Текст книги "Кости (ЛП)"

Автор книги: К. Л. Спир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

23

На следующее утро я проснулась от мягкого солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Трей спал рядом со мной, его рука лежала на моих бедрах. Я приподнялась на локте и некоторое время просто смотрела на него, восхищаясь его длинными ресницами и тем, как волнистые волосы обрамляют его спящее лицо. Я вспомнила, как проснулась с ним в лечебнице много месяцев назад и сбежала, как будто могла каким-то образом убежать от своих чувств к нему. Это было эгоистично, но я рада, что это не сработало. Мне больше никогда не хотелось убегать от него.

– Будешь так на меня смотреть, придется тебя поцеловать, – пробормотал он, даже не открывая глаз, уголок его рта приподнялся.

Я улыбнулась.

– Это обещание?

Он приоткрыл глаза, ленивая ухмылка расплылась по его лицу.

– Оно и есть.

Когда он схватил меня и притянул к себе, я слегка вскрикнула от удивления, но затем его губы оказались на моих, и я растаяла. Мне никогда не будет достаточно этого, его.

Он застонал мне в губы, когда я пошевелила бедрами. Мы оба все еще были обнажены, и я чувствовала его твердость на своем теле. Я ухмыльнулась и сделала это снова, и его глаза открылись, темные от желания.

– Наверное, нам стоит собираться и уходить, – пробормотал он.

– Да, наверное, – согласилась я, наклоняя голову, чтобы нежно прикусить его ключицу.

Его пальцы сжались на моих бедрах, из него вырвался еще один стон.

– Боги, Боунс.

– Или мы могли бы посмотреть, к чему это приведет, – парировала я с усмешкой.

– Этот вариант мне нравится больше, – сказал он, притягивая мою голову обратно, чтобы снова поцеловать.

Прошло несколько часов, прежде чем нам удалось одеться и покинуть эту тихую маленькую комнату. Мне хотелось, чтобы мы могли остаться и не торопиться. Может быть, когда-нибудь мы сможем позволить себе такую роскошь.

Зик улыбнулся, когда мы спускались по лестнице.

– Доброе утро. Ребята, вы хорошо спали?

– Да, спасибо. – Трей улыбнулся в ответ. – У вас здесь действительно милое местечко.

– Семейное дело, – сказал довольный Зик. – Горячая вода на вас подействовала благотворно?

– Так и есть, – ответила я. – Спасибо. Было приятно принять горячую ванну.

Улыбка Зика снова смягчилась, когда он взглянул на меня.

– Пару лет назад я потерял жену из-за лихорадки. Мы были вместе почти двадцать семь лет, но это время мне кажется слишком коротким. – Он посмотрел на Трея. – Не принимайте ни единого мгновения как должное.

Рука Трея нашла мою и сжала.

– Я так сожалею о вашей потере, – сказал он Зику, и я кивнула в знак согласия. – Это хороший совет, – продолжил Трей, улыбаясь мне сверху вниз. – Я знаю, что не переставал благодарить свою счастливую звезду за то, что встретил ее, и не уверен, что когда-нибудь перестану.

У меня защипало в глазах, а Зик просиял, его глаза блестели.

– Приятно видеть влюбленную молодую пару, – сказал он хриплым от волнения голосом.

– У вас есть в запасе какие-нибудь сухие цветы или травы? – спросила я, отчаянно желая сменить тему. – И немного масла? Подсолнечное бы подошло.

Зик откашлялся.

– Вон там, на полке, есть немного подсолнечного масла, – сказал он, указывая. – У нас есть несколько сушеных трав. В банках слева.

Я нашла календулу, дикий подорожник и небольшое количество полевого хвоща, а также подсолнечное масло и маленькую бутылочку, чтобы налить его. Когда я принесла свои припасы, Зик уже ушел.

– Раздобыл нам лошадь. – Трей ухмыльнулся.

– Как ты собираешься платить за все это? – Спросила я, понизив голос.

– Глушителем, – ответил Трей. – Он мог бы достать двух лошадей, но у Зика сейчас только одна лишняя. Поэтому он вернул мне остальное золотом.

Я моргнула в тихом изумлении. Логично, что глушители были так ценны, ведь я никогда раньше не видела ни одного. У жнецов было, как я полагала, все оружие, и даже больше, но ни у одного из них не было глушителей.

