Текст книги "Кости (ЛП)"

Автор книги: К. Л. Спир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

– Поднимите ее, – произнес холодный голос, который я узнала с приливом ужаса.

Гриф рывком поставил меня на ноги и подтолкнул вперед. Я сделала несколько шагов, спотыкаясь, мои ноги все еще онемели, и растерянно огляделась. Огромная толпа людей окружила нас, среди них было полно знакомых лиц. Мы вернулись в Убежище. Как, черт возьми, мы вернулись в Убежище? Мои мысли скользили словно сквозь густой, липкий мед.

Казалось, что весь отряд был здесь, сдерживаемый людьми Мадам с оружием наготове. Мои глаза нашли Мака, и ужас на его лице показался мне отражением моего собственного. Гриз стоял рядом с ним, выглядя испуганным, такого выражения я никогда раньше не видела на его лице. Где были остальные? Они должны были быть…

– Боунс.

Я обернулась на резкий оклик Мадам, и мое сердце остановилось.

Мадам стояла примерно в десяти футах от меня, а перед ней на коленях в снегу стоял Трей, его руки все еще были связаны за спиной, его глаза были прикованы ко мне. Одним плавным движением Мадам вытащила пистолет, висевший в кобуре у нее на поясе, и приставила его прямо к голове Трея.

– Тебе стоит быть повнимательнее, Боунс, – сказала Мадам тем же холодным голосом. – Я хочу, чтобы ты запомнила это в следующий раз, когда подумаешь о побеге.

– Нет! – Я ахнула от ужаса, делая шаг вперед, но остановилась только тогда, когда она сняла пистолет с предохранителя.

Я слышала, как люди в толпе тоже кричали, но из-за паники не могла разобрать, что они говорили.

– Пожалуйста, Мадам, я сделаю все, что угодно…

– Боунс, – перебил Трей, не сводя с меня глаз, – впусти их в свое сердце.

– Мадам! – Я даже не могла начать осмысливать то, что только что сказал Трей, и что это подразумевало. Все это происходило так быстро, слишком быстро, и мне нужно было подумать, но тяжелые наркотики затуманили мой разум. – Мадам! – Я пыталась говорить спокойно, но мой голос дрожал. – Пожалуйста! Пожалуйста, подожди! Пожалуйста, мы не можем просто поговорить…

– Боунс, дорогая.

Мой пристальный взгляд вернулся к лицу Трея, и любовь, сожаление и принятие на его лице заставили панику бушевать в моей голове еще громче.

– Нет! – Я плакала, слезы ужаса катились по моему лицу. – Трей! Пожалуйста, не…

– Дорогая, – прервал он ее хриплым от эмоций голосом, – я найду тебя снова в другой жизни. Может быть, там у нас будет больше времени. – Его голос дрогнул. – Я люблю тебя.

– Трей, пожалуйста! – О боги, я не могла дышать. Я не могла дышать.

– Как мило. – Голос Мадам был ледяным.

– Мадам! Пожалуйста! – Я рыдала. – Просто позвольте мне…

– Я люблю…

Она нажала на спусковой крючок.

В одно мгновение Трей смотрел на меня и говорил со мной, а в следующее его тело дернулось назад, опрокидываясь на спину. Половины его черепа не было, повсюду была кровь. Часть моего мозга не могла смириться с тем, что увидели мои глаза. Я не могла понять, как кто-то, настолько полный жизни, мог быть уничтожен просто так. Снег под ним быстро покраснел.

Я смутно слышала крики толпы позади меня. Люди рыдали. Мадам что-то говорила им, ее голос был резким, но я не слушала. Я заставила свое тело двигаться и упала на колени рядом с Треем, стараясь не смотреть на зияющую дыру в его голове сбоку. Его красивые карие глаза безучастно смотрели в небо, но вся теплота, которая светилась в них, погасла.

– Трей, пожалуйста. Пожалуйста, нет. – Я повторила срывающимся голосом, пока баюкала его окровавленное лицо. Я знала, что это бессмысленно, но я не могла не попытаться исцелить его. Тепло, казалось, исходило от моих рук, а затем испарялось в холодном воздухе, вместо того чтобы просачиваться в его кожу. В нем не осталось жизни, которую я могла бы исцелить. Я не могла вернуть его к жизни. Я не была способна воскрешать мертвых, и боги знают, что я пыталась.

