Текст книги "Кости (ЛП)"

Автор книги: К. Л. Спир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

– Ты! О чем, черт возьми, ты думал? – Я упала на колени, схватив его за руку, чтобы пощупать пульс, и посмотрела на него сквозь слезы.

– Ого, Пирожок, тебе действительно не все равно! – ухмылка Сэма стала шире.

– Никогда больше так не делай, Сэм! – Я попыталась огрызнуться, но рыдание сдавило горло.

– Я знал, что все эти кружки с бульоном – ключ к твоему сердцу, – прохрипел Сэм.

– Сэм… – Я даже не смогла закончить, горло сдавило сильнее.

– Как ты себя чувствуешь, Сэм? – спросил Мак.

Сэм скорчил гримасу.

– Не очень.

– Я не могу исцелить тебя, – прошептала я, а затем мое лицо снова исказилось от слез.

Я уткнулась лицом в руки на краю его койки. Я ненавидела это. Плотину прорвало, и все эти эмоции хлынули наружу и захлестнули меня. Я должна заботиться о нем, а не разваливаться на части. Сэм слабо погладил меня по голове.

– Тише, Пирожок, – пробормотал он. – Все в порядке.

Мне хотелось накричать на него. Мне хотелось сесть и заставить свою целительную силу вылечить его. Я хотела сделать много чего, но вместо этого я просто плакала. Рука Сэма нашла мою, и я сжала ее в ответ, не поднимая головы. Я почувствовала, как люди зашевелились вокруг нас, перешептываясь. После того, как я, казалось, выплакалась, я подняла голову, мое дыхание стало прерывистым. Сэм снова заснул, его рука все еще была в моей. Я считала его вдохи, стоя на коленях возле его койки. Он выглядел таким больным.

– Пойду проверю, как там Скай и Рэйвен, – услышала я голос Мака.

Дверь за ним закрылась, и я, повернув голову, увидела Трея у изножья койки.

– Кто такая Скай? – прошептала я.

Он моргнул.

– Девушка, ради спасения которой ты прыгнула в яму. Ты не знала, кто она?

Я почувствовала, как запылали мои щеки, и покачала головой.

– Она кузина Рэйвен, – сказал он. – Мы думали, ты это знаешь и поэтому спасла ее.

Я уткнулась щекой в сложенные руки.

– Она всего лишь ребенок.

Трей обошел койку и присел на корточки рядом со мной, чтобы посмотреть мне в глаза. Глубина эмоций в его глазах заставила мои снова начать гореть.

– Боунс, – сказал он, и его голос звучал раздраженно и почему-то нежно одновременно.

– Что? – Я пробормотала, немного защищаясь.

Его лицо стало серьезным. Он начал что-то говорить и остановился, проведя рукой по волосам. Затем он потянулся, не говоря ни слова, прося моей руки. Я удивила саму себя, отдав их ему без колебаний, и он поднял меня на ноги вместе с собой. Мгновение мы стояли лицом друг к другу. Он не отпустил моих рук, и я не отстранилась.

Он глубоко вздохнул и снова начал.

– Когда я увидел, что ты лежишь в той яме, – сказал он низким и грубым голосом, – я подумал, что ты мертва.

Я моргнула, чувствуя дрожь, и его руки крепче сжали мои.

– Клянусь, у меня остановилось сердце, – сказал он еще тише. – А потом, когда ты лежала на столе и не могла дышать, и смотрела на меня так, словно прощалась…

Он замолчал, мускул на его челюсти дрогнул, когда он изучал мое лицо.

– Боунс, почему ты спасаешь всех, кроме себя?

Мои глаза закрылись в отчаянной попытке скрыть слезы. Эти слова сжали кулак вокруг моего сердца и стиснули его. Я не знал, что сказать.

– Я хочу, чтобы ты жила, – добавил он хриплым от эмоций голосом. – И да, отчасти это потому, что я эгоистичный ублюдок. Мне просто невыносима мысль о том, что я буду жить в мире без тебя.

