Текст книги "Измена под бой курантов (СИ)"
Автор книги: Ирина Манаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 27
Мы лежим на диване. Рад на подушке, а я на его плече. Дыхание спокойное, и его сердце монотонно стучит мне в ухо, отмеряя время. Тук. Тук. Тук. Сосредотачиваюсь на этом, закрыв глаза.
Ничего не было. После нежного поцелуя он остановился. Просил довериться ему, что я пожалею, что такие решения не принимаются в моём состоянии. Однажды он помог женщине пережить разрыв.
– Расскажи о жене, – прошу тихо, и будто чувствую, что открывает глаза. Мы не говорили около двадцати минут. Просто лежали, и он нежно гладил моё плечо и шею. Без каких-либо намёков.
– Что именно?
– Всё!
Подняла глаза, встретившись с ним взглядом, принимаясь слушать. Он выбрал точку в потолке, раздумывая, с чего бы начать.
– Она была очень хорошим человеком. Мы познакомились случайно. Я проходил практику, а Кристина пришла навестить отца. Знаешь, она могла своей улыбкой растопить любое горе. Наверное, именно поэтому я выбрал её.
Рад говорил негромко, неторопливо. Казалось, мир вокруг перестал существовать.
– Кристина заканчивала педагогический, ходила волонтёром к смертельно больным. По средам. А потом возвращалась домой и долго плакала. Будто пыталась выплакать все наболевшие слёзы пациентов. К некоторым настолько прикипала душой, что, когда они уходили, прикрепляла дома маленький крестик. Она сама лепила их из глины, раскрашивая в разные цвета. И каждый был для неё не безликим куском материала, а душой, покинувшей этот мир.
Всегда мечтала о детях, и мы старались. День, когда узнали о беременности, был одним из счастливых. Но тут же пришли анализы, и мы поняли, что стоим перед выбором. Химия или ребёнок. Она выбрала жизнь…
Рад замолчал, а я не торопила его продолжать. Может, он и вовсе закончил. И, когда спустя несколько минут, решила что-то сказать, он продолжил.
– Жизнь ребёнка. Она знала, что у неё нет шансов, а я умолял начать лечение. Но в этом была вся Кристина. Она не могла быть другой. Знаешь, – он сделал глубокий вдох, – Крис так любила жизнь. Казалось, та лучится из неё: из глаз, улыбки, из груди. Она была вся какая-то светлая.
Когда он говорил о ней, его голос был каким-то тёплым, добрым. Не обязательно говорить, что он чувствовал к жене, я и так видела.
– Кристина думала, что есть шанс выносить.
Я старался быть сильным. Правда. Но порой бывает, что именно те, кто уходит, на порядок сильнее нас.
Когда она в последний раз держала меня за руку, было уже поздно. Лечение не могло помочь, ребёнок был обречён. Это сейчас, спустя год, я говорю об этом спокойно. А тогда… Я не хотел жить.
Обхватил Рада руками, на этот раз пыталась разделить его боль, и он заключил меня в объятия. Неужели, нам предстояло пройти столько, чтобы снова встретиться? Для чего? Помочь пережить боль друг друга?
– Была ещё одна вещь, – снова подал голос Рад. – Мы как-то говорили о тебе. Ей хотелось знать людей, которых я любил. И ты была среди них.
Подняла глаза на Рада. О чём он говорит? К чему такие откровения с женой?
– Я всегда был честен, именно потому и ушёл в тот вечер от тебя. Я не лгал, это был порыв малодушия, Ян!
– Не надо, – покачала головой.
– Но я хочу сказать! Раз уж мы лежим здесь и говорим о чём-то таком, что не расскажешь любому встречному, я должен сказать! Я тебя любил. Искренне и сильно, но гормоны били в голову немыслимо. Я не хотел причинять тебе боль!
Я усмехнулась. Желание или нежелание. Главное, что было на самом деле. Я погибала от его поступка.
– Да! Ты можешь меня ненавидеть, осуждать, презирать! Но это… Чёрт, я даже не могу тебе сейчас до конца объяснить. Мне было 17! Все вокруг твердили о том, что секс – это здорово, говорили, чтобы я просто отвёз тебя на дачу и напоил. Но я не мог этого сделать! Понимаешь⁈ Я хотел, чтобы это было по твоей воле.
– Ты мог ждать, – не стерпела я.
