Текст книги "Измена под бой курантов (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24

Утро выдалось неприятным, как и звонок Назарова. Хотя сначала мы позавтракали, и даже все были счастливы. Машина прокашлялась, но завелась, а я пожалела, что так и не дожала экзамен. С вождением у меня неплохо, надо просто руку набить, а вот теория плавает.

Рад позвонил, когда я была в машине. Покосилась на отца, будто было в этом что-то запрещённое, а потом всё же ответила.

– Да.

– Привет, – поздоровался он.

– Что-то случилось?

– Нууу, – замялся звонящий. – Не то, чтобы произошло. Просто обычная информация. Подумал, что ты должна это знать.

– Знать что? – похолодела я от ужаса. – Кораблёв? С ним что-то случилось?

– И да, и нет, – секундная пауза, а меня уже накрывает горячим жаром. – С ним всё в порядке. Просто хотел поинтересоваться, есть ли у него сестра?

– Сестра? – сдвинула брови, пытаясь понять, о чём говорит Рад. – У него брат – Женя. И то в другом городе. Двоюродная есть, а что?

– Просто интересно.

Он ввёл меня в замешательство.

– К чему вопрос?

– Одна блондинка приплатила вчера нашему Рустаму, чтобы он пустил её. Представилась сестрой.

Какое-то нехорошее чувство заползло в душу. Можно было дальше не описывать девицу, я и так представляла, что это за сестра.

– Зачем ты позвонил? – настроение совсем испортилось.

Конечно, я знала, что между ними что-то было. Намеревалась развестись. Но это как-то перешло все границы. Любовница у постели больного.

– Извини, думал, ты должна знать.

Не попрощавшись, сбросила вызов. Казалось, мир ополчился против меня. Да, я понимала, что мы разбегаемся, но Эд мог бы уж как-то соблюсти приличия что ли. А я ещё собиралась тащить к нему ребёнка. Катись, Кораблёв. Хрен тебе, а не Ланка!

– А когда мы поедем к папе? – задаёт вопрос дочка, будто нарочно.

«Никогда. Пусть лежит, сколько влезет, а Снегурка поправляет ему подушки и кормит бульоном. Надеюсь, догадалась хоть сварить? Или моим не гнушается?»

– Не знаю. Сейчас с дедушкой на интересное представление поедешь, – отвечаю немного зло, сжав зубы.

Отец ловит мой взгляд в зеркале заднего вида, а у меня, кажется, вид побитой собаки. По крайней мере так себя чувствую.

Подъезжаем к дому и поднимаемся с Ланкой наверх. Надо её переодеть и вернуть отцу. Осталось всего полтора часа, а он должен ещё заехать за Татьяной. Всё же убедила его позвонить ей.

Наверное, не удивляюсь, увидев около двери сидящего мужчину. В руке бутылка, сам спит.

– Мама, это кто? – тянет за руку Ланка, и её голос разносится по подъезду. Илья открывает глаза, приходя в себя. Надо же до чего доводит ревность и алкоголь. Вид у него ужасный.

– Привет, – трёт глаза, обращаясь ко мне, пока открываю замок, и поднимается с места.

– Виделись, – бросаю, тут же дёргая дверь на себя.

Первую внутрь запускаю Ланку и тут же оборачиваюсь к гостю.

– Я на тебя заявление напишу, если не перестанешь сюда таскаться. Повторяю, Кораблёва тут не будет в ближайшую неделю. Отстань от меня, дай спокойно съехать!

Пытаюсь войти в квартиру, считая, что разговор завершён, но дверь держат.

– Как там тебя? – спрашивает.

– Ясно, – киваю, доставая из пуховика телефон. Он видит, что я настроена решительно. Конечно, очередной геморрой с полицией, но что делать, если слов человек не понимает.

– Да погоди, – голос убитый. Поднимаю глаза, и становится жалко этого упыря. – Она дома не ночевала. Я всех подруг обзвонил.

– Ко мне решил лично зайти? – кривлю улыбку. – Я не в списке подруг, товарищ.