– Он сейчас седлает лошадь. – Трей взглянул на мои руки. – Ты нашла что-нибудь? Зик сказал, что если ты хочешь приготовить настой, то можешь воспользоваться кухней. Я пойду посмотрю, не нужна ли Зику помощь.

Кухня Зика выглядела обшарпанной, но опрятной. Когда я начала растирать сушеные травы между ладонями, чтобы высвободить больше масел, прежде чем опустить их в банку, легкий шум заставил меня опустить взгляд на свои ноги. Каким-то образом мне удалось удержаться от ругани, когда я подпрыгнула при виде маленьких глазок, выглядывающих из-под столешницы и придвинутой к ней скамейки.

– Ох, ты меня напугал, – сказала я, пытаясь успокоить свое сердце.

– Кто вы? – спросил тоненький голосок.

– Я Б-о-у… Сара. – Я немного запнулась. – Зик – это твой отец?

– Да. Почему вы здесь? Папа никого не пускает на кухню.

– О, – сказала я удивленно, – он сказал, что я могу пойти сюда, чтобы приготовить настой.

Глаза исчезли, а затем из-под стола выскочил маленький мальчик с растрепанными темными кудрями.

– Волшебное зелье? – спросил он, широко раскрыв глаза.

Изучая его, я вошла в привычную роль целителя. На вид ему было лет шесть-семь, но ужасная худоба придавала ему хрупкий вид. Его голубые вены виднелись сквозь бледную кожу и темные круги вокруг запавших глаз.

– Это что-то вроде волшебного зелья, – сказала я, приседая до уровня его глаз. – Как тебя зовут?

– Роу, – ответил он. – Можно я помогу? Мне десять, так что я умею помогать.

Я недоумевала по поводу его возраста, но заставила себя улыбнуться.

– Конечно.

Роу выдвинул скамейку, чтобы он мог взобраться на нее и видеть стол. Я показала ему, как растирать сушеные травы в руках. Роу начал с энтузиазмом копировать меня, задавая миллионы вопросов, на которые я терпеливо отвечала. Мне не нужны были мои силы, чтобы понять, что он болен. У меня в голове продолжало крутиться одно-единственное слово из медицинских учебников. Смертельно.

Я помогала Роу поливать травы маслом, когда открылась дверь и вошли Зик и Трей.

– Мы готовим волшебное зелье! – Роу прощебетал своему отцу, который, казалось, был поражен, увидев его.

– Роу, ты должен быть в постели, – проворчал здоровяк. – Ты наживешь себе еще один сильный приступ.

Трей улыбнулся нам, но я видела, что он тоже заметил состояние мальчика.

– Приступ? – переспросила я.

Печаль промелькнула на лице Зика, когда он подошел и взял Роу на руки. Мальчик обвил руками шею отца, уткнувшись лицом в его плечо.

– Он болеет с тех пор, как научился ходить. Мы посетили много разных целителей, но никто не может дать нам никаких реальных ответов. Иногда у него случаются тяжелые приступы, когда он настолько болен и слаб, что даже не может встать с постели.

Я взглянула на Трея. Я почти ожидала увидеть, как он качает головой, предупреждая меня не делать ничего, что могло бы раскрыть нас. Вместо этого я обнаружила, что он уже смотрит на меня с нежностью в глазах.

– Тебе решать, – произнес он одними губами, и мое сердце снова затрепетало.

Я знала, насколько рискованно лечить Роу, и несколько месяцев назад я, возможно, не стала бы поднимать голову и продолжила бы свой путь. Возможно, вера Трея в людей передалась и мне, и я хотела верить, что если исцелю его сына, Зик сохранит мой секрет. И даже если бы он этого не сделала, я не смогла бы уйти, не попытавшись.

– Я целитель, – сказала я Зику. – Могу я попробовать осмотреть его?

Зик долго смотрел на меня, и я выдержала его взгляд, ожидая решения. Наконец, он повернулся к мальчику.

– Роу, ты не против, если Сара тебя осмотрит?

Роу поморщился.

– Там будут иголки?

– Нет, – сказала я, улыбаясь. – Никаких игл.

– О! Тогда ладно. – Мальчик улыбнулся мне в ответ.

