Текст книги "Измена под бой курантов (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35

Второй раз вхожу в магазин уверенным шагом. Вот что творят с человеком деньги и приличные вещи. Теперь чувствую себя иначе, и парень не сразу узнаёт в новой клиентке старую.

– Вы мне сегодня часы показывали, – напоминаю, и он удивлённо смотрит, растягивая улыбку. – Вот, вернулась за покупкой.

Не скрою, так я выгляжу куда солиднее, чем в простом тёмном пуховике и вязаной шапке, без косметики и лицом, будто у меня нашли неизлечимую болезнь.

Сейчас перед ним стоит элегантная дама, в кармане которой лежит сумма, достаточная для покупки.

– Шикарно смотритесь, – зачем-то говорит мне, и от этого самооценка ползёт ещё выше. Даже если лицемерит, неважно. В груди расплывается благодатное чувство, и я пьяна от этих слов. Женщине уши даны, чтобы слушать комплименты.

Снова следую за ним, и на этот раз парень достаёт из витрины часы, чтобы показать мне ближе.

– Это другие, – смотрю на ценник, и выглядят они иначе.

– Да, – согласно кивает. – Но на них я могу сделать вам приличную скидку. Как своим.

– Кому своим? – не понимаю.

Он косится на подсобку, будто оттуда его могут подслушать, и до меня доходит смысл его слов. Но зачем ради меня ему проводить покупку, как себе?

– Просто я вас хорошо понимаю, – он говорит тихо, – и вижу, что они вам нужны.

Подаёт мне коробку, чтобы я внимательно осмотрела.

– Можете примерить на себя? – интересуюсь, и он послушно размещает механизм на запястье. Демонстрирует мне в нескольких позах. Смотрится и впрямь дорого. Киваю согласием, надеясь, что сейчас он не повергнет меня в шок суммой.

– Получается, – он считает на калькуляторе что-то, а потом показывает мне цифры. – Устроит?

Немного дороже, чем те, на которые я рассчитывала, но скидка подкупает. В чём-то должен быть подвох. Продавец упаковывает аккуратно, но уверенно. Видно, что знает своё дело.

– Для хирурга те часы не солидны, – принимает от меня деньги, поясняя свой поступок. – Однажды, незнакомый человек помог мне. Теперь пришла моя пора продолжить цепочку. Возможно, когда-нибудь и вы сделаете что-то хорошее для незнакомца, – протягивает мне чёрный бумажный пакет с золотой надписью бренда, в котором удобно лежит коробка с подарком Назарову. – Он будет рад, уверяю вас.

– Спасибо, – не знаю, как мне ещё следует отблагодарить парня, потому просто принимаю покупку и на этот раз иду на остановку напротив, потому что сейчас чувствую себя как-то иначе. А за мной тянется нитка доброго дела, которую я при возможности передам следующему.

С вручением презента решаю не тянуть. Вдруг Назаров купит себе сам, и тогда всё будет напрасно. Звоню из автобуса, намереваясь подъехать, куда скажет. Раньше меня в такую погоду калачом из дома не выманишь, сегодня ношусь туда-сюда, как угорелая. Но не следует откладывать в долгий ящик то, что можно сделать сегодня.

– Да, – отвечает какой-то женский голос, и застываю со словом «Привет» на языке. Смотрю на запись – всё верно «Назаров», но тут же голос продолжает. – Родион Павлович сейчас на операции, просил отвечать на его звонки, у вас что-то срочное?

Хриплю, будто раздумывая над тем, что следует сказать.

– Алло, вас не слышно, – обращается девушка.

– Да, – отвечаю. – Вернее, нет, ничего срочного. Как долго он будет в больнице?

– Этого не могу сказать точно, но в ближайшие часов пять, наверное.

Благодарю и отключаюсь. Решаю добраться к нему, понимая, что, как только он узнает, что я звонила, сам решит подъехать, а гонять человека, который был на операции, не хочется. Можно, конечно, отправиться домой, но всё равно придётся объяснять, для чего звонила, и он заедет.

Около часа трачу на дорогу, и, когда перезванивает Назаров, не беру, намереваясь сделать ему сюрприз. Оказываюсь у подсвеченного здания уже в сумерках. На крыльце курит кто-то, но не могу разобрать. Подхожу, пытаясь удержать равновесие на скользкой дорожке, и чуть не падаю.

– Всё в порядке? – слышу знакомый голос, и облачко пара выдувается в мою сторону.

– Да, спасибо, – усмехаюсь, подходя ближе, и приятно, что он угадывает меня не сразу. – Привет, – задумчиво улыбаюсь, смотря на Рада, и узнавание отражается на его лице. Устал, видно, но тут же зеркалит мою улыбку. – Не боишься заболеть? – интересуюсь, а он всё молчит, рассматривая меня и накачивает себя никотином. – Рад, – зову, будто меня не слышно.

– Янка, ты такая красивая, – отвечает мне на это, и невольно смущаюсь, отводя глаза. Порой достаточно каких-то простых слов, нежного взгляда, улыбки, чтобы поднять человеку настроение.

– Давай в корпус зайдём, – машу в сторону двери рукой.

– К мужу? Часы приёма уже кончились, но так и быть, проведу, – бросает окурок в обледенелую урну, выдыхая очередную порцию дыма, и топочет ногами, будто на них успело прилипнуть много снега. – Заходи, сегодня холод такой.

Оказываемся в тепле, и чувствую, как оно обнимает буквально за плечи. Не люблю зиму с необходимостью напяливать на себя много вещей, которые словно душат кожу. К тому же часто мёрзну.

– Сейчас пойдёшь к мужу или кофе выпьем? