Текст книги "Кости (ЛП)"
Автор книги: К. Л. Спир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)
30
Я думала, горе со временем утихнет – как говорила Леда, – но однажды я проснулась с разбитым сердцем и жгучей яростью внутри. Я надеялась, что это пройдёт, но не прошло. Гнев трещал под кожей, как молния, сжигая меня изнутри, но что ещё хуже – я злилась на Трея.
Внезапно все эти прекрасные истории, которые люди рассказывали мне о нём, начали разъедать мою и без того хрупкую рассудок. Я старалась как можно реже с кем-либо разговаривать, потому что не хотела слышать, как Трей всю ночь помогал кому-то чинить протекающую крышу или брал дополнительную работу, чтобы помочь больным. У каждого была своя история о Трее, и каждая лишь распаляла мою злость. Вина пожирала меня заживо. Что это за человек такой – злиться на того, кто погиб из-за меня? Если бы кто-то узнал о моих чувствах, он, наверное, пришёл бы в ужас.
Как-то незаметно прошло пару месяцев. Днём снег начинал таять, но по ночам снова замерзал. Всё покрывала грязь – такая, что засасывала сапоги и слишком сильно напоминала мне о том, как я прыгнула в яму, чтобы сразиться с Бримстоуном. Хотелось снова с кем-нибудь подраться. Может, это высвободило бы часть гнева, который трещал в глубине моего сознания, словно радиопомехи.
Однажды ночью я возвращалась в лечебницу одна, вся в крови – помогала женщине родить двойню. Младенцы казались крепкими и здоровыми: оба издали пронзительный крик, когда я похлопала их по спинкам. Но по дороге обратно буря в груди нарастала всё сильнее. Я не могла отделаться от ужасной, эгоистичной мысли: появление новой жизни на свет лишь напоминало мне о той, которую у меня отняли. Я выругалась себе под нос. Что за человек ненавидит невинных младенцев просто за то, что они живы?
«Ты хороший человек, Боунс».
Если бы Трей увидел меня сейчас, сомневаюсь, что он сказал бы это с прежней уверенностью.
Я резко остановилась, уставившись на тропинку, ведущую к кладбищу. Я проходила мимо неё каждую ночь, делая вид, что не замечаю, но в этот раз почему-то не смогла пройти мимо. Ноги сами понесли меня по тропинке, а пустота в груди болела всё сильнее с каждым шагом. Мне потребовалось время, чтобы найти могилу Трея: я щурилась в лунном свете, вглядываясь в имена, вырезанные на простых деревянных табличках. Когда я наконец нашла её, чтение его имени причинило боль сильнее, чем я ожидала. Я опустилась на колени рядом с могилой, холодная сырая грязь пропитывала штаны.
Несмотря на то, что я видела пулю, пробившую его голову, несмотря на то, что каждую секунду болезненно ощущала его отсутствие, какая-то глупая часть моего разума до сих пор в это не верила. Теперь, увидев его сведённым к простой, незамысловатой табличке с надписью «Трей Мейсон», последняя крошечная частица иллюзорной надежды увяла. Трей никогда не вернётся.
Я ненавидела его за то, что он ушёл. Ненавидела, что он, наверное, считал свою смерть благородной жертвой или какой-то подобной ерундой. Ненавидела за то, что он очаровал меня своей добротой и разрушил все мои барьеры. Ненавидела за то, что заставил меня влюбиться в него, а потом, чёрт возьми, оставил меня одну. Что, чёрт возьми, мне теперь делать? Я наклонилась вперёд и вцепилась руками в землю. Земля – это всё, что от него осталось. Я сжимала горсти грязи, борясь с порывом швырнуть её в табличку с его именем.
Я простояла так долго, дрожа и сгорая от гнева, сжимая ледяную грязь. Я вздрогнула, когда кто-то присел рядом со мной, и подняла глаза – это был Мак. На нём всё ещё был тактический костюм: видимо, он только что вернулся с очередной миссии.
– Пойдём, Боунс, – тихо сказал он. – Пойдём домой.
Я позволила ему поднять меня на ноги. Он обнял меня, прижав к себе. Он был выше Трея, отстранённо отметила я. Грязь покрывала мои руки и колени, кровь – одежду. Он заметил кровь и нахмурился.
– Это не твоя кровь, да? – спросил он с ноткой напряжения в голосе.
