Текст книги "Петля"

Автор книги: Иван Шашин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

7. На пределе

  Панорама Мертвого города – зрелище довольно удручающее. И даже не потому, что все здания покосились, асфальт испещрен трещинами, а на улицах очень не хватает дворников. Совсем не из-за этого, а оттого, что здесь все равно присутствует уродливое подобие прежней человеческой жизни до Первой катастрофы.

  Мертвый город – это город зомби. Причем тут они ведут себя достаточно странно, нетипично. Они имитируют самих себя до зомбирования: ходят «на работу», «по магазинам», гуляют, ночью закрываются в своих квартирах, ложатся на кровати и закрывают глаза. Спать зомби не нужно, но они все равно продолжают так делать…

  Пару месяцев назад Мертвый город подвергся бомбардировке военных, потому что мертвецов стало слишком уж много. И популяция зомби после этого значительно уменьшилась, но полностью они истреблены не были.

  Вечерело. Солнце уже коснулось горизонта, и это означало, что нам предстоит переночевать здесь. А найти безопасное укрытие в Мертвом городе – задача нетривиальная, ведь зомби, завидев человека, мигом забывают про имитацию жизни. Чем это чревато, думаю, понятно.

  Я собирался идти маленькими переулками и дворами, попутно изучая дома на предмет пригодности ко сну. В одних были сломаны дверные замки, в других, напротив, нельзя было войти даже в подъезд, где-то меня не устроило еще что-нибудь. В общем, когда солнце окончательно ушло на запад, мы все еще были на ногах.

 – Почему бы не включить фонарик? – неуверенно поинтересовался Фотограф.

 – Потому. Нас же за километр видно будет!

 – А так мы дальше метра ничего не видим…

 – По крайней мере, нас издалека не снимут. Хоть какие-то шансы есть.

  Где-то вдалеке раздался одиночный выстрел из обреза. Значит, мы не одиноки в Мертвом городе… Но не факт, что это хорошо.

  Ночи в Зоне почти всегда темные, беззвездные и безлунные. Тучи практически круглые сутки заволакивают небо. Собственно, мы видели не закат солнца, а скорее исчезновение светлого пятна среди туч за горизонтом.

  Начался дождь – мелкий, моросящий, противный. К тому же, стало еще опаснее: теперь сложно было ориентироваться и на слух. Надо срочно где-то остановиться…

  Мы выскочили из-за угла одного из зданий и наткнулись на зомби. Он сидел, прислонившись спиной к стене, и держал в руке стеклянную бутылку. Я очень не хотел шуметь и попытался было осторожно пройти мимо, но зомбоалкоголик резко открыл глаза.

  Смотреть в глаза трупа – то еще испытание. Жутко покрасневшие, бледно-серого цвета, с маленькими зрачками-пикселями… Я не отводил взгляда, а потому вынужден был лицезреть этот ужас, – и продолжал пятиться в сторону. Зомби начал медленно подниматься с земли. Я приподнял автомат, и обитатель Мертвого города бросился на меня.

  Вообще-то я планировал в случае чего снести его короткой очередью в голову. Но гад так проворно вскочил, что я банально не успел. Мы повалились на асфальт, при этом я довольно сильно проложился головой. Зомби схватился своими холоднющими руками за мое горло, явно намереваюсь придушить. К счастью, какими-то особенными бойцовскими данными он не отличался, в отличие от зомбированных, скажем, солдат, и я быстро сумел сбросить его с себя. Но как только я попытался ткнуть дулом автомата в его переносицу, он ударил коленом мне в живот. Я согнулся пополам, а он снова принялся душить меня.

  Решив, что автомат в данном случае лишь усложняет ситуацию, я вытащил нож и пырнул куда-то в область ребер. Но зомби словно и не почувствовал. Я повторил удар и ощутил текущую по моим рукам гнилую кровь, к тому же, не слишком приятно пахнущую. Одновременно с этим я снова отбросил мертвеца в сторону. Прозвучал одиночный выстрел из «Винтореза».

 – Не стреляй, идиот! – рявкнул я на Фотографа.

  Я, конечно, понимал, что он пытается помочь. Но так он скорее меня пристрелит…

  Воспользовавшись моментом, я с размаха вонзил нож в горло зомби. Тот издал короткий хрип, но все еще не окочурился. Тогда я взял рукоять ножа обеими руками и саданул прямо в лоб. Зомби пробулькал что-то перед смертью и застыл.