– Сколько? Месяц? Два? Я не пытаюсь себя обелить. Пожалел, Ян. Я правда пожалел, что так всё вышло. Но тогда был зол. Ты не хотела меня слышать!
– Это ты меня не слышал!
Отстраняюсь, смотря на него с негодованием. А он молчит. Смотрит с нежностью, а потом отодвигает прядь моих волос, заводя их за ухо.
– Мы серьёзно ссоримся по поводу прошлого? – спрашивает тихо.
Прикусываю губу, понимая, что это реально глупо. Каждый в жизни сделал что-то глупое, пора становиться взрослее.
– И что ты сказал своей жене обо мне? – спрашиваю уже спокойнее.
– Что ты была в моей жизни не мимо проходящей, а той, о которой я не переставал вспоминать. Я правда любил тебя, Ян.
Сглатываю ком после его признаний, уверяя, что всё звучит в прошедшем времени. Да и глупо ждать сейчас чего-то от человека, ворвавшегося в мою жизнь пару дней назад. И нужно ли мне это?
Бросаю взгляд на прямоугольник на стене, он темнее остальных обоев. Недавно там висела ненавистная картина. Но даже теперь этот самый штрих продолжает напоминать о ней. О Кораблёве.
– Знаешь, она прощалась, но просила меня быть счастливым, – он горько усмехнулся. – Я думал о том, что она уходит, а она, о том, как я здесь останусь. Я не хотел думать, какой будет моя жизнь без неё. Но Крис убеждала, что всё проходит. Сказала, что сам пойму, когда пришла пора её отпустить до конца.
Рад поднял руку, смотря на золотое кольцо.
– Она напомнила о тебе. Сказала: я должен найти тебя и понять, что чувствую.
Я напряглась. Кристина выходила какой-то святой, непорочной. Таких не бывает, не существует просто! В голове не укладывалось, чтобы я сказала подобное Эду. Холод забрался во внутренности. Я тоже была на грани, но выкарабкалась. Смогла победить болезнь. Но чтобы сказала Кораблёву на смертном одре?
Нет! Не желаю думать! Не хочу! Но явно, не чтобы он жил и любил какую-нибудь Дашу.
– Наверное, это странно слышать, – подвёл итог Рад. – Но, поверь, моя жена была именно такой.
Его рука легла обратно, и я почувствовала её тяжесть на своей спине.
– Вы похожи, Янка. Улыбками, внешностью, тем чувством, что рождаете во мне.
– Я не она, Рад, – качаю головой. – Ты не заменишь мной свою жену.
– Думаешь, я совсем рехнулся? – какой-то усталый взгляд. – Нет, Ян, – покачал головой. – И Кристина была права. Я готов её отпустить.
Он протянул пальцы одной руки к другой и снял обручальное кольцо.
Глава 28
Последний раз я стояла на коньках триста лет тому назад. Ноги разъезжаются в стороны, пытаюсь сохранить равновесие, разведя руки. Падать не хочется. Я же должна получить хоть какое-то удовольствие, раз согласилась поехать сюда⁈
Рад останавливается напротив. Наверное, это уже его пятый круг, на который он заходит. Но я решила, что не стану тормозить человека. Он пришёл сюда не учить меня кататься, а отдохнуть.
– Ян, давай руку, – протягивает мне ладонь, но качаю головой. Смотрю на его знакомых. Семейная пара занята друг другом. Они держатся за руки, мерно катаясь. Девушка, что пришла одна, бросает взгляды в мою сторону. Каждый раз, когда перехватываю их, отворачивается.
– Слушай, мне пора, – пытаюсь повернуться и добраться до бортика. Такое чувство, что намереваюсь занять чьё-то место.
– Мы только приехали, Ян!
Родион искренне не понимает, что случилось.
Сборы вещей решила перенести. Успею за несколько дней, пока не будет Кораблёва. Это что касается личных, а остальное придётся делить по суду.
Рад уговорил всё же поехать на каток, проветрить голову. Сказал, что это то, что мне нужно. Я согласилась. Оставаться одной в квартире сегодня безумно не хотелось.
Позвонила отцу. Они прекрасно обходились без меня. Заехали поесть мороженое, и Ланка весело кричала в трубку, какой подарок ей выдали после спектакля. Жизнь-то налаживается!
Но как только эта девушка увидела меня, сразу изменилась в лице. Словно я сделала ей что-то. Рад не заметил, он говорил с другом, пока брюнетка сканировала меня сверху донизу. А теперь бросает косые взгляды. И мне не кажется. Я уверена, что ещё ничего не делая, перешла ей дорогу.
