Текст книги "Кости (ЛП)"

Автор книги: К. Л. Спир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

18

Часы тянулись мучительно долго. Я хотела получить ответы от Трея, но не осмеливалась говорить больше, чем необходимо. Каждый раз, когда я смотрела на него, он просто отвечал на мой сердитый взгляд спокойствием, отчего мне хотелось придушить его. В конце концов, я заснула, измученная бессонной ночью в подземелье после исцеления Немо, но мои сны были полны крови, криков и сверкания ножа Мадам. Я резко проснулась, задыхаясь, когда кто-то встряхнул меня, и встретилась взглядом с Треем. Он поднес палец ко рту, а затем придвинулся ближе ко мне, прижимаясь губами практически к моему уху.

– Ты начала разговаривать во сне, – прошептал он.

Я кивнула, мое сердце дрогнуло. Если бы его здесь не было, я могла бы легко выдать себя. Я начала отодвигаться, но он обнял меня за талию и притянул к себе. Я испуганно посмотрела на него, и он наклонился вперед, чтобы снова заговорить мне на ухо.

– Можешь заснуть, – мягко сказал он. – Я разбужу тебя, если ты снова начнешь говорить.

Какое-то время я неподвижно лежала, зная, что должна оттолкнуть его, но вместо этого обнаружила, что свернулась калачиком прижимаюсь к его теплу. Просто потому, что холодно. Я солгала себе. Мой нос прижался к его шее, а он положил подбородок мне на макушку. Каждый мой вдох наполнял меня его ароматом, лавандовым мылом из лечебницы, маслом, которым он чистил свой пистолет, и чем-то необъяснимо личным. Это растопило мою гневную защиту, и я прерывисто выдохнула, в глазах защипало.

– Все в порядке, дорогая, – прошептал он мне на ухо. – Я тебя прикрою.

Какая-то последняя закаленная часть меня дала трещину, и я знала, что никогда не смогу ее восстановить, этот одинокий сад в моей груди растягивался, разрастался и тянулся к нему, как будто он был солнцем. Если он и заметил слезы, скатившиеся по моему лицу, то ничего не сказал. Он просто обнимал меня, пока я снова не заснула.

Трей несколько раз будил меня, когда из-за сновидений я начинала бормотать или метаться во сне, но я то и дело засыпала до наступления темноты. Мы оба лежали в темноте бодрствуя, насторожившись, когда сани начали замедлять ход. Лесорубы жаловались на боль в задницах и на то, что им снова приходится выходить. В наших санях находилось лесозаготовительное оборудование, в то время как в других были палатки и запасы еды. Я надеялась, что им ничего не понадобится из этих саней, пока они не прибудут туда, где планировали заготавливать древесину. Трей, казалось, думал о том же, но мы оба были напряжены, слушая, как лесорубы разбивают лагерь на ночь. В какой-то момент кто-то откинул брезент на наших санях, и мое сердце дрогнуло от ужаса, но они просто схватили пару топоров сзади и снова закрепили брезент.

Я отпустила руку Трея, за которую держалась, и он медленно выдохнул с облегчением. Мы подождали, пока шум утихнет, и в конце концов одинокая пара сапог захрустела по снегу, а сиденье саней заскрипело, когда ночной сторож устроился поудобнее. Я прищурилась, вглядываясь в лицо Трея, едва способная разглядеть его черты в темноте.

– Еще десять минут, – выдохнул он мне в ухо.

Я считала про себя, и не успела дойти даже до шести минут, как мы услышали тихое похрапывание охранника. Трей ухмыльнулся, сверкнув зубами. Он схватил что-то рядом с собой, что я не смогла толком разобрать, и пошел вперед. Мы поползли на животах к задней части саней, двигаясь мучительно медленно, чтобы не опрокинуть какие-нибудь инструменты. Трей первым спрыгнул в снег. Я подождала, пока он подаст знак, и последовала за ним.

Вместе мы поползли к лесу, но затем я остановилась, оглянувшись на очевидные следы, которые мы оставили на снегу. Я сбросила куртку и пошла назад, чтобы сгладить снег, чтобы хотя бы частично стереть наши следы. Когда я снова добралась до Трея, он одобрительно кивнул мне. Добравшись до леса и пройдя несколько минут, я стряхнула снег с куртки и снова надела ее. Мы оба постояли несколько секунд, просто прислушиваясь, но из лагеря не доносилось ни звука. Трей ухмыльнулся, но я не смогла ответить ему тем же. Наш успешный побег должен был принести облегчение, но это заставило меня почувствовать себя неловко.

