Текст книги "Кости (ЛП)"

Автор книги: К. Л. Спир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

11

Прошел всего один день, прежде чем Мак вернулся. Я лечила ребенка, у которого появились красные струпья и поднялась температура. Когда дверь открылась, он вошел, а у меня внутри все сжалось. Он ничего не сказал и прислонился к стене у двери, ожидая. Я закончила свою работу, выслушала благодарность плачущей матери, а затем подошла к раковине, чтобы вымыть руки. Мак молчал, скорее всего, он еще злился, что меня вполне устраивало. Вытирая руки, я обернулась, ожидая увидеть его все еще стоящим в задумчивости у двери, но испуганно ахнула, обнаружив его прямо у себя за спиной.

– Что…

– Я спрошу тебя еще раз, – сказал он мягким голосом, от которого у меня по спине пробежал холодок. – Ты знала того человека в камере?

– Нет! Мы снова вернулись к этому? – Я невольно отступила на шаг, наткнувшись на раковину, но он последовал за мной, возвышаясь надо мной. – Я же сказала тебе, Мак, я его не знаю.

Он уставился на меня сверху вниз, его лицо по-прежнему ничего не выражало, а глаза были такими темными, что казались такими же черными, как его волосы. Должно быть, что-то случилось. Что-то серьезное.

– Почему ты снова спрашиваешь меня об этом? – требовала я. Он стоял всего в нескольких дюймах от меня, прижимая меня к раковине.

– Потому что прошлой ночью он каким-то образом сбежал из сторожевой башни, а никто не сбегает с гребаной сторожевой башни без посторонней помощи.

Я уставилась на него, но мое сердце бешено колотилось. Если он мне не поверил, как я смогу доказать, что не имею к этому никакого отношения? Трей мог бы поддержать меня, но стал бы он после тех ужасных вещей, которые я ему наговорила? Не говоря уже о том, что я тоже не была счастлива слышать, что этот человек сбежал. Я не знала, кто он, и не хотела выяснять.

– Мадам в ярости, и, возможно, охранники не заметили, как он смотрел на тебя, но я, черт возьми, уверен, что видел. Он узнал тебя.

– Я знаю. Я тоже это видела, – отрезала я, импульсивно решив, что честность была бы лучшим выбором в этой ситуации. – Может быть, он видел меня раньше со Жнецами. Я не знаю. Но я его не знаю.

Он так долго смотрел на меня сверху вниз, что мне пришлось подавить желание поерзать.

– Если ты мне не веришь, почему бы тебе не спросить Трея, была ли я здесь всю ночь? – Я поддалась желанию нарушить тишину.

– Я уже это сделал, – ответил он.

Мое сердце упало. Конечно, Трей воспользуется этим в своих интересах. Я причинила ему боль и дала прекрасную возможность причинить мне боль в ответ.

– Он сказал, что ты была здесь всю ночь, – добавил Мак.

Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что он сказал. Мои брови в замешательстве сошлись на переносице.

– Что… – Я заставила себя подавить отчаянную потребность понять, почему Трей не воспользовался этой возможностью, и сосредоточилась на другой причине моего замешательства. – Тогда почему ты изображаешь из себя страшного засранца по отношению ко мне?

Его глаза расширились, в них промелькнуло удивление, прежде чем он снова сузил их.

– Потому что я хочу получить ответы на некоторые вопросы.

– Ну, у меня их нет, – отрезала я.

– Я хочу знать, почему у тебя был такой испуганный вид, когда ты увидела, что он узнал тебя.

Во рту у меня пересохло, пока я соображала, как ему ответить. Он изучал мое лицо, и у меня возникло ужасное предчувствие, что, если я солгу, он узнает.

– Я стараюсь не привлекать внимания.

– Почему?

Мой разум лихорадочно соображал, как избежать настоящего ответа и в то же время не солгать.

– Обычно это ничем хорошим не заканчивается.

– Что ты имеешь в виду? – настаивал он, и мне не нужно было притворяться, что во мне закипает гнев.

– Не придуривайся. Ты точно знаешь, что я, блядь, имею в виду. – Я указала на свое разбитое лицо.