Что-то во мне сломалось, и я внезапно поняла женщину, которая звала своего ребенка после того, как Жнецы оторвали их друг от друга. Мой собственный крик вырвался из меня. Я не смогла бы контролировать это, даже если бы попыталась. Я закричала, когда боль разорвала меня на части, когда вся красота и надежда, которые Трей пробудил к жизни внутри меня, разбились вдребезги.

Мне удалось хоть немного унять рвущиеся наружу рыдания – я согнулась пополам и прижалась лицом к неподвижной груди Трея. Руки судорожно вцепились в его куртку. От него всё ещё пахло так, как всегда пахло от Трея, – так, как пахнет дом, – даже несмотря на металлический привкус крови, заполнивший всё вокруг.

Я слышала, как люди Мадам оттесняют неспокойную, возбуждённую толпу. Их крики доносились долго – глухой гул на заднем плане. Холодный снег просачивался сквозь штаны, обжигая кожу, пока я наконец не перестала его чувствовать.

– Пожалуйста, не надо. Не покидай меня. Прошу, – всхлипывала я в его грудь.

Почему я не сказала ему, что люблю его, с того самого момента, как поняла это? Зачем тратила столько времени, пытаясь его оттолкнуть? У нас могло быть больше времени… О боги, я просто хотела ещё немного времени – совсем чуть-чуть.

Когда тяжелая рука опустилась мне на плечо, дикая часть меня высвободилась.

Я вложила в удар всю свою мощь и всю свою ярость, нанеся сильный удар в сторону лица Грифа. Он упал с удивленным выражением лица. Его люди бросились на меня, и я сопротивлялась – кричала, царапалась, плевалась, словно дикое животное, – пока наконец один из них не занёс винтовку и с силой не ударил меня прикладом по голове. После этого я уже ничего не чувствовала и не осознавала.

26

Я очнулась с наручниками на лодыжке, прикованная цепью внутри лечебницы, как чертов пес. Я села, голова раскалывалась.

– Ну, смотрите, кто проснулся.

Я оглянулась и увидела Грифа, сидящего на одном из стульев и наблюдающего за мной. У него был темный синяк под глазом. Это соответствовало острой боли в моей правой руке от удара кулаком. Короткое пламя дикой ярости вспыхнуло в моей груди, прежде чем погасло под сокрушительной тяжестью горя.

– Теперь я и мои люди отвечаем за лечебницу, – продолжил Гриф, его голос был лишен эмоций. – Так что не делай глупостей, Ангел.

Я легла обратно на матрас, повернувшись к нему спиной. Каждый вдох казался агонией, хуже, чем когда у меня лопнуло легкое. Я знала, что физически не пострадала. Я чувствовала такую же боль после смерти Дюна, как будто из моей груди буквально вырвали кусок моего сердца. От этой боли не было лекарства, и ничего нельзя было сделать, чтобы облегчить ее.

Я просто хотела, чтобы это убило меня.

Я смотрела, как тускнеет солнечный свет в окнах мансарды.

Один из людей Грифа вошел в лечебницу с обеденными пайками и положил мой рядом с матрасом. Я не пошевелилась и не заметила этого. Остальные его люди вошли с наступлением ночи, всего шестеро, считая Грифа. Они не были Жнецами и не из Убежища. Они принесли стулья, пили, смеялись, отпускали грубые шутки и играли в карты. Я чувствовала, что они то и дело поглядывают на меня, но никто со мной не заговаривал. Гриф держался отдельно от своих людей, молча наблюдая за происходящим со стула у двери.

Каждый раз, закрывая глаза, я видела брызги крови от пули, пробившей череп Трея.

Боги, лучше бы она застрелила меня вместо них.

Почему я ничего не сделала? Я должна была сражаться, я должна была думать быстрее, наврать, что ни хрена не знаю о восстании, что угодно.

– Боунс, пожалуйста, впусти меня.

– Я не знаю, сколько у нас времени, но я точно знаю, что не хочу упустить ни секунды любви к тебе.

– Тебе не обязательно все время быть сильной. Ты можешь положиться на меня.

