Текст книги "Кости (ЛП)"

Автор книги: К. Л. Спир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

10

Я проснулась перед рассветом.

Я напряглась, когда поняла, что лежу в чьих-то объятиях, но, когда подняла голову и увидела, что Трей все еще спит рядом со мной, мое тело расслабилось. Я наблюдала за ним некоторое время, и мое сердце ныло, как оголенный нерв. Я никогда не встречала никого, подобного ему. Я никогда так сильно не старалась сохранять дистанцию. Да, он был красив, а также добр, нежен и терпелив – так терпелив.

Я хотела остаться здесь, пока он не откроет глаза. Я хотела, чтобы эти прекрасные глаза потеплели при виде меня, как это всегда бывало, несмотря на то, насколько сильно я его отталкивала. Я хотела, чтобы он улыбнулся, прижал меня крепче и поцеловал.

Ты собираешься сделать это снова? Ты знаешь, чем это закончится, предупредил Вольф.

Я пыталась блокировать память, но Вольф казалось, высвобождал воспоминания своими словами. Нежное прикосновение к моей коже, страстные поцелуи, украденные в прохладной темной пустыне, загадочная улыбка у костра, хрупкая надежда, пробуждавшаяся в моей груди, а затем ничего, кроме крови, ужасающих криков и слез, которые текли по моему лицу, пока я умоляла, умоляла Джака пощадить его.

Моя спина оцепенела. Я хотела крикнуть Вольфу, чтобы он заткнулся, но не смогла. Он был прав. Я не могла сделать это снова. Я не могла смотреть, как жизнь исчезает из этих карих глаз из-за меня. Я зашла слишком далеко, и теперь я должна это исправить. Боги, как я могу это исправить? Ничто из того, что я пробовала до сих пор, не сработало, и мне удалось придумать только одно решение.

Я должна была заставить его возненавидеть меня.

Горе, охватившее меня, причиняло физическую боль, но я заставила себя вытерпеть ее.

Оцепенело я выскользнула из объятий Трея. Он что-то пробормотал и перевернулся, но не проснулся. Я сунула ноги в ботинки и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы протиснуться. Утренний звонок еще не звонил, но люди уже встали и направлялись в столовую. Я натянула капюшон на голову и встала в очередь. Когда я подошла к столовой, зазвонили колокола, и люди начали входить внутрь. Я никогда раньше здесь не появлялась. Сэм приносил мне еду прямо в лечебницу с первого дня. Я последовала за толпой, оглядываясь по сторонам.

Столовая представляла собой длинное прямоугольное здание. Внутри стояли ряды деревянных столов и скамеек. Впереди было большое окно, где люди раздавали еду. За ними простиралась огромная кухня. Я встала в очередь и продвигалась вперед вместе с толпой, пока не добралась до окна. Мужчина, которого я никогда раньше не видела, протянул мне теплый пакет из фольги, даже не подняв головы. Я взяла его вместе с кривой металлической вилкой. Затем отошла в сторону, обыскивая комнату, пока не нашла его.

Зип сидел, разговаривая и смеясь с группой таких же огромных мускулистых мужчин. Я видела его несколько раз с тех пор, как исцелила. Он и его друзья были грубыми, неотесанными и склонными к глупым дракам, а люди держались от них подальше. Большинство жильцов с ними не связывались. Поэтому я вздохнула и подошла, чтобы сесть рядом с ним. Весь стол замолчал, удивленно уставившись на меня, но лицо Зипа расплылось в широкой улыбке.

– Передумала насчет выпивки? – спросил он.

– Да, – ответила я, надеясь, что мой голос звучит не так безжизненно, как мне казалось.

Он обнял меня за плечи мускулистой рукой, покрытой татуировками. Кожанная повязка убрала его темные волосы с лица. У него были глубоко посаженные глаза под кустистыми бровями и густая борода. Тяжесть его ощущалась удушающей, но я заставила себя выдержать это.

– Рад это слышать. – Самодовольство в его голосе заставило меня ощетиниться.

– Боунс?

Мы все подняли головы и увидели Трея, стоящего в конце стола. Его глаза сузились при виде руки Зипа, обнимающего меня, а челюсти сжаты. В нескольких шагах позади него, прищурившись, стояли Мак и Гриз.