– Мам, – снова голос Ланки. Сидит в одежде на банкетке и смотрит на нас. – А кто этот дядя?

Слышу, как открывается соседская дверь, но звука закрытия не следует. Жёлтая пресса ищет новые заголовки, ясно. Вчера один мужчина, сегодня второй. Растягиваю улыбку, представляя, сколько шума она уже наделала в подъезде моим заявлением накануне.

– Дядя уже уходит, – отвечаю дочке. – Давай, Илья, думала после вчерашнего больше не встретимся.

– Ты знаешь, где она? – смотрит такими молящими глазами, что громко вздыхаю.

– Зачем тебе такая? – грустно качаю головой. – Если она сбежала от тебя к Кораблёву.

Его выражение лица меняется. Растерянность переходит в злобу.

– Она у него, да⁈

Кажется, я открываю ящик Пандоры. Но почему среди этих людей я должна быть доброй и понимающей? Чувствовать чужую боль и принимать переживания каждого?

Ланка уже разделась, потому под ногами куртка и сапожки. Никак не приучу к порядку.

– Наверное у него, – пожимаю плечами. – Врачи сказали, что какая-то девушка ночевала в палате.

Рычание, вырвавшееся из его горла, заставило меня усомниться в правильности поступка.

– Эй-эй, – торможу парня. – У него дренаж и он там еле лежит, остановись.

– Адрес какой⁈ – приказным тоном интересуется мужчина.

– Дууууурак ты, Илья, – машу на него рукой. – Бегаешь за той, кто тебя не достойна. Иди проспись.

Адрес! – настаивает он, и я вижу, как маячит за его спиной соседка, пытаясь высмотреть более пикантные подробности в моей квартире.

– Здравствуйте, – кричу ей, – подходите ближе, если оттуда плохо видно, – и она тут же исчезает из поля зрения, а я понимаю, что вчера некий Олег мне звонил не просто так.

– Олег – блондин, – пытаюсь вызвать в голове Ильи образ, – в очках ещё круглых. Знаешь кто такой? – смотрю на мужчину.

Он не сразу перестраивается на другую тему, а потом поднимает глаза, принимаясь вспоминать.

– Ну, знаю, и что?

– Кто это? – кажется, сейчас я тоже всё пойму.

– Брат Дашкин.

Ну вот же, что и требовалось доказать. Да у них там семейный подряд.

– Что такое-то? – не понимает Илья.

– Он вчера интересовался, где Кораблёв, а потом твоя жена туда поехала. Ладно, я тороплюсь, – пытаюсь вытолкнуть его из квартиры, но он не уходит. – Чёрт, ну оставьте вы все меня уже в покое! Я просто хочу забыть, понимаешь? Собрать вещи и свалить с этой квартиры! – меня трясёт, кажется, нервы расшатались не на шутку. Внизу стоит отец, скоро спектакль, а я опять не могу выпроводить из квартиры ревнивца. Почему именно мне надо расплачиваться за чужие грехи?

В сердцах называю адрес, и он сразу срывается с места. Пусть что хочет делает, мне плевать. Хлопаю дверью, тут же закрывая на замок, отправляюсь переодевать Ланку. Но в груди нарастает чувство тревоги. Я подвожу врачей и саму больницу. Ведь до Кораблёва он так и не достанет, а вот персоналу придётся с ним нелегко.

– Да чтоб тебя, – ругаю себя же и быстро набираю отцу.

– Пап, – чуть ли не кричу в трубку. – Сейчас из подъезда выбежит странный мужчина. Скажи ему, что адрес неправильный.

– Какой адрес? – не сразу понимает отец.

– Просто скажи, пап! Я сейчас спущусь, назову нужный. Слышишь?

Открывает дверь, слышу по звуку.

– Эй, – кричит отец кому-то, – стой. Мужик, – голос громче. – Адрес не тот, слышишь?

Пауза, по которой пытаюсь осознать, что же там происходит.