Что-то, ужасно похожее на сожаление, промелькнуло на его лице. Позади него открылась дверь, и в комнату, прихрамывая, вошел мужчина с окровавленной повязкой на ноге. Он остановился в дверях, когда заметил нас: я стояла спиной к раковине, а Мак нависал надо мной.

– Не вовремя? – Спросил он.

– Нет, – сказала я.

– Да, – одновременно со мной сказал Мак.

Я бросила на Мака раздраженный взгляд и обошла его.

– Нет. Все в порядке. Ты ушиб ногу?

Мужчина нервно посмотрел на Мака.

– Ты уверен…

– Все в порядке, – повторила я. – Мак как раз уходил.

Глаза мужчины расширились, и он снова взглянул на Мака. Я отказалась оборачиваться, чтобы увидеть выражение лица Мака, но мне показалось, что он выглядел не очень довольным тем, что я вышвыриваю его из лечебницы.

– Увидимся позже, Боунс, – мягко сказал Мак, удивив меня. Он обошел меня и направился к двери, исчезнув за ней без оглядки, как будто мы обсуждали погоду.

Я глубоко вздохнула и повернулась к раненому мужчине.

– Дайте мне взглянуть.

В последующие недели Трей не разговаривал со мной без необходимости, хотя по-прежнему охранял лечебницу. Каждый день он выходил на улицу на рассвете и оставался там до темноты, и возвращался домой, чтобы лечь спать. Иногда Гриз или Сэм брали дневную смену, пока они по очереди помогали восстанавливать дома, которые были разрушены в трущобах. Я продолжала находить одуванчики на полке под зеркалом, но никогда не обращала на них внимания. Мое лицо зажило, и люди, наконец, перестали пялиться. Я почти не видела Мака, за исключением пары раз, когда он приходил и вызывал меня обратно в подземелье, чтобы помочь Мадам пытать людей. Ни один из них не был Мист, и я не могла найти в себе смелости спросить, жива ли она еще. Мы с Маком вообще не разговаривали во время тех прогулок в сторожевую башню и обратно, и мне удавалось сопротивляться желанию посмотреть на него, когда сеансы пыток разрывали мою душу в клочья. Человек, который сбежал, по-видимому, бесследно исчез.

По утрам я ходила в столовую с Зипом и лесорубами, а вечером выпивала с ними. Когда я возвращалась домой, то всегда находила на смотровом столе кружку бульона и свой паек, но больше я не видела никого из команды Мака в «Мутзи’c». Большинство таких ночей заканчивались тем, что я просыпалась в хижине Зипа. Если он когда-либо и замечал клеймо у меня на груди, то не упоминал об этом, хотя я сомневалась, что он вообще что-то замечал из-за того, насколько сильно напивался. Не то чтобы у меня было право судить, потому что я напивалась в стельку каждую ночь, чтобы не паниковать из-за рук Зипа на моем теле. Я сбросила весь вес, который мне удалось набрать из-за рвоты по утрам. Это была дерьмовая рутина, и я знала это, но это было лучше, чем оставаться и видеть боль на лице Трея.

Рэйвен стала заходить чаще. В отличие от остальных, она даже не пыталась скрыть свой гнев из-за того, что я сделала с Треем. Я пыталась не обращать на нее внимания, но ее слова часто впивались в мое сердце, как колючки.

– Не понимаю, что ты нашла в этом неуклюжем чудовище, – сказала она вместо приветствия, переступая порог однажды днем.

Я предположила, что она имела в виду Зипа, но сжала губы и продолжила стирать белье в раковине.

– Но я также не знаю, что черт возьми Трей нашел в тебе, – продолжила она.

Я терла свою грязную одежду с большей силой, чем это было необходимо.

– Знаешь, тебе повезло, что у тебя есть магические целительные способности, – ее слова сочились презрением, – иначе ты была бы совершенно бесполезной.

– Тебе что-нибудь нужно? – Рявкнула я, поворачиваясь к ней лицом, с моих рук капала мыльная вода.

Глаза Рэйвен расширились.

– Я просто делаю свою работу, Костлявая.

– Какую именно? – Я уставилась на нее, отказываясь комментировать прозвище. – Мне не нужна помощь. Так что иди и займись чем-нибудь другим.

– Не могу. – Она улыбнулась, показав все зубы. – Я на дежурстве.