  Я перевел дух, поднял отлетевший в сторону в пылу драки автомат и, пошатываясь, подошел к Фотографу.

 – Все понял? – выдавив из себя кривую ухмылку, спросил я.

 – Ага. Бить сразу в голову…

 – Вроде того.

  Я сложил нож и убрал в карман. Оглядевшись по сторонам – не подоспели еще зомби? – потопал дальше. Фотограф не отставал.

  Я шел, протянув руки перед собой, – дождь смывал с них мертвяцкую кровь. Кто-то снова пальнул из обреза, но уже ближе к нам и дважды.

  Навстречу нам шел зомби с зонтом. Хотя зонт – одно название, на нем остались два жалких лоскута ткани. Решив не испытывать судьбу снова, я пустил ему три пули между глаз. Разумеется, это подействовало.

 – Чьи выстрелы я слышу посреди ночи?! – громыхнул на полгорода зычный хрипловатый голос.

  Мы с Фотографом переглянулись, насколько это возможно было в темноте.

 – Это еще кто?..

 – А я почем знаю? – пожал я плечами.

 – Кто пожаловал в Город Мертвых с оружием?! – продолжил голос.

 – Мы пожаловали. Чего орешь? – пробурчал я.

 – Вот мой вам ответ, о нежданные гости! – послышался выстрел. Да-да, из обреза.

  Я покачал головой и продолжил поиск места для ночлега.

  Дождь усилился, началась гроза. Ветви молний то и дело вспыхивали на небе. Теперь к шуму ударяющейся о землю воды прибавился еще и гром, но неведомому оратору это нисколько не мешало.

 – Даже не пытайся добраться до меня! – мы снова услышали выстрелы.

 – Это он нам? – поинтересовался Фотограф.

 – Не знаю. Полагаю, что зомби отстреливает. Хотя черт его знает.

 – Надеюсь.

  Обладатель зычного голоса снова пальнул, уже совсем близко.

 – Псих какой-то, – сказал Фотограф.

 – Свихнешься тут, – ответил я.

 – Ты дома-то не забываешь проверять? Вон стоит, а мы просто мимо прошли.

 – Это гараж, вообще-то. Причем с выломанной дверью.

 – А, – смутился мой спутник.

  Метрах в пятнадцати от нас показался зомби. Я схватился за автомат, но меня опередили – снова грохнул обрез.

 – Обретите же покой, мои козлохрюшки!

  У меня невольно улыбка наползла на лицо.

 – Бывает, – прокомментировал Фотограф.

 – Да уж.

 – Кто вы, незнакомые мне путники? – поинтересовался усмиритель козлохрюшек.

 – Я Феникс, – на всякий случай ответил в темноту я, хотя не был уверен, что вопрос адресован мне.

 – А твой приятель?

 – Это Фотограф.

 – И как же занесло вас в это гиблое место?!

 – Мы искали, где переночевать…

 – О… ну, в таком случае я могу предложить вам пару лежаков в своем доме!

 – А вы где, вообще? – уточнил я.

 – Я справа от тебя!..

  Здание справа озарила молния, и я заметил на балконе второго этажа человеческий силуэт.

 – Войдите в первый подъезд и поднимитесь ко мне!

 – И то хорошо, – негромко сказал Фотограф.

  Я кивнул.

  Дверь не была заперта и легко открылась. Мы вошли внутрь и проследовали на этаж выше.

  – Здравствуйте! – широко улыбнулся наш новый знакомый. – Располагайтесь здесь! Меня зовут Ковыль.

 – Здрасьте, – отозвался Фотограф.

  Я протянул руку, и Ковыль пожал ее так, что у меня пальцы квадратиком сложились. При этом он сам даже, кажется, не заметил, что немного не рассчитал силы.

 – Вы здесь живете? – спросил я, потирая руку.

 – Да, с недавних пор я поселился в этом доме.

 – Почему?

 – Я искал уединения, а нашел цель в жизни.

 – Вот как?

  Ковыль кивнул с добродушной улыбкой.

  Цель в жизни? Я как-то о ней не задумывался, но уж точно не собирался посвятить себя истреблению, блин, козлохрюшек…

  Ковыль был пожилым человеком, лет эдак пятидесяти, крепкого телосложения, с неаккуратной бородой, кустистыми бровями и редкими седыми волосами на макушке. Одет он был в бежевый плащ поверх голубых джинсов и замызганной, когда-то белой рубашки. Все в нем выдавало совершенное безразличие к своему внешнему виду. Не демонстративное, а такое, знаете ли, обыденное. Он, наверное, и не знал, что значит «заботиться о себе».