– Мужик, – снова кричит отец, но я понимаю: Илья так и не остановился.

Глава 25

Ланка, словно принцесса, сидит в розовом пышном платье на сиденье, держа три ярких билета в маленьких ладошках. Улыбаюсь отцу, делая вид, что всё отлично, а саму трясёт неимоверно. Ну почему, почему я такая? Другая на моём месте пошла бы спокойно заниматься делами. Я же, помахав вслед машине, набираю Назарова.

Нездоровое у нас какое-то общение выходит, но другого нет.

– Рад, – начинаю, – прости, что скинула, связь плохая.

Конечно, он понимает, что это вранье. Пусть мы оба знаем это, но делаем вид, что действительно связь.

– Наш общий знакомый, который вчера разбил тебе часы, едет в больницу.

– Надеюсь, он везёт мне новые часы, – слышу шутку от Назарова, – а у меня пряники к чаю закончились, – грустно вздыхает. – Пойду в магазин тогда.

– Не смешно, Рад. Я не знаю. Он прибежал, начал снова кричать…

– К отцу? – перебивает Родион.

– Нет, я на Липнева, – тут же отзываюсь.

– С этим надо что-то делать, Ян.

– Я вообще-то тут живу! – мне не нравится его замечание. С чего он вообще решил вмешиваться в мою жизнь?

– Я про мужика этого.

– Ааааа, – тяну гласную. Опять не то подумала.

– Ладно, я с ним поговорю.

Слышу, как поднимается с места. И снова станет разгребать мои проблемы.

– Да нет, ты позвони, предупреди ребят. Я сама сейчас приеду.

– Я уже здесь, Ян, надо было пациента проверить.

Прокручиваю слова в голове. Значит, он видел эту блондинку? Она всё ещё там?

– Да, она здесь, – будто читает мои мысли. – Или тебя это не интересует?

– С чего бы должно вообще? – нагло вру второй раз за разговор. Но снова знаем, что это не так.

– Тебе не обязательно приезжать, я всё улажу.

Я отдуваюсь за Кораблёва, Рад за меня. Нет, не могу так поступить. Ответственность всё равно на мне. Говорю, что приеду, и вызываю такси.

Когда добираюсь, во дворе стоит Назаров и ревнивый муж, втягивая в себя табачный дым. Со стороны кажутся добрыми знакомыми, общающимися по душам. Смотрят, как я выбираюсь из такси и подхожу к ним.

– Раз уж ты тут, я решил, что не стану вмешиваться в вашу семью. Девушка всё ещё там, – обращается ко мне Родион.

– Это мне её позвать что ли? – округляю глаза.

– Хорошо, – Назаров тушит сигарету, бросая окурок в урну и направляется к выходу. За ним тут же увязывается Игорь, а я замыкаю шествие. – Ждите тут, – говорит нам, но я понимаю, что он прав: это не его дело, а моё.

– Рад, постой, – окликаю, тут же оказываясь рядом. – Я сама.

Вхожу в палату уверенно, спокойно глядя на парочку. Кораблёв зыркает в сторону Снегурки, которая сидит, закинув ногу на ногу. Взгляд надменный, будто это я перед ней в чём-то провинилась, а не наоборот. Хлопает глазами, держа в руках телефон.

– Даша, – кивает на дверь Кораблёв, а потом обращается ко мне. – Она уже уходит.

– Долго она уходит. Всю ночь, – на лице ни тени улыбки. Просто наблюдаю за реакцией Эда.

– Я просил тебя остаться, – говорит с вызовом.

– То есть, каждый раз, когда меня не будет, ты станешь кого-то звать? – решаю уточнить.

– Прекрати.

– Да расслабься ты, всё нормально, – сдвигаю брови. – А за тобой, девочка, приехали.

Закатывает глаза, уводя в сторону лицо, и вздыхает.

– Даша, выйди, мне с женой поговорить надо! – приказным тоном оповещает её Кораблёв.

– Что-то вчера ты был рад меня видеть, – хмыкает та.

