Текст книги "Кости (ЛП)"

Автор книги: К. Л. Спир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

17

Я уставилась на Мака, пытаясь осмыслить то, что он только что сказал.

– В подземелье? – Спросила я.

Он кивнул, его глаза горели гневом. Я не могла стоять дольше десяти минут, но я знала, что Мадам насрать.

– Хорошо. – Я осторожно встала, оставив одеяло и рубашку, которую штопала. На мне была длинная коричневая юбка, которую нашла для меня Скай, и я должна была признать, что Рэйвен была права. Это значительно упростило использование уборной.

– В подземелье? – Повторила Скай тоненьким голоском.

Я взглянула на нее, и стыд скрутил мой желудок от страха и удивления на ее лице. Насколько я могла судить, большинство людей не знали о том, что именно Мадам делала в подземелье. Мадам никогда не просила меня держать это в секрете, но, возможно, она знала, что я добровольно никогда бы не рассказала о своей роли в том, что она делала.

– Ты сможешь дойти туда? – Спросил Мак. – Я могу сходить за лошадью, но из-за этого мы опоздаем. – Выражение его лица оставалось невозмутимым, но я слышала беспокойство в его голосе.

– Не знаю, – сказала я и запнулась, пораженная своим честным ответом. – Я справлюсь.

Мускул на его челюсти дрогнул.

– Тогда пошли.

Я прошла почти полпути, прежде чем мне пришлось остановиться, прислонившись к дереву, когда острая боль пронзила мою спину. Выдыхаемый пар превращался в облачка в холодном воздухе, а ветер заставлял мои глаза слезиться, раздражая кожу. Мак выругался себе под нос, запустив руку в свои темные волосы.

– Я смогу посидеть на полу, если понадобится, – сказала я, ошеломленная болью. – Я просто должна добраться туда.

– Она делает это нарочно, – тихо сказал Мак. – Она знает, что ты недостаточно поправилась.

– Я так и думала, – пробормотала я.

– Я не знаю, как помочь, не причинив тебе боли.

Я подняла на него глаза. Он заерзал на месте, его взгляд метался между мной и Сторожевой башней. Я никогда не видела его таким встревоженным, и это заставило меня проглотить свою гордость.

– Мне будет больно, несмотря ни на что. Так что просто дотащи меня туда.

– Как ты думаешь, ты могла бы забраться мне на спину?

– Как ребенок? – Я надеялась, что правильно его поняла.

Он кивнул, повернувшись ко мне спиной и присев на корточки.

Я задрала юбку, прижалась к нему и обвила руками его шею. Было больно, спина сразу напряглась. Он потянулся назад, чтобы обхватить руками мои бедра и осторожно встать, что причинило еще большую боль. Я внезапно вспомнила, как Вольф нес меня вот так, и у меня заслезились глаза.

– Ты в порядке? – Спросил Мак.

– Ага.

Он быстро зашагал, а я стиснула зубы. Каждый шаг отдавался острой болью в спине, но я старалась не издавать ни звука. Прогулка, казалось, длилась целую вечность, но, наконец, впереди замаячила сторожевая башня. Однако вид места нашего назначения не принес никакого облегчения, и когда Мак поставил меня на ноги у двери, мне захотелось вцепиться ему в шею и умолять унести меня отсюда.

Вместо этого я заставила себя сделать медленные мучительные шаги вниз по лестнице, туда, где крики уже эхом отражались от стен.

Когда мы вошли в комнату, я резко остановилась в дверях. Мист снова сидела в кресле, вид у нее был изможденный и она рыдала. Ее светлые волосы жирными прядями свисали вокруг лица, кровь капала на солому, но она была не единственной. Хоук, командир другой команды охраны, стоял закованный в цепи, прикрепленные к крюку на стене.

Мадам убрала свои длинные седые дреды в узел на макушке, разрезая руку Мист. Хоук напрягся, натягивая цепи, его челюсти были стиснуты, а на лбу пульсировала вена. Его широко раскрытые глаза обратились к нам, и от вспышки надежды, загоревшейся в его глазах при виде меня, мне захотелось умереть.