Я удивленно открыла влажные глаза, и он одарил меня своей милой улыбкой, подходя ближе. Мне пришлось немного откинуть голову назад, чтобы выдержать его взгляд. Он стоял так близко ко мне, но я не хотела отстраняться. Я хотела прислониться, чтобы быть поглощенной им. Я вспомнила сожаление, которое испытала, когда не могла дышать. Нежные эмоции в моей груди медленно, но верно поднимались из грязи, и, боги, я устала бороться с ними.

– Разве ты не видишь, как много ты для меня значишь? – Он отпустил одну из моих рук, чтобы убрать выбившуюся прядь с моего лица и заправить ее за ухо.

Мои губы задрожали.

– Ты можешь вести себя так, будто тебе все равно, но я вижу тебя. – Он поднял вторую руку, чтобы обхватить мое лицо. – Ты храбрая, и ты добрая, и тебе так чертовски не все равно. – Его глаза были такими серьезными, пока он держал мои в плену. – И полагаю, тебе кажется, что это делает тебя слабой, но, дорогая, это делает тебя сильной.

Мои глаза наполнились слезами, и он вытер их большими пальцами, словно нежно поглаживая.

– Я не знаю, стал бы кто-нибудь еще прыгать в яму и драться с Бримстоуном, пытаясь спасти кого-то, кого видит впервые.

Ты бы так и сделал. Я хотела сказать, но не решилась заговорить. Я наклонилась ближе к нему, привлеченная его теплом, как мотылек пламенем.

– Я знаю, ты привыкла, что люди хотят твоей силы, но боги, Боунс, все, чего я хочу, – это ты.

Мое сердце колотилось так громко, что заглушало все остальное. Защита, которую я строила всю свою жизнь, казалась тонкой, как бумага, по сравнению с силой моих чувств к Трею.

– Тебе будет больно. – Мой голос дрогнул, когда я использовала последнюю защиту, которая у меня оставалась.

– Хорошо, тогда ты можешь меня исцелить, – усмехнулся он.

Я попыталась сердито посмотреть на него, слезы все еще текли по моим щекам, но мой рот растянулся в улыбке. Я увидела, как его взгляд заострился на моих губах, в его глазах появилось удивление, а затем восторг.

– Ты тупица, – яростно сказала я, затем приподнялась на цыпочки и поцеловала его.

Его губы были нежны на моих, он все еще держал мое лицо, как нечто драгоценное. Мои руки обвились вокруг его шеи, притягивая еще ближе, прижимая наши тела друг к другу. Я почувствовала, как он улыбнулся мне в губы, а затем его руки скользнули в мои волосы, к затылку, наклоняя мое лицо и углубляя поцелуй так, что у меня внутри все сжалось и…

– Черт возьми.

Мы отпрянули друг от друга и посмотрели вниз на Сэма, который смотрел на нас, приоткрыв глаза.

– Я тут пытаюсь уснуть.

– Прости, Сэм, – сказал Трей с усмешкой, без капли сожаления в голосе.

– Почему жизнь тебе спасаю я, а поцелуй получает он? – Пробормотал Сэм.

Я чувствовала себя неуверенно и не могла перестать улыбаться. Я присела на корточки рядом с Сэмом и поцеловала его в лоб. Шок на его лице заставил меня рассмеяться, и у него отвисла челюсть.

– Ты знал, что она умеет улыбаться? – спросил он Трея.

– Она может все, – ответил Трей.

Я взглянула на Трея, мое лицо потеплело, и я увидела, что он улыбается мне так, что я почувствовала, что действительно могу сделать все, что угодно. Мне пришлось отвести взгляд, прежде чем я снова разрыдалась. Поэтому я сосредоточилась на Сэме, отметив, что на его лбу выступили капельки пота.

– Как ты себя чувствуешь? – Спросила я, возвращаясь к знакомой роли целительницы. – Что-нибудь болит?

Сэм нахмурился.

– Я чувствую… слабость. Как будто я долго болел или что-то в этом роде. Это не больно. Когда твоя сила проходила через меня было больно, а сейчас я просто чувствую усталость.