– Устала, – соврала, бросая взгляд за спину Назарова.
Он обернулся, понимая, что дело совсем не в этом.
– Не обращай внимания, – покачал головой, беря меня за руку.
– Рад, – попыталась сопротивляться, но тут же чуть не растянулась на льду. Он подхватил меня и держал одной рукой за талию, а второй сжал мою ладонь. Оттолкнулся, увлекая почти на самый центр, а я ощущала себя коровой на льду, у которой то и дело норовились разъехаться ноги. Сосредоточилась, пытаясь держать равновесие. И его поддержка дала уверенности в том, что всё получится.
– Кто она? – бросила взгляд на брюнетку, когда она пронеслась мимо, чуть не задев нас плечом.
– Эля, – отозвался Рад, и сверху никакой информации.
– Думала, будет больше сведений. Например, почему она так смотрит на меня?
Он не торопился с ответом. Проехали уже несколько кругов, я осмелела, начала вспоминать, каково это держаться на льду и получать удовольствие.
– Ты так и не ответил, – напомнила.
– Это подруга Кристины, – дополнил Рад. – Не обращай внимания. – И всё. Больше я ничего добиться от него не смогла.
Два часа промчались быстро, и я поняла, что удалось выбросить из головы все события, произошедшие за последние пару дней. Даже начала улыбаться, пока вновь не встретилась с колючим взглядом брюнетки. Рад отвлёкся на телефонный разговор, а я прокатывалась последние круги, когда почувствовала сильный удар в плечо. Равновесие потеряно, лечу на лёд. Чувствую, как отзывается болью затылок и спина. Открываю глаза, пытаясь прийти в себя, и первым наклоняется какой-то мужчина.
– В порядке⁈
Заглядывает в глаза, внимательно рассматривая, а я чувствую, как ноет голова, но ничего не говорю. Просто пялюсь и моргаю.
Прихожу в себя, и в тот же момент появляется Рад, явно оборвавший разговор на полуслове.
– Яна! – смотрит спокойно, внимательно следя за моими зрачками.
– Всё нормально, – пытаюсь подняться, но он удерживает. Прощупывает меня, а затем помогает подняться.
– Что случилось? – вижу испуганную брюнетку, задающую лживый вопрос. Понимаю, что игра на публику – одно из любимых её увлечений.
– Мы уезжаем, – отвечает за меня Рад, помогая добраться до бортика. Голова ноет, и хочется как можно быстрее выпить таблетку. Но теперь понимаю, что Эльвира настроена серьёзно. Она напоминает мне чем-то героиню фильма – повелительницу тьмы, но в причине её нелюбви ещё придётся разобраться.
Рад помогает снять коньки и ведёт меня к машине. Чувствую себя младшей сестрой, за которой нужен присмотр.
– Нет, – останавливаю около выхода. – Останься с друзьями.
– Мы закончили, – легко толкает вперёд.
– Она просто подруга Кристины? – заглядываю в глаза, и Рад тушуется. Уводит взгляд.
– Идём, – выводит меня из крытого помещения. А я понимаю, что всё не так просто, как он первоначально мне представил.
Солнце село. Второй день оставляю дочку на отца. Правильно ли это? Уверяю себя, что Ланка счастлива, провела отличный день с дедом и какой-то женщиной. Боже, я даже имя её забыла, так нещадно болит затылок.
– Есть таблетка? – интересуюсь у Рада, и он достаёт из бардачка зелёное круглое спасение и небольшую бутылку с водой.
– Тошнит? – интересуется, но качаю головой. – Заедем в больницу, сделаем КТ, – говорит, переводя скорость на первую, но я не согласна.
– Не поеду к Кораблёву! – закручиваю жёлтую пробку после приёма таблетки. Устанавливаю бутылку в специальную нишу.
– Он не причём! Это для тебя.
– Да всё нормально, – говорю, прикладывая голову к затылку. Сейчас пройдёт, знаю.
– Где мы сейчас были? – задаёт вопрос.
– Что? – поворачиваюсь к нему, смотря недоверчиво.
– Откуда мы едем, Ян?
– Я не понимаю вопроса, что за глупости? – начинают злиться.
– Не понимаешь? – бросает на меня озабоченный взгляд. – Какое сегодня число?