Я смотрела вперед, из моих глаз текли слезы. Я впустила его. Я любила его. И я потеряла его.

Чья-то рука схватила меня за плечо и перевернула. Я уставилась опухшими глазами на Грифа, пристально смотревшего на меня сверху вниз. Он мог делать со мной все, что, черт возьми, ему заблагорассудится, и никто бы его не остановил, но я не могла найти в себе сил беспокоиться.

– Ешь свою еду, – рявкнул он.

Я отпрянула от него, перекатываясь на спину.

– Ангел!

Я ждала, что он схватит меня снова, но он этого не сделал.

– Думаешь, я не знаю, что ты делаешь?

Мне было все равно.

– Я наблюдаю за тобой. Не забывай об этом.

Я услышала, как он вернулся к двери и сел там, где раньше сидел Трей. Я никогда больше не смогу взглянуть на это кресло и увидеть Трея, озаряющего всю комнату своей солнечной улыбкой.

Боль в груди раздирала легкие. Я поняла, почему они назвали это разбитым сердцем. Мое сердце разлетелось на крошечные кусочки, и каждый из них причинял адскую боль. Хуже, чем когда Джак заклеймил меня, хуже, чем когда Бримстоун сломал мне руку, хуже, чем когда Сакс содрал кожу с моей спины хлыстом.

Я крепко зажмурила глаза.

– Я люблю тебя, Боунс.

Выстрел прогремел как гром, и я закричала…

Кто-то схватил меня за руку и сильно встряхнул. Я открыла глаза, задыхаясь, чтобы увидеть темную лечебницу, и на короткую секунду я подумала, что, может быть, все это был кошмар, может быть, Трей собирался…

– Заткнись, Ангел, – вместо этого прорычал голос Грифа.

Он навис надо мной, как темная тень. Я откатилась в сторону, свернулась в клубок и засунула одеяло в рот, чтобы заглушить рыдания. Через минуту я услышала, как он вернулся к креслу. Я снова зажмурилась.

– Ты – река. Ты не ломаешься, ты изгибаешься.

Утешительные слова Мака теперь звучали пусто. На этот раз я не смогла найти способ согнуться, потому что я не сломалась, я разбилась вдребезги.

Кто-то дернул за цепь, прикрепленную к моим наручникам, и я открыла глаза, чтобы увидеть дневной свет, струящийся в окна. Я повернула голову ровно настолько, чтобы увидеть Грифа, стоящего в ногах моего матраса с женщиной, прижимающей к голове окровавленную тряпку.

– Пора приниматься за работу, – приказал Гриф.

Я встала, вымыла руки и выполнила необходимые действия, чтобы зашить голову женщины, пребывая в оцепенении, нарушаемом только звоном цепи позади меня. Пострадавшая женщина сидела на смотровом стуле и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Она показалась мне знакомой, и я знала, что если подумаю об этом, то вспомню ее имя, но у меня не было ни сил, ни желания попробовать. Когда я промывала рану, она издала тихий звук, который заставил меня по привычке взглянуть ей в лицо. Ее широко раскрытые глаза, блестящие от слез, встретились с моими.

– Мне так жаль, Боунс, – прошептала она.

Я продолжала работать, пытаясь запихнуть эти добрые слова поглубже, туда, где я не могла о них думать, но они гноились, как инфицированная заноза. Она больше не пыталась заговорить со мной, но прямо перед тем, как я закончила, ей удалось поймать мою руку и сжать ее на такой короткий миг, что я почти подумала, что мне это померещилось. После того, как она ушла, я тупо наводила порядок на своем рабочем месте, пока Гриф не откашлялся. Я посмотрела туда, где он стоял возле двери, прислонившись к стене. Он кивнул в сторону моего матраса, где на полу лежал мой завтрак.

Я закончила стерилизовать инструменты, вымыла руки и снова свернулась калачиком на своем матрасе, не прикасаясь к нему.

Большинство людей, которые приходили за исцелением, были серьезными и тихими. Их глаза метались между мной и Грифом. Некоторые из них бормотали соболезнования, которые врезались мне в кожу, как клеймо на груди. Я не отвечала им, но они, казалось, не были этим расстроены. Охранники Мадам, напротив, вошли, ухмыляясь и смеясь. Я почти отказалась лечить тех немногих, кто вошел с травмами, но этот крошечный язычок огня снова погас, прежде чем я успела что-либо с ним сделать. Так что я просто делала свою работу и игнорировала жестокие комментарии, которые они бросали в мой адрес. Я знала, что они хотели добиться реакции, и я не зря потратила двенадцать лет, подвергаясь насмешкам со стороны Жнецов.