Я нахмурилась. Его дыхание казалось поверхностным. Я пощупала его пульс и обнаружила, что он бьется слишком часто. Мне не нравилось, что я не могла просто использовать свою силу, чтобы исцелить его. Это напомнило мне о том, как я сидела в жаркой медицинской палатке в пустыне, наблюдая, как люди умирают от лихорадки, не имея возможности спасти их. Я отпустила запястье и сжал его руку.

– Тебе нужно немного поспать, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, – а позже я принесу тебе бульона.

Он ухмыльнулся, но его глаза уже были полузакрыты.

– Хорошо, Пирожок.

Он заснул за считанные секунды. Его кожа была липкой, а цвет все еще казался слишком серым. Я попыталась подавить свое беспокойство. Я ничего не могла поделать, кроме как ждать.

– Как ты себя чувствуешь? – Спросил Трей.

Я на секунду задумалась.

– Не кричи на меня, но я обещаю, что сейчас и правда чувствую себя в порядке.

Он громко рассмеялся, и я не смогла сдержать улыбку. Его смех был подобен солнечному свету, и я, чертова дура, впитывала его, как будто умирала с голоду.

– Иди сюда. – Он протянул руку.

Я позволила ему поднять меня и заключить в объятия. Я не чувствовала себя в такой безопасности в чьих-либо руках с тех пор, как была ребенком. Когда я подняла на него глаза, он наклонил голову, чтобы поцеловать меня и…

Дверь распахнулась, напугав нас обоих. Мак стоял в дверном проеме, тяжело дыша.

– Люди Мадам идут арестовывать Боунс.

Мы оба стояли, уставившись на него на мгновение, прежде чем Трей, казалось, запаниковал.

– Мы не можем просто позволить им забрать ее! – рявкнул он.

Мак издал раздраженный звук.

– Трей, какого черта ты от меня ждешь?

– Я не знаю, Мак, но ты же знаешь, что добром это не кончится.

– Знаю. – Брови Мака были нахмурены, губы плотно сжаты.

– Она не собирается меня убивать, – попыталась я успокоить их, но они уставились на меня.

– Я не беспокоюсь о том, что она убьет тебя, Боунс, – парировал Трей.

– Боунс… – выдавил из себя Мак.

– Она, вероятно, прикажет меня избить, да? – Я старалась, чтобы мой голос звучал спокойно и ровно. – Я выдержу.

– Нет, Боунс… – В голосе Трея звучал страх, и от этого звука мне стало плохо.

Стук сапог на крыльце заставил нас всех посмотреть на дверь. Сакс вошел первым, его лицо было суровым. Лем ухмыльнулся у него за спиной, но от меня не ускользнуло удивление, промелькнувшее на его лице при виде того, что я невредима. Беспокойство скрутило мой желудок. Боги, если бы Мадам каким-то образом узнала, что я могу сделать с людьми, исцеляя себя через них…

– Ты арестована, Боунс, – сказал Сакс своим скрипучим голосом.

Трей все еще сжимал мою руку.

– Хорошо. – Я надеялась, что мой голос прозвучал спокойно.

– Повернись, – приказал Сакс, доставая комплект наручников.

Трей напрягся.

– Все в порядке, Трей. – Я повернулась к нему и попыталась улыбнуться. – Все в порядке.

Он притянул меня к себе, крепко обнимая. Я чувствовала, как колотится его сердце.

– Пожалуйста, будь осторожна, – прошептал он мне на ухо.

Я кивнула ему, отстранилась, помедлила, затем встала на цыпочки, чтобы снова поцеловать его. Я попыталась вложить в этот поцелуй уверенность. Я буду в порядке. Я должна быть в порядке.

Сакс схватил меня за руку и отдернул от Трея, защелкивая наручники на моих запястьях. Когда он начал вытаскивать меня из лечебницы, я оглянулась и увидела, что Мак вцепился в руку Трея, как будто хотел физически удержать его, но затем дверь захлопнулась, и они исчезли.

