он назвал точный цвет моих глаз, и попыталась пнуть снегоступом твердый снег.

– Хорошо, какое твое любимое блюдо?

– Ты серьезно?

– Смертельно.

– Сколько у тебя еще таких вопросов?

– Наверное, бесчетное количество.

– Надо было дать тебе истечь кровью на той крыше.

– Мы с тобой оба знаем, что ты никогда бы этого не сделала. – Он сказал это, поддразнивая, но мое веселье исчезло.

– Ты понятия не имеешь, на что я способна.

На минуту воцарилось молчание.

– Так расскажи мне, – наконец произнес он.

– Сказать что?

– Расскажи мне о самом худшем поступке, который ты когда-либо совершала.

Воспоминания, которые снова пытались вырваться наружу, вызвали у меня тошноту. Я ускорила шаг, пытаясь увеличить расстояние между нами, но он не отставал. В горле пересохло, словно песком насыпало. Раньше он был таким уязвимым, рассказывал мне о Клэрити и вине, которую нес в себе.

Не показывай слабости, приказал Вольф.

– Мое любимое блюдо – жареное тесто, обвалянное в сахаре с корицей.

– Ну надо же, – сказал он, и я, оглянувшись, увидела, что он улыбается так, словно я только что не отказалась открыться. Снова. – Боунс любит сладкое.

Я продолжала идти, пытаясь подавить чувство вины. Некоторое время он молчал, и я почувствовала облегчение оттого, что, возможно, он закончил с вопросами.

– Какое твое любимое животное?

Я закрыла лицо руками и застонала.

– Ну же, – взмолился он, – я знаю, что оно у тебя есть.

Я вздохнула и сдалась.

– Лошади.

– У меня тоже лошади!

Я подумала о Вайолет, и меня пронзила грусть. Я пожалела, что не могла взять ее с собой. Сейчас было бы неплохо иметь лошадь.

– Любимое время года? – Спросил Трей.

Я нахмурилась.

– Думаю, лето.

– Я люблю осень. Пахнет лучше всего.

Что ж, с этим я не могла поспорить.

Он продолжал и продолжал, и я начала беспокоиться, что у него действительно запас вопросов действительно был бесконечным. Я рассказала ему, что люблю дождь, до тех пор, пока мне не нужно кататься под ним на мотоцикле, запах лаванды, свежеиспеченного хлеба и сосновых иголок, момент, когда солнце только выглядывает из-за гор и делает все в розовым, аккуратно разложенные медицинские принадлежности, ощущение того, что тело само исцеляется под моими руками.

Он сказал мне, что любит прохладу осенних ночей, когда сидишь у костра и смотришь, как тлеют угли, запах яблок, мяты и лаванды, ощущение галопа на лошади с ветром в волосах и адреналин от спарринга с равным партнером. Затем он остановился, и я, оглянувшись, увидела, что он смотрит вперед, нахмурив брови.

– Черт. Больше ничего не могу придумать.

– Жаль, – сухо сказала я.

Он рассмеялся.

– О, рано или поздно я придумаю что-нибудь еще.

– Не сомневаюсь.

– Думаю, что до тех пор ты будешь сидеть на иголках.

– Не знаю, как я буду спать по ночам.

Я еще раз украдкой оглянулась и увидела, что на его лице сияет та самая солнечная улыбка, и поняла, как мне нравится быть тем человеком, который ее вызывает.

Потребовалось несколько часов, чтобы добраться до хребта, к которому мы шли. Уклон горы стал еще круче, в один момент снег был порошкообразным, а в следующий – намерзшим. Я двигалась медленно, тяжело дыша и стараясь не морщиться от боли в спине при каждом шаге. Трей оставался позади меня на случай, если я снова упаду. В последнем отрезке нам пришлось снять снегоступы, чтобы перелезть через огромные скалистые валуны. Когда я соскользнула с последнего и ступила на вершину, мое тело дрожало от изнеможения. Мы оба сели, переводя дыхание, и смотрели на раскинувшуюся внизу долину. Заснеженный вид был прекрасен. Мы могли видеть все, что простиралось на мили вокруг, и это почти стоило боли в спине и того, как горели ноги. Я не удержалась и обернулась, чтобы посмотреть назад, туда, откуда мы пришли. Горы и деревья поглотили Убежище. Я не могла разглядеть даже сторожевую башню. Несколько струек дыма, поднимавшихся из-за гор, были единственным намеком на его существование.