– Ты не торопилась, Боунс, – заявила Мадам, метнув на меня свои холодные глаза.

Я не ответила. Я не собиралась извиняться. Ее глаза сузились, когда она посмотрела на меня, но затем Хоук, дернувший за свои цепи, отвлек ее.

– Ты же знаешь, тебе не обязательно смотреть на это, – напевала Мадам Хоуку, указывая на Мист своим окровавленным ножом. – Все, что мне нужно, – это имя.

– Мне жаль, Хоук, так жаль… – всхлипнула Мист.

Я боролась с подступающей тошнотой. Мадам пытала Мист на глазах у Хоука, пытаясь разговорить его? Я всего несколько раз общалась с Хоуком, но он казался вполне приятным парнем. Теперь его окровавленное лицо выражало страдание. Его избили, но Мист выглядела ужасно.

– Боунс, исцели ее, – приказала Мадам.

Хоук выжидающе посмотрел мне в глаза, но я опустила глаза на пол. Он не знал, что моя роль здесь на самом деле заключалась не в исцелении, а в том, чтобы продлить сеанс пыток до тех пор, пока Мадам не надоест.

Я шагнула вперед и положила руки на кровоточащую руку Мист. Исцеляя ее, я совершила ошибку, встретившись с ней взглядом. Я ожидала увидеть ненависть и ярость, направленные на меня, но в ее карих глазах были только глубокая боль, печаль и ужасное понимание. Мои глаза наполнились слезами, они потекли по моим щекам.

Прости. Мне так жаль. Подумала я ей, исцеляя её руку.

Когда я отступила назад, а Мадам шагнула вперед, обдав меня ее сладким ароматом, красивое лицо Хоука озарилось пониманием. Его глаза сверкнули на меня, в них вспыхнули гнев и предательство. Я ожидала этого взгляда, но все равно было больно. Я опустила глаза, чувствуя себя совершенно беспомощной.

– Кому ты доносил, Хоук? – Спросила Мадам.

– Пошла ты! – зашипел Хоук.

Мадам приставила свой нож к груди Мист, прямо под плечом, и медленно надавила. Когда острый нож пронзил кожу Мист, по ее груди потекла кровь. Струйка превратилась в ручей, когда нож вошел глубже. Мадам делала это так медленно, что, должно быть, то было невыносимо, но Мист просто зажмурила глаза, дыша сквозь стиснутые зубы. Мадам остановилась, когда нож был погружен почти по рукоять, а затем начала поворачивать его.

Из Мист вырвался крик, и Хоук закричал вместе с ней. Вся кровь отлила от моего лица при этом звуке. Мои колени подогнулись, и земля понеслась мне навстречу. Следующее, что я помню, – я лежу на боку в окровавленной соломе, а Мак сидит рядом со мной.

– Она обессилена, Мадам, – ровным голосом говорил Мак, но я видела, как гневно сжались его челюсти. – Если вы хотите, чтобы Мист жила, вам придется дать Боунс еще немного поправиться.

Мадам что-то сказала, но слова прозвучали невнятно. Я закрыла глаза, надеясь, что комната перестанет вращаться.

– Боунс. – Мак встряхнул меня. – Ты можешь исцелить Мист еще раз?

– Да, – пробормотала я, надеясь, что смогу.

Он приподнял меня, помогая встать на ноги, и боль в спине вызвала тошноту. Хоук зло смотрел на меня, на его лице были слёзы. Мадам вытащила нож из плеча Мист. Глаза Мист были закрыты, лицо смертельно бледно. С первого взгляда я поняла, что если не вылечу ее, она умрет через несколько минут.

Я положила дрожащие руки на рану и изо всех сил попыталась сосредоточиться. Моя целительная сила хлынула с острой болью, предупреждая о приближающемся выгорании, и мой живот сжался от паники. Мак стоял рядом со мной, и вскоре я уже зависела от его поддержки. Его руки сжались на моих бедрах, удерживая меня в вертикальном положении. Моя целительная сила уменьшилась до тонкой нити, но я продолжала, наблюдая размытым зрением, как рана медленно затягивается. Когда это произошло, я чуть не расплакалась от облегчения. Мадам заговорила – возможно, обращаясь ко мне, – но я использовала всю оставшуюся энергию, чтобы удержаться на ногах. Мак наполовину нес, наполовину выволок меня из комнаты. Он помедлил на лестнице, потом выругался.

