Текст книги "Кости (ЛП)"

Автор книги: К. Л. Спир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

Я разорвала на нем рубашку и убрала его руки от раны, заменив их своими. Горячее, скользкое месиво внутренностей пульсировало под моими руками, угрожая вылиться на грязный пол. Мак тяжело дышал сквозь зубы; страх и предчувствие смерти блеснули в его широко открытых глазах. Мои силы казались слабее, чем я надеялась, но успокаивающее тепло спустилось по моим рукам к Маку.

– Все в порядке. Ты в порядке, – прошептала я ему.

Его взгляд уцепился за мой, поток крови ослаб, и мои силы снова склеили его тело воедино. Когда остался только свежий розовый шрам, я отпустила его, и обхватив себя дрожащими руками, заметила, что куртка Трея теперь была залита кровью Мака.

Женщина двинулась вперед с того места, где она стояла возле моего локтя, и провела рукой по шраму на животе Мака. Мужчина неподвижно лежал на полу, тяжело дыша.

– Невероятно, – пробормотала женщина. – Болит?

Мак сглотнул, его ноздри раздулись.

– Больше нет.

Женщина повернулась ко мне, взяв мое лицо в ладони. Когда она наклонилась ближе, меня обдало сладким ароматом. Он контрастировал с резким запахом крови. Она наклонила мою голову, осматривая покрытую струпьями рану на моей голове.

– Ты не можешь исцелить себя? – спросила она, внезапно успокаивающе, как мать, разговаривающая со своим ребенком.

– Нет.

Мак приподнялся, чтобы сесть, и по тому, как женщина наклонила мою голову, я увидела, что его руки дрожат. Его тело исцелилось, но мои силы не могли восполнить кровь, которую он потерял.

– Не вставай слишком быстро, – сказала я ему.

Он кивнул мне, но ничего не сказал, когда встал, слегка покачиваясь, он добрался до стены и оперся на нее для поддержки.

Женщина все еще изучала меня, ее глаза были яркими и расчетливыми.

– Ты могла бы сделать это снова? – Она погладила меня по волосам, как будто я была домашним питомцем.

Моя паника усилилась, и я заставила себя не смотреть на Мака.

– Мне нужно…Мне нужен отдых, – пробормотала я. – Я могу делать это не так часто.

– Сколько? – настаивала она.

– Я… я не знаю…

Женщина повернулась к одному из своих мужчин, прервав меня.

– Сакс, приведи мне Ходжо.

Мужчина быстро кивнул и исчез за дверью. Женщина отпустила меня и встала, вытаскивая тряпку и вытирая кровь Мака со своего ножа. Я поднялась на ноги, отряхивая окровавленную солому со штанов. Мой разум прокручивал в голове все сценарии, и я не могла не взглянуть на Мака. Он все еще опирался на стену, но уже стоял. Я испытывала странную волну облегчения оттого, что, по крайней мере, она не собирается снова причинять Маку боль, и нахмурилась, испытывая отвращение к самой себе.

Мак встретился со мной взглядом, пристально глядя на меня, как будто пытаясь что-то сказать, но прежде чем я успела хотя бы попытаться понять, что именно, вдалеке раздался звук открывающейся металлической двери. Кто-то начал кричать хриплым, яростным голосом.

Сакс вернулся, таща за собой грязного, изможденного мужчину с растрепанными волосами. Он швырнул его в кресло и начал пристегивать. Мужчина бился и пинался, но Сакс одолел его. К горлу подступила желчь, но я заставила себя проглотить ее.

– Мадам, – рявкнул Ходжо, – ты гребаная сука.

Мадам улыбнулась и направилась к нему. Она поднесла нож его к руке, привязанной к стулу.

– Мы собираемся повеселиться, ты и я, – сказала она, затем наклонилась и прошептала: – Тебе следовало убить меня, а не его.

– Я не… – начал Ходжо, но слова оборвались криком.

Я не сумела сдержать сдавленный звук, вырвавшийся у меня сквозь зубы, когда она вонзила нож в его руку. Крик Ходжо стал громче, когда она двинула нож к его плечу, разрезав так глубоко, что я увидела белизну кости. Кровь потекла по его руке на солому.

– Это был не я! – взвыл он. – Не я!

Мадам проигнорировала его, снова обратив свои холодные глаза на меня.