– Тогда иди караулить снаружи.

– Может, я не хочу. – Она взяла пинцет, лежавший около раковины, и щёлкнула им, целясь в меня.

Я заставила себя крепко сжать челюсти и повернулась обратно к раковине, оттирая кровь и рвоту с одежды.

– Должно быть, он действительно хорош в постели, не так ли?

– Что? – спросила я.

Она облокотилась на стойку, наблюдая за мной с пронзительным блеском в голубых глазах.

– Зип, – сказала она, как будто я была глупой.

– Я не буду говорить с тобой о Зипе, – процедила я сквозь зубы.

– Ты же знаешь, что большинство людей просто идут в бордель, когда хотят потрахаться, – продолжила она, как будто я ничего не сказала.

Я не хожу в чёртовы бордели, где у большинства работниц нет другого выбора.

Она подняла бровь, в ее голосе звучала насмешка.

– О, я задела за живое. Похоже, ты разбираешься, раз была шлюхой Джака.

Я вздрогнула и возненавидела себя за то, что проявила эту слабость перед ней.

– Убирайся, – рявкнула я.

– Заставь меня, – усмехнулась она.

Я резко развернулась к ней лицом, ярость ослепила меня, но дверь резко открылась, и вошел Сэм. Он просканировал нас обоих, быстро оценив энергетику в комнате, а затем шагнул вперед, чтобы схватить Рэйвен за руку.

– Ладно, я снимаю тебя с дежурства, – твердо сказал он, подталкивая ее к двери.

Рэйвен вырвалась.

– Прекрасно. В любом случае, у меня есть дела поважнее.

Она с такой силой хлопнула дверью, что задребезжали стекла. Я повернулась спиной к Сэму и вернулась к стирке одежды, пытаясь сморгнуть яростные слезы. Я услышала, как Сэм медленно приблизился.

– Что она сказала? – резко спросил он.

– Неважно, – пробормотала я, не оборачиваясь.

– Пирожок, это…

– Я не буду об этом говорить, – перебила я. – Оставь меня в покое.

– Боунс…

– Уходи, Сэм, – я попыталась сказать яростно, но мой голос сорвался, за что я себя ненавидела.

После короткого молчания он тяжело вздохнул.

– Хорошо. Я буду снаружи.

Я подождала, пока не услышала, как он подошел к двери и вышел наружу, тихо закрыв ее за собой. В тишине я осторожно прикоснулась к ужасному клейму, скрывающемуся у меня под рубашкой. Горячие, злые слезы вырвались наружу, и я позволила им пролиться. Я ненавидела Рэйвен, но она говорила правду. Я никогда не смогу сбежать от того, что Джак сделал со мной. Даже если бы он не запечатлел свою жестокость на моей коже, он оставил шрамы в самой моей душе.

– Ангел!

Мой позвоночник напрягся, но я не обернулась от прилавка со свежей зеленью на рынке. Я узнала голос Мэгс. Она все еще время от времени приходила, пытаясь попасть в лечебницу, чтобы повидаться со мной. Иногда ей удавалось проникнуть внутрь, но в большинстве случаев тот, кто дежурил, говорил ей проваливать.

– Ангел, пожалуйста! Я молю о твоем благословении!

Рядом со мной фыркнул Сэм.

– Почему ты никогда не просишь у меня благословения, Мэгс?

В наступившей тишине я могла только представить, как она растерянно моргает.

– Боги послали… – попыталась она.

– Да, да, – перебил Сэм, – мы знаем суть. Извини, у нас только что закончились благословения. Приходи на следующей неделе.

Я стояла неподвижно, держа веточку мяты и прислушиваясь к звуку ее приближающихся шагов. Вместо этого я услышала, как она что-то пробормотала и зашаркала прочь. Я взглянула на Сэма, не в силах скрыть своего удивления.

– Что? – спросил он. – Я знаю, как разрядить ситуацию.

Я подняла брови.

– Извини, я должен был догадаться, что ты не поймешь, что это значит. Это значит реагировать на людей так, чтобы не вызывать у них желание ударить тебя.

– Все, что ты говоришь, вызывает у меня желание ударить тебя, – сухо сказала я, слова сами собой слетели с моих губ и удивили меня.