– Прости меня, Боунс, – сказал он, затем подхватил меня на руки. Я не смогла сдержать крик, боль пронзила мою спину и…

– Все в порядке, дорогая. – Низкий, успокаивающий голос.

Прохладная ткань скользнула по моему лбу.

– Я не могу, – захныкала я. – Я больше не могу этого делать.

– Я знаю. Я знаю, Боунс, – пробормотал тот же голос.

– Пожалуйста, не… – я подавилась рыданием. Я не понимала, что говорю. Это было похоже на сон.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

Я прищурилась, фокусируя расплывчатое лицо Трея. Я снова лежала животом на твердом металлическом столе, меня сотрясал озноб, и боль пронзала спину при каждом движении. Паника захлестнула меня, как будто я только что ухватилась за электрическую изгородь.

– Нет, – выдохнула я, пытаясь дотянуться до него. – Не уходи. Пожалуйста, не уходи.

– Хорошо. Все в порядке. Я рядом. – Его теплая рука схватила мою и сжала. – Я никуда не собираюсь, дорогая.

– Черт, некоторые швы разошлись, – сказал кто-то.

– Ты уверена, что мы не можем…

– Нет. Ни в коем случае.

– Ну, тогда готовься, блядь, её держать.

Я не понимала, что они имели в виду, но следующее, что я осознала, – это то, что моя спина горела от мучительной боли, и я кричала, пока темнота снова не поглотила меня.

– …у нее дела?

– Она все еще без сознания.

– Это должно прекратиться. – Слова были произнесены шепотом, как секрет.

В тишине я изо всех сил пыталась открыть глаза. Я лежала на животе на матрасе, мое тело болело.

– Я принесла бульон. Я знаю, что она часто его пьет.

– Спасибо, – поблагодарил Гриз. – Она это оценит.

– Скажи ей… скажи, что я сожалею.

– Я так и сделаю.

Я услышала, как открылась и закрылась дверь. Я попыталась облизать губы, чтобы смочить их. В поле моего зрения появилась чья-то голова, заставив меня вздрогнуть.

– Гриз, она проснулась! – Позвала Эппл. Затем она взглянула на меня, ее маленькая ручка легла поверх моей. – Привет, Боунс, как ты себя чувствуешь?

Рядом с Эппл появился Гриз, в его темных глазах ясно читалось облегчение.

– Привет.

– Воды? – Прохрипела я.

Эппл схватила что-то рядом с собой, держа большой кувшин с водой, из которого торчала прозрачная трубка. Она приложила трубку к моим губам.

– Вот. Пей, – приказала она.

Я повиновалась, прохладная вода была как бальзам для моего пересохшего горла.

– Что случилось? – Пробормотала я, напившись.

– Ты потеряла сознание, когда Мак нес тебя обратно, – объяснил Гриз. – Когда он принес тебя домой, у тебя кровоточила спина, поэтому нам пришлось проверить швы. Некоторые разошлись, поэтому мы зашили тебя заново. Вдобавок ко всему у тебя была сильная лихорадка. Ты была без сознания почти два дня.

Я закрыла глаза, пытаясь переварить все это. У меня были смутные воспоминания о плаче, боли и теплой руке, сжимающей мою.

– Как ты себя чувствуешь? – Спросил Гриз.

– Дерьмово, – пробормотала я, не открывая глаз.

– Ты что, только что сказала правду?

Удивление в голосе Гриза заставило меня снова открыть глаза.

Он ухмыльнулся, но в глазах его было беспокойство.

– Не знаю даже, это значит, что ты умираешь, или просто начинаешь мне доверять.

Я закатила глаза или попыталась это сделать.