– Вот. – Трей протянул деревянную штуковину, которую нес с собой.

Я взяла, но уставилась в замешательстве. У каждой была рамка из двух кусков дерева в форме длинных овалов и что-то вроде кожаной решетки внутри. Трей бросил свои на землю и поставил сверху ногу, присев, чтобы привязать их к ботинкам кожаными завязками.

– Снегоступы, – прошептал он.

Я бросила свои в снег, повторяя за ним. Прежде чем я успела наклониться, чтобы завязать их, Трей повернулся и начал делать это за меня. Он похлопал по моему ботинку рукой в перчатке, и я подняла его, чтобы он мог добраться до завязок, положив руки на его широкие плечи для равновесия.

Когда он выпрямился, то тепло улыбнулся мне.

– Вот так, – прошептал он, показывая мне, как делать широкие шаги, чтобы не наступать на снегоступы.

Я немного неуклюже последовала за ним, но попасть в ритм было нетрудно, а снегоступы удерживали нас на снегу, не давая проваливаться по колени. Пробираться по снегу было бы тяжело, медленно, особенно с моей больной спиной. Боги, почему он такой заботливый? От этого было намного труднее злиться. Пока мы шли, я оглянулась в том направлении, откуда мы пришли. Я хотела уйти немного дальше от лагеря лесорубов, прежде чем наброшусь на него. Я хотела…

Я уловила какое-то движение слева от себя и успела полуобернуться, мое сердце подскочило к горлу, прежде чем чья-то рука схватила меня за руку и прижала к массивному телу.

– Ну, что у нас тут? – проворчал Зип.

Мое сердце колотилось где-то в горле, и я не ответила. Он держал меня так, что моя спина прижималась к его груди, и я не могла видеть его лица. Его руки прижали мои руки к бокам, как стальные обручи. Мои снегоступы перепутались друг с другом, и один был частично оторван от ботинка. Трей остановился в нескольких шагах от меня. Он стоял непринужденно, но я видела, как его тело напряглось, словно пружина. Он не смотрел на меня, держа взгляд на Зипе.

– Что ты здесь делаешь, Боунс? – Спросил Зип, его низкий голос прошелся по мне дрожью.

– Ищу тебя, – солгала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Он мрачно рассмеялся.

– Я так не думаю, детка. Ты пытаешься сбежать?

Мой разум лихорадочно работал, пытаясь придумать выход из этой ситуации. Если он закричит, то разбудит весь лагерь, и нам никогда не удастся сбежать от двух дюжин мужиков.

– Похоже, ты собираешься сбежать. И ещё я думаю, что Мадам щедро вознаградит меня, если я верну тебя обратно.

– Не утруждайся, – выпалил мой глупый рот, прежде чем я успела сообразить.

Его руки сжались вокруг меня, заставив мою спину заныть от боли.

– Ты всегда считала себя умнее меня, да? – прорычал он. – Знаешь, Боунс, у нас с тобой есть кое-какие незаконченные дела.

Страх ледком сковал мой желудок. Лицо Трея оставалось бесстрастным, но его взгляд на мгновение скользнул по моему лицу.

– Знаешь, парням бывает ужасно одиноко в этих долгих поездках. Иметь рядом хорошенькую девушку было бы настоящим удовольствием. – Одна из его рук начала двигаться, скользя по моему телу, и мой желудок скрутило. – Или, я могу сделать так, что никто другой тебя не тронет, Боунс.

Мои руки задрожали, но Вольф зарычал.

Выживи. Делай то, что должна, чтобы выжить.

Мой разум, казалось, опустел, заперев в себе все, кроме решимости пережить этот единственный момент. Я знала, что выживала годами, думая таким образом, но это было хуже, чем я помнила.

– Ты клянешься в этом? – спросила я, стараясь вложить в свой голос как можно больше стали. – Я отдамся тебе, а ты не позволишь никому другому прикасаться ко мне или Трею.