– Все в порядке? – Спросил он.

Я заставила себя сохранять невозмутимое выражение лица.

– Да, прекрасно.

Рука Зипа обхватила меня, и он оскалил зубы Трею.

– Ты слышал дока.

Лицо Трея потемнело. Он пристально посмотрел на меня, очевидно пытаясь найти какое-то беспокойство в выражении моего лица. Я надеялась, что ни одна из бурлящих в моей груди эмоций не отразилась на лице. Я подняла бровь.

– Тебе что-то нужно, Трей? – Спросила я.

На челюсти Трея дрогнул мускул, но он просто покачал головой и зашагал прочь. Краем глаза я наблюдала, как они все сели за другой столик. Я чувствовала на себе их взгляды, но не обращала на них внимания. Мне отчаянно хотелось сбросить с себя руку Зипа, но вместо этого я развернула упаковку из фольги и откусила маленький кусочек яичницы с картошкой.

– Ну, выпьем сегодня вечером? – Спросил Зип.

Я откусила еще один маленький кусочек, заставляя его ждать.

– Конечно.

Ухмылка Зипа стала шире.

– Я зайду за тобой после звонка к ужину, Док.

Я издала одобрительный звук, и когда я больше ничего не сказала, мужской разговор возобновился.

Слушая, я обнаружила, что все они были лесорубами, что объясняло их мускулы. Они выходили за стену, вооруженные топорами, и приносили дерево для строительства и топки. Я старалась не выглядеть слишком заинтересованной в группах, выходящих за стену.

Мне удалось съесть больше половины своего завтрака. Сэм будет мной гордиться.

Раздражение охватило меня при мысли, которая только что пришла мне в голову. Какого черта должно волновать, что думает Сэм? Как только они почти доели, я выскользнула из-под руки Зипа.

– Тогда увидимся позже.

Уходя, я притворилась, что не слышу улюлюканья и воплей, его приятелей. Я отошла, может быть, на пять шагов, прежде чем рядом со мной появился Трей, и я напряглась.

– Что, черт возьми, это было? – спросил он.

Я бросила на него острый взгляд.

– Что?

Он свирепо посмотрел на меня, мускул на его челюсти снова дернулся.

– Ты знаешь, о чем я говорю.

Я продолжала шагать по анклаву.

– Не думаю, что это твое собачье дело, Трей.

Он схватил меня за руку, заставив резко остановиться. Его глаза потемнели.

– Боунс, прошлой ночью…

Я отпрянула, свирепо глядя в ответ.

– Ничего не значило.

Боль, промелькнувшая на его лице, поразила меня прямо в сердце.

– Ничего? – эхом повторил он. – Ты действительно хочешь сказать мне, что это ничего не значило?

– Ты воспользовался мною, и я не хочу, чтобы это когда-нибудь повторилось. – Я вложила столько злобы и недоброжелательности в эту ложь, сколько могла, и он отступил назад, словно я дала ему пощечину. Я последовала за ним, вторгаясь в его пространство.

– Я спросил тебя… – попытался сказать он хриплым голосом.

– Не смей. Никогда. Снова, – прошипела я.

Я не стала дожидаться его ответа, просто развернулась на каблуках и зашагала прочь. Мое горло сжалось, я пыталась сдержать слезы, но продолжала видеть боль в его глазах. Вина и стыд угрожали захлестнуть меня, но я бы предпочла, чтобы он ненавидел меня за то, что я полная стерва, чем смотреть, как он умирает. Мне удавалось держать себя в руках, пока я не добралась до лечебницы, где я поднялась на чердак, снова села в углу и позволила себе поплакать, громкие безобразные рыдания сотрясали мои плечи. Но через несколько минут я заставила себя встать и пойти умыться. Я не заслуживала скорбеть о потере его дольше этого.

Подойдя к раковине, я остановилась и уставилась на стену. Над раковиной висело новое зеркало. К нему была прикреплена маленькая полочка, и на ней стояла крошечная зеленая стеклянная бутылочка с одуванчиком внутри.