– Мне рассказать остальным? – Спросила Эппл, и я удивленно моргнула, увидев, что ее рука без страха лежит на его мощной руке.

– Да, малышка. Иди и скажи им. – Он улыбнулся.

– Я скоро, Боунс, – пообещала она, направляясь к двери.

Гриз придвинул стул к моему матрасу и… Стоп. Стул? Как его глаза оказались на одном уровне со мной? Я перегнулась через край матраса. Обычно я сразу же касалась пола, но сейчас мои пальцы касались только воздуха.

– Мы сделали тебе кровать из шлакоблоков, – сказал Гриз, заметив мою руку. – Намного легче заботиться о твоей спине, когда ты немного выше.

Что-то сжалось у меня в груди, но я не была уверена, было ли это благодарностью за подарок или вина за то, что они заботились обо мне.

– У тебя много посетителей, – добавил Гриз. – Похоже, большинство людей на твоей стороне.

Тревога закружилась у меня в животе.

– Стороне?

– Они думают, что Мадам была неправа, – сказал он, изучая меня глазами.

Мое сердце забилось быстрее, немного разгоняя паутину в голове.

– Они думают, что ее нужно остановить.

– Не говори мне этого, – прошептала я.

– Я просто повторяю то, что они сказали.

– Я не могу…Я не могу знать. Я не знаю…Мадам будет… – Я осеклась, мои губы задрожали. Разве они не знали, что закончат на том гребаном стуле в темнице Мадам, если будут говорить подобную чушь? И тогда Мадам заставит меня помогать ей пытать их, а я не смогу.

– Хорошо. – Гриз накрыл мою дрожащую руку своей твердой. – Все в порядке. Я не скажу. – Его голос по-прежнему звучал спокойно, но что-то похожее на разочарование промелькнуло на его лице.

Я хотела умолять его сказать людям, чтобы они просто пригнули свои гребаные головы, но слова застряли у меня в горле.

Не вмешивайся, – прорычал Вольф. Просто убирайся оттуда.

Через несколько дней стало ясно, что я уже вовлечена, независимо от того, что я думала по этому поводу. Люди продолжали заходить в лечебницу, принося небольшие подарки или еду. Они шептали мне или команде Мака, что Мадам нужно остановить, что она зашла слишком далеко. Все, казалось, обменивались понимающими взглядами и кивками, и в моей груди нарастала паника. Пожар мог вспыхнуть от одной искры, и я беспомощно наблюдала, как это происходит.

Раны на моей спине заживали, стягивая кожу, пока мышцы пытались срастись. У меня будут ужасные шрамы – метка мадам, как она и обещала, но я старалась не зацикливаться на этом.

– Кажется, ты выздоравливаешь быстрее, чем большинство людей, – сказал однажды Гриз, меняя повязку у меня на спине. – Ты всегда так быстро поправляешься?

Черт, мне это быстрым не казалось.

– Не знаю. Я почти не болею.

– А как насчет травм?

Я попыталась вспомнить о серьезных травмах. Когда я сломала руку в первый раз, она зажила довольно быстро, но я решила, что в этом сыграл свою роль мой юный возраст. У меня были порезы, которые мне самой приходилось зашивать, но я не обращала особого внимания на то, как быстро они заживали. Я могла встать и работать после побоев, но у меня не было другого выбора. Клеймо на моей груди зажило за месяц, но я не знала, было ли это нормально. Рана на моем плече, которую Трей зашил, быстро зажила, да и серьезная травма головы не должна была затянуться сама по себе, но у меня зажила.

– Может быть? – Согласилась я.

Он задумчиво промычал.

– Что…

– Мне просто интересно, может быть, ты сама себя исцеляешь. Просто это происходит медленнее, чем с другими людьми. Может быть, поэтому ты так быстро достигла истощения, когда исцелила Мист. Потому что твои силы работали без остановки, пытаясь вылечить твою спину.

Я лежала, обдумывая это, по какой-то причине чувствуя себя неспокойно. Нет, не неспокойно, виновато. Неспособность исцелить себя казалась мне балансом для всего того, что я натворила. Каждая смерть пятнала мою душу, и мои собственные страдания казались мне возмездием.