 – Вот, можете выбрать себе лежаки.

 – А вы? – поинтересовался Фотограф.

 – А я не буду спать.

 – Э… совсем?

 – Совсем.

 – Вы вообще никогда не спите?

 – Бывает, сплю.

  Я от расспросов воздержался и молча обустроился на лежаке возле дальней стены. Наверное, Фотограф еще долго болтал с Ковылем, он это дело любит… Не знаю, я быстро вырубился.

 – Просыпайся, Андрей!..

  Я с трудом разлепил веки.

 – Чего?..

 – Просыпайся…

 – Что случилось? – я сел.

 – Да я… не знаю… посмотри в окно.

  Я соскочил с кровати и проследовал к окну.

 – Ни фига ж себе! – вырвалось у меня, когда я раздвинул занавески.

 – Вот-вот… – растерянно подтвердила Полина.

 – Зона расширилась…

 – Да.

 – Был выброс? А почему мы ничего не почувствовали?

 – Не знаю…

 – Так, собирайся. Надо валить отсюда.

 – Угу, – кивнула Полина и принялась загружать в мой рюкзак наши пожитки.

  Я оделся, схватил автомат – тогда у меня еще был «Калашников» – и выглянул на улицу, слегка приоткрыв входную дверь. Около нашего дома обосновалась стая псевдособак. Вот ведь черт…

  Псевдособаки – это вовсе не безобидные шавки, какими с натяжкой можно назвать слепых псов. Строго говоря, они потому и псевдо, что на самом деле являются родственниками чернобыльским волкам. И уж конечно, их стоит опасаться много больше, нежели слепцов.

  Я пальнул в одну особь из стаи. Нет, дохлое дело. Для каждой патронов десять нужно, так их еще вон сколько. А что делать? Иначе мы даже из дому не выйдем!

  Стая бросилась на меня, но я проворно захлопнул дверь. Заскребли острые когти. Все, нет у нас больше обивки…

 – Ну что? – робко поинтересовалась Полина.

 – Звездец, – пробормотал я.

 – И… как выбираться? – дрогнувшим голосом спросила она.

 – Сейчас попробую сверху перестрелять, – ответил я и поднялся на чердак.

  Обычно, когда чердак особо и не нужен, он используется как кладовка. Но нам даже складывать нечего было, мы вообще редко сюда приезжали, и на чердаке было пусто. Ну, разве что пыль водилась. Много пыли.

  Я открыл окно и взглянул вниз. Псевдособаки все еще ломились в дверь. Я пустил небольшую очередь вниз, и одна из них замерла насовсем. Только мало того, что стрелять сверху вниз было неудобно, так еще и наши «гости» оказались аномально хитрыми и разбежались кто куда. Хорошо бы, если они ушли подальше от дома, но нет – они лишь спрятались за углом. А окно на чердаке только одно. Бли-и-ин…

  Я спустился. Полина с надеждой посмотрела на меня, но я покачал головой. На всякий случай повторно выглянув из двери, я убедился в том, что стая полностью обезопасила себя от моего «Калаша». Хотя… А вот и не совсем! Я прошел на кухню и медленно, аккуратно, стараясь не шуметь, открыл окно. Хорошо хоть оно открывалось внутрь. Я перегнулся через подоконник и дострелял обойму. Кажется, в этот раз я положил троих. Удачно.

  Я захлопнул окно, и очень вовремя – спустя мгновение по стеклу с противным скрипом проехались когти псевдособаки. Нет уж, твари, я тоже не тупой. Перезарядившись, я решил не рисковать и выглянул уже из другого окна, находящегося с той же стороны дома. И еще минус двое.

  Псевдособаки метнулись к другой стороне дома. Я снова воспользовался проверенным способом, и в живых осталась одна. Поменял обойму и высунулся из окна. Псевдособака скрылась за углом. Я перебежал на кухню, но как только мой автомат показался снаружи, эта скотина снова убежала на другую сторону. В догонялочки поиграть решила?

  С одной я, так уж и быть, справлюсь. Решительно распахнув дверь, пошел направо – именно там спряталась последняя из стаи. И, обогнув угол, понял, что сильно облажался.

  Псевдособака оббежала дом и напала на меня со спины. Сообразить, что случилось, я в последний момент все же успел, и поэтому в прыжке эта зараза лишь оцарапала мне плечо. Когда она приземлилась, я целился в голову.

