Текст книги "Измена под бой курантов (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

Когда не было Ланки, я любила усаживаться на пассажирское. Эду шла машина. Он вёл одной рукой, а вторую укладывал на дверь или же гладил моё колено. Иногда нежно, иногда с интимным подтекстом. Бывало, что мы сворачивали с дороги куда-то и… Ну, сами понимаете. Это была страсть и любовь, слившиеся воедино.

Сейчас забираться в салон отказываюсь. Стою дрожу около, чувствуя себя женщиной-эмансипе. Запахиваю полы пуховика, с вызовом смотря на Кораблёва.

Он поправляет воротник пальто и ёжится, кода снежинки попадают на шею.

– Говори, всё, что хотел, и больше не приходи, – начинаю диалог.

Смотрит на меня долго, и я не знаю, куда деть глаза.

– Если скажу, что люблю…

– Стоп, – выставляю руку, быстро трясу головой. – Эти сказки оставь для своих глупых тёлок. Я позвала взрослую женщину, девочка-подросток не выйдет.

– У меня нет тёлок, Ян.

– Да? – делаю вид, что удивлена. – Это был мужик?

– Да перестань, – хмыкает Кораблёв.

– Следующий пункт. А, если нечего сказать, пойду.

Он молчит.

– Так и знала, – окидываю его презрительным взглядом. Нервная дрожь соединяется с той, что даёт холод, и голос дрожит.

– Садись в тачку, – протягивает ко мне руку, но уворачиваюсь.

– Завтра подаю на развод, и…

– Никто не работает, – напоминает, и приходиться согласиться.

– Значит, после выходных.

– Ян, не руби с плеча.

– Тебя не спросила, что мне делать!

– Я люблю Ланку и тебя.

– Но это не помешало любить кого-то ещё! – кривая усмешка трогает мои губы. Вообще не смешно, тупо защитная реакция.

– Это не любовь, Ян, – он повысил голос, разводя руки в карманах пальто в стороны. – Просто…

– Ты прав, Кораблёв, это не любовь, – горько покачала головой, не чувствуя колени в тонких капроновых колготках. На мне наряд не для выяснения отношений на морозе. Он был для него.

Холод забрался не только под одежду, но и в самое нутро. Ледяной, пронзительный, мерзкий. Хотелось, чтобы Эд сгрёб в охапку, прижимая к себе, услышать, что это шутка, что мне всё показалось, но нет.

«Заткнись, Яна, пожалуйста, не нагнетай», – сказала самой себе.

– Заеду за вещами, – бросила напоследок, и голос показался замогильным, будто конечная остановка. Дальше пути нет. Ну, а как еще⁈

Бросила взгляд на окно квартиры. Отца не было, всё же тактичный он у меня.

– Удачи, – зачем-то вырвалось, и я заставила себя двинуться с места.

– И если мне сомненье тяжело,

Я у нее одной ищу ответа…

Не потому, что от неё светло,

А потому, что с ней не надо света.

Замерла, услышав строки, которые и раньше заставляли меня плакать. Чем там любит женщина? Наверное, я из типичных. Мне говорят – я верю. Кораблёв снова вынимал из меня душу, используя против меня моё же оружие.

Обернувшись, взглянула на того, с кем жила все эти годы. Чёрт, чёрт. На лице маска презрения, а внутри уже потекла. Я реву, чтоб тебя.

Будь одним. Или последним козлом, или тем, кого я до сих пор люблю. Уйди, Яна, просто развернись и уйди!

Это было единственный стих, не считая «У Лукоморья», который знал Кораблёв. Ещё в начале наших отношения я прочла ему строки, а он запомнил. Не потому, что грёбанный романтик, потому что этим можно было меня усмирить. А он не тупой, он сразу понял.

Порой шептал мне, и тогда что-то внутри переворачивалось, ведь из его уст это звучало иначе. Это было признание. Наше с ним признание.

Блондинка-Снегурка, и я трезвею.

– Ты их помнишь? – ласково говорю, ломая комедию, и смотрю на него с нежностью, будто и впрямь стихи на меня повлияли так, что готова простить.

– Никогда не забывал, – делает шаг ближе и, кажется, поверил.