Он тоже выглядел удивленным, но ухмыльнулся.

– Да, но это твои проблемы.

Я закатила глаза и вернулась к перебору мяты. Мне нужно было приготовить еще настоек для лечения тошноты и расстройства желудка. Как только у меня было все, что нужно, Сэм подошел и заплатил. Я знала, что Мадам давала Маку какое-то пособие на покупку ингредиентов и инструментов, необходимых для моей работы. Я начала с малого, но со временем добавила больше необходимых мне вещей, и никто никогда не подвергал сомнению мои покупки.

Пока мы шли обратно в лечебницу, мое беспокойство росло с каждым шагом. Я знала, что Трей позже заменит Сэма, а через несколько часов Зип…

– Так ты ангел? – Спросил Сэм.

Тошнота подступила к горлу.

– Не называй меня так.

– Почему нет?

Мне пришлось разжать челюсти, чтобы ответить.

– Потому что мне это не нравится.

– Почему же?

– Просто не надо, – огрызнулась я.

– Почему?

Боги, неужели он хотел, чтобы я его ударила? Я ускорила шаг, но он последовал за мной.

– Некоторым девушкам нравится, когда их называют «Ангел», – настаивал он, не унимаясь.

– Откуда тебе знать? – Я сердито уставилась на него.

Он схватился за грудь, как будто я ударила его ножом.

– Пирожок, ты на что ты намекаешь?

Я проигнорировала его.

– Да будет тебе известно, я здесь нарасхват.

– Забавно, мне кажется, что я единственный человек, с которым ты вообще разговариваешь.

– Я со многими разговариваю! – Он ухмыльнулся.

– Тогда как насчет того, чтобы пойти поговорить с кем-нибудь из них и оставить меня в покое.

– Ты будешь скучать, – сказал он.

– Давай попробуем и посмотрим.

– Ты ранишь меня! – драматично произнес он. – Я восхитителен!

– Ты надоедливый.

– Пирожок, ты пытаешься разбить мое бедное маленькое сердечко?

– Если твое сердце хоть наполовину такое же крепкое, как твоя голова, я думаю, с тобой все будет в порядке.

– Эй! – Теперь его голос звучал искренне возмущенно. – Это было подло!

Я закатила глаза, но, к моему удивлению, мне пришлось побороть желание улыбнуться. Он ворчал и ныл о том, какая я злая, но впервые за несколько недель, казалось, не сердился на меня. Это было похоже на глоток воздуха после пребывания под водой.

Мы прошли половину пути до лечебницы, когда Трей выбежал из-за дома и едва успел не врезаться в Сэма.

– Эй… – начал Сэм, схватив его за плечи.

– Клэрити, – выдохнул Трей. – Она ранена.

Мы втроем бежали всю дорогу до борделя. Трей пытался ввести нас в курс дела на бегу. Один из ее постоянных клиентов любил поиздеваться. Всего за пару недель до моего приезда произошел инцидент, когда он чуть не убил ее. На некоторое время ему запретили посещать бордель, но они слишком ценили его деньги, чтобы не позволить ему вернуться.

– Насколько все плохо? – Спросила я, пытаясь на бегу не обращать внимания колющую боль в боку.

– Выглядит плохо. – Голос Трея звучал сдавленно от боли и страха. – Хотя я не могу сказать.

Я попыталась подготовиться к худшему, но мой желудок все равно скрутило при виде нее, когда я вошла в ее комнату. Она лежала на кровати, рядом сидела другая работница борделя, промокая ее окровавленное лицо тканью. Я с трудом узнала ее распухшее лицо, и она прерывисто дышала, ее ноздри раздувались, словно ей не хватало воздуха в легких.

Я бросила все, что держала в руках, на пол и бросилась к ней. Она повернула ко мне голову, но ничего не сказала. Я тоже ничего не сказала, просто взяла ее за руки и начала работать. Золотое тепло, казалось, растекалось по каждой частичке ее тела, исцеляя множество ран. Постепенно кровотечение прекратилось, и отек на ее лице спал, дыхание выровнялось. Она попыталась что-то пробормотать мне, но ее веки опустились.

– Все в порядке, Клэрити, – пробормотала я, сжимая ее руки. – Просто отдохни.