 – Все, – выдохнул я, снова ввалившись в дом. – Полин, дай бинт…

  Она вытащила из рюкзака требуемое и протянула мне. Я кое-как перевязал плечо и отдал остатки бинта, которые Полина положила обратно. Ну и правильно, вдруг пригодятся еще…

 – Пойдем, – мрачно сказал я. – Если еще кто нападет, беги к дому или к машине, смотря что ближе окажется.

 – Ладно.

  Но больше никто не напал. Славно. Я уселся за руль, Полина примостилась рядом, бросив рюкзак на заднее сиденье.

 – Ну же, заводись… – проговорил я.

  Полинкина «Тойота» покряхтела, но все же завелась. Зона влияет на автомобили не самым лучшим образом, так что по приезду стоило обратиться в автосервис. Если, конечно, до Киева еще не докатилось.

  Мы миновали указатель, информирующий о том, что до нашей деревни – пятьсот метров. Черт, а ведь еще вчера Зона была в десяти километрах отсюда! Нехило же они расширилась…

  Справа что-то ударило в машину. Я затормозил и выглянул в окно – кабан! Да что за день, черт возьми!..

  К «веселью» присоединился еще один кабан. Когда первый поддевал автомобиль своими клыками-бивнями, этот с размаху впечатался в дверь. И «Тойота» завалилась набок.

 – Вашу ж мать! – заорал я, когда кабаны, видимо, толкнув машину еще раз, совсем перевернули ее.

  Полина с перепугу и звука не издала.

  Я кое-как переполз под задние сиденья и на треть открыл окно. Просунув автомат в эту щель, я выпустил всю обойму в так ничего и не понявшего кабана. Хрюкнув, но упал на живот. Остался еще один.

 – Как ты? – хрипло спросил я у Полины.

 – Не очень…

 – Держись, – сказал я.

  А что я еще мог сказать?

  Очевидно, второй ошивался где-то сзади. Выползать для меня означало бы самоубийство, но и достать клыкастую тварь без этого я не мог.

  Кабан не выдержал первым. Подойдя поинтересоваться, живы ли мы, он напоролся на мой «Калаш».

 – Выползать надо, – заметил я.

 – Как?..

 – Ну, открывай дверь и вылезай потихоньку.

 – А… хорошо.

  Я выполз первым и осмотрелся. Вроде бы мутантов в округе не было. Я обошел «Тойоту» и помог Полине выбраться. Она встала и тут же уткнулась носом мне в плечо. Но не заплакала. Наверное, сил уже не осталось.

 – Ну… – негромко сказал я. – Ладно тебе.

  Потом я попытался перевернуть машину, но не вышло. Зато Полина предложила соорудить своеобразный рычаг из крупных веток деревьев, и я посчитал эту мысль здравой. Собственно, правильно посчитал. «Тойота» с грохотом вернулась в исходное положение. Сзади послышалась пальба из автомата с глушителем. И палили, черт бы их побрал, в нас.

 – Ты поведешь, – скороговоркой сказал я и плюхнулся на заднее сиденье.

  Полина не возражала. Машина завелась, но перевороты вокруг оси не прошли бесследно – порой что-то ощутимо постукивало и скрежетало под капотом. Должно быть, теперь она неважно выглядела снаружи, но я не удосужился осмотреть ее со всех сторон.

  Полина резко стартанула и вдавила педаль газа, почти сразу переключившись на вторую передачу. Правильно, в любом случае нужно попытаться оторваться. Я посмотрел в заднее окно – за нами ехал армейский джип с открытым верхом, и я легко разглядел пассажиров. Двое солдат спереди и контролер на заднем. Все ясно…

  По понятным причинам солдат за рулем палить не мог, а вот его сосед охотно поливал нас свинцом. То есть, пытался поливать – после зомбирования, неважно, контролером или Радаром, точность стрельбы резко снижается.

 – Полин, быстрее никак? – взмолился я, потому что делегация нагоняла нас.

 – И так максимум выжимаю…

 – Черт.

  Я высунул ствол в левое окно и дал пару очередей. Нет, бесполезно. На такой скорости, без нормального прицеливания, с одной руки… В жизни не попаду.

  Преследователи уже достаточно приблизились, чтобы начать попадать. Хоть бы в колесо не стрельнули…

  Две пули влетели в заднее стекло. Я отпрянул, и через мгновение оно разлетелось на маленькие-маленькие осколочки. Ну, и плюс в этом был. Теперь можно стрелять. Окна-то все равно уже нет.