– Надо же. Четыре строчки, и я потекла, да, Кораблёв? – смотрю в его глаза, резко меняясь в лице. – Именно так решил? Думаешь, всё просто? – вскидываю брови. – А что? Запатентуй, – не могла успокоиться. – Нет, правда. Переспал с другой – стих, залетела – поэма, развестись захотел – роман в стихах. Мы ж бабы-дуры, прочитал и простила! Да⁈

Не знаю, видел ли он мои слёзы, но я их чувствовала. Шмыгнула носом. Я не замёрзла, а превратилась в ледышку. Кажется, даже внутренности покрылись льдом. Дрожь не только чувствуется, но и видна со стороны.

«Ненавижу, ненавижу»! Внутри омерзение, кажется, выбралось на лицо. Пусть видит, что он мне противен. Отчего-то в голове вопрос: помылся ли он после всего или заявился мириться так? Дергаю плечами от брезгливости.

Конечно, я его не прощу. НИКОГДА. Я полна решимости, ничто на свете не способно меня поколебать! Не позволю к себе притрагиваться и сама ни за что не коснусь Кораблёва. Уверяю себя, а внутри кто-то робко просит дать ему второй шанс.

Глава 9

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.

Выдыхаю, открывая глаза. Кажется, отпустило. Неразумный голос, намеревающийся пойти на мировую, сваливает. Казалось бы, простой счёт, а сколько раз помогал справиться с эмоциями в моменте.

– Садись в машину, – Эд отключает сигнализацию и снова протягивает руку в мою сторону.

– Не прикасайся, – моё лицо искажается. Вскидываю руки, и полы пуховика расходятся в стороны.

– Ты замёрзла! – говорит очевидное.

– Да уж, любовь не греет, – кидаю в его сторону. – Лживая и пустая. Как и ты! Вот же подтверждаешь всем известный факт!

Он смотрит спокойно, давая выговориться.

– Все мужики – козлы! – выставляю палец в его сторону. – Ну, давай скажи, что не так, давай!

– Это в первый раз, – заявляет, и я хохочу, как сумасшедшая, качая согласно головой.

– Я похожа на идиотку? – задаю вопрос, не переставая улыбаться.

– Я клянусь, что в первый. Хочешь, могу дочкой поклясться.

– Ланкой? – округляю глаза.

– У меня больше нет детей, Ян.

– Да как такое вообще могло прийти в голову⁈ —

Мне вообще надо ему верить? И что, если в первый или в пятый, как это вообще изменит тот факт, что я его презираю⁈

– По-ло-жить, – разделяю слово на слоги. – Веришь – нет, мне всё равно, Кораблёв, сколько раз ты ей сделал приятно. Главное, что теперь вот здесь, – ударила себя в грудь. – Да пошёл ты!

Было? Было. Вокзал – перрон.

– Блин, Ян, ну что мне сделать⁈

– Ты уже сделал всё, что мог.

Снова делаю шаг, коря себя за то, что всё ещё стою здесь, но успокаиваю тут же. Он хотел поговорить – поговорили. Запинаюсь обо что-то, налетаю на бордюр и падаю в снег спиной, чувствуя боль между лопатками. Шиплю, понимая, что лежу на чём-то твёрдом.

– Жива? – Кораблёв нависает надо мной, а над его головой рассыпается брызгами очередной салют. С Новым Годом! С новым счастьем. Ирония судьбы, чтоб её.

Если бы можно было забыть, но я не могу. Не потому, что рана свежая. Теперь каждый раз, смотря на него, стану вспоминать чёртов Новый год.

– Давай, – хватает меня, осторожно поднимая, и чувствую, как принимаю вертикальное положение. Молния сапога лопнула. Давно собиралась купить себе новые, видимо, теперь точно пришла пора. Собачка неизвестно где, голенище опало на снег, сияя меховыми внутренностями.

Кораблёв опускается на колени, но я дёргаю ногой.

– Ой, – цокаю, – давай без вот этого.

Но он уже обхватил мою икру ладонями. Горячие, сильные руки. Тепло разливается по телу. Делает вид, что пытается починить, на самом деле массирует ногу, будто это может что-то изменить. Приятно, чёрт возьми, это очень приятно, особенно, если отбросить тот факт, что он мудак. Но нет. Не могу.