Я снова отказалась от своего ужина. Гриф уставился на меня, его темные глаза сверкнули, но он ничего не сказал.

Дважды в день Гриф спускал меня с цепи, чтобы я могла сходить в уборную. Я двигалась по дням, словно ходячий мертвец. Всё казалось нереальным. Люди по-прежнему приходили за исцелением, но среди них не было никого из команды Мака. Я не знала, запретили ли им приходить или они просто не могли заставить себя меня увидеть. Если они теперь меня ненавидели, я не могла их винить: Трей был их семьёй, а из-за меня он погиб.

Каждую ночь я просыпалась с криком – окровавленное лицо Трея стояло перед глазами, отпечатавшись на внутренней стороне век. И каждую ночь Гриф рычал на меня, требуя заткнуться, – и я замолкала. Я всё ждала, что он что-нибудь со мной сделает, отомстит за моё предательство, – но он не трогал меня. Возможно, Мадам приказала ему меня не трогать.

Гриф позволил мне почти четыре дня обходиться без еды, прежде чем однажды вечером рывком поднял меня на ноги. Он наклонился с того места, где сидел на корточках рядом с моим матрасом.

– Тебе не позволено морить себя голодом, Ангел. – Он зарычал, опуская тарелку мне на колени. – Будешь продолжать в том же духе, и я засуну тебе в глотку гребаную трубку и буду кормить тебя насильно.

Я уставилась на тарелку у себя на коленях и заставила себя взять немного еды и откусить кусочек. Я совсем не почувствовала вкуса, жуя и глотая по привычке. Гриф остался там, где присел, наблюдая за мной достаточно близко, чтобы у меня по коже побежали мурашки. Когда-то мы были чем-то вроде друзей. Когда я впервые пробралась в его палатку и упала перед ним на колени, его глаза расширились от удивления, но он не колебался.

Он знал, что средства достижения власти и контроля – опасная игра, но его предыдущие слова на плотине эхом отдавались в моей голове. – За что ты сожалеешь? За всю ложь или за то, что оставила меня умирать?

Я никогда не забуду тот момент невыносимой боли и предательства в его глазах, когда я оставила его умирать. В тот момент я заколебалась, пораженная его реакцией, но даже если бы он что-то для меня значил, я никогда его не любила….

Не так, как я любила Трея.

Перед глазами вспыхнули мёртвые, пустые глаза Трея, и я отбросила остатки еды обратно на тарелку, чувствуя подступающую тошноту. Нет, всё, что я когда-либо испытывала к Грифу, умерло так же, как и человек, которого я любила. Может, он и не нажимал на курок, но он убил Трея ничуть не меньше, чем Мадам.

«Так же, как и ты», – прошептал тихий голос в моей голове, и к горлу подступила желчь.

Я оттолкнула тарелку, зажав рот рукой и стараясь дышать через нос – так, как учил Сэм. Гриф пристально посмотрел на меня, но затем убрал тарелку и вернулся на свой пост у двери.

После этого я ела ровно столько, чтобы Гриф от меня отстал. Большую часть времени я спала, хотя в моих снах неизменно появлялись кровь и зияющая рана в виске Трея. Я просыпалась с криком чаще, чем без него, но бодрствование было ещё хуже сна. По крайней мере, когда я спала, кошмары иногда отступали. А наяву меня ждал один долгий, бесконечный кошмар, из которого, я знала, мне уже не проснуться. Поэтому я оставалась на своём матрасе, гонясь за этим бегством в пустоту.

Я научилась просыпаться с крепко стиснутыми зубами, чтобы не закричать вслух. Люди из Убежища, приходившие за исцелением, всё время шептали встревоженные вопросы, но я по-прежнему не отвечала. Возможно, я просто не могла. Я почти не разговаривала вообще, и, несмотря на то что спала большую часть времени, усталость никак не проходила.