– Второе января. Рад, что за вопросы?
– Откуда мы едем.
– С катка! – всё же отвечаю, и он согласно кивает.
– Банальная проверка, ничего больше, – объясняет поведение. – Симптомов сотрясения много, вот – тестирую тебя.
– Ладно, – кивнула несколько раз. – Твоя очередь. Скажи, кто такая Эля?
– Подруга Кристины.
– Нет, Рад. Она не просто подруга, ведь так? Кто она для тебя?
Я должна была допытаться. Она намеренно толкнула меня.
Родион понимает, что отпираться бесполезно.
– Она… – начинает, но тут же замолкает.
– Я не вправе требовать от тебя ответа, – приходит понимание, потому пытаюсь закончить разговор. Он не обязан отчитываться. – Отвези меня домой, и на этом всё.
– Тебе надо в больницу, Ян! – настаивает Назаров.
– Всё нормально, – заверяю. – Простое падение.
Взгляд привлекают его руки, теперь без кольца.
– Она не просто подруга Кристины, – наконец, произносит Рад, – она всегда хотела занять её место.
Глава 29
Вхожу в квартиру, понимая, что вещей так с собой никаких и не привезла. Намеревалась сегодня сложить несколько пакетов и доставить сюда, но всё пошло не по плану.
– Мама, – радостная Ланка бежит мне навстречу. – А дедушка мне сегодня вот что купил!
Показывает куклу, а я бросаю взгляд на отца. Дорогая, понятно, а у него пенсия небольшая. Зачем так тратился? Но Ланка показывает, какая кукла красивая, и сразу становится понятно зачем. Уже то, что про отца хотя бы спрашивает не у порога, говорит о пользе игрушки.
– Сколько стоит? – вешаю пуховик на вешалку и принимаюсь стягивать сапоги.
– Зачем тебе? – увиливает отец.
– Отдам.
Он машет на меня рукой, уходя в зал, а я не могу согласится с ним. Прекрасно знаю, что на свою пенсию немного себе позволить может. А уж тем более не покупать второй дорогой подарок внучке.
– Как день провела? – интересуется. А я бросаю взгляд на Ланку. Не для детских ушей. Поведаю отцу позже, какие тут секреты.
– А вы?
Светка принимается рассказывать. Улыбаюсь, понимая, что счастье в простых вещах. В том, что я слушаю дочку, в том, что я могу обнять отца, в том, что не болит голова.
Нас перебивает звонок, и на дисплее высвечивается свекровь. Чёрт. Я совершенно забыла её поздравить и сказать о Кораблёве.
Иду в комнату, закрывая за собой дверь. Юлить не стану, пусть знает, что происходит в нашей не семье. Не потому, что меня следует жалеть, а чтобы понимать весь расклад.
– Здравствуйте, – отвечаю спокойно, – с Новым годом.
Выслушиваю поздравление. Она – хороший человек, потому что особо не лезет к нам. Нет этих бесконечных нравоучений, пожеланий. Только визиты вежливости, как и звонки, за что я благодарна, и намерена стать такой же по отношению к своей дочке.
– Да, знаю, что не дозвонитесь до Эдика, – подтверждаю её слова и быстро ввожу в курс дела, уверяя, что всё самое страшное позади.
Приходится сочинять на ходу, почему не позвонила раньше. Не могу же просто сказать: забыла, делая её при этот ненужным персонажем. Потому говорю, что не хотели волновать до поры до времени. Называю все данные, чтобы она завтра же поехала навестить сына, и кладу трубку.
Одной проблемой меньше. Но только сейчас понимаю: так и не сказала, что мы с Эдом расходимся.
Встаю наутро с каким-то подъёмом. Я должна сама себя толкать по пути к хорошему настрою, иначе будет как в той истории с Сизифом. И его камень – мой моральный дух.
Снова звонят из полиции. Нужно что-то прочитать, где-то расписаться, и приходится ехать. Заявление писала от своего лица, они всё равно не отвяжутся, потому пора закрывать все двери, в которых маячит дух Кораблёва.
Вхожу в приёмную, украшенную плевками мишуры. Этакий мужской подход к делу. Будто празднично, но глаз особо не радует. Дежурный кивает в сторону, называя кабинет, и шаги раздаются гулко внутри казённых стен. Основная часть сотрудников доедает салаты, тут же остались, наверное, неженатые, разведенные и провинившиеся.