– Кораблёв, – снова дёргаю ногой. – Полчаса закончились. Я так устала и хочу спать, правда. Свали в закат со своей Снегуркой. Она после мужа к тебе вернётся? Квартира нынче свободная.

Слышу смех и кошусь в сторону. Три парня идут, пошатываясь, но я слишком зла, чтобы понять очевидное. Они не пьяны. Вижу, как напрягается Эдик, поднимаясь в полный рост, и бросаю взгляд на его руки. Он собирается драться?

– Мужик, дай закурить, – говорит заплетающимся языком один, а второй отчего-то начинает обходить меня. Становится не по себе, и я невольно отступаю, чувствуя, как мешает порванный сапог.

– Не курю, – спокойно отвечает Кораблёв, смотря на одного из парней, и слегка поворачивает голову в сторону второго. Впереди стоящий ниже ростом, но это не мешает ему сказать.

– Ключи от тачки дал.

Голос немного хриплый, но уже обычный. Лицо плохо видно, поверх шапки капюшон, различаю редкую козлиную бородку. Тот, что рядом, принимается меня лапать. Оцениваю ситуацию. Их всё же трое. На рожон лезть не стоит. Осторожно беру ладонь, отодвигая от себя, и смотрю уверенно в глаза, качая головой.

– Не надо.

– Ну чего ты, – расплывается в улыбке щербатый, и я вижу, что с ним однажды кто-то серьёзно говорил. Нет переднего зуба.

– Лапы убрал, – Кораблёв поворачивается к нам лицом, спиной к низкому, а я с ужасом смотрю, как тот выкидывает нож.

– Отдай им ключи, – говорю. – Чёрт с ней с машиной, пусть забирают.

Я правда так думаю. Всё равно далеко не уедут.

Район у отца не то, чтобы криминальный. Спальный, обычный. Есть свои упыри, видимо, вышли поживиться, открыть сезон в Новом году.

Кораблёв не торопится следовать словам. Кажется, чувство самосохранения его покинуло. Щербатый сплёвывает ему под ноги, а я глазами молю Эда не делать глупости.

– Валить надо, – шепчет третий. Видно, самый боязливый.

– Заткнись, Рыба, – шипит мелкий. – Ключи, я сказал. Ну.

– Кораблёв, отдай им чёртовы ключи! – начинаю злиться. Каждый день вот такие случаи оканчиваются для кого-то трагедией. Я зла на Эда, но сейчас на его стороне.

– Тёлка дело говорит, – кивает в мою сторону щербатый, укладывая руку на мою грудь.

Рывок, и Кораблёв впечатывает в его рожу кулак, а кровь из носа долетает до меня. Нет! Какого хрена он творит?

Испуганно пячусь. Кажется, слышу хруст, и от этого желудок подпрыгивает вверх. Интуитивно обхватываю себя, но тут же наступаю на чёртово голенище и падаю второй раз. Мелкий подбегает к Эду сзади, и тут же отскакивает. Щербатый роется в карманах Кораблёва, пока тот заваливается на бок.

Машина даёт по газам, а я вижу, как снег в паре метров от меня становится алым. Кораблёв смотрит мне прямо в глаза, и понимаю: я чертовски боюсь потерять этого мудака.

Как вы думаете, что будет делать Яна? И как бы поступили вы, признаться, мне интересно.

Глава 10

Я всегда была паникёром. Однажды на парковке мужчина бился в конвульсиях, и я тупо смотрела, как Эд помогает ему. Поворачивает на бок, и что-то мне кричит. Вот именно что-то. Не сразу поняла, что обращение в мою сторону, но потом отмираю. Вызвала скорую, как велено, только мной следует руководить в такие моменты.

Смотрю, как Кораблёв держится за бок. Вскакиваю, теряя сапог. К чёрту, потом подниму. Стоять на снегу холодно, только сейчас другая забота.

– Эд, подожди, – хлопаю себя по карманам, понимая, что телефон не брала. Опускаюсь перед ним, принимаясь шарить в пальто, но вместе с ключами забрали и гаджет. Руки трясутся. Меня снова подбрасывает от холода и страха. Смотрю испуганно в его глаза, а он криво усмехается, пытаясь подняться.

– Не смей умирать, понял? – цежу сквозь зубы, чувствуя, как накатывают слёзы. Плакать на морозе такое себе удовольствие.