15

Я ожидала, что мы отправимся в подземелье, но вместо этого мы поднялись наверх, в комнату для совещаний. Мадам сидела одна за столом, откинувшись на спинку стула и наблюдала за мной. Около дюжины ее людей стояли вдоль стены позади нее. Сакс втащил меня внутрь и поставил перед столом, крепко держа за руку.

– Ты вмешалась в вынесение приговора, Боунс, – сказала Мадам, – и из-за этого Лему пришлось убить моего исполнителя.

Боги, она сказала это так, словно Бримстоун даже не был человеком. Впервые я почувствовала вспышку жалости к великану. Мадам была не так зла, как я ожидала, но ее спокойное поведение напугало меня еще больше.

– Ты считаешь себя особенной, Боунс? Думаешь, правила на тебя не распространяются?

Я тяжело сглотнула, не зная, что она хочет от меня услышать. Я хотела, чтобы она просто сообщила мне о моем наказании, и мы могли покончить с этим.

– Нет.

Мадам подняла брови, изучая меня, как мне показалось, очень долго. Я не могла не заерзать от дискомфорта в тишине. Боги, почему так долго?

– Я думаю, тебе нужно время, чтобы обдумать это, – наконец сказала она, и холодная улыбка появилась на ее лице. – В приятном и тихом месте, где ты сможешь поразмыслить, пока ждешь своего наказания.

Что, черт возьми, это значило? Я уставилась на нее, но Сакс схватил меня за руку и потащил к двери.

– Веселись, Боунс, – насмешливо бросил Лем, когда мы проходили мимо него в коридоре.

Мое чувство страха усилилось. Сакс направился к лестнице, которая вела вниз, в подземелье. Я начала быстро и панически дышать, когда дверь в подземелье показалась в поле зрения, но Сакс протащил меня мимо камер, полных зевающих людей, к другой лестнице, которую я раньше не замечала.

– Куда мы идем? – Выдавила я.

– В одиночку, – прорычал Сакс.

Я не понимала, что это значит, но мы спускались все глубже и глубже под землю. Воздух становился затхлым и все больше пахнул сырой землей. Мы достигли конца электрического освещения, а коридор продолжался. Сакс включил фонарик, показывая, что стены становились все грубее и больше походили на каменную пещеру, чем на что-то рукотворное. У меня по коже побежали мурашки. Наконец, мы остановились, и Сакс отпер железную дверь, ведущую в маленькую одиночную камеру, которая выглядела так, словно была прорублена в горе. Я вздрогнула, когда он резко развернул меня, чтобы снять наручники. Затем он втолкнул меня внутрь, захлопнул за мной дверь и запер ее, пока я стояла и смотрела на него в тихой панике. Он даже не потрудился ничего сказать, прежде чем зашагать прочь, прихватив с собой единственный фонарь.

Мне пришлось прикусить щеку, чтобы не окликнуть его, умоляя оставить фонарик. Я прислушивалась к звуку его удаляющихся шагов, пока совсем не перестала их слышать. Я долго стояла там, пытаясь заставить глаза привыкнуть к темноте, но ничего не могла разглядеть. В моей голове загудела паника, и я попыталась сделать глубокий вдох и успокоиться, опустившись на пол и вслепую ощупывая камеру. Небольшого пространства, вероятно, было недостаточно даже для того, чтобы высокий человек мог полностью вытянуться. Пол и стены были сделаны из грубого камня. Не так, как снаружи сторожевой башни, а так, как будто я касалась самых корней горы. В углу стояло ведро, и по запаху я догадалась, что это туалет.

Я свернулась калачиком у холодной каменной стены и постаралась не паниковать из-за безмолвной давящей темноты.

Я не могла следить за течением времени. Некоторое время я пыталась считать в уме, но в конце концов сдалась. Это напомнило мне о том, как я была заперта в сейфе Рэнглера, но, по крайней мере, там мои глаза смогли привыкнуть к темноте.

Все будет хорошо. Темнота давила мне на легкие, затрудняя каждый вдох. Она не сможет долго удерживать меня здесь. Я должна работать.

По мере того, как время шло, я становилась все менее уверенной в этом.

Я же говорил тебе, не вмешивайся, – прорычал Вольф в моей голове. – Не задирай голову.