Может быть, если бы ты перестала пытаться быть гребанной мученицей, ты бы это поняла.

Я прогнала все эти мысли прочь. Я ненавидела, то как часто слова Мака всплывали у меня в голове. Ненавидела, то как часто они преследовали меня по ночам, когда я пыталась заснуть.

– Ты в порядке? – Спросил Гриз.

Я заставила свои напряженные мышцы расслабиться, и пронзительная боль в спине притупилась.

– Я в порядке.

Однажды утром я проснулась и обнаружила, что рядом с кроватью стоит новый маленький столик. На нем лежал маленький нож, который подарил мне Трей. Я решила, что потеряла его, когда оставила торчать в плече Бримстоуна. Тепло и печаль снова нахлынули. Все мои чувства к Трею все еще были живы, как целый гребаный сад грез, который я могла видеть, но не трогать. Мне просто нужно было найти способ жить с этим.

– Ты – река. Ты не ломаешься, ты изгибаешься.

Иногда в воспоминаниях я видела карие глаза, которые помогали мне, когда боль пронзала меня насквозь. Я задавалась вопросом, не снился ли мне Трей, когда я была без сознания, как будто я призвала его, чтобы он утешил меня. Иногда я готова была поклясться, что слышу его голос, зовущий меня «дорогая».

На самом деле, Трей держался в стороне, именно этого я и хотела, это причиняло боль. Я продолжала искать его у двери, продолжала думать о нашем поцелуе, продолжала скучать по нему. Я пыталась отстраниться от остальных, но оттолкнуть Рэйвен и Гриза было сложнее, с тех пор, как они переехали ко мне, и я слишком сильно полагалась на них в елементарном передвижении и выполнении обыденных задач. В основном я просто становилась все тише и тише, свернувшись в калачик под одеялом. Гриз и Рэйвен продолжали пытаться вовлечь меня в разговор, Гриз выглядел обеспокоенным, а Рэйвен – сердитой. Я ненавидела боль в их глазах, и я ненавидела то, как сильно я это ненавидела. Я не понимала, почему мне было так трудно оттолкнуть всех их. Неужели я так сильно ослабила бдительность?

Я предупреждал тебя. Вольф был постоянным гостем в моей голове в эти дни.

Выздоравливай. Уходи. Я напоминала себе это ежедневно. Выздоравливай. Уходи.

– Боунс, к тебе пришли! – крикнула Рэйвен, распахивая дверь.

Я обернулась, мои движения все еще были скованными, поскольку я пыталась не задействовать большую часть мышц спины, и увидела, как Клэрити входит в дверь за Рэйвен. Мое сердце упало при виде того, какой бледной, худой и больной она выглядела. Я не видела ее с тех пор, как исцелила от болезни. Я пересекла комнату, меня душило чувство вины за то, что я не проведала ее, она, наконец, подняла голову и встретилась со мной взглядом.

– Я в порядке, – сказала она, как будто могла прочитать мои беспокойные мысли. – Я не больна. – Она, казалось, заставила себя улыбнуться. – Я просто хотела навестить тебя.

Я остановилась перед ней, прищурившись с подозрением. Я попытался взять ее за руку и позволить моей магии проверить ее слова, но она отодвинулась, как будто не хотела, чтобы я прикасалась к ней. Я отдернула руку. Я знала, что мы не совсем друзья, но она позволила мне исцелить ее раньше.

– Клянусь, – сказала она. – Я не больна.

– Ты дерьмово выглядишь, – сказала я, возможно, более резко, чем это было необходимо.

К моему удивлению, она слегка улыбнулась, взглянув на Рэйвен.

– Я думаю, ты проводишь слишком много времени с Рэй.

Рэйвен пристально посмотрела на нее, но что-то мягкое в ее глазах заставило меня замереть. Я никогда не видела, чтобы Рэйвен на кого-то так смотрела.

– Рэй? – Невольно спросила я.

Ледяные голубые глаза Рэйвен встретились с моими.