Эд изображает знак глазами ей заткнуться, но слово – не воробей. Мне даже смешны его потуги делать хорошую мину при плохой игре.

Девушка нехотя поднимается, а я не могу понять, что вообще она тут забыла. Кажется, ещё пару дней назад мне было сказано, что чувств никто друг к другу не имеет. Что это лишь циничное соитие и ничего больше. Что у неё великая любовь к мужу, который ждёт не дождётся на улице.

– Ты привезла телефон? – задаёт вопрос Кораблёв, но я спокойно разворачиваюсь, чтобы уйти. – Яна, стой, – кричит вслед. – Мне нужен телефон, Ян, давай поговорим.

Конечно, я ухожу, оставляя его в одиночестве.

Дарья идёт неторопливо, явно не намерена броситься дорогому супругу на шею. Нагоняю и без обиняков интересуюсь.

– Почему ты здесь?

Я не собираюсь выяснять отношения. Это для тех, кому есть за что бороться, что пытаться склеить. Мной владеет лишь банальное любопытство. По крайней мере так думаю.

– Какая тебе разница? – принимается хамить. Наверное, у неё принцип: лучшая защита – нападение.

– А функция нормальное общение имеется? – перегораживаю проход, смерив взглядом. – Или ты и сама привыкла к подобному? Давай, спрошу иначе. Какого чёрта крутишься возле чужого мужика, когда свой чуть человека из-за тебя не убил?

Меняется в лице, становясь какой-то другой.

– Какого человека? – спрашивает уже иначе.

– Меня, – отвечаю с гонором. Такое общение ей больше нравится?

– Как чуть не убил? – хлопает глазами, пытаясь понять, шучу я или нет.

– Сама у него поинтересуешься, – откидываю волосы назад. – Тут что забыла? – всё так же грублю.

По коридору идут несколько сотрудников. Пора сворачивать цирк, но надо всё же дослушать ответ.

– Эдик не брал телефон. Я просто приехала узнать, как он здесь.

– Зачем? Для чего, если Кораблёв для тебя ничего не значит?

Она слишком долго смотрит мне в глаза, прежде чем ответить. И от её ответа становится не по себе.

– Я люблю его, – наконец, произносит, отворачиваясь, и мне почему-то становится больно от её слов. – Уже давно. Он же друг моего брата старшего. Но Эдик не хотел признаний. Поставил условие, что не стану лезть в вашу семью, что готов спать со мной, но не более того. Мне пришлось притворяться!

Господи. Кораблёв клялся здоровьем собственного ребёнка, говоря, что такое впервые. Что же он за чудовище⁈ С кем я жила все эти годы? Внутри всё покрылось холодом и скрутилось, а я смотрела на девчонку испуганно.

– А твой муж? – сглотнула подступивший ком. – Ты же вышла замуж недавно.

– Он ничего не знает, – покачала головой Даша, не смотря на меня. – Вернее, уже в курсе того, что произошло. Случайно прочитал сообщения в телефоне. Илья хороший, – будто пытается она защитить парня, – и я искренне думала, что у нас всё получится. Ухаживал красиво, замуж позвал. А я вот, – на этот раз с вызовом посмотрела на меня, горько усмехаясь. – Люблю женатого.

Сейчас передо мной стояла маленькая обиженная девочка. И отчего-то её было жалко. Я увидела в ней не ту заносчивую блондинку в костюме Снегурки, которая играла роль для Кораблёва и меня, а ребёнка, пронесшего подростковую любовь, ставшую наваждением.

– Он скоро освободится, не упусти, – сказала я и, развернувшись, уверенно зашагала прочь. Плакать не хотелось. Отчего-то казалось, что гора упала с плеч. Треснула от основания, наклонилась и откололась, унося с собой все сомнения.

Как слепо мы верим всему, что говорят мужчины. Без тени сомнения смотрим в глаза, умеющие лгать, даже не подозревая, что паук уже сплёл свою сеть не только здесь. Кораблёв умело пользовался всем, что ему давали. И кто знает, сколько нас в его паутине лжи.