– Отвали, – пробормотала я вслух.

Ты умнее, – настаивал он. —Тебе виднее.

– Я не извиняюсь за то, что пыталась спасти ту девушку.

Ты знаешь, что она, вероятно, мертва. Все, что ты сделала, это немного отсрочила ее смерть. Так в чем смысл, черт возьми?

Я закрыла глаза, хотя это ничего не изменило. Было все так же темно.

Теперь она, вероятно, причинит вред Трею. Или кому-нибудь из детей. Ты этого хотела?

Тошнота скрутилась у меня в животе.

Они тебе не нужны. У тебя есть я.

– Нет, ни хрена у меня нет, – огрызнулась я. – Тебя здесь нет, так что прекрати.

Боги, может быть, я давным-давно сошла с ума. Я вовсю спорила с голосом моего брата в моей голове.

Вольф замолчал, и мои мысли вернулись к серому лицу Сэма. Холод пробежал по моей коже, и я задрожала. Каким образом я ему навредила? Неужели я случайно забрала часть его жизненной силы? Мои способности причинили ему вред, потому что он не был ранен? И почему я не могла исцелить его?

Последний раз, когда мне не удалось кого-то исцелить…

Я загнала эти мысли обратно.

Я вспомнила тот золотой свет, льющийся из моих рук подобно солнечным лучам, и подняла ладонь, призывая свои силы. Они начали течь, давая мне краткий миг надежды, но затем исчезли, как будто мое тело знало, что я не пытаюсь кого-то исцелить. Я нахмурилась. Смогла ли я так направить свою силу, потому что Трей был рядом, и она просто притягивалась и искала ближайшую рану, как магнит? Если это было так, то как далеко она могла простираться?

Трей. Одна мысль о его имени заставила мой желудок сжаться то ли от страха, то ли от тоски, а может, и то, и другое. Я провела пальцем по губам, вспоминая, как его рот идеально подходил к моему. В этом и была моя беда с Треем? Меня не просто тянуло к нему. Рядом с ним я чувствовала, что мы были двумя половинками пазла, и то, насколько мы подходили друг другу было чем-то мощным, чем-то опасным.

Что, если Мадам причинит ему боль?

Мне не следовало целовать его.

Черт.

Я легла и попытался заставить себя немного поспать. То, что разница между бодрствованием и сном была ничтожно мала, подтачивало мое здравомыслие. С течением времени эта грань начала стираться еще больше. Я снова и снова пыталась призвать свои силы, отчаянно нуждаясь в свете, чтобы убрать тьму, но ничего не получалось.

Иногда, лежа на земле, я клялась, что чувствую, как по моей коже ползают какие-то существа. Я старалась не думать о том, какие жуки и твари могут жить так глубоко под землей.

Как долго я здесь нахожусь?

Мой желудок сводило от голода, но жажда беспокоила меня больше. У меня начались воспоминания о том, как я, спотыкаясь, брела по пустыне с сухими, потрескавшимися губами, отчаянно пытаясь удержаться на ногах.

Жив ли еще Сэм?

Мадам убила ту девушку, Скай?

Умирали ли люди из-за того, что меня не было рядом, чтобы исцелить их?

Что собиралась делать Мадам? Я думаю, тебе нужно некоторое время, чтобы обдумать это. Я знала, что она делает. Она думала, что я буду сидеть здесь и паниковать, обдумывая все способы, которыми она могла бы наказать меня, и мне ненавистно то, что именно так я и делала. Кровавые воспоминания пытались поднять свои головы, и я боролась, заталкивая их обратно.

Что бы она сделала? Пошла за Треем? За детьми?

Тебе виднее, снова напомнил мне Вольф, и я подавила желание закричать.

Когда я впервые услышала шаги, то подумала, что они мне почудились. Они были такими тихими, что казались сном. Затем появился крошечный лучик света, и я вскочила на колени, вцепившись в железные прутья камеры. Он становился все больше, и я пыталась убедить себя, что у меня хватит сил удержаться от того, чтобы не умолять Сакса оставить мне свет.