– Только Клэрити может называть меня так. Любой другой попытается, и все закончится кровопролитием.

– Как ты себя чувствуешь? – Спросила Клэрити.

– Со мной все будет в порядке, – сказала я, осторожно переводя взгляд с Рэйвен на Клэрити.

Ее скулы сильно выделялись на худом лице, а обычно теплая смуглая кожа казалась тусклой и пепельно-серой. Даже ее глаза казались запавшими.

– Почему ты…

– Почему ты не разговариваешь с Треем? – Она перебила меня, в ее пустых глазах вспыхнула решимость.

Я загнала все свои бурные эмоции на задворки сознания и заставила свое лицо оставаться непроницаемым.

– Клэрити…

– Не утруждай себя, Клэр, – сказала Рэйвен, свирепо глядя на меня. – Она упрямая сука.

Я сузила глаза, глядя на Рэйвен, мое раздражение нарастало. Та доброжелательность, которой нам удалось достичь после моей порки, медленно испарялась с течением дней.

– У меня может быть личная жизнь.

– Боунс, он так сильно заботится о тебе.

Мягкий и полный боли голос Клэрити пронзил мне сердце. Я отвернулась и вернулась к дезинфекции медицинских инструментов.

– Я же тебе говорила, – сказала Рэйвен, и мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не огрызнуться на нее.

– Он рассказал мне о наркотике. – Голос Клэрити звучал так, словно она подошла на несколько шагов ближе, но я не обернулась. – Может быть, если ты просто… объяснишь, что происходит…

– Я не обязана никому из вас ничего объяснять. – Я перебила, пытаясь сморгнуть слезы.

– Нет, но мы друзья. – Клэрити стояла рядом со мной, но я отказывалась смотреть на нее. – Друзья разговаривают друг с другом, когда им больно.

Может быть, в моей жизни было не так уж много друзей, но я чувствовала себя скорее смертельным вирусом, чем другом. Я знала, что сближение с людьми приводит к их гибели, но, черт возьми, я не могла перестать это делать. Я яростно заморгала, пытаясь сдержать слезы. Если бы я только могла…

Клэрити положила руку мне на плечо, и моя исцеляющая магия дрогнула. Я не смогла сдержать вырвавшийся у меня вздох, и Клэрити отдернула руку, как будто я обожгла ее. Ее глаза расширились, и мы мгновение смотрели друг на друга, затем она повернулась и выбежала из лечебницы.

– Какого хрена ты сделала? – прорычала Рэйвен, но прежде, чем я успела ответить, бросилась за Клэрити.

Не то чтобы у меня был ответ, который я могла бы ей дать. Я потерла руку, пытаясь избавиться от ощущения, будто по моей коже ползают пауки. Я понятия не имела, что только что произошло, но моя магия никогда раньше не делала ничего подобного.

Через три недели после порки я составила план побега.

Я начала выходить на прогулки, как только смогла, заставляя себя ходить все дольше с каждым днем, пытаясь набраться сил. Во время одной из таких утренних прогулок я заметила, что лесорубы снимают колеса с грузовых телег и заменяют их длинными полозьями, чтобы передвигаться по снегу. Подслушав, я узнала, что они планируют уехать на рассвете. Эпидемия израсходовала больше запасов древесины в анклаве, чем ожидалось, поэтому лесорубов отправили, чтобы собрать еще. Я наблюдала, как они накрывали все свои инструменты в санях плотным брезентом, чтобы уберечь от снега, создавая идеальное место для укрытия.

Я знала, что не могу упустить эту возможность. Моя спина все еще сильно болела, но открытые раны затянулись, и перевязка больше не требовалась. Это будет просто боль, и я смогу ее перетерпеть.

Я собирала небольшую сумку с припасами, которую спрятала в матрасе. Я разрезала небольшую щель внизу, и хотя лежать на ней было неудобно, никто этого не замечал. Не то чтобы у меня было много посетителей. Клэрити больше не приходила, и Рэйвен снова молча сверлила меня взглядом. Иногда это ощущение пауков снова ползало по моей коже, и мои силы вспыхивали в ответ, но затем оно исчезало. Я понятия не имела, что это значит, но у меня не было времени зацикливаться на этом. Мой план должен был быть идеальным. Если Мадам поймает меня…

Я вздрогнула. Мадам не должна поймать меня.