Стучу и сразу толкаю дверь, спрашиваю позволения войти. Человек явно никого не ждал, потому что развлекает себя бросанием дротиков в стену. Перевожу взгляд, там не цифры, а чьё-то лицо.
– По какому вопросу? – тут же изменяется в лице, становясь более суровым.
– Кораблёва я, машину нашу нашли.
– Аааа, это, проходи, – машет мне, принимаясь искать что-то в папках.
– Муж как? – достаёт листы, пробегаясь глазами.
– В больнице.
– Жить будет?
– Не со мной.
Мужчина переводит на меня взгляд, а потом принимается смеяться. Не знаю, зачем это сказала. Дурацкая шутка.
– Смешная шутка, – тут же дополняет, а я растягиваю улыбку. – В общем, нашли мы ваших друзей, – облокачивается на стол, внимательно рассматривая меня.
– Как они? – интересуюсь.
– Хочешь навестить? – усмехается. Кажется, для него Новый год удался, хотя он сидит тут, а не отдыхает, как все нормальные люди. Но видно, что явно умеет поднять себе настроение.
– Обойдутся, – отвечаю спокойно.
– Машина была хорошая, но БЫЛА, – цокает языком, протягивая фотки.
Мне не врали. Узнать Кораблёвскую «малышку» сложно, но номер совпадает.
– А телефон? – возвращаю фотографии. Сама не знаю, зачем спросила. Нести его Кораблёву не стану. Пусть теперь сам всё делает. Но так и подмывает узнать о нём всё. Насколько я была слепа.
– Было несколько.
И снова фотографии, среди которых указываю на нужный.
– Могу забрать?
– Это теперь вещь док, – разводит он руками. – Пишите заявление, что и его украли, чтобы мы приобщили к делу.
– А можно хотя бы кое-что посмотреть, – взираю на следователя, и, кажется, он всё понимает.
– И куда же прикажете деть мужскую солидарность? – глядит с лукавством, но просьбу выполняет.
Щербатый с компанией не успели ничего стереть. Наверное, решили оставить напоследок, но не вышло. Включаю, смотря на заставку. Телефон запаролен. Я знала это. Кораблёв говорил, что сделал это для коллег, которые норовили сунуть нос не в своё дело. Теперь у меня или паранойя или же обострение интуиции. Я знаю, для кого этот пароль.
Вызываю в памяти те моменты, когда он вводил код при мне. Никогда раньше не пользовалась его телефоном. Кажется, он рисовал какую-то подобную загогулину. Делаю спираль, но выходит со второго раза. Всё же порой важно обращать внимание на детали.
Смс принимаются сыпаться одна за другой. Прикручиваю звук на случай, если кому-то приспичит звонить. Не знаю, зачем мне копаться в грязном белье Кораблёва, но отчего-то уверенность, что обязана знать, сколько лет моей жизни были ложью. Сердце учащённо бьётся, будто я делаю что-то незаконное.
Но сколько листаю, не нахожу ничего. Ну не мог же он знать, что я стану копаться без его ведома в телефоне? Всё чисто. Может, в его жизни только Даша? И что мне с того? Будто этого недостаточно. Кладу телефон на стол. Но самое удивительное: даже от неё ни одного сообщения.
– Не нашла? – интересуется следователь, беря гаджет в руки. Что-то делает, а потом поворачивает ко мне. Снова перед глазами всплывает картинка с графическим ключом.
– Вводи, – говорит мне, протягивая.
Ввожу то же самое, попадая куда-то не туда. Вроде, тот же телефон, но словно другой рабочий стол. Непонимающе смотрю на сидящего передо мной.
– Второе пространство, – поясняет. – Не знаешь?
Пожимаю плечами, качая головой, и принимаюсь смотреть. Здесь и находятся все скелеты в шкафу, которые Кораблёв так бережно хранил. У него есть несколько аккаунтов для знакомств, группы и прочее. И многочисленные переписки с женщинами. Фотографии не для детских глаз.
Подкатывает тошнота. Кажется, информации слишком много. Чуть ли не бросаю телефон на стол, понимая, что требуется свежий воздух.
– Нашла, значит, – следователь уже не улыбается. Просто прячет телефон, который принимается выбрировать. Кажется, кто-то намерен дозвониться до Кораблёва. – Если что – я не помогал, – кричит мне вслед, когда я дёргаю дверь, намереваясь покинуть помещение.