  Я прицелился и пальнул одиночным в водителя. Не попал. Вообще, стрелять стоило или в водителя, или в контролера. Но если учесть, что другой солдат также мог уметь водить машину, то в мутанта. Или колеса пробить, хотя это вряд ли – посадка низкая. Не попаду. Стало быть, в контролера.

  Между нами было метров двадцать, и неудивительно, что я не попал с первой очереди. Хотя, кажется, задел стреляющего, но мне на него было начхать. Еще пара очередей, закончилась обойма. Все-таки контролер хитро поступил, усевшись сзади. Я все в солдат попадал…

  И вот. Я случайно вышиб водителю мозги. Джип резко вильнул вправо, наткнулся на кочку, взлетел, повернулся в воздухе и упал колесами вверх. Перевернувшись несколько раз на земле, он повстречался с березой и замер. Я глянул в бинокль. Поскольку джип был с открытым верхом, то и пассажиров своих он растерял еще во время своего недолгого полета. Ну и хорошо. Навряд ли там кто-то выжил, а значит, и гнаться за нами больше некому.

  Как-то нелогично поступил этот контролер. Вместо того, чтобы спокойно взять нас с Полиной под контроль, он устроил глупую погоню. Уж с двадцати метров-то смог бы, наверное, зомбировать… А может, он посчитал охрану из двух солдат вполне достаточной и искал уже продовольствие? Тогда уже понятнее. Кушать хотелось, то есть. Но – обломался.

 – Отстрелялись, – выдохнул я, пробираясь на переднее сиденье. – Давай в Киев.

  Полина сосредоточенно кивнула:

 – Едем.

  То был год, когда Стрелок во второй раз отправился к Монолиту.

8. Сто процентов

 – Просыпайся, Феникс!..

  Я с трудом разлепил веки.

 – Чего тебе?

  Дежа вю, чтоб его.

 – Десять часов уж.

 – И что дальше?

 – Ну… пора, как бы… – смутился Фотограф.

 – Куда?

 – Да на Милитари!

 – Успеется.

 – Вставай. Не мне это нужно, в конце концов…

 – Ну да, ну да… – проворчал я, поднимаясь с лежака. – А Ковыль где?

 – А где ему быть-то? Сидит на балконе, постреливает. Ты бы видел, сколько у него патронов!

 – Много, что ли?

 – А сам посмотри.

  Я потопал на балкон, попутно протирая глаза. Ковыль сидел на стареньком стульчике, держа обрез наготове.

 – С пробуждением, Феникс! – поприветствовал он меня.

 – Ага, спасибо. Стреляете?

 – Сегодня утром их необычайно мало.

 – Козлохрюшек-то? – ухмыльнулся я.

 – Именно их! – ничуть не смутившись, провозгласил Ковыль.

 – Мы уйдем сегодня, – сказал я.

 – Я так понимаю, путь свой вы держите на Военные Склады?

 – Ну да, на Милитари.

 – О, не засоряйте великий и могучий... ведь несложно же сказать «Военные Склады»?

 – «Милитари» быстрее, – пожал я плечами.

 – «Милитари» ведь тоже сокращение. Правильней было бы сказать «Милитари Сторс» или «Дампс», так ведь? Хотя я не слишком силен в английском…

 – Это вы к чему?

 – К тому, что если аналогично сократить русское произношение, получится еще короче – «Склады».

 – Все называют «Милитари»…

 – Глупая мода на американизацию всех названий.

 – Знаете, если я буду иначе называть, меня другие сталкеры не поймут!

 – Дело ваше. Чего злиться-то? Я просто показал, что русский язык ничем не хуже. Впрочем, как вам угодно. На Милитари так на Милитари. Я могу лишь предложить свою помощь.

 – Какого рода?

 – Во-первых, я могу провести вас через Город Мертвых. А во-вторых, снабдить боеприпасами и медикаментами. Загляните в соседнюю комнату…

  Я послушался. И был поражен.

  Комната была заставлена рядами ящиков, и в открытых виднелись патроны, бинты, лекарства, даже армейские и научные аптечки! И еда, разумеется, была. Неплохо же Ковыль тут живет, полагаю… Стоп. Это ж сколько денег он вбухал во все? Миллионер, что ли? И какого черта он в Зоне забыл?!