Я гадала, куда подевались дети, но не спрашивала. Скорее всего, они тоже мертвы.

Через шесть дней после смерти Трея в дверях появился Лем и объявил, что меня вызывает Мадам.

Мы спустились по лестнице в комнату пыток подземелья и, переступив порог, увидели Немо, снова сидящего в кресле. Он выглядел похудевшим, его бледное лицо было покрыто темными синяками. Мадам встала перед ним и указала на него своим чистым ножом, когда я вошла.

– Исцели его полностью, – приказала Мадам, как ни в чем не бывало, как будто это не она приставляла пистолет к голове Трея и не убивала его.

Я не пошевелилась.

– Боунс, – приказала мадам.

– Нет. – Слово вышло хриплым, но оно прозвучало.

Температура в комнате, казалось, резко упала. Все уставились на меня, включая Немо. Я на секунду встретилась с его полными боли глазами.

– Что ты только что сказала? – спросила Мадам угрожающим тоном.

– Я сказала «нет», – повторила я громче.

Мадам секунду пристально смотрела на меня, прежде чем перевести взгляд на своих мужчин.

– Похоже, Боунс нужно еще одно напоминание.

Ухмыляющийся Лем шагнул вперед. Его первый удар опрокинул меня на спину. Я даже не потрудилась подняться. Лем все равно поднял меня, чтобы ударить кулаком в живот. Я согнулась пополам, хрипя.

– Теперь ты готова исцелить его, Боун? – Спросила Мадам резким, как битое стекло, голосом.

– Нет, – прохрипела я.

После того, как я отказалась в третий раз, какая-то часть меня, казалось, сломалась. Я стояла на четвереньках в грязной соломе, наблюдая, как струйка крови стекает у меня изо рта на пол, когда начала смеяться. Вся комната замерла. Я приподнялась на колени, ухмыляясь с полным ртом крови.

– Что-нибудь смешное, Боунс? – Спросила Мадам почти визгливым голосом.

– Пошла ты, – сказала я, все еще ухмыляясь как маньяк. – Я больше ни хрена для тебя не делаю. – Я ткнула в нее пальцем, моя рука не дрожала, несмотря на боль. – Лучше, блядь, молись, чтобы тебе больше никогда не было больно, потому что, если это случится, я буду смотреть, как ты умираешь.

Ярость и, возможно, немного страха промелькнули в ее глазах, и она резко приказала Саксу сменить Лема. Сакс выглядел встревоженным, когда я опустилась на колени и ухмыльнулась ему, а по моему подбородку стекала кровь. Может быть, это было его представление о милосердии, а может быть, ему просто не нравилось, когда люди его не боялись, но его первый удар вырубил меня.

27

Через несколько дней после смерти Трея Гриз вошел в лечебницу с рукой, замотанной окровавленным бинтом. Когда я подняла глаза и увидела его лицо, мой желудок перевернулся от краткой тошнотворной смеси удивления, надежды, отчаяния и вины. Но выражение его лица не изменилось, оставаясь пустым и безжизненным, и мои эмоции угасли так же быстро, как и появились. Гриф не пошевелился, чтобы остановить его, так что команде Мака, должно быть, не было запрещено видеть меня. Они пришли не специально.

Я двинулась вперед, цепь на моей лодыжке звенела позади меня. У меня все еще был темно-фиолетовый синяк под глазом, но опухоль спала достаточно, чтобы я могла его открыть. Еще больше синяков от фиолетового до зеленого цвета были разбросаны по моему лицу и остальному телу. Я знала, что выгляжу ужасно, поскольку большинство людей, которые входили, громко ахали при виде меня. Я приготовилась к реакции Гриза, но он просто подошел прямо ко мне и молча протянул забинтованную руку. Я сосредоточилась на этом, чтобы не встречаться с ним взглядом. Я потянулась за бинтом, чтобы размотать его и осмотреть рану, но его здоровая рука метнулась вперед и схватила меня за запястье.

– Подожди, – тихо сказал он.

Я посмотрела на него, застигнутая врасплох. Его брови нахмурились, а глаза заблестели от боли, отчего беспокойство вспыхнуло в моей голове, как сигнальная ракета. Я снова попыталась дотянуться до повязки, но его пальцы сжали мое запястье, останавливая меня во второй раз.