Только на улице начинаю приходить в себя. В памяти всплывают даты, девушки, цифры. Он изменял мне всё это время, а потом приходил домой, как ни в чём не бывало, и мы занимались сексом. Зачерпнула снег с лавочки, прикладывая к лицу, чтобы остудиться.
Как меня тошнит от него, от себя. От того, что всё это время я была слепа, глуха и бесчувственна. Если мы не можем доверять тому, кто рядом, кому можем? Состояние жара проходило, и меня стало трясти. Как же лживо мы жили, Господи. Как же мы лживо жили…
Глава 30
Когда звонит свекровь, я изрядно пьяна. Искать успокоение на дне бутылки с вином – глупость, но сейчас хочется именно этого. Так и не отметила чёртов Новый год, потому сижу одна в квартире, за окном ещё светло, а я с бокалом красного, восполняю жидкость в организме, потому что другая предательски течёт из глаз.
Отец всё понимает настолько, что, наоборот, предложил мне не возвращаться сегодня, чтобы обо всём как следует подумать. Когда рядом с тобой другие люди, приходится терпеть, быть другой. Теперь же могу позволить себе выплакаться на ближайшие годы. Почему? Да потому что я женщина, потому что мне можно, потому что так легче, потому что мой муж козёл, а семейное счастье – обман.
– Да, – отвечаю свекрови, прижимая плечом телефон к уху и наливая себе ещё. Ни телевизора, ни музыки, ни книги. Я просто сидела, гипнотизируя потолок, и вливала в себя красное.
– Это я, – отвечает знакомый голос, и грустно вздыхаю.
Алкоголь позволяет расслабиться, простить обиды, почувствовать к человеку расположение. Но не сейчас.
– Что тебе надо? – отвечаю с безразличием. – Так понимаю, что мать у тебя, так какого чёрта звонить бывшей жене?
– Я не дам тебе развод.
– Ну да, как же, – усмешка скользит в моих словах. – Ты не дашь, потому что тебе дают? – созрела на шутку. – Я вообще не понимаю, зачем тебе семья, если у тебя столько женщин…
– У меня только моя жена…
– Хватит лгать, Кораблёв! – задыхаюсь от гнева. Вообще не понимаю, зачем нам разговаривать, но раз позвонил, пусть знает, что он – последняя сволочь. – Я была в полиции и видела твой телефон.
– Ты забрала его? – слышу в голосе в надежду.
– Я видела всех твоих баб, Эдик.
– Что ты несёшь? Яна, не знаю, что ты видела, но…
– Даже сейчас ты врёшь, Кораблёв. Но у меня есть глаза! Признаю, в ушах лапша и твоё ангельское пение, но совсем недавно я подняла веки и посмотрела на всё иначе. Я не хочу выяснять отношения, – говорю, но почему-то всё еще на проводе. – Как ты мог клясться Ланкой? – голос убитый, хотя, так и есть, я убита и раздавлена.
– Не верь никому, не знаю, что тебе сказали, но…
Усмехаюсь. Он просит не верить никому, что ж, приму к сведению, и начну с него.
– Прощай, Кораблёв, – последнее, что произношу, нажимая отбой, и бросаю телефон на диван. Опрокидываю бокал в себя, чувствуя, что слёзы кончились. Будто отрезало. А рядом снова принимается звонить гаджет. Свекровь. Видимо, оставила сыну свой телефон, как настоящая мать, которая пожертвует всем.
Поднимаюсь с дивана всё же отправляясь в комнату. Я здесь не просто так: для дела. И мне придётся уложить мысли в голове, а вещи по сумкам. Дёргаю двери шкафа, смотря, как разложено всё по полкам. Люблю порядок, потому точно знаю, где устроилась какая вещь. И Эда приучила к тому же.
Хватаю первую стопку, перенося на кровать, так же аккуратно застеленную, а потом достаю из шкафа несколько больших сумок, впихивая туда одежду. Они быстро заполняются, а внутри шкафа ещё столько, что мне одной потребуется таких сумок около пятнадцати, чтобы перевезти мою жизнь. А так бы и не подумала, что столько всего. В ход идут чемоданы, пакеты, и я опускаюсь на кровать, смотря, как вокруг всё уставлено барахлом моей жизни.
В том платье я была на свадьбе друзей, а Кораблёв скользил ладонями по моему телу, сильно смущая, когда мы отправились на танцпол, но я была счастлива. Вернувшись, он устроил мне бурную ночь. Это было одно из счастливых воспоминание.