– Давай, Боунс.

Ходжо рыдал и изрыгал все ругательства, что знал, когда я дрожащими руками касалась его окровавленной руки. Тепло осталось, но его использование причиняло боль, подобную на растяжении мышцы. Кровотечение прекратилось, и кожа начала срастаться, медленнее, чем раньше, но все же уверенно. Рыдания Ходжо затихли, когда я исцелила его, и я почувствовала, что он изучает меня. Мадам снова нависла рядом, наблюдая. Наконец, рана закрылась. Мадам склонилась над рукой Ходжо, и я не смогла сдержать вздоха ужаса, когда она снова вскрыла ему руку. Крик Ходжо заставил в ушах звенеть.

– Еще раз. – Мадам улыбнулась.

Я сделала это снова. Мне пришлось подавить рыдание, когда в следующий раз она раздавила пальцы Ходжо железными тисками, но я исцелила и их. Один из ее людей взял железный прут и размозжил Ходжо ногу, пока кость не сломалась. Я залечила и это, слезы текли из моих глаз, пока Ходжо кричал, ругался и плевался. Они пытали его часами, а я каждый раз исцеляла его, боль от этого становилась все острее. Мадам говорила с ним несколько раз, смешивая вопросы с насмешками. Я хотела сказать ей, что если бы он что-то знал, то уже все бы выболтал, но я крепко сжала губы.

Моя сила, текущая через меня, начала ощущаться как когти, раздирающие меня изнутри. Пот заливал мне глаза, а когда я вытерла рукавом насморк, это оказалась кровь. Мак наблюдал за мной, его темные глаза блестели. У меня сложилось впечатление, что Мадам испытывает его так же, как и меня, и я стиснула зубы, пытаясь заставить себя оцепенеть.

Мадам полоснула ножом по шее Ходжо, и мне удалось залечить смертельную рану, прежде чем я споткнулась и упала на колени, извергая желчь на окровавленную солому. Мое тело сотрясалось, когда рвала. Надо мной рыдал Ходжо.

– Поднимите ее, – услышала я голос Мадам.

Кто-то рывком поставил меня на ноги. Комната закружилась. Мадам что-то сказала, но я не могла сосредоточиться на словах. Резкая жгучая пощечина по моему лицу заставила меня ахнуть.

– Еще раз, – приказала Мадам.

Она вонзила нож в грудь Ходжо. Ходжо издал болезненный хрип. Мадам вытащила нож обратно и улыбнулась мне.

– Или он умрет.

Я рванулась вперед и неуклюже дотронулась пореза. Глаза Ходжо закрылись, лицо исказилось от боли. Я попыталась найти в себе хоть какие-то остатки своих сил, но ничего не осталось, кроме струек дыма. Комната накренилась, темнота наползала на границы моего зрения. Я попыталась сосредоточиться на Ходжо, попытался проморгаться сквозь темноту, но ничего не вышло.

3

Над моей головой прозвучали невнятные слова. Я никогда не чувствовала себя такой опустошенной. Я попыталась открыть глаза, но, похоже, не могла вспомнить, как это сделать.

Красный шелк затрепетал перед моим взором. Теплая влажная ткань вытерла мне лицо. Я услышала звук льющейся воды и попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть. Боль пронзила мои глаза, и я застонала.

– Тише, – произнес мягкий голос, – ты…

Но все снова исчезло.

– Я не хотела, – прошептала я потрескавшимися губами. Я понятия не имела, что говорю. Это был сон?

– Я знаю, – мягко произнес мужской голос.

Страх пронзил меня, и мне удалось сосредоточиться на лице, обрамленном волнистыми каштановыми волосами. Он слегка улыбнулся, но в его нежных глазах все еще таилась печаль.

– Все в порядке, ты в безопасности, – пробормотал он.

Я нахмурила брови, глядя на него. Мой мозг продирался сквозь густой туман, пока я пыталась вспомнить его имя. Трей. Его звали Трей. Боги, я чувствовала себя ужасно. Я умирала? Новая волна озноба пронзила меня, и дыхание перехватило от паники.

– Что со мной? – выдавила я сквозь стучащие зубы.

– У тебя сильная лихорадка, – сказал Трей, и его губы обеспокоенно скривились.

Его лицо на секунду поплыло у меня перед глазами.