– Видишь вон тот дым? – Трей указал налево, когда я обернулась.

Я проследила за его пальцем и увидела слабые струйки дыма, поднимающиеся из-за густой рощи деревьев.

– Это торговый пункт. Там живет семья, которая управляет им. Он небольшой, всего одно здание, в котором есть магазин и жилые помещения наверху. Это было бы хорошее место для ночевки.

– Сегодня? – Спросила я, глядя на длинный-предлинный спуск по склону горы.

– Нет, он слишком далеко, нам не успеть до наступления темноты. Я предполагал, что мы разобьем лагерь на ночь.

– Я надеялась, Мадам подумает, что я отправилась на Юг. – Меня охватило беспокойство из-за того, что мой едва продуманный план был слишком простым.

– Потому что так было бы легче путешествовать. Вот почему я иду на Север.

– Это умно. – Трей ухмыльнулся. – Думаю, ты права.

Мои щеки зардели от его похвалы.

– Ну, если ты хочешь идти дальше на север, я знаю там большое поселение. Однако нам нужно будет найти какой-нибудь транспорт, потому что наступят смертельные холода, а на то, чтобы добраться туда на колесах, уйдет пара недель. Верхом, вероятно, дольше. Если мы поедем на северо-запад, там будет поселение поменьше. Там меньше снега и холода, которые придется пересекать. Расстояние меньше, но из-за горных перевалов это может занять столько же времени.

Моя благодарность к нему возросла, когда я поняла, насколько неподготовленной я была. Я даже не попыталась украсть карту. Я подошла к этому побегу так же, как к своему побегу от Джака, сосредоточившись только на первом шаге – выбраться. Если бы Трея здесь не было, я, наверное, заблудилась бы в снежной глуши.

– Я бы выбрала северо-запад, – сказала я. – Может быть, нам удастся раздобыть лошадей.

– Я тоже за. Как твоя спина?

Я подавила инстинктивное желание избавиться от боли.

– Болит, – призналась я.

Его брови приподнялись – единственный признак того, что моя честность удивила его.

– Спускаться будет легче. Может пойдем до полудня, а потом разобьем лагерь?

Я прищурилась, глядя на небо. До полудня оставалось еще несколько часов, но я могла это сделать.

– Хорошо.

Трей был совершенно не прав.

Спускаться с горы на снегоступах было хуже, чем подниматься. Я поскользнулась больше раз, чем могла сосчитать, останавливаясь только тогда, когда врезалась во что-то, обычно в Трея. Мои запястья были до крови натерты замерзшими кусками снега под рукавами пальто, а носки пропитались растаявшим снегом в ботинках. Холод просачивался сквозь мою кожу до самых костей, а спина болела так, что меня подташнивало. Трею повезло больше, но я несколько раз сбила его с ног, когда врезалась в него. Единственной положительной стороной было то, что из-за всего этого скольжения мы к полудню продвинулись дальше, чем ожидали.

– Видишь те большие валуны? – Трей указал вперед, туда, где я могла видеть большие камни между деревьями. – Наверное, хорошее место, чтобы поискать укрытие.

Мы добрались туда. Глубокий снег был бы мне по пояс, если бы у меня не было снегоступов. Четыре или пять гигантских валунов, лежавших в снегу, были по крайней мере, в три раза выше Трея. Я последовала за ним, наблюдая, как он осматривает каждый из них. Он выбрал тот, который располагался под углом, создавая свободное пространство у его основания.

– Этот идеально подходит. – Он ухмыльнулся мне.

– Что мне сделать? – Спросила я, дрожа.

– Не хочешь разгрести немного снега, чтобы места стало больше, пока я пойду за дровами?

Я кивнула и сбросила рюкзак, прежде чем соскользнуть по небольшому склону к подножию валуна. Некоторое время мы оба работали молча, и вскоре я расчистила место побольше, а Трей заготовил дрова для костра. Большим ножом он обрезал полоски дерева, чтобы получилась небольшая кучка щепок для растопки.

– Полагаю, у тебя нет спального мешка, – сказал Трей.

Я слегка покраснела.

– Нет.