– Боунс. – Голос Трея прозвучал тихо, но был полон ярости.

– Клянусь, детка, – сказал Зип, – могилой моей матери.

– Боунс, – снова сказал Трей, но я не могла смотреть на него.

– Хорошо, – глухо сказала я.

Зип развернул меня, полностью сорвав один снегоступ и заставив меня с трудом сохранять равновесие. Победоносная ухмылка на его лице заставила меня еще больше уйти в себя.

– Хорошая девочка, – сказал он низким, жестоким голосом.

Он стянул куртку и рюкзак с моих плеч, позволив им упасть на заснеженную землю. Его ледяные руки скользнули под мою рубашку, медленно задирая ее. Я подняла руки, отчаянно пытаясь увести свои мысли куда-нибудь далеко-далеко. Он стянул с меня рубашку, а затем остановился, прищурив глаза при виде клейма на моей груди.

– Что за херня…

Раздался странный пффф, и все его тело дернулось. Я отскочила назад, споткнулась о куртку, рюкзак и единственную снегоступу, и плюхнулась на задницу в снег. Я мельком увидела кровь, струящуюся из дыры, которая открылась у него во лбу, прежде чем он упал навзничь с глухим стуком, а Трей поднял меня и обнял.

– Ты в порядке? – В его голосе звучало отчаяние, так не вязавшееся с тем, каким бесстрастным он был секунду назад. – Черт возьми, прости. Мне пришлось подождать, пока он отвлечется.

– Я в порядке, – сказала я, ошеломленно глядя на неподвижное тело Зипа. – Ты застрелил его.

– Я сказал ему, что сделаю это, если он снова прикоснется к тебе, – мрачно сказал он, отпуская меня, чтобы поднять с земли мою сброшенную рубашку и отряхнуть с нее снег. Он протянул ее мне и повернулся спиной, давая возможность натянуть одежду.

– Почему было так тихо? – Прошептала я, одеваясь, мой мозг все еще пытался понять, что, черт возьми, только что произошло.

– Глушитель. – Он повернулся и показал мне странный длинный ствол. – У Мадам было несколько таких под замком. Я взял себе один перед уходом.

Я никогда раньше не видела ничего подобного.

– Он знал, что ты вооружен, но думал, что ты не выстрелишь в него из-за шума.

– Я рассчитывал, что он самоувереный мудак. Особо надеяться то было не на что. – Он подобрал мою упавшую куртку и рюкзак и протянул их мне, затем наклонился, чтобы поднять мои снегоступы. – Давай, нам лучше поторопиться, пока кто-нибудь не пришел его искать.

– Мы что, так и оставим его здесь? – Спросила я, снова надевая куртку и рюкзак и поднимая ногу, чтобы он мог завязать снегоступы.

– Нам ничего не остается, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Пошли.

Мы двинулись в путь быстрым шагом, стараясь ступать по пятнам замерзшего снега, чтобы не оставлять следов. Снегоступы не давали нам оставлять явных следов человеческой формы, но все равно оставляли следы. В безоблачном небе сияла почти полная луна, давая нам тусклый свет, чтобы видеть. Где-то вдалеке завыли Волки, отчего у меня волосы на загривке встали дыбом.

– Они недостаточно близко, чтобы нам стоило беспокоиться, – сказал Трей, когда я посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

Вскоре земля пошла в гору. Трей показал мне, как упирать переднюю часть снегоступа в снег и использовать его как ступеньку. Я не раз спотыкалась, пытаясь освоить это движение. Вскоре мои ноги начали гореть, а дыхание стало тяжелее. Мы отошли достаточно далеко, и я могла накричать на него сейчас, но по какой-то причине я этого не сделала. Мы шли молча, должно быть, пару часов, прежде чем Трей заговорил.

– Он никогда раньше не видел клеймо? – В его голосе звучало осторожное любопытство.

Мое лицо вспыхнуло.

– Нет, пока трезвый.

– А, – тихо произнес он, – могу я спросить тебя кое о чем?

Я обернулась и увидела, что он смотрит на меня с серьезным лицом.

– Никогда не позволяй никому причинить тебе боль, чтобы защитить меня, хорошо?

Я отвела взгляд, стыд скрутил мой живот.