– Я не болею.

– Никогда? – спросил он, приподняв брови.

– Никогда. – Я поморщилась. – Это ужасно.

По его лицу скользнула ухмылка.

– Так и есть, не правда ли?

Я облизнула пересохшие губы. Боги, я так хотела пить. Словно услышав мои мысли, он схватил маленькую деревянную миску с водой. Он просунул одну руку мне под голову и приподнял ее ровно настолько, чтобы я могла пить из чаши, которую он поднес к моим губам.

– Возможно, это как-то связано с твоими способностями, – задумчиво пробормотал Трей. – Мак сказал, что ты лечила, пока не потеряла сознание.

Крики Ходжо вперемешку с жестокой улыбкой Мадам заполнили мою голову, и у меня перехватило дыхание. Мои глаза наполнились слезами. Трей оглянулся на меня, ставя миску, и на его лице промелькнула тревога.

– Что случилось? – спросил он.

– Я пытала его, – всхлипнула я.

– Нет, Боунс. – Рука Трея обхватила мою. Его глаза встретились с моими. – Ты исцеляла его. Мадам пытала его.

– Я не могу.…Я не могу сделать это снова. Пожалуйста… пожалуйста, не заставляй меня делать это снова.

– Мне так жаль, – сказал он мягко и с болью. – Это моя вина.

– Почему я не могу просто творить добро? – выдохнула я сквозь рыдания. – Я не хочу причинять людям боль. Я всегда причиняю людям боль. Я никогда не сделаю достаточно, чтобы… чтобы стать хорошей.

– Боунс, ты хорошая…

– Нет! – Перебила я. – Я не могу.…Я не могу сделать достаточно. Это слишком…

Боль пронзила мои глаза, и я зажмурила их. У меня закружилась голова, как будто я кружилась на месте.

Грохот. Голоса.

– Он мертв? – Попыталась спросить я, но не могла понять, говорю я или нет. Мне нужно было знать, но я не могла вспомнить, кто…

Кто-то рука положил мне руку на лоб и выругался.

– Она все еще горит.

Что-то ледяное прижалось к моему лицу, и я попыталась отдернуться, но оно последовало за мной.

– Холодно, – пробормотала я, мои зубы стучали, и я попыталась поднять руку, чтобы оттолкнуть его.

– Я знаю, – произнес голос, чья-то рука схватила мое запястье и потянула его обратно вниз, – но нужно сбить температуру.

– Я не больна, – попыталась сказать я, а комната кружилась все быстрее и быстрее.

– Все в порядке, Боунс, – сказал голос, – просто постарайся уснуть.

– Клэрити, говорю тебе, я мог бы! Я мог бы вытащить тебя.

– Трей, хватит, – произнес мягкий женский голос. – Я могу сама о себе позаботиться.

– Клэрити, ты чуть не умерла. – Голос Трея стал резче. – Я не могу…

– Она просыпается.

Я приоткрыла глаза. Красные шелка, занавешивающие окно, колыхались на ветру. Появилось лицо Трея, его глаза были широко раскрыты и обеспокоены.

– Боунс?

Я приоткрыла губы, они потрескались.

– Воды? – Прохрипела я.

Появилось еще одно лицо, и я уставилась на красивую девушку примерно моего возраста, одетую в узкую красную шелковую комбинацию. Ее вьющиеся черные волосы были собраны на макушке в красивую, изящную прическу. Она поднесла чашу с водой к моим губам, и я жадно выпила ее. Я никогда раньше не была настолько слабой. Я пыталась держать чашку с водой ровно, но мои руки тряслись так сильно, что вода начала выплескиваться через края. Девушка, как я догадалась, накрыла мои руки своими, помогая мне держать их неподвижно.

– Спокойно, – сказала она сладким, нежным голосом. – Не пей слишком быстро.

Допив, я в изнеможении рухнула обратно на шелковую подушку. Воспоминания мелькали в моей голове, и мне потребовались все силы, чтобы сдержать эмоции. Мадам пытала того человека. Просто чтобы посмотреть, на что я способна, как далеко она сможет меня завести. И я сделала все, о чем она просила. Я думала, что если мне удастся сбежать от Джака, я буду свободна от этого зла…

– Боунс? – Руки Трея обхватили одну из моих.

Я отдернула руку, он отпустил, на его лице промелькнуло чувство вины.