У меня снова защипало глаза, поэтому я умыла лицо, позволяя ледяной воде успокоить мои опухшие глаза. Я уставилась на свое отражение после того, как вытерла лицо полотенцем, избегая прикасаться к цветку. Мои красные, опухшие глаза уставились на меня в ответ. Мое лицо стало более полным с тех пор, как я разглядывала свое отражение в зеркале Клэрити. Я выглядела здоровее – ну, не такой болезненной. Отек вокруг моего правого глаза спал, оставив уродливый желтый синяк. Аккуратные швы Трея все еще скрепляли рану на моей голове, но я смогу снять их уже через несколько дней. Я повернула голову в сторону, рассматривая более светлый синяк на линии подбородка, прежде чем снова встретиться со своими глазами. Я попыталась увидеть десятилетнюю девочку, которой когда-то была, но в моих ввалившихся зеленых глазах и покрытом синяками лице от нее не осталось и следа.

Когда в дверь вошел первый пациент, я мельком увидела Трея, сидящего снаружи. Он оставался снаружи весь день, и мы оба делали вид, что не замечаем друг друга. Я наблюдала, как солнце движется по небу, с нарастающим чувством страха. Слишком рано прозвенел звонок к ужину. Я не пошла, мой желудок тревожно сжался. Когда дверь открылась, я подпрыгнула, но на пороге стоял Сэм с дымящейся кружкой бульона и моей порцией ужина

– Привет. – Он вошел в лечебницу и поставил мою еду на смотровой стол, затем встал, скрестив руки на груди.

Я проигнорировала еду, взяв кружку и отпила из нее. Теплый бульон помог успокоить мой желудок.

– Я удивился, увидев тебя в столовой сегодня утром, – сказал он подозрительно небрежным тоном.

Я ничего не сказала, меня пронзил стыд за то, что он был свидетелем того, как я обращалась с Треем как с дерьмом.

– Ты все еще хочешь, чтобы я приносил тебе еду сюда?

– Я могу брать сама.

Он на мгновение взглянул на меня.

– Разве Зип не пытался ударить тебя, когда ты его лечила?

– Это был Блейз.

– Точно, виноват.

Я хотела, чтобы он ушел, но он просто стоял и смотрел на меня.

– Тебе что-нибудь нужно? – Рявкнула я.

– Я просто пытаюсь понять, ты пошла и нашла первого попавшегося большого, уродливого качка, или я должен верить, что ты на самом деле безума от Зипа?

– Это не твое гребаное дело. – Я уставилась на него.

– Это мое гребаное дело, когда в нем замешан мой лучший друг. – Он свирепо посмотрел в ответ, его голос звучал сердито.

Я опустила глаза и сделала большой глоток бульона, надеясь, что это поможет проглотить комок в горле. Никто из них не мог ненавидеть меня так сильно, как я ненавидела себя.

– Какого черта ты делаешь, Боунс? – Его резкий голос пронзил меня.

Меня спасла распахнувшаяся дверь, и массивная фигура Зипа заполнила дверной проем. Я поставила кружку и заметила, что Сэм держал одну руку на пистолете у бедра. Я встала перед ним, загораживая его от Зипа, пока шла к двери. Зип, казалось, был из тех, кто воспринимает такие угрозы всерьез.

За спиной Зипа я увидела Трея, сидящего в кресле и наблюдающего за мной прищуренными глазами. Я проигнорировала его, выходя вместе с Зипом, и притворилась, что не чувствую, как он сверлит мне спину взглядом, когда мы уходили.

Мы отправились в любимое заведение Зипа, неряшливую лачугу с надписью: «Мутзи’c» над дверью. Зип заказал две кружки самогона, горького напитка, который обжег мне горло, проникая в пустой желудок. Казалось, все лесорубы собрались внутри, и они шумно приветствовали Зипа. Вскоре все вокруг стало расплываться. Зип засмеялся рядом со мной, обняв меня за талию. Он заказал нам еще по одной. Потом еще. После третьей я поняла, что мне все равно, что руки Зипа повсюду на мне. Это было приятно – наплевать на все. Боги, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз была пьяна?