  А, ну, впрочем, чему удивляться? Он же немного того… двинутый. И так понятно. Зато проводник нарисовался. Что, конечно, хорошо. Вот прямо сейчас и пойдем, только по ящичкам пошарю…

  Я загрузил в рюкзак пять обойм для «Абакана» и протянул Фотографу столько же для «Винтореза». Он рассовал их по карманам. Ковыль выудил откуда-то еще один рюкзак, накидал туда всего побольше и насыпал в карманы плаща патроны для своего обреза.

 – Идемте! – позвал он нас и повел за собой.

  Шли мы ровно до лестницы.

 – А куда вы? – поинтересовался я у поднимающегося по лестнице Ковыля.

 – Наружу!

 – Выход там, – я показал вниз.

 – Там выход для непосвященных.

 – Ага. А мы посвященные, значит.

 – Не вы. Я!

 – Ну-ну, – покачал я головой.

  Но все-таки последовал за Ковылем.

  Когда мы поднялись на пятый этаж, я уже подумывал, не послать ли Ковыля к черту, но он проследовал на крышу.

 – И чего? – я выбрался за ним и тут же ощутил, насколько холодный ветер дул там.

 – Теперь я поведу вас к Складам.

 – По крышам, что ли?

 – Точно!

  Та-ак.

  Фотограф тоже вылез наверх и поежился:

 – Холодно, вообще-то.

 – Наверху всегда холодно, – отозвался Ковыль. – Ибо ничто не защищает вас от дуновений ветра.

 – Ну, супер, – сказал я. – Может, тогда пойдем уже?

 – Как скажете, – улыбнулся во весь рот Ковыль и направился к противоположному концу крыши.

  А там оказался мостик на крышу другого дома. Впрочем, «мостик» – это, конечно, преувеличение. Если быть точным – две деревянные балки, положенные впритык. Хорошо хоть толстые.

  Ковыль прошел по ним, как по тротуару на прогулке. Я, в принципе, тоже шел уверенно, но помедленнее… сначала. А потом у меня хватило ума вниз взглянуть. И я простоял в двух метрах от крыши второго дома минут эдак пять. Дошел все-таки. А Фотограф повторил мой славный опыт. Даже покачнулся. Но не упал.

 – Может, лучше понизу пойдем? – подрагивающим голосом спросил он у Ковыля.

 – Если хочешь на каждом углу с зомби разбираться, то скатертью дорожка, – ответил я за него.

 – Совершенно верно, Феникс, – кивнул Ковыль.

  Фотограф только вздохнул.

  Аналогичным образом мы перешли на следующую крышу. Я шел уже осторожнее, Фотограф – ползком. Когда он кое-как дошел до конца «мостика», он в изнеможении повалился на спину. Мы подождали, пока он оклемается.

 – Как насчет снимка на фоне Мертвого города? – предложил он, внезапно вскочив на ноги.

 – Я не против, – сказал Ковыль.

 – А давайте! – согласился я.

  Мы с нашим проводником встали рядом, Фотограф достал аппарат, немного повертел объектив и оторвался от своей игрушки. При этом еще посмотрел на нас так, мягко говоря, изумленно…

 – Чего? – занервничал я.

 – На следующем «мостике» это… аномалия.

  Я обернулся. Балки выглядели вполне нормальными. Я кинул болт, и он, повертевшись над «мостиком», разорвался, обдав нас воздухом.

 – Карусель, – убитым голосом сказал я.

 – Позволь поинтересоваться, а как ты узнал о ней? – обратился Ковыль к моему спутнику.

 – Через фотоаппарат.

 – Позволишь?..

 – Да, конечно.

  Ковыль опробовал чудо-технику.

 – Надо же! – искренне удивился он, отдавая фотоаппарат владельцу.

 – А мне-то дайте! – потребовал я.

 – Держи, – пожал плечами Фотограф.

  И, удивительно, через объектив фотоаппарата я видел над досками переливающуюся всеми цветами радуги спираль, которая закручивалась по часовой стрелке. Однако это нисколько не умаляло нашей проблемы…

 – Где ты эту погремушку-то достал? – спросил я у спутника.

 – Я ж говорил… Не помню ничего…

 – А. Да. Делать чего?

 – Можно передвинуть балки! – изрек Ковыль.

  И правда. Туплю я что-то.

  Ковыль взял одну из балок и с легкостью – черт, они ж тяжеленные, наверное! – переместил ее на пару метров правее. То же самое со второй... Не дождавшись, пока Фотограф начнет изучать мостик через объектив, я бросил болт. И – снова карусель.