– Не дождёшься, – скрипит он.

– Лежи! – приказываю.

Адреналин выбрасывается в кровь, мысли путаются, но сейчас понимаю, что, кроме меня, положиться не на кого. Прикидываю, что бежать домой к отцу это потерять около семи минут. Этаж восьмой. Пока дождусь лифт, или же бежать так. Но я не могу оставить тут Кораблёва одного.

Принимаюсь оглядываться, когда вижу какую-то парочку. Влюблённые. Вон как сильно девчонка прижимается.

– Помогите! – Бросаюсь к ним с безумным лицом, и они глядят в мою сторону. Бегу к ним в одном сапоге с потёкшей тушью, тот ещё вид. Парень обхватывает за плечи подругу, намереваясь увести её подальше.

– Там человек, помогите! – Не намерена сдаваться. – Скорая! – Пытаюсь быстрее говорить, оттого всё как-то сбивчиво. – Позвоните в скорую, мой муж ранен! – пар вырывается изо рта, и я дышу учащённо, словно только что пробежала не один километр.

Муж… Я назвала Кораблёва так, и тут же осеклась. Мы разводимся. Но разве об этом сейчас следует думать? Нервы на пределе. Случись подобное с другим, я бы тоже нервничала, а тут человек, с которым была близка последние семь лет.

Прохожие бросают взгляд за мою спину, а я с мольбой смотрю в глаза. Как назло, на улице больше никого. Девчонка реагирует первой, выхватывая из кармана телефон.

– Не включается, – смотрит на парня, и он вытаскивает свой, принимаясь набирать номер, а я бегу обратно, не чувствуя ступню.

Кораблёв поднялся, спешу его поддержать, но он просит надеть чёртов сапог, кривясь от боли. Подчиняюсь, ибо сейчас придётся спасать не только Эда, но и мою ногу.

Парочка подходит ближе, но обрадовать нечем.

– Много вызовов, – укладывает парень телефон в карман. – Ты как, мужик? – интересуется у Кораблёва.

– Да вот, – кивает в мою сторону, – жена хочет развестись.

Бросаю злобный взгляд, поправляя сапог. Шутит, значит, не всё так плохо. Нет, конечно, это правда, но его явно не о том спрашивали. Запахиваю пуховик, обнаруживая красное большое пятно. Не спасти, слишком светлый. Год не задался с самых первых ударов.

– У меня машина недалеко, сейчас подгоню, – говорит парень, срываясь с места, и хочется сложить руки в молитве, благодаря небеса.

Бросаю взгляд на окно, и на этот раз вижу тёмный силуэт отца. Потом ему всё объясню. Он явно не понимает, что происходит. Жалею только, что не взяла телефон. Но кто знал, что он понадобится? Следует ещё в полицию позвонить, но уже из больницы. Не будем ведь ждать тут.

Пальто Кораблёва сильно намокло от крови, понимаю это, когда всё же обхватываю, чтобы поддержать, и, кажется, его лицо стало белеть. Паника нарастает с новой силой. Всматриваюсь в проезд, откуда должна показаться машина. Девчонка бродит туда-сюда. Фары отражаются на стенах, и я нервно выдыхаю, ожидая, пока парень остановится рядом.

Он помогает усадить Эда на заднее сиденье, предварительно застелив его какой-то тряпкой, и жмёт на газ, а я понимаю, что не могу согреться даже в тёплом салоне. Или же это нервное.

Кораблёв берёт меня за руку, сжимаю его ладонь в ответ. Только пусть не думает, что простила! Я не сволочь, бросать его в трудный момент. Надо убедиться, что всё в порядке, и уйду. Именно так думаю. Сниму ответственность, дальше сам.

Эд притягивает руку мою к своим губам, бережно целуя. Не смотрит, зато я вижу бледное лицо, когда на него падает свет фонарей. Обещаю себе, что всё будет хорошо, заставляю успокоиться. Только всегда с этим проблемы. Так и теперь в голову лезет самый плохой исход. Неужели, измена не самое худшее в этом году?