Мы с Зипом ненадолго разлучились, когда в баре стало многолюдно. Я направилась к стойке, чтобы выпить еще.

– Боунс?

Я обернулась и увидела Хоука, командира другой команды охраны. Несколько дней назад я зашила небольшую рану на его руке.

– Привет, – сказала я, и, должно быть, мой голос прозвучал намного дружелюбнее, чем обычно, судя по удивленному выражению его лица.

– Я надеялся увидеть тебя снова. – Удивленный взгляд сменился кокетливой улыбкой.

– Надеюсь, у тебя не идет кровь. – Я подняла бровь.

– Крови нет. – Он поднял руки, будто сдаваясь, и рассмеялся.

– Хорошо, потому что я не на дежурстве.

Он подошел ближе, разглядывая мое покрытое синяками лицо.

– Черт, я видел доску обьявлений, но…

Чья-то рука обхватила меня за ребра и потянула назад, пока я не оказалась прижатой к широкой груди.

– Эй, Хоук, – сказал Зип низким предупреждающим голосом.

Осознание озарило лицо Хоука, кокетливая улыбка исчезла.

– Привет, Зип.

– Боунс, хочешь еще выпить? – Спросил Зип.

– Спокойной ночи, – сказал Хоук, прежде чем снова исчезнуть в толпе.

– Я не делюсь, Док, – тихо сказал Зип мне в волосы, в его голосе слышалась явная угроза. – А теперь пошли, я принесу тебе еще выпить.

Я пошла с ним, позволив ему держаться за меня, как будто он боялся, что кто-нибудь меня похитит. Я ненавидела это, но знала, как играть эту роль. Я поспорила, что он будет ревнивым, да к тому же собственником, а это означало, что, если я буду с Зипом, никто не будет со мной связываться.

Ну, кроме Зипа.

Я практически залпом выпила свой следующий бокал.

Зип начал играть в карты, усадив меня к себе на колени. Взглянув через плечо Зипа, я встретилась с суровыми серыми глазами и замерла. Мак и Гриз сидели в другом конце комнаты за столиком. Перед каждым из них стояло по напитку, но оба они смотрели на меня прищуренными глазами. Я отвела взгляд, во мне нарастало раздражение. Боги, почему они просто не могли оставить меня в покое?

Зип бросил карты и выругался, когда снова проиграл. Даже с моими притупленными чувствами я могла сказать, что назревает драка, и я не хотела снова его латать.

– Пойдем, Зип, – я поймала его лицо, чтобы привлечь внимание, – пошли.

Затуманенный взгляд Зипа остановился на мне, сменившись удивлением, как будто он вообще забыл о моем присутствии. Злая улыбка изогнулась над его бородой.

– Оставь свои карты при себе, Блейз, – невнятно произнес он, вставая. – У меня есть дела поважнее.

Я соскользнула с его колен, когда он встал, но затем он схватил меня и рывком поднял, заключая в объятия, чтобы крепко поцеловать. Блейз и его приятели насмехались и подначивали его, но Зип просто отстранился с ухмылкой и повел нас к выходу, его рука лежала у меня на заднице. Мак и Гриз смотрели нам вслед. Я притворилась, что не замечаю их.

Зип вывел меня из забегаловки, а затем грубо прижал к хижине, его губы были твердыми и требовательными к моим. Самогон помог мне сдаться, когда его руки блуждали по моему телу. Боги, я надеялась, что Мак и Гриз не последовали за нами. Я отогнала мысли о них, впиваясь ногтями в плечи Зипа достаточно сильно, чтобы заставить его зарычать. Я не хотела, чтобы он был нежным. Впервые я не пыталась забыть о других грубых руках. А хотела стереть из памяти те нежные, которые обнимали меня прошлой ночью. Я не хотела думать о Трее. Я вообще не хотела думать.

Я вздрогнула и проснулась.

Рядом со мной храпел Зип, его обнаженное тело наполовину накрывало мое. Я не узнала крошечную лачугу, в которой проснулась, и оглядела комнату. Смотреть было не на что: несколько предметов самодельной деревянной мебели, земляной пол и куча мехов, на которых мы лежали. Я выскользнула из-под Зипа, волны тошноты накатывали на меня. В голове стучало, пока я собирала свою одежду. На моем теле было несколько новых синяков. Я не хотела нежности, и из обрывков воспоминаний поняла, что получила желаемое. Надеюсь, он был слишком пьян, чтобы заметить клеймо на моей груди.