– Можно мне посмотреть на твои руки? – спросила я, и мальчик вложил свои руки в мои с доверием, от которого у меня заболело горло. – Теперь тебе нужно будет немного потерпеть, ладно?

Когда он кивнул, я послала тонкие нити своей исцеляющей силы вниз по моим рукам к нему. Он слегка вздрогнул, когда они достигли цели, его глаза расширились.

– Что… – услышала я вопрос Зика, но Трей что-то пробормотал, и он замолчал.

Я не сводила глаз с лица Роу, концентрируясь на том, что чувствовала с помощью своих сил. Болезнь, казалось, была повсюду: в его крови, костях и плоти. Я никогда не исцеляла ничего подобного, но, как обычно, мои силы знали, что делать. Они распространялись по его телу, как будто им нужно было окутать его собой, требуя, чтобы я вливала в него все больше и больше силы. Когда его бледная кожа начала слабо светиться, я стала наблюдать за его лицом в поисках каких-либо признаков страдания. Я не думала, что это причинит ему боль, но я никогда раньше не делала ничего подобного, и я не могла не вспомнить, как выглядело тело Сэма после того, как перенаправило большое количество моей силы. Пока что он, казалось, не испытывал никакой боли. Его широко раскрытые глаза смотрели в мои. Зик стоял рядом со мной, и я слышала, как Трей продолжает успокаивать его.

Было странно исцелять что-то настолько серьезное после исцеления людей с лихорадкой. Особенно потому, что, как бы это ни истощало мою силу, это не казалось чужеродным. Я могла сказать, что части его тела были не совсем в порядке, как будто они мутировали, но их источник все еще был в теле. Когда моя сила хлынула через него, каждая отдельная мутировавшая клетка, казалось, нуждалась в исцелении. Это истощило меня больше, чем я ожидала, но я продолжала.

Когда я, наконец, приблизилась к концу, цвет и здоровье начали возвращаться к его лицу, превращая его из бледного и хрупкого в здорового ребенка. Вероятно, он навсегда останется маленьким для своего возраста, и ему придется набрать немного жира и мускулов, но я не сомневалась, что у него это выйдет. Зик издал сдавленный звук, и я бросила на него взгляд, чтобы увидеть слезы, текущие по лицу гиганта.

– Папа? – Спросил Роу, обеспокоенно глядя на него.

– Это помогает, сынок. – Зик просиял сквозь слезы. – Я думаю, сработало.

Когда я вылечила самые последние мутации, я была уверенна, что болезнь убила бы его до конца лета. Благодарность за то, что мы пришли сюда, и за то, что Зик позволил мне воспользоваться кухней переполняла меня. Когда я закончила и отпустила его, то засунула руки в карманы, чтобы скрыть их дрожь.

Некоторое время никто не произносил ни слова. Зик нежно коснулся лица Роу, где его щеки порозовели, изучая его, как будто боялся, что увиденное им не реально.

– Больше ничего не болит, – прошептал Роу со смесью шока и удивления на лице. – Папа, мне лучше?

Зик заключил сына в объятия, беззвучные рыдания сотрясали его плечи. Трей придвинулся ко мне, обхватив рукой мои ребра и поцеловав в макушку.

– Как это возможно? – Сумел спросить Зик.

– У Сары невероятный дар, – объяснил Трей. – Но мы должны попросить вас держать это в секрете.

– Вы в бегах, – сказал Зик. Это был не вопрос, но мы с Треем оба кивнули. – Сколько я вам должен…

Я прервала его.

– Вы нам ничего не должны. Вы проявили к нам столько доброты, и я просто рада, что смогла хоть чем-то отплатить за это.

Зик некоторое время молчал, потом кивнул и вытер мокрое лицо.

– По крайней мере, позвольте мне дать вам еще немного провизии.

Когда мы сдались, он начал ходить по кухне, собирая еду и заворачивая ее для нас.

– Как ты это сделала? – Спросил Роу, дергая меня за куртку, чтобы привлечь мое внимание.

Я колебалась, не уверенная, как много я должна рассказать ребенку, который мог случайно выдать мой секрет.

– Ты был прав, – сказала я наконец. – Я действительно занимаюсь волшебством, а не зельями.

Его глаза расширились.

– Ты вылечила меня с помощью волшебства?