 – Она… передвинулась вместе с досками, – проговорил Фотограф.

  Спасибо, мы заметили.

  Ковыль перевернул доски на другую сторону:

 – А так?

 – Нет. Все равно… – сказал Фотограф. – Она к ним как-то прилепилась… Бесполезно.

 – Да, бывают вот такие вредные аномалии. Я этот путь после выброса не проверял… Но можно спуститься вниз и пробежаться до того дома. И опять на крышу, – обнародовал свой план Ковыль.

 – Не нравится мне эта идейка, – ответил я, взглянув вниз.

  Там копошилось по меньшей мере пятеро зомби – и это ведь только те, которых я увидел…

 – У тебя есть другие? – уточнил Ковыль.

 – Нет, к сожалению.

 – Значит, идем.

  Мы спускались по лестнице осторожно, ступая мягко. Большинство зомби, к несчастью, слух не потеряли, в отличие от мозгов, а обнаруживать себя раньше времени не хотелось. Дверь в подъезд предательски скрипнула, когда я приоткрыл ее. Десяток налитых кровью глаз уткнулись в троих путников…

 – Черт, – сказал я в гробовой тишине и вдавил курок.

  «Абакан» крошил зомби в фарш, но была одна проблема: они не чувствовали боли. И там, где обычный человек уже упал бы, истекая кровью, ожившие мертвецы так и перли напролом, лишь немного замедляясь от пуль.

 – Дай гранату! – гаркнул я, продолжая стрелять длинной очередью. – Фотограф! Гранату!

 – Да… откуда ж я… – растерялся мой спутник.

 – Из рюкзака моего вытащи! Давай быстрее!

  Фотограф долго возился, я уже успел расстрелять две обоймы. Наконец-то он протянул требуемое где-то у меня под локтем.

 – Сюда дай… – я схватил гранату.

  Дострелял обойму, отпустил автомат, и тот повис у меня на плечевом ремне, а я выдернул чеку и выждал полторы секунды. В этот момент нервы, конечно, взвинтились до невозможности. Не каждому доводилось держать в руках гранату, готовую вот-вот разорваться…

  Почему я так поступил? Все просто: население Мертвого города – бывшие сталкеры. Те, кто жили в Зоне до Второй катастрофы, давно мертвы. В том числе и те, кто успел побыть зомби. А сталкеры, пусть и с выжженными мозгами, от гранаты бегут как от огня. В таком случае от нее толку нет.

  Я открыл дверь, катнул гранату по асфальту и снова закрылся. Снаружи ухнуло. Я поменял обойму и выглянул на улицу. Отлично!

 – Можно выходить, – сказал я, добив еще дергающихся. – Давайте, вылезайте! Сейчас еще понабегут!

  Повторять не пришлось – Фотограф с Ковылем вывалились из подъезда и направились к противоположному зданию. Я, удивляясь их легкомысленности, вертел головой, готовясь в любой момент отразить атаку зомби. Но обошлось, и мы вошли в дом.

  А дом тоже оказался с сюрпризом – на первом этаже жил зомби. К нашему счастью, один-единственный. Трех пуль в голову хватило. Мы стали подниматься. Второй этаж, третий…

 – Стойте, – резко сказал Ковыль. Но мы с Фотографом и сами, в общем-то, догадались притормозить.

  Перед нами над лестницей висела маленькая Луна.

 – Что это? – ошалел я.

  Чего только не увидишь в Зоне.

 – Это лунатик.

 – Это чего?

 – Лунатик.

 – Какой еще, к черту, лунатик?

 – Аномалия такая.

 – Ни разу не слышал.

 – Было время, когда карусель тоже оказалась в новинку.

  Я покосился на Ковыля. Он в Зоне так давно? Что ж я о нем ничего не знаю? Уже давно бы легенду какую-нибудь сочинили…

 – Ну и что делает этот ваш лунатик?

 – Людей-лунатиков видел?

 – Слышал о таких.

 – Вот влетишь в эту аномалию – такой же станешь.

 – В смысле?

 – Будешь ходить, не соображая, куда и зачем.

 – Вообще-то, у лунатизма не совсем такие симптомы, – решил поправить я собеседника. – Это скорее стереотип из…

 – Хорошо, пусть стереотип. Но тебе ж не нужно стать ходячим стереотипом, а?

 – Не нужно, – согласился я.

 – Вот и не прись в лунатика.