– Нет, – ответила я. – Миссис Хэтч родила детей.
– Детей? – удивлённо повторил он.
– Двойню.
– Все в порядке?
– Да, – пробормотала я.
До самой лечебницы мы не разговаривали. Внутри было пусто, но тепло – в печи ревел огонь. Как бы мне хотелось, чтобы он растопил холод, поселившийся в самых костях. Я подошла к раковине, смывая грязь с рук.
– Боунс, чем я могу помочь? – спросил Мак, стоя у смотрового стола.
В тусклом свете его шрам выглядел мрачной полосой на щеке. Серые глаза блестели, но в них было что-то более мягкое, чем обычный огонь. Он провёл рукой по чёрным волосам, засунул обе руки в карманы и переступил с ноги на ногу.
– Пожалуйста, – добавил он ещё тише, – я хочу помочь.
– Помочь с чем? – хрипло спросила я.
– С тобой. – Он пригвоздил меня взглядом своих пронзительных глаз.
Я отвернулась, выключила воду и потянулась за полотенцем. Слёзы жгли глаза, гнев жег грудь.
– Мне не нужно…
– Не надо. – Он подошёл ко мне и схватил за плечи. – Не говори, что с тобой всё в порядке и что тебе не нужна помощь. Я знаю, что это не так.
Я попыталась наполовину вяло вырваться, но он не отпустил.
– Что, чёрт возьми, ты хочешь, чтобы я сказала?
– Не знаю, но я хочу быть рядом с тобой. Если бы Трей видел тебя сейчас, он бы надрал мне задницу.
– Ну, он мёртв, так что тебе не о чем беспокоиться, – сказала я резче.
– Боунс, – прорычал он с оттенком гнева в голосе, – да ладно, я делаю это не только ради Трея, понятно?
– Мак, я просто хочу сейчас побыть одна. – На этот раз, когда я вырвалась, он отпустил меня, опустив руки. Мой самоконтроль висел на волоске.
– Это всего лишь я, – смягчил он голос, но глаза всё ещё сверкали искрами. – Ты можешь дать этому выход. Я выдержу.
Я услышала эхо его слов, сказанных в той ужасной камере под сторожевой башней, когда я разваливалась на части. От этого защемило в горле, но я не могла снова развалиться. Если бы я это сделала, не уверена, что смогла бы собрать себя обратно.
– Дать чему выход? – огрызнулась я.
– Всему тому дерьму, что пожирает тебя заживо, – огрызнулся он в ответ.
Мы долго стояли так, глядя друг на друга, пока я отчаянно пыталась держаться.
– Зачем ты сегодня пошла на кладбище? – спросил он.
Я пожала плечами, отводя взгляд.
– Боунс.
Я уставилась на дверь, надеясь, что он поймёт намёк.
– Я тоже там был. Я слышал, что сказал Трей.
Мой взгляд метнулся к нему, паника и боль прорвали мой самоконтроль.
– Не надо, – прошипела я.
– Он сказал тебе впустить их. Он говорил о нас, да? – спросил он.
Мои кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони, а у него дёрнулся мускул на челюсти. Я вдруг увидела нас обоих, балансирующих на краю обрыва.
Его голос прозвучал хрипло и жёстко:
– Ты думаешь, я не вижу, как он умирает каждую ночь в моих снах? Ты думаешь, я не слышу, как ты кричишь, когда не можешь его исцелить? Ты думаешь, всё это, чёрт возьми, легко?
– Я ненавижу его, вот что ты хочешь услышать? – слова вырвались из меня, как рвота. – Я ненавижу его. Я не искала этого! Я была, чёрт возьми, в порядке сама по себе, но он просто не мог оставить меня в покое. Он залез мне в голову и наполнил её всей этой ерундой о лучшем мире. Он заставил меня влюбиться в него, а потом, чёрт возьми, оставил меня здесь одну. И я знаю, что это не его вина, я знаю, что он этого не выбирал. Я знаю, что его убили, и это моя вина, что это произошло. Я знаю, что я кусок дерьма за то, что чувствую это, но я так, чёрт возьми, зла.
Я замолчала, тяжело дыша, слёзы ярости наполнили глаза. Мак не сдвинулся с места, стоял в метре от меня, глаза блестели. Тишина ревела в ушах.