– Да, но ты должен держать это в секрете, хорошо?

Он кивнул, и я улыбнулась.

– Ты чувствуешь себя лучше?

– Да! – сказал он. – Я чувствую себя великолепно!

Зик шмыгнул носом, запихивая в пакет несколько яблок.

– Твой секрет в безопасности, верно, приятель?

– Верно! – Согласился Роу.

Зик вложил пакет с едой в руки Трея, а затем поразил меня, заключив в объятия.

– Он – последняя частичка Рен, которая у меня есть, и я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты сделала, – прошептал он.

– Все в порядке, – прошептала я в ответ, мое горло сжалось от эмоций. – Я рада, что смогла помочь.

Зик отстранился и пожал Трею руку. Мы вышли на морозный воздух, направляясь туда, где стояла оседланная белая лошадь с черными пятнами, наши скудные пожитки уже были привязаны. Я не возражала, что у нас была только одна лошадь. Мы с Треем так долго ездили вместе на одной лошади, что верхом в одиночку было бы, ну, одиноко.

Когда мы тронулись с места, я обернулась. Я смогла разглядеть Зика и Роу, стоящих у окна и смотревших нам в след. Я подняла руку и помахала, тихое счастье разлилось в моей груди, когда они оба помахали в ответ.

– Ты невероятна, – пробормотал Трей в мои волосы.

Мои щеки зардели.

– Спасибо, что позволил мне принять решение.

– Боунс, ты всегда можешь принимать собственные решения об исцелении людей. – Голос Трея был тверд. – Это не в моих силах, и я не имею права пытаться диктовать тебе, что с ней делать.

Мягкое, но сильное чувство захлестнуло меня и вызвало слезы на глазах. Я переплела свои пальцы в перчатках с его, лежащими на моем бедре.

– Это все, что я хочу делать. Я просто хочу исцелять таких людей, как Роу.

– Тогда мы найдем способ, чтобы ты могла это делать.

– Ты думаешь, он сохранит нашу тайну?

Я ожидала, что он ответит сразу, и когда он этого не сделал, я повернулась, чтобы взглянуть на него.

Он вздохнул.

– Думаю, да, если только кто-нибудь не будет угрожать Роу.

Холодок пробежал у меня по спине. Я знала, что он был прав, но я не могла осуждать Зика. Я уже знала, что продала бы все восстание, чтобы спасти Трея. Мне стало не по себе оттого, что я не подумал о такой возможности, потому что обычно я бы подумала. Голос Вольфа поднялся из глубин моего разума, предупреждающе рыча.

– Мы не можем контролировать то, что делают другие люди, – сказал Трей, сжимая мою руку, – только наши собственные действия.

Я поморщилась. Я знала, что он хотел меня утешить, но у меня от этого заболел живот.

– О чем ты думаешь? – спросил Трей после нескольких минут молчания.

– Тебя это не пугает? – спросила я.

– Что я не могу контролировать то, что делают другие люди?

Я кивнула.

– Я нахожу это более раскрепощающим, чем что-либо другое. Я не обязан отвечать за поступки других людей, только за свои. – Он помолчал. – Тебя это пугает?

– Ага.

Его руки крепче обхватили меня.

– Я бы предположил, что это потому, что ты всегда пытаешься контролировать то, что собираются делать люди.

– Это не так.

– Боунс. – Его голос звучал раздраженно. – Ты оттолкнула всех, а когда, наконец, позволила мне немного приблизиться, ты побежала прямо к Зипу, просто чтобы избавиться от меня. Это контроль.

– Нет. – Мой голос стал резче. – Это было выживание.

– Выживание для кого?

– Для меня. Для тебя. Для всех.

– Но ты не можешь принимать такие решения за других людей, дорогая.

– Трей, люди, которые сближаются со мной, в конечном итоге умирают, – огрызнулась я.

– Значит, лучше просто не подпускать никого к себе?

От страха у меня скрутило живот.

– Да.

– Тогда в чем смысл? – спросил он. – Ради чего ты выживаешь?