Он слегка улыбнулся, глядя на дерево.

– Дай угадаю, ты планировала пережить холод исключительно благодаря упрямству?

– Со мной все было бы в порядке, – проворчала я.

– Конечно, – поддразнил он, – если под «в порядке» ты подразумеваешь – «замерзла до смерти».

– У меня есть одеяло. И я знаю, как развести огонь. – Я уставилась на него.

– Тогда почему я выполняю всю работу? – Он поднял голову и ухмыльнулся мне.

– Разве ты не за этим пришел? – Я подняла бровь. – Чтобы помочь?

Его ухмылка стала шире, превратившись в ту самую солнечную улыбку.

– На этот раз ты действительно принимаешь помощь?

– Я всегда принимаю помощь!

Он громко рассмеялся.

– Это самая нелепая ложь, которую ты когда-либо говорила.

Я закатила глаза и схватила пару тонких палочек, чтобы разломать на куски, пока он разжигал искру для костра. Он снял перчатки и положил их на землю рядом с собой, подбрасывая в огонь маленькие щепки.

– Дай мне свои перчатки, – сказала я, протягивая руку.

Он протянул их мне, наблюдая, как я насаживаю их на палки и втыкаю в снег поближе к огню, чтобы они подсохли.

– Спасибо. – Он улыбнулся той милой мягкой улыбкой, которую, казалось, приберегал только для меня, и мое сердце снова глупо подпрыгнуло.

Я проделала то же самое со своими перчатками, затем подержала озябшие пальцы над пламенем, пытаясь согреть их, пока он разводил огонь. Через некоторое время он попросил меня подменить его. Я подбросила дров в пламя и наблюдала, как Трей воткнул несколько кусков дерева в снег по бокам скалы, чтобы создать импровизированные стены, которые немного перекрывали ветер и давали нам хоть какую-то защиту от хищников. Тепло отражалось от нависшей над нами скалы, образуя приятный теплый пузырь.

Трей ломал большие упавшие куски дерева, вставляя один конец между двумя близко стоящими деревьями и нажимая на другой конец, пока дерево не ломалось с громким треском, от которого я подскочила.

– Извини! – крикнул он, улыбаясь.

Ответная улыбка появилась на моих губах. Между нами все было… по-другому. Может быть, потому, что мы были за пределами обители. Может быть, потому, что я была честна с ним насчет опасности, а он все равно остался. Может быть, потому, что он сказал мне, что любит меня. Или, может быть, Трей уже давным-давно проник в мое сердце и пустил корни, и, если честно, не было никакого способа полностью вырвать его оттуда. Я не могла отрицать, что была так рада, что он пришел. Черт побери, он мне так нравился, что это приводило меня в ужас. Работая, он снял пальто и свитер, оставшись в одной футболке, пока складывал небольшую поленницу дров, и я не могла не восхищаться им, мышцами на его руках, когда он толкал бревна, пока они не ломались, тем, как его волнистые каштановые волосы падали на лицо.

Боги, я хотела поцеловать его снова и запустить пальцы в его волосы. Почему я не сделала этого в первый раз?

Он оглянулся и поймал мой взгляд, уголок его рта приподнялся в легкой ухмылке. Мое лицо потеплело, и я снова сосредоточилась на огне. Я расчистила достаточно места у подножия скалы для нас обоих. Я взглянула на спальный мешок Трея. Он попытается заставить меня взять его. Готова поспорить на что угодно. Я снова взглянула на наше маленькое убежище. Как мы собирались здесь ночевать? Я точно не собиралась брать его спальный мешок и заставлять его спать на холоде.

Какой смысл было все еще отталкивать его? Он знал об опасности. Он здесь. Он был честен в своих чувствах. Может быть, он прав, и только мой страх стоит между нами?

Мое сердце бешено колотилось, но, боги, я больше не хотела с этим бороться.

– Я сейчас вернусь! – Крикнул Трей, не подозревая о душевной борьбе, которую я вела.

Я прислушивалась к удаляющемуся шороху его ботинок. Я не была уверена, было ли это свидетельством настойчивости Трея или того, насколько слабой стала моя защита, но мы пробыли здесь всего день, и я сдалась.

Не надо, попытался огрызнуться Вольф.

Нет. Я оттолкнула его. Нет, я принимаю чертовы решения.