Глава 26

Наревелась, кричала проклятия… Даже двигаться больше не хочется… И в холодные злые объятия Заключило меня одиночество.

И. Манаева

Я стояла и смотрела вслед уходящей машине. Наверное, Илья не успел до конца протрезветь, но как-то сюда добрался. Увещевать мужа любовницы моего мужа не садиться в таком состоянии за руль, было бесполезно. Да и надоело мне быть нянькой при всех. Я ощущала себя сосудом, выпитым до дна.

Они уехали выяснять отношения, Кораблёв остался наверху, а я чувствовала себя самым одиноким человеком на планете.

– Ну, ты как? – поинтересовался Назаров, а мне даже отвечать не хотелось. Я просто вдыхала воздух и моргала глазами, не чувствуя себя живой.

Он обнял меня, утыкаясь носом в шею. А мне было глубоко плевать. Кажется, разучилась чувствовать. Будто враз обесточили нервные окончания. Просто стояла, смотря, как изредка мимо проезжают машины где-то вдалеке.

– Отвезу, – шепнул на ухо Рад, но я даже не пошевелилась. Обошёл, кивая на свою машину, и взял за руку, потащив за собой. Мне пришлось делать шаги по инерции, а потом оказаться в тёплом уже знакомом салоне.

Мотор зарычал, а я смотрела прямо перед собой, пытаясь проснуться. Какой-то ступор, какая-то пустота, осознание конца. Кораблёв поклялся ребёнком! Он изменял мне с ней не один раз!

– Помоги мне, – эти слова принадлежали мне. Выдохнула со скрежетом. Закрыла глаза, чувствуя, как внутри накатывает волна боли. Сжала кулаки, утопив их между коленями, и учащённо дыхание заполнило салон. Я силилась сдержаться, не выпускать эту боль из себя, которая, подобно лавине, сметала всё на и своём пути. Я хотела, чтобы она была лишь моей, без каких-то посторонних. Но он был здесь, Рад видел, как я умираю. Не в тот момент, когда он покинул танцпол, а лишь спустя 12 лет он смотрел, как медленно я растворяюсь в своей боли.

– Помоги мне забыть, Рад. Мне так больно…

– Я буду рядом, – зачем-то пообещал, накрывая своей ладонью мою. – Можем поехать ко мне, если хочешь.

Быстро закивала, боясь передумать. Понимаю, что это не банальный визит, не чай будем пить. Но я согласна, чёрт возьми, я на всё согласна!

Казалось, сейчас подойдёт любое, что способно отвлечь. Машина снялась с места, а я продолжала кивать, как болванчик, переставая понимать происходящее. Забыла о том, что у меня есть ребёнок, о том, что надо переехать, о том, что я должна быть сильной. Просто доверилась в очередной раз тому, кому не следовало доверять. Однажды он предал…

Но он был честен. Он никогда не лгал тебе, Яна! Он не предавал за спиной.

Говорю сама с собой. Признак сумасшествия. Кто этот человек, что снова ворвался в мою жизнь? Друг или враг? Я не знаю, я лишь чувствую то, что чувствую. И сейчас мне просто необходим кто-то рядом.

Вика далеко. Как бы сейчас мне хотелось броситься в объятья сестры, зарыться в её длинные густые волосы и выплакать все обиды. Час, два. Мне станет легче, уверена. Сбросить этот водный солевой балласт и взмыть к небесам с пустыми внутренностями, чтобы жить дальше. Но её нет. Никого нет. Только Рад. И, о Боги, я благодарна ему за то, что не одна.

Впадаю в прострацию, не знаю, куда везёт. Полностью полагаюсь на того, кого знала так давно, словно в другой жизни. Чувствую, как машина тормозит, и прихожу в себя. Стоим в нашем дворе. Том, где я была счастлива 7 лет.

– Что это? – сдвинув брови, смотрю на него с непониманием. – Это не твой дом!