Я не могла ему ответить. Я не хотела признаваться, что постоянно задавала себе один и тот же вопрос, или говорить ему, что последние двенадцать лет я думала только об одном дне, пытаясь выжить от рассвета до заката, и я понятия не имела, как заглянуть дальше этого. Я не хотела говорить ему, что выжила, потому что голос Вольфа в моей голове требовал, чтобы я продолжала, или что я все еще цеплялась за крошечный бредовый огонек надежды, что, возможно, я смогу искупить смерть Дюна.

Поэтому вместо этого я выпалила ему в ответ:

– Ради чего ты выживаешь?

– Что ж, – сказал он, – я хочу, чтобы моя мама гордилась мной. Я хочу помочь сделать этот мир лучше. И, может быть, ты этого не знаешь, но есть одна прекрасная целительница, в которую я вроде как влюбился, и я хочу начать с ней жизнь.

Я пыталась злиться, но у меня защипало в глазах.

Он наклонился вперед, его холодный нос прижался к моему уху.

– Это ты.

Я откидываю голову ему на грудь, тяжело выдыхая.

– Даже если эта жизнь означает всегда быть в бегах? – спросила я тихим голосом.

– Да, – ответил он без колебаний.

– Даже если тебе никогда не удастся вернуться в Убежище?

Он колебался долю секунды.

– Да.

– Трей, – сказала я, и мой желудок сжался от этой крошечной нерешительности, – ты заслуживаешь лучшего…

– Нет, – перебил он, – Боунс, ты не вправе решать, что для меня лучше. Снова этот контроль. Я принял свои решения. Я там, где хочу быть.

Мои глаза жгло, и я сморгнула слезы. Я не пыталась контролировать его. Я просто хотела, чтобы он был в безопасности. Я с трудом сглотнула и попыталась выкинуть крики Ралли из головы. Я не любила Ралли в романтическом смысле, но я любила его как друга, и это сломало меня, когда я увидела, как его замучили до смерти. Я понятия не имела, как долго может протянуть тело, прежде чем оно испустит свой последний вздох, сколько боли человек будет вынужден вынести за это время.

– Ты сделала это с ним, Ангел. – Джак прошипел мне на ухо. – Так что не смей закрывать глаза.

Мы долго ехали в тишине. Когда мы остановились на привал, пространство между нами казалось напряженным. Я ненавидела это. Трей все еще улыбался мне, когда я взглянула на него, но улыбка не коснулась его глаз. Я пошла облегчить свой мочевой пузырь, а на обратном пути заметила, что он, нахмурившись, смотрит в даль.

Боги, я не хотела тратить это время на ссоры с ним. Я присела на корточки и, набрав пригоршню мокрого снега, скатала его в шар. Когда я запустила в него снежком, я ожидала промаха. Вместо этого мой снежок угодил ему в висок. Я прикрыла рот руками в перчатках, пытаясь не рассмеяться. Он вскочил на ноги, его глаза сузились, когда он вытирал снег с лица.

– Ты не… – прорычал он, но его глаза сверкнули, – … бросила снежок мне в голову.

– Я бы никогда.

– Потому что, да будет тебе известно, – Он присел на корточки, зачерпывая пригоршню снега, – я всегда выигрываю в снежках.

Я больше не могла сдерживать улыбку на своем лице.

– Это несколько громкие слова.

– Ты мне не веришь? – Он приподнял бровь, скатывая снег в плотный комок.

Я зачерпнула еще горсть снега, наблюдая за ним и ухмыляясь.

– Я просто говорю, что об этом много говорят и мало что доказывают.

– Не могу поверить… – начал он, но осекся на полуслове.

Я взвизгнула и запустила в него снежком, промахнувшись на милю, повернулась и побежала. Его снежок попал мне в затылок, и секундой позже он повалил меня на землю. Мне в лицо ударил холодный мокрый снег, и когда он перевернул меня, то рассмеялся, увидев, что снег покрывал мое лицо.

– Теперь ты мне веришь? – спросил он, полный самодовольной уверенности в том, что победил, но он не знал, что мой брат научил меня драться грязно.

Я впечатала ему в лицо две пригоршни снега.

Он зафыркал, и я разразилась смехом. Большая часть снега сразу же стекла с его лица, но часть прилипла к бровям и щетине на лице, делая его похожим на старика. Мгновение он смотрел на меня сверху вниз, пока я смеялась над ним, но затем его губы прижались к моим, заставляя меня замолчать. Я обвила руками его шею и ответила на поцелуй.