Я услышала, что Трей возвращается, и мое сердце затрепетало в груди. Я подняла глаза, когда он вышел из-за своей импровизированной стены, и растерянно моргнула. У него была охапка крупных камней. Выражение моего лица позабавило его, когда он присел на корточки и подбросил в огонь четыре камня.

– Ты что, готовишь камни на ужин? – Я не удержалась от вопроса.

– Нет, умник. – Он ухмыльнулся. – Я разогреваю камни, чтобы мы могли просушить наши ботинки.

– Откуда ты знаешь все это? – Спросила я, снова впечатлившись.

– Часть обучения по вступлению в Охрану. Убежище довольно изолировано, поэтому члены команд Охраны должны быть в состоянии пережить непогоду, когда мы отправляемся на задания.

Я вспомнила, как он говорил, что они с Маком усердно тренировались, чтобы присоединиться.

– Почему Охрана? – Спросила я.

– Мы хотели выбраться за стены, посмотреть, что там еще есть. – Он помолчал. – Ну, это была моя мотивация. – На его лице промелькнула боль. – Мака заставили вступить в охрану еще совсем юным. Мадам хотела держать его под присмотром после того, что сделал его отец. Он прокладывал себе путь изнутри. У него был гораздо более жестокий опыт тренировок, чем у меня. Обычно он приходил домой весь в крови из-за того, что другие охранники избивали его. Но он… – он заколебался. – в конце концов, он зарекомендовал себя как человек, с которым люди не хотят связываться, и он надрывал свою задницу, чтобы продвинуться по карьерной лестнице. Он произвел на Мадам такое впечатление, что она предложила ему должность своего доверенного лица, так что он был бы одним из заместителей Сакса. Именно тогда он спросил, может ли он вместо этого создать команду охраны, что было на несколько шагов ниже по власти, но она ему разрешила.

Меня кольнуло чувство вины из-за того, что я не потрудилась узнать обо всем этом, находясь в Убежище. Я сделала поспешные выводы обо всех них, но, наверное, больше всего о Маке.

Мы замолчали, когда съели еще немного еды и выпили остатки воды. У Трея был маленький металлический котелок, который он поставил на огонь и наполнил снегом, чтобы растопить и вскипятить, чтобы мы могли снова наполнить наши бутылки.

– Можешь взять спальный мешок, – сказал Трей, как я и ожидала.

– Нет. – Мне пришлось подавить усмешку.

– Если ты думаешь, что я буду спать в нем и наблюдать за тобой…

– Давай спать вместе.

Он оборвал фразу на полуслове и уставился на меня. Шок на его лице заставил уголок моего рта приподняться в изумлении.

– Что? – спросил он сдавленным голосом.

– Давай спать вместе, – повторила я. Моя веселая ухмылка стала шире, и его глаза продолжали бегать по моему рту.

– Ты и я?

– Нет, я и еще один придурок, который увязался за мной.

Его глаза сузились.

– Ты собираешься снова сбежать утром?

Я поморщилась, но я это заслужила. Я пожала плечами.

– В первый раз не сработало, да?

Он нахмурился, но теперь его глаза блестели.

– Я знал, что ты это скажешь.

– И ты называешь меня упрямой. – Я закатила глаза.

Он уставился на меня так, словно хотел прочитать каждую мысль в моей голове.

– Ладно, мне нужно, чтобы ты высказалась предельно ясно, Боунс. Ты говоришь, что хочешь разделить спальный мешок просто чтобы согреться, или ты хочешь разделить спальный мешок, чтобы быть со мной?

Он давал мне выход, хотя я видела, как отчаянно он надеялся, что я им не воспользуюсь. От этого у меня снова защипало в глазах, и мне пришлось с трудом сглотнуть.

– Я хочу быть с тобой, – сказала я.

Он придвинулся ближе, его глаза были теплее огня.

– Я знаю, что уже говорил это, но на всякий случай, если возникнет какая-то путаница, я тоже хочу быть с тобой. Я уже давно хотел быть с тобой.

Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь саркастичное, но последняя моя защита рухнула, когда все до единого эти чертовы цветы в моей груди расцвели одновременно, и я закончила тем, что прошептала:

– Прости, что заставила тебя ждать.