В том белом свитере ходила на УЗИ, чтобы узнать пол ребёнка. По факту это было неважно, кто именно, но я рада, что в моей жизни именно Ланка, а не кто-то другой.
Вспоминаю о телефоне, который поставила на беззвучный. Вдруг меня искал отец? Потому отправляюсь в ненавистную комнату, где живёт призрак Кораблёва, совокупляющегося со Снегуркой. Пропущенные и правда есть, но не от отца.
– Привет, – улыбаюсь в камеру, когда вижу сестру.
– Чего не берёшь? Совсем обо мне забыла? – усмехается, отпивая что-то из кружки. – Ланка у отца, а у вас романтик? – подкидывает брови несколько раз, улыбаясь.
Он не сказал. Сестра звонила отцу, но он дал возможность мне самой донести до Вики, что мой дом треснул и раскололся на несколько частей.
– Я развожусь, Вик, – отвечаю спокойно, и она не сразу понимает смысла сказанных мною слов.
– Ты шутишь? – наконец, переспрашивает, но качаю головой. Какие тут шутки? Переключаю камеру, показывая уложенные по пакетам вещи.
– Почему ты мне не сказала? – кричит удивлённо.
– Вот, говорю, – снова видит моё лицо.
– Что случилось, Ян? – задаётся вопросом, а мне опять до жути себя жалко и хочется выть. Вот так кажется, будто смирилась, а потом спросят, и ты снова впадаешь в безграничную жалость к самой себе.
– Типичный сценарий, – сдерживаюсь, чтобы не показать эмоций, но всё равно шмыгаю носом и поднимаю к потолку глаза, пытаясь проморгаться. – Одной женщины в его жизни было мало.
– Ян, – слышу своё имя в миксе негодования, жалости и сопереживания.
– Да всё нормально, – отмахивают от соболезнований. – Лучше расскажи, что у тебя нового? Решили со свадьбой? На какое билеты брать?
– Как я могу теперь говорить о свадьбе, когда в твоей жизни такое⁈
– Да не утрируй, – хмыкаю, самой порядком надоело качаться на этой теме. Не люблю быть в центре внимания. – Хочешь подарить мне положительные эмоции – расскажи о себе.
Вика вздыхает, но тут же начинает рассказывать, что они решили подождать весны. Как раз успеют всё продумать и подготовиться.
– Слушай, давай я приеду, – внезапно предлагает. Казалось, пока она говорила мне о себе, постоянно думала, что её сестра сейчас нуждается в помощи. – Куплю билет, отпрошусь. Помогу и…
– Вик, ну чем ты поможешь? – криво улыбаюсь, чувствуя заботу.
– Подержу, пока ты отхлестаешь его по щекам, – говорит зло, но я лишь качаю головой, усмехаясь. – И куда поедешь?
– Пока к отцу.
Она кивает, словно соглашается, что это верное решение.
– Только давай, если я реально могу хоть чем-то помочь, ты скажи, – настаивает, и мне приятно осознавать, что я не одна в этом мире.
После сестры мне приходится объясняться со свекровью, которая звонит с другого номера, и я будто защищаюсь, отражаю нападение, чтобы не согласиться простить её сына. Не знаю, что наплёл Кораблёв, но уверена: это всё ложь. А потому просто прошу оставить меня в покое, ибо это, в первую очередь, моя жизнь.
Вино кончилось, а потому отправляюсь в магазин пополнить запасы. Нет, я не алкоголик, но сегодня организм требует ещё.
Солнце покидает небосвод, становится совсем тоскливо. Вспоминаю о планах, которые строили на этот год, криво усмехаясь. И на море съездили, и Ланке велик купили, и поразмыслили над вторым ребёнком. Ну да.
Возвращаюсь обратно с пакетом, где лежит бутылка вина и мороженое. Смотрю под ноги, поглощённая в свои мысли.
– Привет, Ян, – окликает кто-то, и поворачиваюсь на голос, смотря как ко мне подходит мужчина. Не сразу узнаю его в пальто и шапке, злобно хмурясь, пока окидываю взглядом, а потом сознание включает лампочку.
– Ну привет, – усмехаюсь при виде тяжёлой артиллерии от Кораблёва. – Я не буду говорить о нём, – качаю головой.
– Тогда поговорим о нас, – отвечает Женя, и я удивлённо смотрю на него.