Прежнее напряжение между нами растаяло так же быстро, как снег.

24

Мы ехали до сумерек, остановившись, чтобы разбить лагерь у небольшой реки, чтобы лошадь могла напиться. Лошадь нервно переступила с ноги на ногу, когда Волки снова начали выть. Они не приближались, но и не отдалялись. Мы с Треем прекратили разбивать лагерь и встали, чтобы прислушаться.

– Думаешь, они преследуют нас? – тихо спросила я Трея.

Он нахмурился.

– У них должно быть достаточно места для охоты, и им не нужно выслеживать нас, но я слышал истории о том, что стаям иногда становится скучно и они охотятся на людей просто ради развлечения.

Я вздрогнула, волосы у меня на затылке встали дыбом.

– Все в порядке, – сказал он, протягивая руку, чтобы сжать мою руку в перчатке. – Они все еще недостаточно близко, чтобы представлять угрозу.

– А если они подберутся достаточно близко?

Мускул на его челюсти напрягся.

– Тогда нам нужно быть готовыми к бою. – Он посмотрел на меня сверху вниз, его взгляд был острым. – Ты умеешь стрелять?

– Да. Ну, с Джаком я не очень практиковалась, но Вольф меня учил.

– У меня только один пистолет, но погоди.

Он направился к деревьям, что-то выискивая, пока я стояла рядом с лошадью. Раздался громкий треск, и мы оба вздрогнули.

Трей вернулся, держа в руках большую сухую ветку.

– Мы сделаем из нее факел. Животные испытывают инстинктивный страх перед огнем, так что это может быть эффективным оружием.

Я кивнула, когда мы вернулись к нашему костру, и села рядом с ним, пока он обдирал ветки поменьше.

– Если лошадь сорвется, пусть бежит. – Он взглянул на нашу лошадь с явным сожалением на лице. – Волки, вероятно, погонятся за ней, а не за нами. Они хотят, чтобы их добыча убегала, поэтому, несмотря ни на что, не беги.

Тошнота подкатила к моему животу, но я кивнула.

– И если я скажу тебе залезть на дерево, ты должна пообещать, что сделаешь это, даже если для этого придется оставить меня здесь.

Мой взгляд метнулся к его лицу.

– Нет.

– Боунс…

– Нет, – отрезала я.

– Боунс… – он попытался снова, потянувшись, чтобы схватить меня за руку, но я отдернула ее.

– Нет. – Я устремила на него свирепый взгляд. – Я не собираюсь оставлять тебя здесь. Так что не смей, блядь, просить меня об этом.

Он мгновение смотрел на меня, а затем вздохнул, поднимая руку, чтобы потереть лицо.

– Просто, ты можешь хотя бы пообещать, что постараешься оставаться в безопасности? Помни, ты можешь исцелить меня, но если тебе будет больно, – его голос дрогнул, – я ни черта не смогу с этим поделать. – Он опустил руку, и беспокойство в его глазах заставило мое горло сжаться.

– Я постараюсь не пострадать, но, пожалуйста, не проси меня больше ничего обещать, – позволила сказать себе я.

Он глубоко вздохнул, и я увидела, как он проглотил спор, который хотел затеять.

– Хорошо, – пробормотал он. – Хорошо.

В тишине потрескивал огонь, лошадь жевала овес. Мы изучали друг друга, и я подумала, не хочется ли ему, чтобы мы все еще были в нашей теплой, безопасной комнате на торговом пункте Зика, так же как мне.

– Почему ты не исцелила себя после того, как тебя выпороли? – спросил он.

Я прищурилась.

– Что значит «почему»? Ты видел, что стало с Сэмом.

– Значит, ты никогда больше этого не сделаешь? Даже если альтернатива – смерть? – Его голос звучал ровно, но в глазах промелькнуло сильное волнение.

– Да, – коротко ответила я. Я не знала, какого черта мы вообще затеяли этот разговор.

– Боунс, – взмолился он, и я узнала эмоцию в его глазах. Это был страх.

– Трей, я не собираюсь высасывать из кого-то жизнь, чтобы спасти свою шкуру. – Я попыталась смягчить свой голос. – Сэм чуть не умер. Он все еще был прикован к постели, когда мы уехали.

Мускул на его челюсти снова напрягся.