Наконец, появился человек с фонариком в руках. Он светил мне в глаза, и я зажмурилась, острая боль пронзила мою голову. Кто-то выругался, и свет померк, когда он бросился вперед. Затем Трей опустился на колени снаружи камеры, его руки просунулись сквозь прутья, чтобы схватить меня за плечи.

– Боунс! – выдохнул он. – Боунс, дорогая, ты в порядке?

Мои руки поднялись, чтобы схватить его за запястья.

– Ты ранен? – Потребовала я хриплым голосом.

Он нахмурился, глядя на меня.

– Что? Нет, я в порядке. А ты?

Облегчение и ужас наполнили меня, когда я покачала головой. Мадам не причинила ему вреда, а это означало, что она также еще не предприняла никаких действий.

– Как долго я здесь нахожусь? – Мой голос дрожал.

– Три дня, – ответил он с явным гневом в голосе. – Я принес тебе немного воды. – Он сунул руку в рюкзак, который нес, и протянул бутылку воды через решетку.

Я проглотила ее залпом.

– У меня есть еще одна.

– С Сэмом все в порядке? – Спросила я, как только перевела дыхание.

– Он слаб, но ему не становится хуже, – руки Трея двигались по моему лицу и телу, как будто он должен был лично убедиться, что я не пострадала.

Я прислонилась лбом к металлическим прутьям, и после того, как он закончил осмотр, он сделал то же самое, прижав наши головы друг к другу, насколько это было возможно с разделяющими нас железными прутьями. От физического контакта и близости у меня заслезились глаза.

– У меня есть немного еды.

– Что происходит? – спросила я.

– Мадам отказывается кому-либо говорить, где ты, но Мак знал, что она, вероятно, засунула тебя сюда. Коридор охраняют, но я, смог пробраться сюда. У меня не так много времени, но, черт возьми, я как-нибудь вытащу тебя отсюда. – Он вытащил что-то похожее на сушеное мясо, завернутое в тряпку, и передал мне через решетку, и я вгрызлась в него. – Извини, там немного. Мне пришлось быть очень осторожным. Она следит за мной, как гребаный ястреб.

– Тебе не следовало приходить сюда. – Даже после такого количества еды и воды, я почувствовала, что мой мозг снова заработал. – Трей, если она поймает тебя…

– Мне, блядь, все равно, – перебил Трей напряженным голосом.

– Трей! – Моя паника усилилась. – Ты не можешь…

– Нет, Боунс, ты не…

– Она накажет тебя! Трей, пожалуйста!

Я услышала, как он глубоко вздохнул, а затем нежно взял мое лицо в ладони.

– Она уже наказывает меня, – пробормотал он.

Мое сердце подскочило к горлу, но затем он продолжил.

– Она знает, что твое присутствие здесь убивает меня.

– Просто, пожалуйста, не… не провоцируй ее, – взмолилась я.

– Все в порядке, Боунс, – прошептал он. – Со мной все будет в порядке. Я беспокоюсь о тебе.

Затрещала рация, а затем послышался голос Мака.

– Трей, время вышло.

Трей выругался, и я не могла не прильнуть к нему снова.

– Я вернусь, хорошо? – он пообещал. – Я или Мак. Мы тебя вытащим. – Он передал мне вторую бутылку воды. – Когда допьешь, выброси в коридор, чтобы никто не увидел.

Я изо всех сил старалась не расплакаться.

– Хорошо.

– Черт, – пробормотал он.

– Ты можешь оставить свет?

– Боюсь, если Сакс или Мадам увидят, они поймут, что тебе помогли, – сказал он. – Мне так жаль, Боунс.

Я попыталась подавить панику при мысли о том, что меня снова поглотит тьма.

– Прости меня, дорогая. – Трей казался разбитым. – Мне так жаль.

– Трей! – По радио донесся сердитый голос Мака.

Трей схватил рацию и прошипел в нее:

– Я иду! – Он повернулся ко мне. – Мне нужно идти. Мы вытащим тебя отсюда, я клянусь.