– Боунс. Все в порядке. Ты в безопасности.

Хриплый саркастический смешок вырвался из моего горла. В безопасности? Для меня ее не существовало.

– Ты в безопасности, – повторил Трей, и мне пришлось побороть желание закричать на него.

– Убирайся, – прохрипела я, все еще отказываясь встречаться с ним взглядом.

Какое-то время он стоял молча.

– Мне так жаль, – наконец сказал он, мягко и с болью, и тон его голоса почти вызвал воспоминание, но ничего не пришло.

Я опустила взгляд на свои руки, чтобы не смотреть в эти глубокие коричневые колодцы молящих эмоций. Я ожидала увидеть кровь, грязь и рвоту, все еще пачкающие мои руки, но они были начисто вымыты. На мне была короткая рубашка с глубоким вырезом, который подчеркивал клеймо на моей груди так, что у меня по коже побежали мурашки. Мои пальцы дернулись в желании прикрыть ужасный след, но я сцепила их вместе, чтобы не выдать эту слабость.

– Боунс?

– Трей. – Клэрити подошла к нему сзади и коснулась плеча. – Думаю, тебе лучше уйти.

– Я не могу просто оставить ее здесь…

– Просто иди и подожди снаружи, хорошо? Мы спустимся до звонка.

Какое-то время они смотрели друг на друга, разговаривая только глазами. Наконец, Трей вздохнул и вышел из комнаты. Клэрити подошла, край тонкого матраса прогнулся, когда она присела на край кровати.

– Это было ужасно, то, что мадам заставила тебя сделать, – сказала она.

– Он мертв? – Пробормотала я.

Она на мгновение заколебалась, и я узнала ответ прежде, чем она его произнесла.

– Да.

Я наконец подняла взгляд. Ее карие глаза были похожи на глаза Трея, но кожа была темнее, скорее бронзовой, чем загорелой. Вблизи я разглядела заживающие синяки на ее слишком худом лице и руках. Я уже догадывалась, где мы находимся. Я побывала в достаточном количестве борделей, чтобы распознать еще один. Я изо всех сил попыталась сесть, и мне было приятно, что она не двинулась, чтобы помочь мне. Я прислонилась спиной к прохладной шершавой стене, мои глаза блуждали по ее комнате, не видя ее по-настоящему.

Я никак не могла выбросить из головы крики Ходжо. Джак был бесконечно жесток и пытал бесчисленное количество людей, включая меня, но он никогда не использовал меня, чтобы пытать кого-то. Я закрыла глаза, злясь на себя за то, что не предвидела такой возможности. Да, он называл меня своим секретным оружием, но я никогда не считала себя настоящим оружием. Моя способность к исцелению никогда прежде не была так извращена и использована.

Одним из первых, что Джак сказал мне, было то, что, если люди узнают, что я могу делать, они причинят мне боль и используют меня. У меня скрутило живот. Я чертовски ненавидела, когда он был прав.

Клэрити деликатно откашлялась, и я, болезненно вздрогнув, вернулась в комнату, обтянутую красным шелком.

– Трей и Мак привезли тебя сюда прошлой ночью. Ты была без сознания. Я привела тебя в порядок, как смогла.

Я заметила, как ее взгляд метнулся к тому месту, где на моей груди была выжжена буква «J», и мои пальцы снова дернулись от желания прикрыть ее.

– Я не целительница, – продолжила она. – У тебя не было видимых повреждений, но ты горела в лихорадке. Я не знала, что делать, но Трей и я оставались с тобой всю ночь. Мы пытались охладить тебя компрессами, и твоя лихорадка наконец спала сегодня утром на рассвете.

Она помолчала, а затем протянула руку и нежно накрыла мою.

– Ты в порядке?

Нет. Хотела сказать я. Нет, я не была в порядке.

Ты должна быть сильнее. Слышишь? Будь сильнее. Голос Вольфа эхом отдавался в моей голове.

– Со мной все будет в порядке, – солгала я, высвобождая руку.

Ее глаза выглядели печальными, как будто она могла видеть все, о чем я умолчала.

– Меня зовут Клэрити. Я не виню тебя за то, что ты нам не доверяешь, но здесь есть хорошие люди. – Она помолчала. – Мак и Трей – хорошие люди.