– Ты бы правда сделал это? – Я настаивала, и он не ответил, но мы оба знали, каким будет ответ.

– Я просто не могу смотреть, как тебе снова причиняют боль, – наконец признался он, – и быть чертовски беспомощным, не имея возможности что-либо сделать.

– Трей. – У меня защипало в глазах от эмоций в его голосе. Я никогда раньше не видела его таким. Я встала с бревна, на котором мы сидели, и встала между его длинными ногами, приседая, чтобы встретиться с ним взглядом. – Все будет хорошо.

Он уставился на меня, стиснув зубы. Я обхватила его лицо голыми ладонями. Щетина на его лице стала такой густой, что теперь ее можно было назвать бородой. Его глаза встретились с моими.

– Все будет хорошо, – повторила я.

Он сделал глубокий вдох, затем повернул голову, чтобы запечатлеть поцелуй на моей ладони.

– Прости. Я просто… – Он прочистил горло. – Я видел тело моего отца после того, как его убил медведь, и я просто продолжаю думать, что это случится с тобой.

Я провела пальцами по его волосам, и его длинные ресницы дрогнули.

– Я буду осторожна.

Он ухмыльнулся, его глаза все еще были закрыты.

– Не очень-то обнадеживающе слышать это от тебя.

Я закатила глаза.

– Я никогда не обещала быть осторожной, так что не веди себя так, будто это обещание я нарушила.

Он приоткрыл глаза, его улыбка стала шире.

– Извини. Ты права. Но если твоя осторожность действительно будет выглядеть как проявление осторожности, я съем свою шляпу.

Я взглянула на его вязаную шапку, приподняв брови.

– Надеюсь, ты проголодался.

Его руки обвились вокруг меня, крепко прижимая к себе.

– Я голоден, – сказал он низким голосом, от которого у меня закипела кровь, – и я не про еду.

Я ухмыльнулась и притянула его голову к себе, чтобы в глубоком поцелуе, втянуть его нижнюю губу в свой рот. Он застонал и прижал меня еще крепче, но жуткий звук волчьего воя заставил нас обоих снова замереть.

– Этот звук был ближе? – Спросила я, страх растекался по мне, как лед.

– Да, – пробормотал он, уставившись в темноту, когда раздался ответный вой.

– Ждем или уходим?

Трей колебался.

– Наверное, лучше уйти. Если мы будем ехать всю ночь, возможно, нам удастся отдалиться, не слишком подгоняя лошадь.

Я кивнула, поднимаясь на ноги. Вместе мы собрали те немногие вещи, которые успели разложить. Лошадь переступила с ноги на ногу, вглядываясь в темноту. Когда мы тронулись в путь, она двинулась вперед рысцой, как будто ей не терпелось поскорее уйти. Густые тучи поглотили луну, и темнота давила на нас, наш маленький фонарь освещал лишь несколько футов перед нами. Я чувствовала напряжение в теле Трея, и мне хотелось сделать что-нибудь, чтобы отвлечь его от мыслей о нападениях животных. Я вспомнила, как он рассказывал мне историю о себе и Маке, когда они были подростками. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить беззаботную историю. У меня их было не так уж много, но тут всплыло одно воспоминание.

– Какое-то время, когда я была совсем маленькой, Дюн настаивал, что у него есть друг по имени Эш. Каждый раз, когда он попадал в беду, он пытался сказать, что это сделал Эш. Я думаю, это сводило Вольфа с ума. Потом это стало чем-то вроде шутки между нами тремя. Если случалось что-то необычное, мы всегда говорили: «Должно быть, это был Эш».

Я давно, очень давно об этом не думала. У меня защипало в глазах. Я старалась избегать хороших воспоминаний, связанных с моими братьями, потому что это причиняло такую сильную боль, что было трудно дышать. Первые несколько месяцев со Жнецами меня преследовали эти воспоминания. Я так сильно скучала по ним, что начала подумывать о том, чтобы сдаться, позволив Вольфу убить меня. Они могли похоронить меня рядом с Дюном, и мне больше не было бы больно. Это было примерно в то время, когда уроки Вольфа по выживанию начали проявляться в голосе, рычащем у меня в голове. Однажды ночью, когда я лежала и плакала в своем спальном мешке, я поняла, что не могу держаться за эти воспоминания и выживать. Поэтому я заставила себя отбросить их все и притвориться, что их не существует. У меня так хорошо получалось, что иногда я действительно забывала.