Я оделась так быстро и тихо, как только смогла. Слава богам, Зип даже не пошевелился. Когда я вышла на улицу, солнце еще даже не взошло полностью, но от его света мою голову пронзила острая боль. Я сделала несколько шагов, прежде чем меня вырвало на замерзшую траву.

Вольф молчал. Я раздумывала, не подколоть ли его, требуя выразить свое неодобрение, но у меня не хватило на это сил. Я, спотыкаясь, вернулась обратно в лечебницу, останавливаясь, чтобы меня вырвало еще несколько раз. Боги, что в «Мутзи’c» подмешивают в это дерьмо? Когда я открыла дверь лечебницы, мое сердце пропустило удар в груди при виде Трея, сидящего на стуле у двери, все еще одетого и бодрствующего. Я заставила себя войти внутрь. Он смотрел на меня, пока я снимала ботинки, его челюсть была крепко сжата.

– Дерьмово выглядишь, – сказал он.

Я показала ему неприличный жест, проходя мимо, чтобы рухнуть на свою кровать. Тишина была полна напряжения. Мне хотелось, чтобы он ушел.

– Зачем ты это делаешь, Боунс? – наконец спросил он.

Я тяжело сглотнула, отказываясь поднять лицо от бугристого матраса. Мне нужно было, чтобы он злился. Со злостью я могла справиться, но не с болью в его голосе.

– Уходи, – пробормотала я.

– Ты должна знать, – продолжил Трей, как будто я ничего не говорила. – Черт возьми, Боунс, ты должна знать, что ты мне небезразлична. Мне жаль, что ты считаешь, будто я воспользовался тобой. Я очень старался убедиться, что ты не…

– Уходи. Прочь. – Я приподняла голову достаточно, чтобы выплюнуть в него эти слова.

Он смерил меня взглядом.

– Хочешь знать, что я думаю?

– Нет.

Он все равно продолжил:

– Я думаю, ты впустила меня совсем ненадолго, а теперь отталкиваешь, потому что боишься.

– Ты ошибаешься.

– Я не верю, что ты… – начал он, но я не дала ему закончить.

– Что? Ты думаешь, что ты особенный, потому что я спасла тебе жизнь и пустила в свою постель? Ну, это не так. А теперь оставь меня, черт возьми, в покое!

В наступившей тишине он уставился на меня, боль с гневом сменили ту теплую доброту, которую я так привыкла видеть на его красивом лице. Я выдержала его взгляд, глаза сверкали. Наконец, он просто встал и вышел. Я рухнула обратно на матрас и проглотила горькие слезы, подступившие к горлу.

Мне все равно, повторяла я в своей голове, как волшебное заклинание из сборника сказок. Может быть, если я повторю это достаточно часто, это сбудется. Мне все равно.

Мне показалось, что я только закрыла глаза, когда кто-то грубо встряхнул меня, разбудив. Я вздрогнула, подняла глаза и увидела, что Мак смотрит на меня сверху вниз.

– Мадам хочет тебя видеть, – сказал он.

Черт.

Я вылезла из постели, мой желудок скрутило по гораздо худшим причинам, чем дерьмовое похмелье. Мак прислонился к смотровому столу и ждал, пока я умывалась, надеясь, что холодная вода поможет. Я нервничала, ожидая, что он скажет что-нибудь о прошлой ночи, но он не произнес ни слова. Я не была уверенна, что было хуже.

Когда я была готова, он пошел впереди, держась на несколько шагов впереди меня, пока я старалась не отставать. Мое беспокойство росло с каждым шагом.

Мы спустились по лестнице обратно в ту ужасную комнату с соломенным полом, и я попыталась взять себя в руки. Мадам стояла внутри с двумя своими охранниками. У меня засосало под ложечкой, когда я узнала женщину, привязанную к стулу. Это была Мист, мыловар. Ее лицо было разбито и окровавлено, но глаза гневно сверкали.