Я не смогла удержаться от усмешки, скользнувшей по моему лицу, но промолчала. После минуты изучения моего лица она вздохнула.

– Ну что ж, как ты себя чувствуешь? – спросила она более бодрым голосом. – Что-нибудь болит?

Я промолчала. Все мое тело болело, будто меня избили. Теплое ядро силы в моей груди казалось маленьким и слабым. Мои руки все еще дрожали, а желудок скрутило от тошноты, но я не собиралась говорить ей ничего об этом.

– Я буду в порядке, – повторила я.

Клэрити прищурилась, глядя на мое лицо, и мне пришлось отвести взгляд. Ее глаза были так похожи на глаза Трея.

– Трей сказал, чтобы ты явилась в лечебницу, как только сможешь. Не хочешь принять ванну перед уходом?

Ванну? Я удивленно посмотрела на нее, и она улыбнулась.

– Мне ее подарил один из моих клиентов. У нас нет горячей воды, но ты можешь помыться.

– Это было бы здорово, – сказала я.

Я поднялась на ноги, и комната закружилась, но мне удалось проследовать за ней в соседнюю комнату, которую я раньше не замечала. Посреди комнаты стояла большая ванна на ножках, напоминающих звериные лапы. Из пола торчала грубая труба с одним краном. Она включила воду, а затем указала на щербатый керамический поднос рядом с ванной.

– Вот мыло. Мист – наш мыловар, и она очень талантлива. Мое – с запахом перечной мяты. На крючке висит полотенце. Твоя одежда здесь. – Она указала на сушилку в углу, и к своему удивлению я заметила, что мои брюки и фланелевая рубашка были чистыми. – Я не смогла спасти твою рубашку, – извинилась она. – Но ты можешь взять ту, что на тебе. – Она на мгновение заколебалась, изучая меня, когда я оперлась о дверной косяк. – Тебе нужна помощь?

– Я справлюсь, – сказала я сухо, надеясь, что сказала правду.

– Хорошо, – сказала она, но ее брови нахмурились. – Я буду в своей комнате. Если тебе что-нибудь понадобится, просто крикни.

Мне удалось раздеться и залезть в ванну. Ледяная вода успокоила мое ноющее тело. Я не возражала против холода. Я провела приличное количество времени в оазисе, пока Джак торговал с военачальниками. Я научилась плавать в холодных, чистых водах и старалась притворяться, что эти драгоценные моменты спокойствия не были оплачены кровью других людей.

Мыло пахло потрясающе. Я дважды вымыла волосы и все тело, морщась от отвратительного цвета, в который превратилась вода. Я работала быстро, не зная, сколько у меня времени. Когда я выбралась, то почувствовала себя лучше, просто чистой. Я завернулась в полотенце и нерешительно посмотрела на свое отражение в маленьком круглом зеркале, висевшем на стене. Мое лицо было худее, чем я ожидала, и я скорчила рожицу. Мой обычный загар от солнца пустыни поблек до болезненной бледности, и все мои веснушки выделялись на коже. Мое внимание привлекла ярко-красная рана на виске, и я осмотрела толстый шрам, прежде чем, наконец, встретиться со своим собственным взглядом. Зеленые глаза смотрели на меня в ответ, и выглядели такими чертовски пустыми.

Я отвела взгляд и опустила его на зашитую рану на плече. Аккуратные швы Трея все еще были на месте, и, слава богам, не было никаких признаков инфекции. Я собралась с духом и опустила полотенце ниже, чтобы оголить клеймо на груди.

Прошло больше двух недель, но это зрелище все еще жгло мои глаза слезами. Мои пальцы скользнули по толстой покрасневшей коже, и предательская слеза скатилась по щеке. Я пыталась остановить их, но не могла избавиться от ужасных воспоминаний о том, как я была прижата к земле, кричала и умоляла, когда Джак приближался с раскаленной металлической кочергой, скрученной в букву «J». Я никогда не забуду звук и запах горячего металла, прожигающего мою кожу. После этого Джак был чрезмерно внимателен и нежен, как будто хотел заслужить мое прощение.

До тех пор, пока я не воткнула нож ему в грудь несколько раз.

Я отвернулась от зеркала, смахивая слезы с лица.

Ты не можешь изменить то, что было в прошлом, так двигайся дальше, – Вольф зарычал в моей голове.