Руки Трея вокруг меня напряглись.

– Эш, – повторил он веселым голосом. – Однажды мы с Маком пытались обвинить Клэрити в разбитой лампе.

– Твоя мама вам поверила? – Спросила я.

Он усмехнулся.

– Нет, потому что Клэрити не могла даже самостоятельно сесть, не говоря уже о том, чтобы бросить мяч.

Я ухмыльнулась, пытаясь представить их детьми.

– Я не помню, кому из нас пришла в голову эта идея, но она была не из лучших.

– Я думаю, ты всегда был плохим лжецом.

– Эй, – сказал он возмущенно. – Я хороший лжец.

Я издала удивленный смешок.

– Конечно.

– Я просто не люблю врать.

– Потому что у тебя плохо получается.

– Держу пари, я мог бы солгать тебе прямо сейчас, и ты бы в это поверила.

– Попробуй. – Я ухмыльнулась.

– Хорошо. Я скажу тебе три вещи, и одна из них будет ложью, и ты должна угадать, какая именно.

– Окей.

Он помолчал, размышляя.

– Ненавижу мышей. Я не люблю козий сыр. Я не умею плавать.

Я с трудом удержалась от смеха. Его голос изменился после последнего заявления, что было явным признаком, и, кроме того, я сомневалась, что обучение по охране будет пренебрегать уроками плавания.

– Ты умеешь плавать.

– Откуда ты это знаешь? – требовательно спросил он.

– Ты плохой лжец, – повторила я, запрокидывая голову, чтобы улыбнуться ему. – Все в порядке. Мне это в тебе нравится.

Он игриво посмотрел на меня сверху вниз.

– Тебе не нравится…

Вой прервал меня, и мы оба замолчали. Конь навострил уши, прислушиваясь. Они все еще звучали близко, но не слишком.

– Нам следует вести себя тихо? – прошептала я.

– Наверное, это не помешало бы, – пробормотал он.

Я пыталась не думать о волках, но они продолжали выть, как будто хотели напомнить нам, что они здесь. Я не могла отделаться от мысли, как ужасно было бы, что я провела большую часть своей жизни в страхе, что Вольф убьет меня, и быть в итоге убитой настоящими волками.

Ночь, казалось, тянулась бесконечно. Несколько раз я задремывала, обычно в панике вскакивая и пугая лошадь и Трея. Он продолжал настаивать, что я могу поспать, но я не хотела заставлять его бодрствовать одного, поэтому боролась со сном, как могла. Волки выли, пока небо не начало светлеть. Наша бедная лошадь тащилась по снегу. Скоро нам придется сделать перерыв. Когда взошло солнце, мы прислушались, не завыли ли Волки, но в горах снова воцарилась тишина.

– Эй, смотри! – сказал Трей, указывая рукой перед нами.

Я проследила за его пальцем и увидела слабые струйки белого дыма, поднимающиеся из-за следующего холма. Мое сердце сжалось от тревоги.

– Это что, пожар?

– Нет. – Я подняла глаза и увидела, что он ухмыляется. – Пусть это будет сюрприз, если ты не знаешь.

– Хорошо, – сказала я с подозрением.

Нам потребовалось еще несколько часов, чтобы добраться до белого дыма, но мы совсем не слышали Волков. Когда мы подъехали ближе, я сморщила нос. Чем-то отвратительно пахло.

– Что это за запах? – спросила я.

– Ну, это часть сюрприза, – признался Трей.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, приподняв брови.

– Обещаю, это будет приятный сюрприз.

– Приятный сюрприз, который так пахнет? – спросила я, но он только рассмеялся.

Когда я увидела источник дыма, у меня отвисла челюсть. Это был не дым. Это был пар. Примерно на полпути вниз по склону холма от нас, казалось, из-под земли бил водопад, низвергаясь в несколько глубоких скальных озер, которые вели к небольшой реке, извивающейся по долине. По краям реки лежали куски льда, но от прозрачных лужиц исходил пар, как от горячей ванны.

– Это называется горячий источник. Вода в нем горячая круглый год, но, к сожалению, все они так пахнут.