– Это не твоя вина, – наконец сказал он низким хриплым голосом.
Я уставилась на него, ярость снова вспыхнула во мне оттого, что он выбрал именно это.
– Ты, чёрт возьми, серьёзно?! – воскликнула я.
– Это не твоя вина, – повторил Мак, не отрывая от меня взгляда.
– Этого бы не случилось, если бы я не позволила ему пойти со мной! – в отчаянии и неверии выкрикнула я, всплеснув руками.
– Ты правда думаешь, что это ты его пустила? – голос Мака повысился. – Он твёрдо решил идти. Ты, может, и упрямая, но Трей был ещё упрямее – особенно когда дело касалось тебя.
Гнев теперь бушевал во мне вовсю. Я упёрлась обеими ладонями ему в грудь и толкнула:
– Прекрати! – закричала я. – Ты же знаешь, что это моя вина, так не смей, чёрт возьми, врать мне, пытаясь меня утешить!
Я могла с тем же успехом пытаться сдвинуть с места сторожевую башню – он не сдвинулся ни на дюйм.
– Я не вру, Боунс, – его голос звучал хрипло от эмоций, но пугающе искренне. – Это не твоя вина.
– Прекрати! – я толкнула его снова, вложив в толчок больше силы.
Он по-прежнему не сдвинулся, но снова схватил меня за плечи, сжимая их:
– Я тоже злюсь, – резко бросил он. – Злюсь на себя за то, что не присоединился к восстанию раньше, за то, что не помог Трею сделать это место лучше, пока оно его не убило. Злюсь на Мадам. Злюсь на Немо. Но хочешь знать, почему я злюсь на тебя? Потому что ты закрываешься от всех, отталкиваешь нас, будто только ты один любил его!
– Я не пытаюсь тебя оттолкнуть! – яростно сказала я, и слёзы покатились по моему лицу. – У меня просто… ничего не осталось!
Он смотрел на меня несколько мгновений, и что-то смягчилось в ожесточённых чертах его лица:
– Что ты имеешь в виду?
– Я просто… – Боги, теперь, когда слёзы полились, я не могла их остановить. – Я просто пуста. Я не могу… не могу сейчас согнуться. Мадам победила. Она не просто сломала меня – она уничтожила, и ничего не осталось.
Он стоял, держа меня за плечи и вглядываясь в моё лицо, пока я пыталась сдержать прерывистые всхлипы.
– Он… собирал меня по кусочкам, – прошептала я. – А теперь я сломана, как Мадам.
– Что ты имеешь в виду – сломана, как Мадам? – спросил он.
– Трей говорил, что она не была такой плохой до смерти Вайпера, – выдавила я. – Он говорил, что после его смерти что-то в ней сломалось. Вот так я себя и чувствую – сломанной. Половину времени я вообще ничего не чувствую.
Мак тяжело вздохнул и отпустил мои плечи, проведя руками по лицу:
– Трей не знал Мадам так, как я, – тихо сказал он. – Она всегда была жестока. Ей всегда нравилось причинять людям боль, и у меня есть шрамы, чтобы это доказать. Я просто никогда не рассказывал Трею всего этого, потому что думал: единственное, что я могу сделать, чтобы его защитить, – держать это при себе. – Боль обострилась в его голосе. – А теперь не могу не думать: если бы я рассказал ему всё с самого начала, может, он был бы до сих пор жив.
Боль в его голосе разбила меня. Я попыталась поднять руки, чтобы закрыть лицо, но прежде чем я успела это сделать, он притянул меня к себе. Моё лицо прижалось к твёрдой броне, которую он носил, а его руки крепко обхватили меня, удерживая, пока я рыдала. Он дышал прерывисто, и слёзы падали в мои волосы. Я ощущала его горе, бьющее по мне, словно физическая сила, и, боги, он был прав. Я не думала ни о ком другом. Я была такой чёртовой эгоисткой.
– Прости, – всхлипнула я.
– Это не твоя вина, – прошептал он. – Слышишь меня, Боунс? Это не твоя вина.
Мы стояли так долго. В какой-то момент мои руки обхватили его за талию, и хотя броня была не самым удобным предметом, к которому можно прижиматься, я не двигалась.
– Ты должен меня ненавидеть, – пробормотала я, обессилевшая до одури. – Почему ты меня не ненавидишь?