Хотя как муж он для меня умер. Мысленно похоронила нашу семейную жизнь. Поставила крест, ладно, крестик. Небольшой, но функцию свою выполнить обязан. Я не прощу, я буду дальше ненавидеть его за то, что Кораблёв испортил Новый год. За то, что ему всё равно, где и с кем… За то, что…

Машина тормозит у больницы, и парень выскакивает, чтобы открыть дверь. Спешу выбраться через свою и подхватываю Эда с другой стороны, потому что он, как бы не хотел казаться сильным, выглядит неважно, ровно как и ноги переставляет. Девчонка летит к двери, нажимая на звонок, но открывают не сразу. Врачи тоже люди, на смене, но праздника хочется всем.

Открывает мужчина с мишурой на шее, что-то дожёвывая. Недовольно глядит на нас, но пускает внутрь, попутно спрашивая, что случилось. Говорю быстро, много, не по делу. Он перебивает.

– Ладно, понял, – цокает языком. – Вадик, – кричит кому-то, и появляется ещё один, вытирая рот салфеткой. – Возвращай Родиона, тут ножевое.

Вспоминаю, что так и не поела, и желудок разочарованно урчит.

– В полицию звонили? – обращается уже ко мне.

– Телефона нет, – пожимаю плечами.

– Понял, – вздыхает он.

Мне предлагают ждать тут, забирая Кораблёва с собой, но ещё предстоит понервничать. Утро 1 января – не лучший день для операций. Опускаюсь на скамейку, обхватывая голову, и меня выдёргивает из задумчивости парень.

– Что-то ещё можем сделать?

– Ой, – спохватываюсь, переводя на них взгляд, и тут же вскакиваю. – Ребята, спасибо большое за человечность, – откидываю назад упавшие на лицо волосы. – Если бы не вы…

– Нормально всё, – отмахивается парень. – Мы пойдём.

– Да-да, конечно, – киваю, смотря вслед, снова опускаясь на скамью. Надо позвонить отцу, только откуда? Нормальные люди дома «Оливье» едят, а я одна в гулком фойе. Слышу, как хлопает дверь, видимо, ребята ушли, но звук шагов разносится по зданию. Что-то забыли?

Это мужчина. Высокий, издалека уже видно, что уставший, не знаю, будто чувствуется это в его облике. Поправляет сумку, быстрыми шагами пересекая холл. Рассматривать тут больше нечего, потому слежу за ним, и мужчина, проходя мимо, поворачивает голову в мою сторону.

Тёмные волосы, уложенные назад в модной стрижке, выбритые виски и затылок, короткая щетина на лице. Глаза тёмно-серые, но я знаю это не потому, что разглядела сейчас.

– Аккордеон? – вскидываю брови, изумлённо глядя на него.

Глава 11

Конечно, ужасно трудно, мучась, держаться твердо. И все-таки, чтоб себя же не презирать потом, Если любовь уходит – хоть вой, но останься гордым. Живи и будь человеком, а не ползи ужом!

Э. Асадов

Назаров не сразу узнаёт меня. То ли я сильно изменилась, то ли он мыслями где-то в другом мире. Меняется в лице, внимательно изучая теперь уже с интересом, и усталая улыбка занимает своё место. А в моей голове проносится «Родион-аккордеон».

– Привет, Ян, – от голоса мурашки. Обожаю такие голоса, особенно в аудиокнигах. Немного низкие и с хрипотой. На пару секунд забываю, почему здесь. Ныряю в воспоминания, где мне 15, а он на два года старше. Не Ромео и Джульетта, конечно, но его мать была против наших отношений. Прочила ему в жёны дочку какого-то начальника, только мы разбежались не по этому поводу.

– Родя, – оглядываюсь на танцующих, чувствуя себя не в своей тарелке, и завожу руку за спину, поправляя его ладонь, вновь скользнувшую не туда. – Если Ольга Аркадьевна увидит, будет неприятный разговор.

– Ян, расслабься, – горячий шёпот на ухо, и тут же таю, ощущая мурашки по коже. Он имеет надо мной власть, а может, всему виной первая любовь, заставляющая трепетать от любого слова, поступка, взгляда.

Я на хорошем счету, потому не хочу падать в глазах учителей. Меня хвалят за успеваемость и поведение, и я не готова терять заработанный за годы авторитет.

Прониной и Маликовой всё равно, они встали на пьедестал «почёта» и шагают по наклонной. Я не такая. Мама рассказывала, что отец был единственным, кого она любила, и я мечтала о том же. Раз и навсегда. Наивно? Возможно. Но в каждом возрасте свои идеалы.