– Боунс, подожди, – прорычал он.

Я сдалась и попыталась отдернуть руку, но он не отпускал мое запястье. Мой взгляд вернулся к его лицу, и знакомый страх сжал мои внутренности. Гриз переместился вбок, так что его громоздкое тело заслонило Грифу обзор.

– Все в порядке, Боунс, – выдохнул он, поглаживая большим пальцем мою руку, – просто подожди секунду.

Снаружи раздались выстрелы, и воздух наполнился криками. Я подпрыгнула, ахнув, но Гриз просто развернулся, оттолкнув меня за спину и всадив три пули в Грифа, прежде чем я даже поняла, что у него в руке пистолет. Он повернулся и направил пистолет на чердак.

– Там кто-нибудь есть? – спросил он. – Боунс, там кто-нибудь есть? – он резко повторил, когда я не ответила.

– Нет, – наконец сумела ответить я с того места, где застыла, уставившись на Грифа, сползающего на пол и оставляющего большую кровавую полосу на стене позади себя.

Он уставился на меня в ответ, тяжело дыша.

– Ангел, он получил…Я не…пожалуйста… – выдавил он, его лицо исказилось от паники и боли.

Если бы я побежала вперед, я могла бы исцелить его и спасти ему жизнь, но во второй раз я просто стояла и смотрела, как он истекает кровью. Гриз запер дверь, а затем придвинул к ней смотровое кресло, подперев его, чтобы было труднее войти. Сдавленные мольбы Грифа стихли. Его голубые глаза остановились на мне, переполненные множеством эмоций. Гриз закончил блокировать дверь и вернулся туда, где я стояла. Он опрокинул металлический смотровой стол на бок и встал за ним, глядя на меня снизу вверх.

– Боунс, иди сюда, – рявкнул он.

Снаружи крики и выстрелы становились громче. Я посмотрела на свой матрас и твердо решила снова лечь. Гриз выругался и вскочил, схватив меня за руку и потащив за стол.

– Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась. Вот и все. Мы собираемся остановить Мадам навсегда.

Это должно было заставить меня что-то почувствовать, но этого не произошло. – Тебе действительно больно? – Прохрипела я, все еще разглядывая повязку.

– Не-а, – сказал он, изучая глазами мое израненное лицо. Мускул на его челюсти несколько раз дернулся. – Просто нужен был предлог, чтобы войти сюда. Ты в порядке?

Я просто уставилась на него, не в силах собраться с силами, чтобы сказать ему, что это был гребаный глупый вопрос. На его лице промелькнула боль, но прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, кто-то начал пытаться выломать дверь.

Гриз толкнул меня на землю, и я постаралась стать как можно меньше, пока он вставал на колени, чтобы прицелиться поверх стола, выжидая. Куски двери разлетелись по столу, когда они врезались в него. Гриз выстрелил, и кто-то издал сдавленный крик. Затем пули ударили в стол и стену над нашими головами. Следующие несколько мгновений пролетели как в тумане: Гриз выскакивал, чтобы выстрелить, и пригибался, когда вокруг нас свистели пули. Судя по тому, как часто крики следовали за его выстрелами, Гриз был чертовски хорошим стрелком. Наконец, казалось, наступила пауза, и Гриз снова опустился на землю, тяжело дыша, и задрал куртку. Под ним у него на груди было прикреплено безумное количество патронов. Должно быть, я издала какой-то звук, потому что он уставился на меня, перезаряжая оружие.

– В тебя ведь не попали, правда? – спросил он.

Я покачал головой. Он начал говорить что-то еще, но тут в стену позади нас снова ударили пули. Как только они остановились, Гриз вскочил и открыл ответный огонь. Снаружи я могла слышать выстрелы и крики, доносившиеся, казалось, со всех сторон. Это было не просто «маленькое восстание», как назвала это Мадам. Это была тотальная война.

– Боги, им лучше поторопиться, пока лечебница не развалилась, – сказал Гриз, когда в следующий раз присел перезарядить оружие.

Я посмотрела на стену позади нас, отметив множество дыр и расщепленного дерева. Крошечная частичка меня болезненно вспыхнула к жизни при виде разнесенной на куски лечебницы, но затем она умерла.