– У меня не было выбора, Трей.

– Боунс, – мягко сказал он, и мои глаза обожгло, – тебе следует попытаться спасти и себя.

– Я целитель, Трей. Спасать других людей – это то, что я делаю, – огрызнулась я.

– Я знаю, – сказал он все тем же мягким голосом, – но то, как ты бросаешься под пули, Боунс, как будто ты думаешь, что твоя жизнь не стоит столько же, сколько жизни других людей.

– Не стоит, – выплюнула я, не подумав.

– Стоит, – возразил он. – Люди любят тебя, Боунс. Если ты не можешь попытаться спастись ради себя, сделай это ради них. В следующий раз, когда подумаешь о том, чтобы подвергнуть себя опасности, подумай об Эппл.

Я вздрогнула, но он еще не закончил.

– Она наблюдает за тобой. За всем, что ты делаешь. Ты учишь ее, как думать о себе, тем, как ты думаешь о себе. Как ты думаешь, почему она пыталась справиться с Зипом в одиночку? Бороться за то, что правильно, это здорово, но неужели ты хочешь, чтобы она бросилась на боевую гранату, когда в этом нет необходимости? Когда есть другие варианты, если она с людьми, которые пытаются помочь?

– Иногда таких людей нет, Трей. – Я не могла смотреть на него, гнев и вина бурлили в моих венах. – Ты знаешь, сколько байкеров было у Джака? Больше сотни. Так много людей, и ни один чертов человек никогда… – Я замолчала, мой голос дрожал.

Он схватил меня за руку, рывком заставляя остановиться.

– Ты прошла через ад, Боунс, и, боги, я просто благодарен, что ты выбралась оттуда, но мы не Жнецы. Мы пытались показать тебе это в течение последних, сколько, шести месяцев? Я знаю, что тогда у тебя не было людей, но они есть сейчас.

Не доверяй им. Вольф зарычал, но уже тише.

Мы не Жнецы. Он говорил о команде так, словно они были здесь и были частью этого. Очевидно, они строили свои собственные планы.

– И что, они послали тебя, чтобы ты попытался убедить меня вернуться? Так что ли? – Я наконец посмотрела на него, пытаясь сдержать свой гнев, чтобы не дать волю слезам, которые грозили выступить на глазах.

– Боги, нет, – воскликнул он. – Боунс, мы знали, что ты планируешь сбежать. Мы знали, что у тебя в матрасе есть тайник с припасами. Мы знали, что ты попытаешься уйти с лесорубами. И, дорогая, все, чего каждый из нас хотел, – это помочь тебе.

Я уставилась на него. Как? Я хотела спросить, но боялся, каким может быть ответ.

– Значит, Мак послал тебя присматривать за мной. – Мой голос прозвучал хрипло. – Ты здесь, чтобы убедиться, что я не исчезну. Так что я не могу…

– Черт возьми, Боунс, я здесь, потому что люблю тебя, – прервал он меня в порыве эмоций, который заставил меня замолчать. – Я люблю тебя практически с тех пор, как ты спасла мне жизнь на той крыше. И я ничего от тебя не жду, но я здесь, потому что хочу быть здесь с тобой.

Его голос охрип, и одна из слез, которые я пыталась сдержать, скатилась по моей щеке.

Он шагнул ко мне ближе и стер с лица слезу, его холодные руки коснулись моего горячего лица.

– Я здесь, потому в что те пару раз, когда ты впускала меня, прежде чем испугалась и оттолкнула, я видел, как сильно тебе не плевать. Потом я наблюдал, как ты снова возводишь эти стены, потому что боишься. И я не знаю, боишься ли ты, что я причиню тебе боль, или, что ты причинишь боль мне, но я сделаю все возможное, чтобы показать тебе, что ты можешь доверять мне. – Его рука задержалась на моей щеке, большой палец провел по моей скуле. – Если я тебе не нужен, я найду способ жить с этим, но я готов рискнуть своим сердцем на тот случай, если единственное, что удерживает тебя, – это страх.

Я понятия не имела, что сказать. Мое сердце колотилось где-то в горле. Чувства в моей груди разрастались, распуская новые листья и крошечные бутоны цветов, но в то же время чувство вины захлестывало меня. Он не знал, в какой опасности находился. Он был готов рискнуть всем, но понятия не имел, насколько велик этот риск.