 – А как мы его обойдем-то?! Он же весь пролет занял!

 – Она только на живых существ действует. А с неживым… хм, конфликтует.

 – И что?

 – Брось туда что-нибудь неживое.

  Я ухмыльнулся, достал из кармана болт и с ногтя подкинул его так, чтобы он приземлился в аномалии. Реакции, правда, не последовало ровно никакой. И скажите еще, что болт живой был…

 – Ну, побольше что-нибудь брось, – предложил Ковыль. – Автомат, например.

 – Ага, два раза.

 – Да ничего с ним не случится! Получишь обратно в целости и сохранности.

 – Точно?

 – Точно.

  Я все же опасался немного, и Фотограф, поняв это, протянул мне «Винторез». Вообще-то, эта снайперка куда точнее «Абакана», но при моем стиле стрельбы она была не самым лучшим выбором. Поэтому я, кивнув Фотографу в знак благодарности, без зазрения совести отправил ее в лунатика.

  Потом была вспышка. Медленная, долго разгорающаяся, но судя по яркости – все же вспышка. Беззвучная и пугающая. Постепенно она погасла. А лунатика больше не стало. На его месте валялся «Винторез» и странный предмет сферической формы со сквозным отверстием, будто его проткнули каким-то острым стержнем.

 – Артефакт? – обрадовался я.

 – Глаз, – кивнул Ковыль.

 – И чего делает?

 – Сна лишает.

 – Вот почему вы не спите! – догадался Фотограф.

 – Ну, это не секрет, – улыбнулся Ковыль. – У меня таких три штуки, так что можете забирать. Только не советую его сразу цеплять на себя, а то жрать всегда будете хотеть, пока не снимите. И после длительного ношения глаза рекомендуется хотя бы пожевать шоколад, все-таки стресс для организма.

 – Вы, что ли, речь подготовили специально для этого момента? – отмахнулся я.

  Но Ковыля я все же послушал и отправил глаз на дно рюкзака, в компанию к другим артефактам.

 – Ладно, давайте наверх, – скомандовал я.

  И мы снова оказались на крыше.

 – Проверь-ка тут все своим фотиком, – попросил я Фотографа. – Удобная вещица…

 – Вот и я говорю, – отозвался мой спутник, прильнув к окошечку фотоаппарата и разглядывая сквозь него окрестности.

 – Подаришь мне на День рождения? – пошутил я.

 – Размечтался, – усмехнулся Фотограф.

 – А когда у тебя День рождения? – поинтересовался Ковыль.

 – В мае, а что? – не понял я.

 – Так, ничего.

 – К чему вы это?

 – А ты знаешь, что согласно мифам феникс – птица, которая умирает, сгорая в пламени, и возрождается из пепла?

 – Ну, знаю.

 – Почему ты выбрал такое имя?

 – Имена не выбирают, знаете ли.

 – Тогда кто тебе его дал?

 – Один сталкер.

 – Как его звали?

 – Лис, кажется… не помню точно.

 – И почему он считал тебя фениксом?

 – Потому что мне везло. И вообще, не люблю я эту тему.

 – Хорошо, проехали, – легко согласился Ковыль.

  Чего он добивался?

 – Феникс, покажи глаз, – сказал Фотограф.

  Я в недоумении достал артефакт из рюкзака и протянул ему.

 – Я сфотографирую?

 – А, ну так конечно, – кивнул я. Вспышка.  – Эй, погоди…

  Ну, все.

  Фотограф стоял, как вкопанный, опустив свой чудо-аппарат, и смотрел в никуда.

 – А чего это с ним? – осторожно спросил Ковыль.

 – Вспоминает, – махнул я рукой. – Амнезийный он.

 – И надолго это?

 – Не очень.

 – Как-то странно… вспоминает…

 – Говорит, иначе никак.

 – Мало ли, что люди говорят.

 – Не верите ему? – напрямую выдал я.

 – Не слишком доверяю.

 – С чего бы это?

 – Он что-то не договаривает.

 – Он вообще мало говорит.

 – И это тоже.

 – Да нечего ему скрывать! Он не помнит ничего!

 – Тебе виднее, конечно, но это тоже не факт.

 – Издеваетесь?

 – Почему ты ему так легко веришь?

 – А почему бы и нет?

 – Ладно, неважно.

 – А мне вы верите, интересно?

 – Тебе – да. Всё, без разницы!

 – Странный ты, – резковато сказал я.

  Но хоть то, что думал.