Мои ладони выглядели намного лучше, только несколько самых глубоких порезов оставались покрытыми коркой, остальные почти исчезли. Синяки на моих руках и ногах поблекли и приобрели уродливый желтый оттенок.

Я надела свою одежду, включая откровенную рубашку Клэрити, но поверх натянула фланелевую и застегнула ее до подбородка. На поношенной рубашке была большая дыра от того места, где кровля прорезала меня, но ее можно было заштопать. Я пальцами расчесала мокрую шевелюру и оставила ее сушиться. Густые темно-каштановые волосы отросли и доходили до ключиц. Они выглядели такими блестящими. Я не могла вспомнить, когда в последний раз мне удавалось полностью вымыть голову.

– Боунс?

Я подскочила от голоса Клэрити.

– У тебя все хорошо?

Вместо ответа я открыла дверь и вышла из ванной. Она улыбнулась мне, оценивая мой опрятный вид.

– Вот, я нашла тебе новые носки. – Она протянула вязанную пару ручной работы.

– Что я тебе должна? – Спросила я, не беря их. Чего бы она ни хотела в ответ за все это, я просто надеялась, что смогу заплатить.

Она выглядела удивленной.

– Ничего.

Я сузила глаза, сбитая с толку.

– Что?

– Ты мне ничего не должна, Боунс, – сказала она. – Я была рада помочь. Особенно после того, как ты спасла Трею жизнь.

Я заёрзала, пытаясь осмыслить это. Думала ли она, что обязана мне потому что спасла Трея? Теперь мы квиты? Я очень старалась никому ничем не быть должной.

– Ладно. – Я взяла носки.

– Как думаешь, ты сможешь добраться до лечебницы? – спросила она, пока я натягивала носки и поношенные ботинки.

Я не была уверенна, как далеко мне придется идти и что меня там ждет, но кивнула. Я знала, что у меня нет выбора. Как бы красиво не звучали слова у меня никогда не было реального выбора.

Клэрити повела меня вниз по шаткой лестнице. Мне приходилось опираться на перила, но она делала медленные шаги, скорее всего, для моего же блага. Мы проходили мимо множества скудно одетых людей. Большинство из них смотрели на меня с откровенным любопытством. Некоторые даже улыбались или подмигивали, но на их вышколенных лицах, глаза выглядели такими же пустыми, как мои.

Главный зал борделя утопал в кричащей роскоши. Позолоченные безделушки покрывали стены, а пыльные искусственные растения заполняли комнату. Скрипучий деревянный пол покрывали несколько потертых и заляпанных плюшевых ковриков. Свечи капали воском на все поверхности. Множество полуголых людей развалилось на выцветших диванах.

– Мы открываемся только через час, – пробормотала Клэрити. – Я бы разрешила тебе остаться подольше, но мне нужно начать готовиться.

– Все в порядке.

Клэрити вывела меня на улицу, где Трей прислонился к зданию, хмуро глядя себе под ноги. Он вскинул голову, когда услышал, что мы приближаемся, и выпрямился, его глаза расширились при виде меня. Мое лицо порозовело под его пристальным взглядом, но затем Клэрити повернулась и напугала меня, схватив обе мои руки своими.

– Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти, – сказала она низким и серьезным голосом.

Я встретилась с ней взглядом и пожалела об этом, увидев ту же нежность, что и в Трее. Она сжала мои руки, а затем отпустила, повернулась к Трею и крепко обняла его, он ответил тем же. Отстранившись, она мило улыбнулась ему.

– Увидимся позже, Трей. Рада, что ты вернулся.

Ответная улыбка Трея выглядела нежной и печальной. Клэрити не стала задерживаться, повернулась и поспешила обратно в бордель. Я взглянула на Трея, несмотря на все мои усилия, любопытство кольнуло меня. Они были любовниками? Он наблюдал, как исчезла Клэрити, и вздохнул, когда за ней закрылась дверь, прежде чем встретиться взглядом со мной.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Со мной все будет хорошо, – коротко повторила я свою ложь.

– Ты хорошо выглядишь.