Я слушала, как удаляются его шаги, и его отсутствие заставило темноту ощущаться хуже, чем раньше.

Я попыталась экономить вяленое мясо и воду, но они закончились слишком скоро. Неужели Мадам ожидала, что люди будут тайком приносить мне еду и воду, или она просто хотела, чтобы я умерла? Я могла какое-то время обходиться без еды, и лишь несколько дней без воды. Я старалась не думать о том, сколько людей, погибло в этой ужасной камере.

Вскоре после визита Трея я проснулась от холода. Я села и поняла, что все было влажным – стены, пол, моя одежда. Где-то капала вода, и после столь долгой тишины этот звук казался мучительным. Я забилась в свой угол, промокшая и несчастная. Обычный человек, вероятно, заболел бы, сидя в таких условиях, и я надеялась, что мои силы уберегут меня от болезни.

Боги, если бы у меня только был свет, я смогла бы это вынести. Я снова попыталась призвать свои силы, умоляя хоть какой-нибудь свет появиться, но ничего не произошло.

Я начала ощущать себя обрывающейся веревкой. Нити рвались одна за другой, пока не осталась одна. Все мое тело жаждало воды, губы были сухими и потрескавшимися. Я попыталась отжать немного воды с одежды, хотя и знала, что меня может стошнить, но этого было недостаточно.

Если я закричу, услышит ли кто-нибудь?

Я пыталась взять себя в руки, но, наверное, и последняя нить оборвалась, потому что следующее, что я почувствовала, – это рыдания. Мне хотелось вцепиться в прутья решетки и кричать, кричать, но все что я смогла это тихо ломаться.

Что сделает со мной Мадам? Как она меня накажет? Причинит ли вред Трею? Или Эппл? Боги, я не выдержу этого. Не выдержу.

Я хотела, чтобы Трей был здесь, и я ненавидела себя за это. Я знала, что не должна позволять себе зависеть от него, но я, блядь, ничего не могла с собой поделать.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что темнота начала рассеиваться. Когда я поняла это, я попыталась подавить рыдания, чтобы Сакс не увидел, что я плачу, но потеряла контроль над своим телом. Я просто спрятала лицо в коленях.

– Боунс?

Резкий голос заставил меня поднять голову, и я встретилась взглядом с Маком, глаза которого блестели в свете фонарика. Он выглядел как обычно свирепо, но вся я растворилась в облегчении.

Я бросилась к решетке, протягивая к нему руки.

– Мак, – всхлипнула я.

Он присел и взял меня за руку, его глаза расширились от моей реакции. Я схватила его руку обеими своими, цепляясь за нее, и он поставил фонарик на пол, чтобы накрыть другой рукой мою.

– Я принес тебе немного еды и воды. – Его голос был тих, но гнев все еще сверкал в его глазах.

– Вытащи меня отсюда, – выдавила я, очевидно, не слишком гордая, чтобы позволить Маку увидеть, как я сломалась. – Пожалуйста, забери меня отсюда.

– Мы стараемся, – пообещал он.

Я не могла ответить, слишком занятая попытками восстановить контроль над собой. Он отпустил мою руку и, просунув руку сквозь решетку, прижал ее к моему лбу. У меня что, жар? Не думала. Я просто была чертовски мокрой и замерзшей. Он нахмурился.

– У тебя руки как лед, – пробормотал он, осматривая маленькую камеру. – У тебя есть одеяло?

Я покачала головой, и мускул дернулся на его челюсти. Он начал убирать руку, и я в панике усилила хватку. Он сделал паузу, встретившись со мной взглядом.

– Я дам тебе свою куртку, – объяснил он. – Я еще не ухожу.

Я отпустила его, он сбросил куртку и просунул ее сквозь прутья. Мои руки дрожали, когда я надевала ее, и он протянул руку сквозь прутья, чтобы застегнуть ее для меня. Его куртка все еще была теплой, и облегчение наступило мгновенно.

– Вот, – он протянул мне бутылку воды, – попей.