– Есть кое-что, чего ты не знаешь, – прошептала я, прежде чем потеряла самообладание, и еще больше слез покатилось по моему лицу.

– Ладно, – пробормотал он, убирая руку с моего лица. – Я слушаю.

Все мое тело дрожало.

– Я не единственный человек со способностями.

В его глазах появилось удивление.

– Я не знаю, кто он, но он может проникать мне в голову. Не все время, но всякий раз, когда… – Я с трудом сглотнула. – Всякий раз, когда я под действием наркотиков.

На его лице отразилось полное ужаса понимание.

– Он проникает внутрь и может видеть все мои воспоминания. Он знает, на что я способна, и он пытался найти меня с тех пор, как мне исполнилось тринадцать. Я не понимаю, в чем именно заключается его сила, но я думаю, что он… он каким-то образом стоял за всем, что произошло, когда Жнецы набросились друг на друга. Как будто он тоже был у них в головах.

Трей оставался спокойным и молчаливым.

– Джак на-накачал меня наркотиками после… после… – Я беспомощно показала на грудь. – Он видел, что произошло. Я позволила ему увидеть, что произошло, потому что тогда мне стало все равно. И он был зол. Он сказал, что я п-принадлежу ему и что он собирается убить их всех.

Я сотни раз прокручивала в голове тот день снова и снова, но он все равно не имел никакого смысла. Сорок пять Жнецов умерли от лихорадки месяцем ранее. Я не смогла спасти ни одного без своих сил. Напряжение было высоким, и Гриф поднял шумиху, пытаясь привлечь банду на свою сторону.

– Гриф вел себя очень… очень странно. Как будто он был не в себе. Он созвал собрание и просто… просто рассказал им о моих способностях и о том, что Джак держал меня при себе, но его голос звучал так… он звучал так, словно притворялся кем-то другим. А потом… они набросились друг на друга. Все стреляли, но не было никакого смысла, почему они нападали друг на друга. Все просто рухнуло так быстро, и я…

Мне пришлось остановиться на секунду, в попытке отдышаться. Трей взял меня за руку и сжал ее.

– Джак собирался взять меня и убежать, но Гриф догнал нас. Джак выстрелил в него и попытался уйти со мной… и я… я ударила Джака ножом и убежала. – Я судорожно вдохнула. – Я не знаю как, но я думаю, что ему это удалось. Он убил их… И сделал это, даже не находясь там.

– Ты убила Джака?

Я кивнула, пытаясь прочесть выражение его лица.

– Я рад, что он мертв, но мне жаль, что тебе пришлось прибегнуть к этому.

Я даже не удивилась, что он сразу понял, как мне было тяжело это сделать, даже после всего, что Джак сделал со мной.

– Итак, этот человек, он увидел тебя снова, когда мы дали тебе наркотик после того, как тебя выпороли.

Это был не вопрос, но я все равно кивнула.

– Он видел, где ты была.

– Он зол. Он думает, что я использовала его, чтобы сбежать от Жнецов. И может быть… может быть, я так и сделала. Я не хотела, но… – Мой голос затих на секунду. – Я подумала, что если смогу увести его…

– Ты используешь себя как приманку? – В его голосе послышались нотки гнева.

– Он мог бы убить всех, Трей…

– Что он с тобой сделает, если поймает?

Мне захотелось встряхнуть его. Он что, не слушал?

– Я не знаю, но не думаю, что он хочет убить меня.

– Нет, он, вероятно, хочет сделать что-нибудь похуже. – Глаза Трея потемнели.

– Трей! – Мне нужно было, чтобы он понял. – Он охотится за тобой. Он хочет убить тебя.

Он несколько раз пристально смотрел на меня сверху вниз. Затем он сделал последнюю вещь, которую я ожидала, и его лицо расплылось в огромной гребаной ухмылке. Я уставилась на него, разинув рот.

– Ты что, не слышал меня? – Спросила я. – Трей…

– Он хочет убить меня, потому что ты заботишься обо мне, – сказал он ликующим тоном.

Я яростно зашипела на секунду.

– Это то, за что ты цепляешься? Ты не можешь пойти со мной! Он убьет тебя, тупица!