Я отвела взгляд и ничего не ответила. В свете раннего солнца в анклаве кипела жизнь. Группа людей, включая нескольких детей не старше лет восьми, проходила мимо, размахивая лопатами и примитивными топорами. Несколько кур носились по грязи, гоняясь за жуками и громко кудахтая. Нас окружали ветхие строения, и большинство людей выглядели уставшими, голодными и грязными. Все публичные дома, которые я видела, находились в бедных кварталах, и, похоже, так же было здесь.

– Боунс… – начал Трей, но я перебила его.

– Где находится лечебница? – Спросила я, переводя взгляд обратно на него.

Он разглядывал меня и ничего не ответил.

– Трей, – раздраженно рявкнула я. Я все еще была слаба и устала, а воздух прогрелся достаточно, чтобы я вспотела под теплой рубашкой. Я не хотела стоять здесь дольше, чем это было необходимо.

– Это на другой стороне анклава, – сказал он наконец. – Идти долго. Ты уверена, что сможешь это сделать?

Я попыталась подавить раздражение.

– Я же сказала, что со мной все будет в порядке.

Трей не выглядел убежденным, но, к счастью, он просто пошел вперед. Я плелась следом. Вскоре начались шепотки, и я опустила глаза на подошву ботинок Трея. Я пыталась не слушать, о чем они говорили, но слова «магия» использовалось не один раз. Слухи распространились быстро. Я не привыкла, чтобы так много людей знали, на что я способна. Последние двенадцать лет я пыталась быть невидимой, и теперь все это внимание ко мне казалось почти болезненным.

Это была самая большая крепость, которую я когда-либо видела, и мы прошли совсем немного, прежде чем мои ноги начали опасно подкашиваться. Я заставляла себя идти в ногу с Треем, упрямо отказываясь признать, насколько трудной мне казалась эта прогулка. Пот струился по моей спине, а дыхание становилось все тяжелее. Тем не менее, я крепко стиснула челюсти. Силуэт Трея передо мной, казалось, покачнулся. Я справлюсь. Я в порядке. Я просто…

– Боунс!

Я приоткрыла глаза, сбитая с толку, увидев склонившегося надо мной Трея.

– Эй, все в порядке. Ты только что потеряла сознание.

Я проигнорировала протянутую руку Трея и подтянулась, чтобы пересесть с того места, где лежала в грязи. Несколько человек остановились, чтобы поглазеть, и я чувствовала их взгляды на себе, как нежелательные прикосновения.

– Я в порядке, – сказала я, пытаясь подняться на ноги.

Трей схватил меня за локоть, помогая мне встать, и не отпустил после того, как я выровнялась. Я попыталась высвободить руку, но его хватка усилилась.

– Боунс, ты только что вырубилась.

Я ненавидела беспокойство на его лице.

– Я в порядке. – Я снова попыталась высвободить руку.

– Я хочу помочь. Позволишь мне помочь тебе? – спросил он мягче.

– С меня хватит твоей помощи, – прорычала я, и на этот раз, когда я дернулась, он отпустил меня.

Я снова пошла вперед, надеясь, что иду в правильном направлении. Меня все еще тошнило и кружилась голова, но я продолжала идти. Горло болело от жажды, и я пожалела, что не выпила побольше воды, предложенной Клэрити.

– Почему ты просто не отвез меня в лечебницу прошлой ночью? – Пробормотала я.

Трей помолчал, и я уже хотела обернуться, чтобы убедиться, что он идет за мной.

– Мы подумали, что тебе будет комфортнее, если Клэрити приведет тебя в порядок. А не мы с Маком.

Я не знала, что заставляло меня чувствовать себя более неуютно: осознание того, что я была уязвима в их присутствии, или осознание того, что я верила, что они не воспользовались этим.

Не доверяй им, – прорычал Вольф. Тебе виднее.

Я споткнулась, и Трей снова поймал меня за локоть.

– Я в поря… – начала было я бормотать, но потом повернулась и меня вырвало, едва не на его сапоги.

Трей поддержал меня и отдал кому-то приказ. После того как меня вырвало остатками воды и желчи, он подставил плечо мне под руку и отвел в тень. Он усадил меня и присел передо мной на корточки, прижав ладонь к моему лбу.

– Черт, ты снова горишь, – пробормотал он. – Прости, Боунс, но мы должны это снять, – добавил он, его пальцы нерешительно расстегнули верхнюю пуговицу моей фланели.

– Нет. – Я схватила его за запястье дрожащей рукой.