Мои руки тряслись так сильно, что я не могла спокойно держать бутылку, и вода потекла мне по подбородку. Он снова просунул руку сквозь решетку и накрыл мои руки своими, помогая мне удерживать бутылку ровно. Я выпила все до дна, прохладная вода была блаженством для моего сухого, потрескавшегося горла. Когда я допила, он забрал бутылку обратно, затем протянул руку через решетку ладонью вверх. Я снова крепко сжала ее обеими руками.

– Немо изо всех сил старается вытащить тебя отсюда, – сказал он. – Мадам скоро придется принять решение, если она хочет сохранить мир.

– Как Сэм?

– С ним все в порядке. – Он сжал мои руки.

– Сколько времени прошло?

Его лицо потемнело.

– Почти шесть дней.

– Мак, я не могу, – В моем голосе прозвучала паника, когда слезы снова потекли по моему лицу. – Я больше не могу этого выносить.

На его челюсти снова дрогнул мускул.

– Я знаю. – Он наклонился ближе к тому месту, где я прижалась лбом к решетке. – Так что дай волю чувствам, Боунс. Я выдержу. Я хочу, чтобы ты выплеснула все это сейчас, чтобы, когда она отпустит тебя, ты могла посмотреть ей в глаза и показать, что это тебя не сломило.

– Я думаю, что это меня уже сломало.

– Это тебя не сломит.

– Я серьезно, Мак, я действительно не могу… – Я не смогла закончить, вырвавшиеся рыдания душили меня.

– Ты – река, Боунс, – сказал он, сильно сжимая мои руки, чтобы привлечь мое внимание. – Ты не ломаешься, ты изгибаешься. Если кто-то попытается тебя контролировать, ты найдёшь новый путь в обход. Люди могут думать, что ты всего лишь вода, могут думать, что они тебя удержат, но ты достаточно сильна, чтобы проложить путь сквозь горные породы и достаточно дика, чтобы смыть всё, когда ты в ярости.

Я смотрела на него сквозь слезы, текущие по моему лицу, пытаясь задержать дыхание, чтобы сдержать рыдания. Я никогда бы не ожидала, что Мак скажет что-то настолько прекрасное.

– Это тебя не сломает, Боунс, – повторил он, сверкая глазами. – Дай себе волю.

Как будто он открыл дверь, мои рыдания вырвались наружу. Он схватил меня за руки, пока я безудержно рыдала, поддерживая меня в этом. Он больше ничего не сказал, но всякий раз, когда я поднимала на него глаза, он выдерживал мой взгляд. Я думала, колодец боли и страха внутри меня никогда не закончится, но в конце концов рыдания начали стихать, оставляя меня измотанной. Я прислонилась к железным прутьям камеры, все еще цепляясь за него, в то время как судорожные рыдания время от времени сотрясали мое тело. Я смотрела, как его большой палец медленно поглаживает верхнюю часть моей ладони, и мне пришлось побороть внезапное, безумное желание рассмеяться.

Кто ты, черт возьми, такой, и что ты сделал с настоящим Maком? Хотела спросить я, но не стала.

Он высвободил одну руку, чтобы передать мне небольшой сверток с едой и еще одну бутылку воды, а затем произнес слова, которых я так боялась.

– Мне нужно возвращаться наверх.

Я заставила себя отпустить его вторую руку и начала расстегивать его куртку, но он поймал мое запястье, останавливая меня.

– Нет, оставь себе.

– Она узнает, что ты приходил сюда, если я оставлю ее себе, – беспокоилась я.

Что-то промелькнуло в его глазах.

– Пусть знает.

– Мак…

– Нет, я серьезно, Боунс. Оставь ее себе. Со мной все будет в порядке.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, но я, наконец, кивнула, и он отпустил мое запястье.

– Мы вытащим тебя отсюда, – пообещал он, вставая.

Я кивнула, сжав губы, чтобы не умолять его остаться. Он бросил на меня последний взгляд, прежде чем повернулся и зашагал прочь. Я плотнее закуталась в его куртку и попыталась запечатлеть в памяти слова, которые он мне сказал.

– Ты – река. Ты не ломаешься, ты изгибаешься.