– Он может попробовать.

Я собиралась придушить его.

– Трей…

– Послушай, мы с Маком знали, что кто-то еще пытался найти тебя. Кто-то, кто пугал тебя. Мы думали, что это, может быть, какой-то военачальник или что-то в этом роде, но неважно, кто это. Я не собираюсь просто бросить тебя и оставить один на один с ним, кто бы это ни был.

– У него есть силы! И я понятия не имею, на что он способен!

– Хорошо, тогда мы будем осторожны.

Я разочарованно всплеснула руками.

– Трей!

– Я не уйду, Боунс. – Он шагнул ближе, и его голос смягчился. – Ты слышишь меня? Это мое решение, и я не уйду.

Я беспомощно уставилась на него, мое сердце подпрыгнуло к горлу, но он улыбнулся своей милой, нежной улыбкой.

– Давай, нам лучше двигаться дальше.

19

Мы шли в тишине еще час, пока все, что сказал Трей, прокручивалось в моей голове на повторе. Он сказал, что любит меня, и как бы сильно я ни хотела отмахнуться от этого, да помогут мне боги, я не могла. Он показывал мне, что любит меня снова и снова, прежде чем произнести эти слова вслух. Слезы жгли мне глаза. На краткий миг я попыталась заглянуть в свои чувства, но переполнявшие меня эмоции сразу же захлестнули, и мне пришлось снова их подавить. Я не могла копаться в своих чувствах к Трею прямо сейчас. Я должна была сохранять самообладание.

– Мак позаботится о детях, – сказал Трей позади меня. – Он не допустит, чтобы с ними что-нибудь случилось.

Благодарность наполнила мою грудь. Мой страх за детей был настолько острым, что причинял боль. Единственным утешением для меня было знание, что без меня они будут в большей опасности. Возможно, они никогда не простят меня за то, что я бросила их, особенно Эппл, но знание того, что команда Maка защитит их, облегчало задачу. Боль в груди удивила меня. Мне неприятно это признавать, но я буду скучать по ним, даже по гребаной Рэйвен. Затем мне в голову пришла другая мысль, и мое сердце упало.

– А как насчет Клэрити?

– Это она догадалась, что ты собираешься уйти, – сказал он. – Она меня об этом не просила, но когда я сказал ей, что иду с тобой, она обрадовалась.

Я оглянулась на него, и он слегка улыбнулся мне.

– Я, конечно, буду скучать по ней, но это то место, где я должен быть.

Я обернулась. Эмоции бушевали во мне, как буря. Я знала, как много значат для него его сестра, Мак и остальные члены команды, а Клэрити любила своего брата. Так какого черта она хотела, чтобы он ушел со мной?

– Откуда она узнала? – Спросила я, чтобы отвлечься.

– Она не сказала.

Я снова посмотрела на него и увидела, что он нахмурился, между его глазами пролегла легкая морщинка.

– Но мы с Маком проверили твой матрас, так что поняли, что она была права.

Я тоже нахмурилась, вспомнив, какой странной была Клэрити, когда мы виделись в последний раз. Знала ли она уже о моих планах? Рылась ли в моих вещах? Рэйвен, вероятно, позволила бы ей. Она любила Клэрити намного больше, чем я.

– Мадам обьявит на нас охоту, когда обнаружит, что нас нет. Мак постарается прикрывать нас как можно дольше, но, скорее всего, она скоро узнает.

Я вздрогнула, мой страх перед тем, что Мадам может сделать с командой, вернулся.

– Она выместит это на Маке и команде?

– Да, шанс есть, – сказал Трей, – но они это знают.

Мы снова замолчали. Я старалась не зацикливаться на том, что Мадам может с ними сделать. Я не знала, как воспринять тот факт, что они пошли на такой риск только для того, чтобы помочь мне. От этого расставаться с ними было еще тяжелее.

Вскоре мне пришлось сосредоточить всю свою энергию на восхождении на чертову гору. Я восстановила часть своих сил, но прогулки по анклаву мало подготовили меня к заснеженной горной местности. Мои шаги становились все более неуклюжими по мере того, как я уставала, а боль в спине усиливалась. Прошло совсем немного времени, прежде чем я споткнулась и упала, скатившись с холма и врезавшись в Трея, которому каким-то образом удалось остановить меня, не будучи сбитым с ног.