– Знаешь, в действительности оно не так уж заметно, – попытался Трей, его тон был легким.

– Не говори так, – пробормотала я, пытаясь сосредоточиться, пока мир вращался вокруг меня. – Он сделает хуже.

Лицо Трея потемнело.

– Он умрет, если попытается, – сказал он тихим и твердым, как сталь, голосом.

Красные вспышки пронеслись перед глазами. Я тяжело дышала сквозь зубы, пальцы скользили от крови. Пустые глаза Джака смотрели на меня, пока я вытаскивала нож из его груди. Тошнотворный хлюпающий звук заставил мой желудок сжаться.

– Он уже мертв, – сказала я. – Он больше ничего не сможет.

Трей вытащил мои руки из толстых рукавов. Я моргнула, задаваясь вопросом, когда он успел расстегнуть все пуговицы.

– Боунс?

Я открыла глаза. Когда я успела их закрыть? Трей стоял надо мной, озабоченно нахмурив брови.

– Ты можешь сесть на лошадь?

Я в замешательстве покосилась на него. И действительно, позади него лошадь фыркнула и мотнула головой.

– Ты садись, а я подам ее тебе, – сказал кто-то.

Я наблюдала, как Трей легко взобрался на спину лошади, впечатленная грациозным движением. Затем сильные руки схватили меня за плечи, поднимая на ноги, и я запаниковала, отбиваясь.

– Если ты снова разобьешь мне губу, я швырну тебя на твою тощую задницу.

Руки повернули меня, и когда я встретилась с глазами Гриза, какая-то глупая часть меня расслабилась. Несмотря на его грубый, раздраженный тон, Гриз присел и осторожно подхватил меня под колени, подняв.

Каким-то образом они вдвоем усадили меня на лошадь. Я сжала в руках прядь ее гривы и вцепилась в нее, пока у меня кружилась голова. Лошадь откинула голову назад, с любопытством обнюхивая мои штаны. Трей что-то сказал Гризу, но слова прозвучали невнятно. Затем его руки обхватили меня, подгоняя лошадь вперед. От этого движения я откинулась назад, врезавшись Трею в грудь. Он обнял меня одной рукой за талию, прижимая к себе, и тепло его крепкого тела позади меня было приятным. Моя голова отклонилась в сторону, упираясь в его подбородок. Я знала, что не должна этого делать, но не могла вспомнить почему. Может быть, Вольф разозлится?

Я пообещала себе, что разберусь с этим позже, пока мои глаза закрывались.

– Это не то, о чем я, блядь, спрашивал, Трей. Ты знал? – Отрывистый, сердитый голос.

– Мак, послушай, черт возьми. Она пыталась скрыть это. Я едва уговорил ее позволить мне обработать ей плечо, потому что она не хотела, чтобы мы это видели.

Я открыла глаза. Я лежала на матрасе. Единственная электрическая лампочка свисала с шатких стропил. В голове пульсировало, но адреналин начал действовать на меня, как наркотик. Я снова закрыла глаза, прежде чем кто-нибудь заметил.

– Ты должен был сказать мне, – прорычал Мак.

– Мак, я не…

– Чего ты не? Ты не подумал, что было важно сказать мне, что Джак, блядь, заклеймил ее как животное?

– Это не моя история, чтобы рассказывать. – Голос Трея звучал сердито. – Я думал, ты лучше всех это поймешь.

Тишина потрескивала от эмоций.

– Он заклеймил ее? – наконец спросил кто-то еще.

– Выжег большую букву «J» прямо у нее в груди, – прорычал Гриз.

– Сомневаюсь, что это все, что он сделал, – мрачно сказал Трей.

– Гребаный ублюдок.

– Я думаю, он мертв.

– Хорошо.

– Ты встречался с ним однажды, верно?

– Да, я и Гриз.

Я больше не могла разобрать, кто говорит, но не осмеливалась открыть глаза или пошевелиться.

– Возненавидел его с того момента, как впервые увидел. Правда, ее мы не видели.

– Да уж, держу пари, он ее прятал.

– Разве Жнецы не торговали рабами?

– В основном. – Я узнала голос Мака. – Работорговцы нанимали их, чтобы доставлять людей, купленных военачальниками. Но они также собирали и обменивали все, что чего-то стоило, их могли нанять для любой работы, если готовы за это платить.