– О, хорошо, Боунс, ты как раз вовремя, – промурлыкала Мадам. – Мист совсем не хочет сотрудничать.

Мне пришлось бороться, чтобы не стошнить прямо там. В комнате пахло кровью и тем приторно-сладким ароматом. Мак закрыл за собой дверь и встал перед ней. Удушающее ощущение того, что ты в ловушке, не помогало.

– Пошла ты, сука, – плюнула Мист в сторону Мадам.

Мадам улыбнулась. Она вытащила слишком знакомый нож и с задумчивым видом обошла Мист.

– С чего нам начать, Боунс? – поинтересовалась она.

Я оставалась бледна и молчалива, но ей, казалось, было все равно. В конце концов, она остановилась и убрала светлые волосы Мист от уха.

– Кто отдал приказ? – Мадам спросила низким голосом.

Мист только зарычала на нее. Мадам ухмыльнулась, а затем одним быстрым движением отрезала Мист ухо.

Мист вскрикнула и дернулась, когда брызнула кровь. Я инстинктивно сделала шаг вперед, охваченная ужасом, но остановилась, когда Мадам протянула мне руку, призывая остановиться. Мадам обошла Мист с другой стороны и откинула волосы с другого уха.

– Кто отдал тебе приказ? – повторила она.

Мист прерывисто дышала, но по-прежнему ничего не говорила. Я увидела, как Мадам потянулась, и закрыла глаза, чтобы не видеть, как она отрезает Мист второе ухо. Звук, вырвавшийся изо рта Мист, заставил волосы у меня на затылке встать дыбом.

– Боунс.

Резкий голос Мадам заставил меня открыть глаза. Она бросила на меня тяжелый взгляд, в то время как Мист рыдала сквозь зубы рядом с ней, по ее шее текла кровь.

– Я хочу, чтобы она могла меня слышать, но не утруждай себя попытками сделать ее красивой, – приказала Мадам.

На несгибаемых ногах я двинулась вперед и положила руки по обе стороны от окровавленной головы Мист. Я не могла встретиться с ней взглядом, стыд полыхал во мне, как огонь. Мое исцеление остановило кровь и закрыло раны, но ушей у нее по-прежнему не было.

– Ты слышишь меня, Мист? – Спросила Мадам.

Мист плюнула в нее кровью, и я подпрыгнула, когда Мадам вонзила свой нож в ее ладонь. Мист закричала, и я в полном отчаянии и панике посмотрела на Мака.

Я не могу этого сделать. Кричала я в своей голове.

Он встретил мой безумный взгляд своим твердым. Я не знала его достаточно хорошо, чтобы понять его мысли. Ненавидел ли он это так же сильно, как и я? Неужели ему все равно, что Мадам пытает людей? Я была близка к слезам, но его лицо оставалось бесстрастным.

Я сдалась и отвернулась. Мадам пытала Мист несколько часов. Она просто продолжала задавать один и тот же вопрос, а Мист отказывалась отвечать. Я не знала, что означал этот вопрос, и уж точно не собиралась спрашивать. Я исцеляла Мист по указанию Мадам, избегала зрительного контакта и пыталась притвориться, что нахожусь где-то далеко-далеко. Наконец Мадам подала знак охранникам отвести Мист обратно в ее камеру.

– Боунс, иди и убедись, что она доживет до следующего дня, – приказала мне Мадам. – Я с ней еще не закончила.

Мы с Маком последовали за двумя охранниками, которые тащили обмякшее тело Мист по коридору. Камер здесь оказалось больше, чем я думала. И большинство из них были заняты. Костлявые лица прижимались к решетке, наблюдая, как мы проходим мимо. Я опустила глаза, стараясь не смотреть на них.

Охранники бросили Мист в ее камеру, а затем вышли, с насмешкой указывая на меня. Я проскользнула в открытую дверь и опустилась на колени рядом с ней, чтобы положить дрожащие руки на ее окровавленную руку. Она была без сознания, но я залечила ее раны и убрала боль. Я не могла заставить ее уши отрасти заново, но, по крайней мере, она все еще могла слышать. Горячие слезы капали мне на руки, когда я склонилась над ней.