– Эй, ты в порядке? – Сказал он, помогая мне подняться.

– Да, – сказала я между тяжелыми вдохами, – извини.

– Все в порядке. Давай сделаем перерыв.

– Ты не обязан…

– Давай, мы можем чего-нибудь перекусить.

Я сдалась и позволила ему отвести меня к поваленному дереву, наблюдая, как он счищает снег. Он сел рядом со мной, достаточно близко, чтобы наши бедра соприкасались, но я не чувствовала себя в ловушке, только не с Треем.

– Ладно, у меня есть немного вяленого мяса и яблок. А у тебя? – спросил он, роясь в своем рюкзаке.

– У меня тоже есть вяленое мясо. – Я выудила маленькую сумку, в которой хранила остатки еды. – И у меня есть это. – Я вытащила целый кусок твердого сыра, и его лицо расплылось в улыбке.

– Откуда, черт возьми, у тебя сыр? – требовательно спросил он.

– Я украла его, – призналась я, слегка покраснев. – Нина неравнодушна к Гризу. Я отправила его на кухню с фальшивым поручением. Она была так увлечена им, что я смогла проскользнуть в погреб с корнеплодами и схватить его.

– Ах ты хитрая штучка. – Эта солнечная улыбка осветила весь чертов лес.

– А еще я смогла достать вот это. – Я вытащила кусок кукурузного хлеба, завернутый в чистую ткань.

– Что ж, этот раунд ты выиграла. – Он с игривой гримасой поднял сморщенное яблоко.

Мы ели в дружеском молчании. В лесу стало еще темнее, а это означало, что рассвет не за горами. Вольф зарычал у меня в голове, но я изо всех сил старалась не обращать на него внимания.

Ты будешь смотреть, как он умирает, – прошептал Вольф. Разве ты не помнишь?

Ужасные, кровавые образы промелькнули у меня в голове, и я вздрогнула, как будто могла убежать от своих собственных воспоминаний.

– Что случилось? – Трей напрягся, его глаза сканировали меня.

Я пыталась взять себя в руки, но Вольф открыл шлюзы воспоминаний, которые я изо всех сил старалась держать взаперти. Мое сердце сжалось в груди, а легкие превратились в камень.

– Боунс?

– Я не могу смотреть, как ты умираешь. – Слова вырвались сами собой, резкие и испуганные.

– Ну, я не планирую умирать в ближайшее время, – сказал он, толкая мою ногу своей.

Я не могла ответить, потому что израсходовала весь свой воздух, чтобы произнести это единственное предложение.

– Эй, – он положил свою руку поверх моей там, где мои пальцы впились в ногу.

Когда я не отстранилась, он перевернул мою руку и переплел свои пальцы с моими. Я сжала их, пытаясь передать часть его уверенности и спокойствия через наши соединенные руки.

– Хочешь поговорить об этом? – пробормотал он. – Или хочешь отвлечься?

– Отвлечься, – сумела выдавить я.

– Хорошо, – сказал он без осуждения, – когда нам с Маком было лет по тринадцать, мы украли бутылку самогона и напились до чертиков. Потом, поскольку мы были в хлам, мы подумали, что было бы неплохо бросить друг другу вызов и взобраться на сторожевую башню.

– Снаружи? – Я поперхнулась, подумав о грубом бетонном фасаде.

– Снаружи, – подтвердил он с усмешкой. – Конечно, мы поднялись футов на двадцать и запаниковали. И тогда нам пришлось прижаться к стене и звать на помощь, на что сбежались все охранники. Им пришлось принести лестницы, чтобы спустить нас вниз. Моя мама была так зла на нас, что Мадам позволила ей выбрать нам наказание. Мы убирали туалеты на улице две недели.

Тугие жгуты все еще сжимали мою грудь, но моим легким дышалось немного легче.

– Что случилось с родителями Мака?

Он на мгновение заколебался, затем вздохнул.

– Мама Мака умерла, когда ему было три года. Его отец был одним из лидеров раннего восстания, но Мадам пронюхала об этом и приказала высечь лидеров. – Он сжал мою руку чуть крепче, его голос был хриплым от боли. – По пятьдесят ударов плетью каждому.