– А это не ты! Не Яна, которую я знаю. Я не притронусь, пока ты не придёшь в себя. Не воспользуюсь твоей слабостью. Ты сама меня попросишь, когда придёт момент.

– Я прощу, Рад, сейчас этот момент! Ну же, отвези меня к себе!

Он качает головой, выбираясь из машины. Открывает дверь, смотря на меня сверху вниз.

– Могу дать время побыть одной.

– Здесь? – указываю на салон. Последнее, что мне хочется, – побыть одной. Качаю головой, выбираясь из автомобиля. Кутаюсь от пронзительного ветра в пуховик, направляясь к дому. Рад идёт следом. Снова за моей спиной, как что-то твёрдое, крепкое.

Не знаю, о чём думает. Пусть всё будет без слов.

Молчим, входя в лифт. Молчим внутри. Смотрю на его отражение в зеркале лифта позади, пока он заглядывает в самую душу. Слова не нужны. Достаточно того, что он здесь, будто невидимая рука мягко массирует рваную рану на груди.

Наконец, у двери нет постояльца. Илья занят женой.

Спокойно отпираю замок и вваливаюсь внутрь, чуть ли не падая, зацепившись за порожек. Вовремя выставляю руки, хватаясь за стену, а потом в бессилии опускаюсь на пол, чувствуя, как бегут слёзы. Именно сегодня не могу больше держать себя в руках.

Рад закрывает дверь и снимает ботинки. Опускается на колени, помогая освободиться мне об обуви. Словно я маленькая или инвалид. Смотрю, как он старательно производит действия, и, когда выставляет руки, чтобы помочь мне встать, хватаю его за шарф, притягивая к себе.

Обхватываю его губы своими, намереваясь сделать то, что бьётся сигналом в голове. Чувствую колкость лица, но мне время равно. Я хочу этого, я хочу вспомнить его губы и то чувство, заставляющее трепетать душу. Пусть не будет боли. Мой сосуд наполнится желанием, страстью. Чернота уйдёт, сменяясь пурпуром.

Жадно впитываю его поцелуй, на который он отвечает. Стаскиваю шарф, бросая тут же. Норовлю убрать пальто, и он позволяет это сделать. Распаляю себя, ощущая какой-то подъем. Я смогла, я меняю цвета внутри. К чёрту Кораблёва. Ненавижу, но оживаю. Он не думал обо мне, держа в руках Снегурку, так почему я должна? Свободна! Нет никаких преград!

В голову приходит дурацкая идея повторить то же в зале. Там, где я застала Эда недавно. Отрываюсь от губ Рада, спеша подняться. Увлекаю его в комнату. Сбрасываю пуховик, шапку. Хватаю руками низ своей кофты, но его ладони не дают этого сделать.

– Остановись, – тот же бархатный голос, разбегающийся по мне мурашками.

– Я хочу тебя! – уверенно смотрю в его глаза.

– Я тоже тебя хочу, но не так, – качает головой. – Не сейчас.

– Нет, – хватаю его за рубашку, принимаясь расстёгивать мелкие пуговицы. Чёрт, их так много.

– Ян, Ян, – ласкает он мои уши своим голосом. – Я рядом, не уйду. Не обязательно это делать…

– Я хочу тебя, – повторяю снова. И это правда. Будто спал невидимый заслон, причина, по которой я не могу этого желать.

– В тебе говорят эмоции, – он спокоен. Нежно гладит моё лицо, трётся носом о щёку. И эта нежность открывает второй фонтан слёз. Чёртово Назаровское благородство!

– Услышь меня, – чуть ли не кричу, чувствуя, что снова внутренности заполняются болью, как скользят слёзы по лицу. – Я хочу этого. Мне 27! Я не та пятнадцатилетняя девочка, которая боялась. Теперь я знаю свои желания!

Он останавливает меня, накладывая палец на губы, и какое-то время смотрит в глаза.

– Я тоже не тот, кем остался в твоей память.

А потом нежно касается моих губ своими. Чёрт, я и забыла, как он может это делать. Таким и был наш первый поцелуй прошлого.