– Не волнуйся, – сказал Гриз с наигранной легкостью, – мы это исправим.

Пол заскрипел, и Гриз повернулся, чтобы заглянуть через стол. Я подпрыгнула, когда он вскочил на ноги и выпустил серию выстрелов по двум мужчинам, которые прокрались через сломанную дверь. Его тело дернулось, брызнула кровь, когда пули прошли через правую сторону живота и верхнюю часть бедра, но он сделал только один шаг назад, продолжая стрелять. Я услышала, как тела с глухим стуком упали на пол, и Гриз упал обратно, с гримасой прижимая руку к окровавленному боку.

– Не думаю, что… – выдохнул он.

Я уже в панике подбегала к нему, прижимая трясущиеся руки к его бокам и пытаясь вылечить его как можно быстрее. Окровавленное лицо Трея и пустые глаза продолжали мелькать у меня в голове. Гриз накрыл мои руки одной из своих больших и сжал.

– Все в порядке, Боунс, – сказал он таким нежным голосом, что у меня загорелись глаза. – Ты справишься. Со мной все будет в порядке.

Кто-то закричал снаружи, а затем пули ударили в другую сторону лечебницы. Я вздрогнула, пытаясь сосредоточиться на исцелении. Гриз все это время держал свою руку поверх моей, и, наконец, рана у него в боку и в ноге закрылись. Снаружи кто-то начал кричать ужасным, опустошенным криком, но затем раздался выстрел, и звук оборвался. Я сглотнула, снова обхватив себя дрожащими руками, когда моя паника из-за травм Гриза снова превратилась в это пустое ничто.

Где-то вдалеке раздался выстрел из какого-то автоматического оружия, и окна на чердаке задребезжали.

– Это, должно быть, пулемет на сторожевой башне, – мрачно сказал Гриз. – Будем надеяться, что повстанцы добрались до него первыми.

Боги, сколько людей погибло? Или было ранено? И вот я здесь, в силах спасти их, просто прячусь в лечебнице, как гребаная трусиха. Я была гребаной трусихой. Я всегда была слишком напугана, чтобы действовать, слишком боялась рисковать собственным выживанием, и я больше не могла с этим жить.

Я встала, и Гриз схватил меня за руку, дергая вниз.

– Какого черта ты делаешь? – он зарычал.

– Там, наверное, есть пострадавшие люди, – сказала я. – Я не собираюсь просто сидеть здесь и прятаться.

Он уставился на меня.

– Ты серьезно?

– Тебе не обязательно идти.

– Ради всего святого, Боунс, – он недоверчиво посмотрел на меня. – Я ни за что на свете не отпущу тебя туда одну.

Я снова встала, чувствуя себя странно отстраненной и спокойной.

– Тогда пойдем.

– На тебе все еще чертовы наручники…

Я быстро пересекла лечебницу, лязгая цепью позади меня, туда, где у стены привалилось мертвое тело Грифа. Я старалась не замечать, сколько мертвых тел усеяло пол. К моему облегчению, глаза Грифа были закрыты, и я, не колеблясь, присела на корточки и полезла в карман его рубашки, где, как я знала, он хранил ключ. Гриз подошел ко мне секундой позже, держа пистолет наготове и ругаясь вполголоса. Мои пальцы сомкнулись на холодном металле, и я вытащила ключ, наклоняясь, чтобы снять наручники с лодыжки.

– Тебе нужны какие-нибудь инструменты? – Спросил Гриз.

– Нет, – ответила я, натягивая ботинки и вставая. Я не собиралась заниматься жгутами, швами и прочим дерьмом прямо сейчас. Я бы просто использовала свои способности. По крайней мере, в одном я была хороша – исцеляла людей – и это то, что я бы делала.

– Не истощись, – предупредил Гриз, но я притворилась, что не слышу его.

Мы вышли на улицу и увидели мрачную сцену. Окровавленные тела лежали на снегу, конечности гротескно искривлены. Мне не пришлось далеко ходить, чтобы найти одного еще живого. Незнакомый мне подросток наполовину оттащил свое тело за бочку. Он прижимал окровавленные руки к огнестрельной ране в груди. Его глаза расширились от ужаса, когда он заметил нас, но он не сказал ни слова. Я присела рядом с ним, но Гриз схватил меня за плечо.