Его прохладные пальцы погладили меня по щеке, большим пальцем он нежно провел по моим губам.

– Я бы ждал тебя тысячу лет.

– Ты был бы уже давно мертв через тысячу лет, – сухо сказала я, хотя мое сердце бешено колотилось.

– Это все равно стоило бы того, – прошептал он, а затем поцеловал меня.

20

Это не было похоже на те нежные поцелуи, которыми мы обменивались раньше. Этот поцелуй был жестким и отчаянным, как будто он хотел поглотить меня. И впервые за очень долгое время, а может быть, в первые в жизни, я просто отдалась этому чувству.

Я ответила ему таким же страстным поцелуем, слегка прикусывая его губу и позволяя его языку скользить по моему рту. Я не поняла, как оказалась у него на коленях, оседлав его, но я не жаловалась. Его холодные руки скользнули мне под куртку и рубашку, пока не нашли мою обнаженную кожу. Я вздрогнула от холода, и он остановился.

– Все в порядке? – прошептал он мне в губы.

– Да, – выдохнула я. – У тебя просто холодные руки.

Его губы прижались к моим.

– Прости.

– Я согрею их, – добавила я, и он отстранился, чтобы улыбнуться мне, в его глазах вспыхнул огонь.

Он помог мне снять куртку с плеч, а затем вернулся, чтобы провести руками по коже моего живота. Они были ледяные, но быстро согрелись на моей разогоряченной коже. Я чувствовала мозоли на его ладонях, но его прикосновение было таким нежным, что у меня защипало в глазах.

– Скажи мне остановиться в любой момент, – сказал он. – Если почувствуешь себя некомфортно…

Я прервала его, наконец запустив руки в его волосы, как и хотела, запустив пальцы в мягкие волны, прежде чем собрать их в горсть у него на затылке и потянуть. Он застонал мне в рот так, что у меня в животе разлился жар. Его руки скользнули вверх, под мою рубашку, обводя очертания моего тела, как будто он хотел запомнить меня. Когда он коснулся ладонью моей груди, эти мозоли царапнули мои соски, и я застонала.

– Боги, Боунс, – сказал он с тихим стоном.

Короткая вспышка смущения прошла через меня. Вся я была маленькой, и Жнецы сделали множество замечаний о том, что мне не хватает форм. Но это беспокойство исчезло почти так же быстро, как и появилось, когда его руки прошлись по изгибам моей груди. Его губы спустились по моему подбородку к шее, и я даже больше не чувствовала холода, только его. Затем я почувствовала, как его пальцы коснулись ужасного клейма на моей груди, и я замерла, мои щеки снова запылали от дискомфорта.

– Прости, – вырвалось у меня, еле слышно. – Я знаю, это так уродливо и…

Он быстро отстранился, чтобы встретиться со мной взглядом. Его глаза казались почти черными, и в них безошибочно читалось желание.

– В тебе нет ничего уродливого. – Он прижал всю свою ладонь к клейму у меня на груди. – Даже это. – Другая его рука прошлась по моей спине, нежно проводя по толстым заживающим шрамам и грубой плоти, которая все еще ныла от боли. – Даже это. Тебе никогда не нужно извиняться за свои шрамы.

– Но… – попыталась я запротестовать, чувствуя себя неуверенно.

– Эти шрамы – доказательство того, что ты выжила, – мягко перебил он. – Что ты прошла сквозь огонь и вышла с другой стороны. Ты чертов воин, Боунс, и самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Мои глаза наполнились слезами, и его другая рука скользнула мне на спину, чтобы снова нежно притянуть меня ближе, его голова наклонилась, чтобы запечатлеть поцелуй на клейме у меня на груди.

– Ты настоящий? – Прошептала я, мое сердце было так полно радости, желания, печали и тоски, что это причиняло боль.

– Я настоящий, – пробормотал он с мягкой улыбкой, выпрямляясь, чтобы снова поцеловать меня в губы, на этот раз нежно. – Это реально, дорогая.

– Не знаю, верю ли я в это.

Он улыбнулся мне в губы.

– Тогда позволь мне попробовать доказать тебе это. – Его руки зарылись в мои волосы и обхватывая мой затылок, углубляя поцелуй.