В ту ночь я стояла посреди лечебницы и позволила себе минутку скорби. Она охватила меня с удивительной силой. Дети спали в своих кроватках наверху, а в дровяной печи потрескивал огонь. Если бы я могла выбирать, команда Maка была бы именно теми людьми, которых я хотела бы видеть в своей семье. У меня защипало глазах, а сердце заныло. Это могло бы быть чем-то очень хорошим.

Я цеплялась за бредовую надежду, что Мадам никого не накажет слишком строго за мой побег. Я ненавидела необходимость выбирать между вероятностью того, что Мадам накажет команду Мака, и вероятностью того, что наделенный силой человек убьет всех в этом убежище.

Я должна была верить, что с Треем все будет в порядке. Я должна была…

Мак открыл дверь. Мрачное выражение его лица вызвало у меня секундную панику, что он знал о моем плане, но затем он заговорил.

– Мадам хочет тебя видеть.

У меня скрутило живот.

Я последовала за ним через темные, тихие проходы, наши ботинки хрустели по снегу. Мак не заговорил со мной, и я не могла понять, что это значило. Мой страх усилился, когда мы вошли в сторожевую башню и направились прямиком в подземелье. Я не видела Мадам с тех пор, как потеряла сознание здесь, несколько недель назад.

Внутри комнаты пыток стояли Мадам, пятеро ее лакеев и Зана, третий член совета. Я взглянула на стул, и мое сердце заколотилось от шока при виде сидящего в нем Немо. С него сорвали рубашку, и кровь стекала по его разбитому лицу, но в его взгляде горел вызов, пока он смотрел на Мадам. Я оглянулась на Мака, но, как обычно, не смогла прочесть ничего на его бесстрастном лице.

– Привет, Боунс. – Мадам улыбнулась своей безумной улыбкой. – Сегодня мы поймали крупную рыбу.

Я снова взглянула на Немо. Его торс был загорелым, как будто он часто работал на улице без рубашки. На одной руке у него были странные татуировки, а его поджарое тело оказалось более мускулистым, чем я предполагала. В его седеющих волосах запеклась кровь. Он повернул голову ко мне, встретившись взглядом. Он нахмурился, глядя на меня, но тут заговорила Мадам, и он снова обратил свое внимание на нее.

– Вопрос в том, насколько? – Она постукивала ножом по ладони. – Неужели мы наконец достигли вершины этого нелепого маленького восстания, Немо?

Немо не ответил.

– О, хорошо. – От улыбки Мадам мне стало дурно. – Я надеялась, что ты захочешь по-плохому.

Я сглотнула желчь, подступившую к моему горлу, когда она разрезала его грудь от ключицы до пупка. Он хрипло закричал, как будто кричал уже какое-то время. Я исцелила его трясущимися руками, когда она указала на меня окровавленным ножом, стараясь дышать ртом, чтобы избежать приторно-сладкого запаха, смешанного с кровью.

– Кто лидер? – Спросила его Мадам, когда я закончила.

Он не ответил, и она ухмыльнулась, снова поднимая нож. Паника охватила меня, когда я поняла, что эта ночь может быть долгой.

Конечно же, Мадам резала его часами. В конце концов, ей, похоже, стало скучно, и она приказала своим людям начать избивать его. Я исцеляла его снова и снова, в ушах у меня звенело от криков Немо. Я так сильно стиснула челюсти, что они заболели.

Ты выберешься отсюда. Ты выберешься отсюда, повторяла я в своей голове снова и снова.

До рассвета, должно быть, оставалось совсем немного, когда она остановилась. Немо так и не произнес ни слова, но под конец обмяк в кресле, прерывисто дыша и пребывая в полубессознательном состоянии.

– Уведите его отсюда, – сказала Мадам. – Мы продолжим завтра.