– Я тебя не ненавижу, – прошептал он, и я поняла, что мы ведём странный зеркальный разговор – такой же, какой был у нас во время лихорадки.
– Ненавидел.
– Да, ну, я – мудак, – сказал он. – Но это никогда не было связано с тобой.
Я фыркнула, но всё равно не отстранилась.
– Я злился на себя за то, что провалил миссию, за то, что позволил своей команде поставить всё на кон ради меня и Трея. Я не был уверен, что Мадам посчитает, что найти тебя стоит всех потерь.
Воспоминание о ноже Мадам, вспоровшем его живот, промелькнуло в моём сознании, и я содрогнулась.
– Всё ещё холодно? – спросил он, разворачивая нас так, чтобы тепло от печи согревало мою спину, не отпуская меня.
– Я просто вспоминала, как она тебя порезала, – с печью за спиной и его грудью спереди по мне понемногу растекалось тепло.
Теперь он содрогнулся:
– Боги, я был уверен, что умру.
Я обдумала его слова минуту, удивлённая:
– Ты думал, что я не стану тебя исцелять?
– Честно говоря, я до конца не был уверен, что у тебя действительно есть силы, – он помедлил. – Но да, часть меня думала, что ты можешь просто дать мне умереть за то, что я притащил тебя сюда.
Я попыталась представить, что было бы, откажись я. Мадам, скорее всего, убила бы нас обоих. Стало бы лучше умереть тогда?
– Не думаю, что смогла бы просто стоять и смотреть, как ты умираешь, – призналась я, вспоминая, как его рана мучительно напоминала мне о Дуне. Когда я пошла его исцелять, не было никаких колебаний – только отчаяние.
– Прости за все те разы, когда я напоминал тебе о Джаке, – сказал он.
Я отстранилась, глядя на него в ужасе, и он отпустил меня, засовывая руки обратно в карманы. Он смотрел на меня своими стальными серыми глазами – в их глубине было что-то мягкое и болезненное. Что-то уязвимое, чего я никогда раньше в нём не видела.
– Ты никогда не напоминал мне о Джаке, – сказала я, и голос прозвучал резче, чем я хотела.
– Разве? – мрачно спросил он.
– Нет, – ответила я. – Не напоминал.
Мы долго смотрели друг на друга. Он не выглядел убеждённым, и я попыталась подобрать более внятный ответ:
– Часто я предполагала, что ты поступишь так же, как поступил бы Джак, – наконец сказала я, – но ты никогда так не делал.
– Ты всё ещё хочешь быть с ним, а не здесь? – тихо спросил он.
Вина пронзила меня, когда я поняла, что он хранил в себе ложь, которую я бросила ему в гневе:
– Я врала, когда говорила это, – призналась я с гримасой. – Я сказала это только чтобы тебя ранить.
Его глаза изучали мои, но он ничего не сказал.
– Я видела, как он творил столько ужасных вещей, – слова сами полились из меня. – Он пытал людей, которых переправлял. Отрезал им языки, если они слишком громко кричали, и… и делал куда худшее, если они его по-настоящему злили. Если я пыталась его остановить, он избивал меня, а потом заставлял неделями сидеть без еды. Он поставил клеймо на мне, когда узнал, что я тайком встречалась с Грифом, – чтобы я никогда не забывала, что принадлежу ему. Он был злом. – Мой голос дрожал так сильно, что я едва могла выговорить слова, но я хотела, чтобы он понял: он совсем не такой, как Джак. – Он… он впервые принудил меня, когда мне было четырнадцать, после того, как я попыталась сбежать. Ему нравилось причинять боль людям, Мак. Ты совсем не такой, как он, и… – мой голос дрогнул, – и прости, что заставила тебя думать иначе.
Мускул на его челюсти снова дёрнулся:
– Впервые? – повторил он опасным голосом.
Я не могла выдавить больше ни слова, поэтому просто кивнула, сжимая дрожащие руки по бокам. Я боялась увидеть жалость на его лице, но в глазах сверкала лишь ярость.
– Хотел бы я, чтобы он был жив – я бы убил его. Медленно, – пробормотал он.
Трей говорил почти то же самое.