Я растворилась в нем, наклонив голову, чтобы ему было лучше, мои руки обвились вокруг его шеи, прижимая наши тела еще ближе друг к другу. Я не могла насытиться им, не была уверена, что когда-нибудь смогу насытиться им. Я никогда не испытывала ничего подобного от поцелуя, такого неконтролируемого и в то же время такого уверенного. Все в этом было правильным, и это заставило меня с внезапной ясностью осознать, что быть с Треем – это что-то новое. Я никогда не была с кем-то просто потому, что хотела быть с ним. В моей голове не было ни отчаянных планов, ни скрытых мотивов. Это было похоже на капитуляцию, но я понятия не имела, что капитуляция может быть такой прекрасной. Когда он отстранился через несколько минут, может быть, часов спустя, с моих губ сорвался звук протеста. Он усмехнулся.

– Не здесь, – пробормотал он. – Я хочу, чтобы это было в теплом месте, чтобы я мог видеть каждый прекрасный дюйм тебя, не беспокоясь о том, что ты обморозишься.

Пальцы моих ног подогнулись в ботинках, и я подумала о торговом пункте, в котором мы планировали переночевать завтра ночью. Огонь, вспыхнувший в его глазах, сказал мне, что он тоже думал об этом. Я сидела у него на коленях, лицом к нему, вытянув ноги позади него. Его пальцы перебирали мои волосы.

– У тебя такие красивые волосы, – тихо сказал он. – Когда ты вышла из борделя с Клэрити и распустила их, я чуть собственное имя не забыл.

Мои щеки вспыхнули, но приятным, пьянящим образом.

Его рука оставила мои волосы и погладила лицо, проведя большими пальцами по моим скулам.

– И даже не заставляй меня вспоминать о твоих веснушках.

Мой румянец усилился, и он слегка ухмыльнулся, когда заметил это.

– Или твои глаза.

Я не смогла удержаться от легкомысленной улыбки, появившейся на моем лице, поэтому наклонилась вперед и уткнулась лицом в его плечо. Он обнял меня, нежно опираясь на мою ноющую спину. Я глубоко вздохнула. Неудивительно, что я привязалась к этому одеялу. Оно так сильно пахло Треем, а Трей…

Я прерывисто вздохнула, осознание поразило меня.

– Ты пахнешь домом.

– Лавандовым мылом?

– Нет, – прошептала я, – собой. – Вот почему я так любила его запах. У меня защипало в глазах. Я задавалась вопросом, как долго я проводила эту ассоциацию, сама того не осознавая.

Его руки крепче обняли меня, и он поцеловал меня в висок. Его голос прозвучал хрипло от эмоций, когда он заговорил:

– Я буду твоим домом столько, сколько тебе нужно.

Мы пробыли так некоторое время, обнявшись и прислушиваясь к звукам леса. Через несколько минут он пошевелился.

– Давай снимем ботинки, чтобы положить туда эти камни и просушить их.

Я неохотно слезла с его колен, расшнуровывая ботинки и стаскивая мокрые шерстяные носки, пока он делал то же самое. Мои ступни были ярко-красными от холода, и я поморщилась, пытаясь втереть в них немного тепла. Трей палочками засунул теплые камни в наши носки, пока я держала их открытыми. От носков поднимался пар, когда он поднимал их.

– Теперь мы вставим это в ботинки. У тебя есть запасная пара носков?

Я порылась в своей сумке в поисках пары, которую прихватила, вытаскивая вещи по ходу поиска. Когда я протянула их ему, он смотрел на меня с мягкой понимающей улыбкой.

– Что? – Спросила я, сбитая с толку.

– Я был уверен, что ты возьмешь мое одеяло и засунешь его в дыру во дворе или еще куда-нибудь.

Я посмотрела на одеяло, которое достала из рюкзака, а затем снова на него.

– Мне его дала Рэйвен.

– Да, я попросил ее об этом. Ты дрожала под тем дерьмовым одеялом, которое у тебя было, поэтому я дал тебе свое зимнее. – Его глаза были такими красивыми в свете костра. – Это одеяло сшила моя мама.

Мои пальцы прошлись по мягкой поверхности одеяла, меня переполняли эмоции от того, что он доверил мне что-то настолько ценное.

– Оно прекрасно, – прошептала я. – Я полюбила его, потому что оно пахнет тобой. – Мои щеки снова потеплели от осознания того, что он действительно был моим домом уже некоторое время. – Думаю, теперь это имеет смысл.