Мою спину скрутило от боли при этой мысли.

– Пятьдесят? – Я ахнула.

– Это было наказание, которое они не должны были пережить, – пробормотал Трей. – Откуда думаешь шрам на лице Мака? Он был от кнута. Он пытался добраться до своего отца во время порки и получил удар плетью по лицу. Еще немного выше, и он лишился бы глаза.

– Сколько ему было лет? – Спросила я, чувствуя тошноту.

– Семь. Каким-то образом его отец выжил, но через несколько дней умер. В раны попала инфекция, и он потерял так много крови.

Я тяжело сглотнула, вспомнив ярость Мака на меня за то, когда я принимала его удары, его отчаянное желание, чтобы я исцелилась через него. Теперь в этом было больше смысла.

– Сколько тебе лет? – Спросила я.

– Двадцать семь, – ответил он. – Тебе?

– Двадцать два. Так, сколько тебе было лет, когда родилась Клэрити?

– Мне было, дай-ка подумать, девять. Маку было восемь.

– Ты старше?

– На восемнадцать месяцев, и да, я использую карту старшего брата, когда могу.

Мое сердце снова сжалось, но потом я кое-что поняла.

– Клэрити всего восемнадцать? – прошептала я.

Он тяжело вздохнул.

– Да.

Она казалась старше, но в этом не было ничего удивительного. Жизнь в борделе, как правило, заставляет людей быстро взрослеть.

– Я буду нести вину за то, что она оказалась там, всю оставшуюся жизнь, – тихо признался Трей.

– Как же так? – спросила я.

– Когда наша мама умерла, ее отец, Рид, был еще жив. Я был достаточно взрослым, чтобы взять ее к себе, но мы с Маком усердно тренировались, чтобы попасть в Охрану. Я позволил Риду забрать ее, хотя знал, что у него серьезные проблемы с азартными играми. Он ввязался в пьяную драку в баре и получил ножевое ранение. У него было много долгов, поэтому Мадам забрала Клэрити как оплату. Она не сразу стала…обслуживать людей, но ее заставляли работать до изнеможения, заставляя убирать и готовить. Она начала часто болеть и, казалось, так и не смогла полностью выздороветь. И я знаю, что она подвергалась, ну, большому количеству дерьма, которому ребенок не должен подвергаться. Она всегда была красивой и привлекала к себе внимание. – Его лицо было таким мрачным. – К тому времени, как я убедил Мадам отпустить ее, она не хотела уходить. Она вбила себе в голову, что, оставаясь там, она защитит меня.

Я вспомнила разбитое лицо Клэрити, и горячая волна гнева захлестнула меня. Должно быть, он почувствовал это, потому что взглянул на меня сверху вниз и снова сжал мою руку.

– Я знаю. Я тоже, блять, это ненавижу. – Он вздохнул. – Но хотя она, возможно, физически довольно хрупкая, она чертовски умна. Умнее меня и Мака вместе взятых. Я так старался заставить ее уйти, но она думает, что будет обузой. И, честно говоря, она создала там настоящее сообщество. Раньше там случались драки между… работниками борделя.

Я заметила, что он, казалось, избегал употреблять такие слова, как «проститутка» и «шлюха».

– Женщина, которая там заправляла, поощряла обиды и постоянно стравливала их друг с другом. Думаю, в основном для собственного развлечения. Клэрити постепенно изменила это. И остальные поддерживают ее, насколько это возможно.

Некоторое время я сидела тихо, обдумывая все, что он сказал. Через несколько минут я поняла, что железные тиски, сжимавшие мои легкие, исчезли.

– Спасибо, – сказала я, снова глядя на него.

Он улыбнулся, его глаза были полны тепла.

– Не за что.

Он отпустил мою руку, и я поняла, что не хочу, чтобы он ее отпускал.

Мы снова отправились в путь, и темнота постепенно рассеивалась. Солнце поднялось над горой, залив снег розово-оранжевым сиянием, прежде чем Трей снова заговорил.

– Так куда мы направляемся? – весело спросил он.

– Как можно дальше. – Я не планировала так далеко наперед. Моей единственной целью было выбраться.

– О, отлично, как всегда неопределенно. – Я могла слышать его усмешку.