– Это один из слуг Мадам, – сказал он тихим голосом.

Я уставилась на мальчика, а он уставился на меня в ответ, его ноздри раздувались, когда он пытался дышать. Я могла чувствовать, как смерть подкрадывается ближе, словно ледяное дыхание на моем затылке.

– Тогда забери его оружие, – сказала я Гризу, когда наклонилась вперед и убрала его руки от раны, заменив их своими.

Мальчик заплакал, когда мои целительные силы потекли в него, восстанавливая его тело. Гриз не пытался остановить меня, он просто отобрал у парня пистолет и несколько ножей.

– Все в порядке, – я надеялась, что это прозвучало утешительно. – С тобой все будет в порядке.

– Прости меня, – всхлипнул он, его худые плечи затряслись.

– Все в порядке, – пробормотала я, наблюдая, как затягивается рана. – Иди домой, хорошо?

Он кивнул. Как только рана зажила, я помогла ему подняться, подхватив его, когда он покачнулся. Он перевел взгляд с меня на Гриза и тяжело сглотнул, его горло перехватило.

– Я просто выполнял приказ, – прошептал он.

Когда он, спотыкаясь, уходил, Гриз пробормотал:

– Я подстрелил его. Он пытался попасть в лечебницу.

Боги, что со мной не так? Я не чувствовала ничего.

Я не ответила, повернувшись и выбрав направление наугад. Мы прошли всего с полдюжины шагов, когда позади нас раздался выстрел, и пуля просвистела у меня над ухом, так близко, что жар от нее коснулся моей кожи. Гриз прижал меня к земле, прикрывая своим телом, когда вокруг нас пролетело еще больше пуль. Он изогнулся, когда мы упали, и открыл ответный огонь. Раздался сдавленный крик, затем наступила тишина. Гриз спрыгнул с меня и бросился к упавшему телу, проверяя пульс. Я с трудом поднялась на ноги и последовала за ним, глядя в мертвые глаза мальчика, которого я только исцелила.

– Боунс! – рявкнул Гриз, вставая и разглядывая меня. – Ты в порядке?

– Он промахнулся, – пробормотала я.

– Должно быть, он выхватил еще один пистолет у одного из убитых. – Глаза Гриза вспыхнули гневом.

Я повернулась и снова двинулась вперед. Я знала, что должна чувствовать гнев или предательство из-за того, что мальчик, которого я только что рискнула спасти, все еще пытался убить меня, но все, что я чувствовала, – это усталость. Гриз шел позади меня, почти навис надо мной, он был так близко.

– Мне очень жаль, Боунс.

Я немного ускорила шаг, надеясь, что он поймет, что я не хочу разговаривать, но он не отставал от меня.

– Ты хороший человек, раз дала ему второй шанс, – произнёс он.

Можно было бы подумать, что я уже усвоила урок: хорошие люди в итоге просто погибают.

– Так поступил бы Трей, – ответила я.

Острая боль прорвалась сквозь оцепенение, и я резко развернулась к нему:

– Не надо.

Он посмотрел на меня сверху вниз, лицо его было серьёзным.

– Он бы не хотел…

Слава богам, в этот момент мы оба одновременно услышали сдавленные рыдания. Я бросилась на звук, убеждая себя, что вовсе не убегаю от того, что Гриз собирался сказать. Проскользнув между зданиями, я увидела мужчину, лежавшего на земле и сжимавшего ногу. Похоже, кому-то удалось разнести ему коленную чашечку. Он повернулся, когда мы приблизились, – и я замерла на месте, узнав Лема. Позади меня остановился и Гриз.

– Боунс, – дрожащим голосом произнёс Лем, – помоги мне. Пожалуйста.

Я смотрела на него, и синяки, которые он оставил на моём лице, будто вспыхнули болью.

– Боунс, пожалуйста, – умолял он.

Он улыбался всё то время, пока избивал меня. Я хорошо знала таких мужчин – тех, кто получал удовольствие, причиняя боль тем, кто слабее. Я не знала всех подробностей того, что он сделал Скай, но после этого она стала бояться почти всех мужчин. И всё же сейчас я не чувствовала ничего. Спустя мгновение я просто развернулась и пошла обратно тем же путём, каким пришла.