Он сиял ярче солнца, глядя на меня.

После того, как мы все приготовили в нашем маленьком лагере для сна, мы свернулись калачиком посреди спального мешка, накрывшись сверху одеялом, прежде чем Трей завернул края вокруг нас. Я сделала глубокий вдох, наслаждаясь тем, что его запах окружает меня сейчас. Мы оба сняли куртки, нам было уютно в тепле нашего маленького укрытия, наши ноги были переплетены, а руки обвиты друг вокруг друга. Трей сложил дрова так, чтобы до них можно было дотянуться, и подбросить в огонь, когда он начнет затухать. Было немного странно пытаться заснуть посреди дня, но я не собиралась жаловаться.

Он поцеловал меня в лоб, и я приподняла голову, чтобы он снова мог коснуться моих губ. Он целовал меня так, словно хотел насладиться моим вкусом. Я не была уверена, когда начала двигаться навстречу ему, в тот момент, когда его руки крепче обхватили меня, или, когда наши поцелуи стали жадными и желанными, но тепло, распространяющееся по мне, казалось, поселилось у меня между ног. Я хотела большего, и никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Близость с Грифом была достаточно приятной, но расчетливой. Близость с Зипом иногда доставляла удовольствие, но больше походила на задачу, которую я должна была выполнить. Близость с Треем казалась… интимной.

– Я знаю, что сказал, что хочу подождать, – грубо сказал он, – но, боги, я хочу прикоснуться к тебе.

– Да, – выдохнула я, – пожалуйста.

Он тихо рассмеялся, отчего мне захотелось задрожать.

– Где ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, Боунс?

– Везде, – пробормотала я, но мои пальцы скользнули по его руке и потянули ее вниз, к ширинке моих брюк.

Он застонал, возможно, выругавшись, и когда я его отпустила, его рука медленно скользнула вниз по моим штанам. Пальцы были холодными, но они оставили за собой след жара на моей коже. При первом прикосновении его пальцев у меня между ног я громко застонала, и он снова замер.

– Это… – начал он, обеспокоенный.

– Не останавливайся, – прошептала я.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, и жар, вспыхнувший в его теплых карих глазах, заставил меня почувствовать, что я горю. Его губы изогнулись в кривой улыбке, когда он снова начал двигать пальцами, поглаживая и описывая круги, набирая скорость. Я выгнулась ему навстречу, у меня перехватило дыхание, когда удовольствие усилилось. Я попыталась просунуть руку между нами, отчаянно желая почувствовать его твердую длину, прижимающуюся к моему бедру, но он поймал мое запястье свободной рукой.

– Моя очередь. – Его зубы сверкнули в ленивой усмешке, и его большой палец надавил именно туда, куда я хотела, заставив меня вздрогнуть от удовольствия.

Мне нужно было что-то сделать со своими руками, поэтому я обвила руками его шею и притянула его голову вниз, чтобы поцеловать. Его свободная рука скользнула вверх по моей рубашке, по животу к груди, в то время как он скользнул пальцем внутрь меня.

– О боги, Трей, – простонала я, отчаянно желая большего и достаточно разгоряченная, чтобы вспыхнуть пламенем.

– Черт, – выругался он, когда я двинулась навстречу ему, хныча от удовольствия, – Боунс. – Он произнес мое имя как низкий стон желания.

Я хотела, чтобы он вечно произносил мое имя так. Нет, я хотела услышать свое настоящее имя…

Жара стала почти невыносимой.

– Трей, – выдохнула я, впиваясь ногтями в его плечо, – пожалуйста. – Я даже не знала, о чем просила, просто мне нужно было больше, я хотела его целеком.

– Отпусти, дорогая, – сказал он низко и хрипло. – Я держу тебя.

Его пальцы сжались внутри меня, и я поклялась богам, что видела звезды. Мои мышцы напряглись, ноги задрожали, и наслаждение, охватившее меня, не было похоже ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Я бормотала его имя, сжимая его рубашку в обеих руках. Когда волна удовольствия схлынула, я почувствовала себя выжатой тряпкой. Он убрал руки, и я посмотрела на него, у меня перехватило дыхание, когда я увидела, что он ухмыляется.