Ей удалось немного сжать мою руку в ответ, а затем ее глаза закрылись. Как только она исцелилась, каждая маленькая царапина стерлась, я положила ее руки обратно на живот. Когда я подняла глаза, девушка, сидевшая по другую сторону от нее, уставилась на меня, благоговейно открыв рот. Я опустила взгляд, чувствуя себя неловко.

– Сколько это стоит?

Произнесенные шепотом слова заставили меня снова поднять глаза. Девушка выглядела взволнованной, но она сглотнула и снова спросила:

– Сколько это стоит?

– Ничего, – ответила я, мое горло сжалось.

Ее глаза расширились, и она перевела взгляд с меня на Трея и Сэма.

– Можешь… можешь мне кое с чем помочь?

Я последовала за ней обратно в ее комнату, отметив, что она делила ее с четырьмя другими девушками. Она была маленькой, тесной и пахла кислятиной, что сильно отличалось от одноместной комнаты Клэри, отделанной красными шелками. Две девушки спали в своих кроватях, а три другие кровати были пусты.

– У меня эта сыпь, – сказала девушка еле слышным шепотом, – сильно чешется. Я все время расчесываю ее до крови.

Она показала мне сыпь, и мне потребовалось всего пару секунд, чтобы она зажила. Это простое действие повергло ее в слезы.

– Спасибо, – прошептала она. – Спасибо.

– Ты всегда можешь прийти ко мне, если у тебя снова появится что-то подобное, – сказала я ей, не в силах сдержать эмоции в своем голосе. – Пожалуйста, скажи остальным.

– Предыдущий целитель не стал бы нас лечить. – Она шмыгнула носом, вытирая глаза. – Сказал, что мы хуже Ржавых. Он оставлял кое-какие бинты и лекарства, но это было все.

– Я не такая, – сказала я, взбешенная мыслью об отказе лечить кого-то из-за того, что он работал в борделе. – Скажи остальным, что они могут приходить в любое время. Или я могу приехать сюда.

– Спасибо тебе, Боунс, – снова прошептала она, когда я выскользнула за дверь.

Погода стала холоднее. Я начала гулять вдоль стены всякий раз, когда у меня было свободное время, пытаясь незаметно исследовать многослойные металлические листы, отделявшие меня от свободы. Я чувствовала, как нарастает давление. Скоро горы покроются снегом, и тогда я застряну здесь до весны. Стены были сделаны из гигантских металлических листов, сваренных вместе и наложенных слоями внахлест. На строительство, должно быть, ушла вечность, но стена была впечатляюще прочной. Я не смогла найти ни одной дыры или слабого места. Маленькие ворота на другом конце крепости были заперты на цепь с несколькими навесными замками и забиты досками для верности. Единственный выход был через охраняемые ворота.

Лесорубов отправили в длительную командировку, чтобы привезти побольше дров на зиму. Я подумывала о том, чтобы попытаться улизнуть вместе с ними, но Мадам так заняла меня, пытая людей четыре ночи подряд, что я упустила свою возможность. Я подумала, не сделала ли она это нарочно.

В первую ночь отсутствия Зипа я не знала, чем себя занять. Я убрала всю лечебницу, просто чтобы было чем заняться, так как не хотела идти в «Мутзи’c» одна. Выливая ведро грязной воды на улицу, я заметила двух маленьких детей, шныряющих в тени. Я двигалась медленнее, наблюдая за ними краем глаза. Они последовали за пьяным мужчиной, который, спотыкаясь, шел по тропинке, доедая свой паек. Он уронил примерно половину своей еды, и дети бросились подбирать каждую крошку. Пока я стояла там на улице, притворяясь занятой, я заметила еще кое-что. Они двигались как крошечные призраки с ввалившимися лицами и пустыми глазами.

– Тебе нужна помощь?

Я вздрогнула, посмотрев туда, где Трей сидел на деревянном стуле у двери, наблюдая за мной.

– Нет, – сказала я, возвращаясь в дом и хлопая дверью.

Когда Сэм вошел с моей кружкой бульона и порцией еды, я спросила его о детях.

– Они сироты, – сказал он. – Они слишком молоды, чтобы работать, поэтому им приходится попрошайничать, пока они не станут достаточно большими, чтобы присоединиться к рабочей силе, охране или команде.