– Мне жаль, Мист, – выдохнула я. – Мне так жаль.

Она не проснулась, но ее дыхание выровнялось. Я поднялась на ноги, вытирая лицо грязным окровавленным рукавом, прежде чем обернуться. Мак стоял за решеткой в нескольких шагах от охранников, наблюдая за мной, его лицо по-прежнему ничего не выражало. Охранники заперли дверь после того, как я вышла, и повели меня обратно по коридору. Я бездумно следовала за ними, Мак был рядом. Когда мы проходили мимо камер, внезапно раздался голос, напугавший всех нас.

– Эй, ты!

Мы с Маком и охранниками подняли глаза и увидели человека, повисшего на решетке своей камеры. В отличие от других, он не выглядел изможденным и больным. Он носил простую одежду, но был таким мускулистым, что большинство людей предпочли бы держаться от него подальше. Его нечесаные черные волосы падали на лицо. Я встретилась взглядом с его острыми миндалевидными глазами, и мое сердце остановилось. Он смотрел прямо на меня, как будто узнал меня.

– Заткнись, – сказал один из охранников, стукнув по решетке прикладом автомата.

Мужчина отшатнулся, подняв руки, но не отвел от меня взгляда. Я пригнула голову и поспешила за охранниками, но все еще чувствовала на себе его взгляд, пока мы не поднялись по лестнице и не скрылись из виду. Мое сердце колотилось где-то в горле, но охранники, казалось, этого не заметили, поэтому я держала рот на замке. Я его совсем не узнала. Он не был Жнецом. Если он и встречал меня раньше, я понятия не имела, где и когда.

Я ненавидела то, как яркий солнечный свет снаружи выделял всю кровь, покрывавшую мои руки и одежду, раскрывая ужасные вещи, которые я делала в той комнате. Я не стала дожидаться Мака, просто направилась прямиком в лечебницу. Мне отчаянно хотелось снять эту окровавленную одежду, смыть кровь и грязь, покрывавшие мои руки. Я мельком увидела Мака, следовавшего за мной, когда я распахнула дверь лечебницы и ворвалась внутрь. Гнев затрещал у меня под кожей.

Я направилась прямо к раковине, оттирая руки с большей силой, чем требовалось. Лавандовое мыло никак не успокоило мои бушующие эмоции и заставило меня чувствовать себя еще более виноватой за то, что я сделала с человеком, который так бережно его изготовил. Слезы навернулись у меня на глаза, но дверь позади меня открылась, и я поняла, что Мак последовал за мной внутрь, и я не собиралась плакать у него на глазах.

– Ты знала того парня? – Спросил Мак.

– Какого парня? – Спросила я сквозь зубы, прикидываясь дурочкой.

– Того, что в камере.

– Нет.

Это не было ложью, но по тишине я поняла, что Мак мне не поверил.

– Он выглядел так, словно узнал тебя.

– Я его не знаю, Мак.

Я закончила оттирать кожу от крови и обернулась. Мак прислонился спиной к столу, скрестив руки на груди, наблюдая за мной. У меня возникло внезапное желание накричать на него.

– Что? – Вместо этого рявкнула я.

Мак уставился на меня так, словно я была загадкой, которую он хотел разгадать. Я смотрела на него в ответ, ожидая.

– Мне это не нравится, – сказал он тихим голосом.

– Ты о чем?

– Пытки, – уточнил он.

– Поздравляю с тем, что ты не чудовище, – выплюнула я.

Уголок его губ приподнялся.

– Могу поспорить тебе было интересно. – Отлично. Спасибо, что дал мне знать, что тебя не устраивают те ужасные вещи, которые ты вынуждаешь меня делать.

Его веселье исчезло.

– Я ни к чему тебя не принуждаю.

Я усмехнулась.

– Меня бы здесь не было, если бы ты не притащил меня сюда силой.

Он пошевелился, но его серые глаза сузились.

– Ты не единственная, у кого нет выбора, Боунс. Может быть, если бы ты перестала пытаться быть чертовой мученицей, ты бы это поняла.

Он развернулся на каблуках и захлопнул за собой дверь, прежде чем я успела что-либо ответить.