Музыка уносит ещё дальше, кажется, медляк только для нас. Плевать, сколько людей вокруг, вижу только его горящие глаза, а потом снова наклоняется. – Что решила?

Последние месяцы только об этом и спрашивает, но я боюсь. Не могу переступить, не могу доказать себе, что мне это нужно. Не могу, хоть и очень хочу.

– Разве нам не хорошо? – снова наивный вопрос от меня, и он вздыхает. Тяжело и натужно. Для себя решила, что через месяц придёт время, если он готов ждать. Отчего-то уверенность в том, что он будет моим первым мужчиной.

– Я так больше не могу, – немного отстраняется Рад, и чувствую подступающий страх. – Я живой, Ян. Искать кого-то на стороне – не в моих правилах. Ты не думай, что нет тех, кому это надо. Предложения были.

Округляю глаза, сглатывая подступивший ком. Знаю, что он нравится другим девчонкам, но, чтобы так открыто говорить о том, что кто-то ему там что-то предлагал?

– Обманывать не хочу. Или ты со мной до конца, или… – он не заканчивает, а мне не понятен до конца его ультиматум.

– Или? – всё же повторяю, смотря на него испуганно.

– Наверное, стоит разойтись, – понимает, что не добиться желаемого.

– Что? – кажется, я оглохла от музыки, потому что слышу ужасное.

– Расстанемся, – перефразирует он.

Спирает дыхание, или просто забываю, как надо дышать. Диджей что-то говорит, толпа вскидывает руки, отвечая ему, а у меня в голове только одни слова. Слова, сказанные Родей.

– Ты чего здесь? – сдвигает брови взрослый Родион, будто не веря, что видит меня. Признаться, у меня тоже ощущение, что передо мной призрак. Назаров бросает взгляд влево, откуда ему машет кто-то.

– Аааааа, – тяну гласную, включаясь в настоящее, и киваю головой, поднимаясь с места. Мы снова вместе. Стоим друг напротив друга и смотрим в глаза, только не на школьном вечере, и нам далеко за 15. И мы совсем не те, кто были раньше, по крайней мере я. – Муж там, – указываю на приёмную, задумчиво рассматривая Рада. В голове снова уточнение, что Кораблёв мне теперь никто. Но сейчас это ни к месту. Какая разница. – А ты?

– Видимо, по тому же поводу.

Задерживается взглядом на моей груди, и мне становится неловко. Ну да, такой раньше не было, но это не повод делить женщину на части тела. Всё-так все мужики одинаковые. Видят чужую женщину, сразу думают не о том. Откашливаюсь, дабы привлечь внимание.

– Твоя кровь? – кивает в мою сторону, и опускаю глаза. Становится стыдно. Я подумала о человеке плохо, напридумывала себе невесть что.

Щербатый оставил подарок. Отлично. Пуховик лежит на лавке испорченный, теперь ещё и блузка, и это не считая самого Нового года!

– Не моя, – зачем-то пытаюсь вытереть, а вообще чувствую себя рядом с ним неловко. Хочется, чтобы он ушёл, но что-то глубоко внутри просит его остаться.

– Родион! – кричит ему мужчина в мишуре. – Шевелись давай.

– Готовьте пока, – отзывается, а потом обращается ко мне. – Извини, работа. Позже поговорим, – намеревается уйти, но тут делает ко мне два шага и крепко прижимает к себе. Что это вообще такое?

Слышу, как тянет воздух ноздрями, вдыхая духи, и снова дежавю. Он так делал всегда, чёрт возьми. Человек меняется, привычки остаются.

– Рад тебе, – шепчет на ухо, от его слов отчего-то жарко, и сердце принимается учащённо биться. Назаров отстраняется. Я не знаю, как реагировать. Стою руки по швам и просто моргаю. – Будешь тут?

Киваю, обнимая себя руками, будто мне холодно. На самом деле нервничаю. От этой встречи, от того, что будет с Кораблёвым. Должна дождаться результатов, всё равно не усну.

– С меня кофе, – обещает Рад, подмигивает и уходит, снова оставляя меня одну. Как тогда. Только сейчас я этому рада, у него веская причина. Он обязан помочь Эду.