Я нахмурилась.

– Они не могут получить еду в столовой?

– Только работающие люди могут получить еду в столовой. – Его голос не дрогнул, но что-то промелькнуло в его голубых глазах.

– А как насчет детей, у которых есть родители?

– Если родители могут работать, им разрешается брать немного больше для детей.

Я подумала обо всей еде, от которой отказалась, и чувство вины съело меня заживо. После того как он ушел, я быстро разделила свою порцию на полдюжины маленьких упаковок, оставив себе только бульон. Я проглотила бульон, а затем засунула еду в сумку, которую повесила на плечо. Когда я вышла на улицу, Трей удивленно посмотрел на меня.

– Я просто выполняю поручение, – сказала я. – Я вернусь через несколько минут.

Он нахмурился, глядя на меня.

– Что за поручение?

– Личное, – отрезала я. – Я вернусь, хорошо?

Я зашагала прочь, не дожидаясь ответа. Когда лечебница скрылась из виду, я замедлила шаг, высматривая в тенях крошечные фигурки. Первая убежала, когда я подошла ближе. Со вторым мне не очень повезло, поэтому я начала оставлять маленькие свертки на земле возле мест, где они прятались. Я попыталась сделать это незаметно, проскользнув в тени, как делали они. Я не была уверенна, что сделает Мадам, если поймает меня, но сомневалась, что она обрадуется. Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь из детей брал пакеты, но когда я оглядывалась назад, земля была пуста.

На третью ночь дети перестали убегать от меня. Они не приближались, но оставались на месте, наблюдая за мной огромными голодными глазами. Я старалась отдавать свои скудные обеды разным детям каждый вечер, распределяя еду между как можно большим количеством детей. Некоторые были такими маленькими, что на них было больно смотреть.

На пятую ночь я попыталась поговорить с ними. Не напрямую. Я не хотела их отпугивать. Но когда я ставила пакет с едой рядом с ними, я говорила вполголоса, опустив глаза в землю.

– Я Боунс. Я целительница. Если вы когда-нибудь заболеете или поранитесь, приходите в лечебницу.

Прошло еще несколько ночей, прежде чем первый крошечный человечек проскользнул в дверь так тихо, что я не услышала, а когда обернулась, то чуть не выпрыгнула из штанов. Внутри стояла маленькая девочка, одежда свисала с ее худенькой фигурки. Бледно-голубые глаза занимали большую часть лица. Когда я подпрыгнула, она сделала то же самое, отступив на несколько шагов к двери.

– Все в порядке, – выпалила я, пытаясь придумать способ удержать ее от побега. Я опустилась на пол, скрестив ноги перед собой. – Ты просто немного напугала меня.

Она перестала пятиться, глядя на меня. Я могла сказать, что у нее жар, просто взглянув на ее раскрасневшиеся щеки и остекленевшие глаза.

– Я Боунс, – представилась я. – Как тебя зовут?

Она долго не отвечала, но я заставила себя ждать.

– Эппл, – прошептала она.

– Привет, Эппл, – сказала я. – Ты ранена? Или больна?

Она несколько секунд жевала губу, но затем задрала грязный рукав, обнажив инфицированную рану на руке.

– Ой, – пробормотала я. – Похоже, тебе больно.

Она заколебалась, затем кивнула.

– Ты знала, что я умею колдовать? – Спросила я. – Я могу убрать это. Хочешь посмотреть?

Ее глаза стали еще больше. Я подождала, и примерно через минуту она сделала неуверенные шаги ко мне. Я протянула руки ладонями вверх и позволила ей вложить свою поврежденную руку в мои них.

– Даже больно не будет, – прошептала я. – Смотри.

Я нежно обхватила пальцами ее руку и направила тепло вниз по своим рукам в ее. Она подпрыгнула, когда оно проникло в нее, ее глаза расширились от удивления, но она не отстранилась. Ее маленький ротик приоткрылся, когда она смотрела, как сочащаяся рана медленно закрывается и исчезает, оставляя маленький розовый шрам. Я отпустила ее, как только рана зажила, сложив руки на коленях. Она коснулась шрама грязным пальцем, а затем снова посмотрела на меня, ее глаза снова прояснились.