Мужчины начали отстегивать Немо, чтобы оттащить его обратно в камеру. Я не стала дожидаться, пока меня отпустят. Мне было все равно, разозлит это ее или нет. Я развернулась на каблуках и вышла за дверь, избегая взгляда Мака, когда проходила мимо него. Она не кричала мне вслед, но я слышала, как ее голос требовал, чтобы Мак остался. Как только я вышла из сторожевой башни, то бросилась бежать.

Добравшись до лечебницы, я проскользнула внутрь так тихо, как только могла, переодела окровавленную одежду, надев самое теплое. Затем я сунула руку под матрас и вытащила свои небольшие припасы, запихивая их в пакет, который стащила во время визита к пациенту. И последнее, но не менее важное: я свернула одеяло, к которому так привязалась, и тоже сунула его внутрь. Я не смогла придумать, как украсть спальный мешок, так что придется обойтись одеялом. Я на мгновение заколебалась, но потом схватила маленький деревянный одуванчик и тоже упаковала его.

Как только я все собрала, то выскользнула обратно за дверь. Слава богам, солнце еще не взошло, но это должно было произойти вот-вот. Лесорубы упаковали сани прошлой ночью. Я обязательно прошла мимо, чтобы точно знать, куда мне нужно идти. Лошади заржали, когда я вошла в конюшню, и Вайолет высунула голову из-за двери стойла. Комок подступил к моему горлу, но я просто бросилась к саням, которые ждали, когда в них запрягут лошадей, и юркнула под тяжелый брезент. Я поползла по днищу саней, огибая острые инструменты. Наконец я добралась до деревянной панели спереди, свернулась в самый маленький комочек, какой только смогла, и стала ждать, пытаясь не обращать внимания на тупую боль в спине.

Всего через две минуты брезент сдвинулся, и кто-то начал заползать внутрь, точно так же, как и я. Я потянулась к ботинку, вытаскивая нож. Все мое «я» содрогнулось в ужасе при мысли что прийдется его использовать, но я не могла упустить этот шанс. Мой кулак сжался на рукоятке ножа, но затем человек приблизился, и я судорожно выдохнула.

Это был Трей, одетый в свою самую теплую одежду, с кожаным рюкзаком, под которым был пристегнут спальный мешок. Он встретил мой разъяренный и шокированный взгляд со спокойным выражением лица.

– Какого черта ты делаешь? – Прошипела я.

– Иду с тобой, – сказал он.

Я уставилась на него, разинув рот.

– Что?

Его глаза были такими серьезными.

– Я иду с тобой, Боунс.

– Ты не можешь… – начала рычать я, но потом мы оба услышали приближающиеся шаги, и я замолчала.

Лесорубы ворчали друг на друга, пока выводили лошадей и запрягали их. Я уставилась на Трея, у меня голова шла кругом. Когда сани дернулись вперед, меня отбросило в сторону, и я прижалась к нему. Он потянулся и поймал меня за руку, и позже не отпустил. Я уставилась на него так пристально, как только могла, но он просто изучал выражение моего лица с легкой улыбкой, расползающейся по его лицу.

– Все в порядке, – одними губами произнес он.

Мы услышали, как лесорубы приветствуют стражников на сторожевой башне, и оба напряглись, но тут ворота со стоном открылись. Сани снова тронулись, и я прерывисто выдохнула. Мы проехали через ворота. Насколько я поняла, лесорубы направлялись к месту, расположенному примерно в трех днях пути отсюда. Я планировала выскользнуть и исчезнуть, когда они остановятся на первую ночь, но до тех пор мне нужно было ждать.

Все в порядке? Честно, о чем, черт возьми, думал Трей? Как же Клэрити? А дети в лечебнице? Что насчет Мака и остальной команды? Почему он оставил их всех? Он не мог пойти со мной. Ему нельзя быть рядом со мной. Весь смысл этого побега состоял в том, чтобы убраться как можно дальше от Трея и всех остальных в Убежище.

Что еще хуже, эгоистичная часть меня хотела заплакать от облегчения, что мне не придется оставлять его.