Несмотря на тяжесть, горе и ужасные воспоминания, теснившиеся в сознании, мне пришлось бороться с желанием улыбнуться. Боги, может, я и правда сошла с ума. Я была сломана. И чем сильнее я старалась сохранить серьёзное выражение лица, тем больше уголки моих губ ползли вверх. Его взгляд сосредоточился на моих губах, и удивление немного развеяло тьму в его глазах.
В конце концов, я сдалась и позволила себе ухмыльнуться, как сумасшедшая.
– Возможно, это самое приятное, что ты когда-либо говорил мне, – произнесла я.
Он моргнул, а затем на его лице медленно расплылась ответная улыбка. Боги небесные, у Мака были ямочки! Я не была уверена, видела ли когда-нибудь его улыбающимся – раньше он лишь слегка усмехался.
– Ну, чёрт, надо будет поработать над этим, – сказал он.
«Впусти их».
– Ненавижу быть здесь одной, – слова сами сорвались с моих губ.
На мгновение он выглядел озадаченным, но затем на его лице отразилось понимание:
– Так вот почему ты не спишь?
Я нахмурилась:
– Я сплю.
Он бросил на меня раздражённый взгляд:
– Ночью?
– Ну… нет, – призналась я, чувствуя, как краснеет лицо.
– Тогда мы позаботимся о том, чтобы ты больше не оставалась здесь одна.
Я удивлённо моргнула.
Он помедлил, а затем добавил:
– Хочешь, я останусь сегодня на ночь? Принесу спальник и посплю на полу.
Внезапная волна эмоций захлестнула меня, в глазах защипало.
– Это было бы здорово, – с трудом выдавила я.
Он улыбнулся:
– Пойду переоденусь и принесу его. Я скоро вернусь, хорошо? – Он направился к двери, но остановился и обернулся, чтобы посмотреть на меня: – Боунс?
Я подняла на него взгляд. Отблески огня играли на его лице и подчёркивали золотистые искорки в глазах.
– Ты часть моей команды, – произнёс он тем мягким голосом, который я слышала редко, – но ты ещё и мой друг. Ты не одна, понятно?
Глаза обожгло слезами.
– Понятно.
Он снова сверкнул ямочками:
– Сейчас вернусь.
После того как он ушёл, я поднялась на чердак, чтобы переодеться. Облегчение, разливавшееся по телу, кружило голову. Несколько месяцев назад я сочла бы это слабостью. Теперь я не знала, как это назвать, но, возможно, в этом было что-то хорошее. Туман, в котором я жила всё это время, немного рассеялся. Мне больше не придётся быть одной – и, может быть, сегодня я смогу рассказать Маку о другом человеке с силами. Я знала, что должна им об этом сказать, но раньше не могла ни о чём думать и заботиться из-за своего горя.
Я только подошла к своему комоду, когда услышала, как открылась дверь. Я остановилась и повернулась, чтобы вернуться к краю чердака, чтобы посмотреть, не забыл ли Мак чего-нибудь, но замерла на полпути, когда погас свет. Холодок пробежал по спине, когда я попыталась заставить глаза привыкнуть к темноте. Это был не Мак. Он бы так не выключил свет.
Я замерла в тишине, напрягая слух, – и тут слева донёсся едва уловимый шорох. Я наполовину обернулась, и паника захлестнула меня, но кто-то схватил меня, резко развернул и прижал спиной к высокому жилистому телу. Рука зажала мне рот, заглушая крик. На нападавшем были толстые перчатки – когда я попыталась его укусить, зубов не коснулась кожа. Я попыталась ударить его ногой в колено, готовая драться, но низкий голос жёстко произнёс мне на ухо:
– Не заставляй меня делать это силой, Эмбер. Твоё время вышло.
Сердце у меня замерло. Услышать своё настоящее имя впервые за двенадцать лет – это было словно болезненный электрический разряд, но голос оказался ещё страшнее. Даже спустя столько лет я его узнала. Я боялась снова его услышать с тех пор, как мне исполнилось десять.
– Свет, – негромко произнёс кто-то снизу, и через несколько секунд свет снова загорелся.
Он развернул меня лицом к себе, крепко сжимая плечи большими руками, – и я встретилась взглядом с зелёными глазами, точь-в-точь такими же, как у меня. В лице моего брата не было ни мягкости, ни доброты, ни любви – лишь жгучая ярость, обжигавшая меня насквозь.
– Думаешь, убежала достаточно далеко? – спросил Вольф.
Продолжение следует…