Мгновение мы смотрели друг на друга. Ей было лет пять-шесть, у нее были грязные светлые волосы и огромные голубые глаза. Я хотела спросить ее, как она получила эту рану, что случилось с ее родителями и где она спала по ночам, но я знала, что это просто отпугнет ее. Так что я просто сидела тихо и неподвижно, пока она не попятилась к двери, прежде чем приоткрыть ее. Она выглянула наружу, проверяя, нет ли Трея, как я предположила. Через секунду она исчезла.

На следующую ночь Эппл привела двух маленьких мальчиков с красными, воспаленными глазами, почти слипшимися от гноя. Потребовалось некоторое убеждение, прежде чем они позволили мне исцелить их, но как только согласился первый, за ним быстро последовал второй. Эппл даже слегка застенчиво улыбнулась мне, прежде чем они втроем выскользнули за дверь.

Я сидела на полу несколько минут после того, как они ушли, и слезы щипали мои глаза. Я бы никогда не смогла сделать что-то подобное с Джаком. Я все еще не была счастлива находиться здесь, но это было похоже на что-то хорошее. Я могла бы сделать что-то по-настоящему хорошее будучи здесь. Что-то, чего больше никто не хотел делать. Я глубоко вздохнула, принимая решение. Я не собиралась оставаться навсегла, но я могла остаться на зиму. Я могла бы найти способ справиться с тем, что моя душа разрывается на части во время пыток, если бы это означало, что я могла убедиться, что эти дети переживут зиму.

Три дня спустя впервые пошел снег. Когда я отправилась по своим вечерним «делам», в воздухе кружились огромные хлопья снега. Я только однажды видела снег, поэтому пошла немного медленнее, вытянув руку и любуясь снежинками, которые падали на мою толстую варежку. Эппл встретила меня в узком переулке между конюшнями и кузницей, где мы договорились встретиться той ночью. Количество детей продолжало расти. Я начала откладывать половину своего завтрака, и целый ужин, но этого все равно было недостаточно. Из разговоров с ними я узнала, что летом и ранней осенью они могут полакомиться опавшими фруктами с фруктовых деревьев и стащить несколько овощей с грядки или пару яиц из куриного гнезда. Теперь, когда приближалась зима, эти варианты отпали. Куры, которые бегали на свободе всю весну, лето и осень, были заперты в курятнике в гигантском амбаре. Все фруктовые деревья были ободраны, а поля опустели. И, несмотря на мою помощь, каждую ночь только треть из них получала пищу. Они довольно хорошо сменяли друг друга, но я знала, что иногда после моего ухода вспыхивали драки, потому что я залечивала раны.

Эппл стала своего рода крошечным лидером. Она разделила детей на группы: тех, кто получал еду, и тех, кто нуждался в лечении. Я раздала еду, а затем принялась за лечение всех царапин, ожогов, ушибов и хриплого кашля. Я всегда использовала свои силы, какой бы маленькой ни была рана. Я сомневалась, что они добровольно придут накладывать швы.

– Хорошо, что Мадам дала Маку этот шанс, – сказал мальчик постарше по имени Атлас, когда я залечивала его вывихнутую лодыжку.

Я уставилась на него, нахмурив брови.

– Какой шанс?

– Шанс спасти Трея.

– Что? – Спросила я, мое сердце бешено колотилось.

– Его арестовали. Мак торговался, чтобы вытащить его.

– За что его арестовали?

– Я не знаю. – Он пожал плечами. – Но она была зла. Она хотела казнить его.

У меня голова шла кругом, пока я пыталась переварить эту информацию. Почему я раньше об этом не слышала?

– Трей был частью восстания, – шепотом добавила Эппл, появившись у моего локтя.

У меня по коже побежали мурашки.

– Восстание?

– Есть люди, которые хотят уничтожить Мадам, – прошептала она.

Это я уже поняла. Как бы я ни старалась не вмешиваться, я не могла не слышать вопросы, которые Мадам задавала во время сеансов пыток. Нетрудно было догадаться, что она пыталась выследить повстанцев, и, конечно же, Трей был бы частью этого. Он был из тех обнадеженных мечтателей, которых повстанцы вовлекали ради своего интереса.

– Так подожди, какой шанс? Что сделал Мак? – Прошептала я в ответ.

– Мак сказал, что достанет секретное оружие Джака и отдаст ей, если она отпустит Трея. – Глаза Эппл были такими серьезными в тусклом свете.

У меня упало сердце.

– И она согласилась на это?

Атлас снова пожал плечами.

– Все хотели заполучить секретное оружие. Мы думали, что это будет волшебное зелье.

– Нет, ты думал, что это будет волшебное кольцо, – поправила его Эппл.

Атлас нахмурился.

– Могло быть. В сказках рассказывают о волшебных кольцах.

Эппл не выглядела убежденной.

– Но это хорошо, что она дала им шанс, потому что у нас есть ты, – сказал Атлас с невинной уверенностью.

Я попыталась улыбнуться, но не была уверена, что мне это удалось.

– Боунс, ты не единственная, у кого нет выбора. Может быть, если бы ты перестала пытаться быть чертовой мученицей, ты бы это поняла. Слова Мака пронеслись у меня в голове.

Меня осенила новая мысль, и я похолодела. Был ли Трей все еще частью восстания? Есть ли возможность, что я однажды ночью в подземелье и увижу Трея в том кресле? Придется ли мне смотреть, как Мадам будет кромсать его, пока он не закричит? Я не могла…Я не могла…

– Боунс? – Прошептал Атлас, вырывая меня из моих панических мыслей. И он, и Эппл смотрели на меня широко раскрытыми, встревоженными глазами. – Ты в порядке?

Я подавила панику, чувствуя дрожь.

– Я в порядке. Откуда вы все это знаете?

– Мы кое-что слышали, – сказал Атлас.

– И кое-что видели, – добавила Эппл, ее глаза были полны ужаса.

Боги, я не хотела знать, с чем пришлось столкнуться этим детям. Я перевела дух и заставила себя сосредоточиться на текущей задаче. Я закончила лечить Атласа и перешла к крошечной, хрупкой девочке с вывихнутым запястьем. Ее руки были ледяными, и, не раздумывая ни секунды, я достала из кармана варежки и надела их на ее маленькие ручки, когда закончила. Мне нужно было придумать, как получше одеть этих детей. Ни у кого из них не было подходящей одежды для предстоящей зимы. Я подумала, смогу ли я уговорить их спать на моем чердаке по ночам.

– О, Боунс! – Эппл защебетала. – Смотри, что я нашла! – Она вытащила из кармана идеальный крошечный желудь и, сияя, протянула его мне. – Это для тебя!

– Спасибо, – пробормотала я, беря его из ее маленькой замерзшей ручки. – Это…

Звук шагов, хрустящих по снегу в конце переулка, заставил всех их резко вскинуть маленькие головки. Из темноты выступила фигура, и они разлетелись, как стая вспугнутых птиц. Только Эппл осталась рядом со мной, почти вибрируя от страха и странного защитного гнева. Я встала перед ней, чтобы защитить, но Трей выступил из темноты, широко раскрыв глаза, наблюдая, как исчезают дети.

– Это то, чем ты занималась каждую ночь? – спросил он.

Я заняла оборонительную позицию.

– Почему?

Он выглядел пораженным моим тоном.

– Потому что я бы помог тебе, если бы ты попросила.

Я подавила подступающие к горлу эмоции.

– Мне не нужна помощь.

Эти грустные карие глаза ранили как нож.

– Боунс, да ладно тебе. Как долго ты еще будешь так себя вести?

– Оставь Боунс в покое, – выплюнула Эппл, вцепившись в мою рубашку. Она напомнила мне того свирепого маленького котенка, которого я держала в сарае, очаровательно лохматого, но готового укусить.

Трей посмотрел на нее сверху вниз и улыбнулся, настоящей искренней улыбкой, которую я не видела неделями.

– Ну, привет. – Он присел, положив свои длинные руки на колени. – Я Трей. А ты?

– Я знаю, кто ты. – Она откинула волосы назад, и мне пришлось побороть желание улыбнуться. – Я Эппл, и я та, кто помогает Боунс.

Трей кивнул с серьезным лицом.

– О, хорошо. Я приношу свои извинения, мисс Эппл. Я просто хотел узнать, могу ли я помочь Боунс тоже.

Она нахмурилась, глядя на него.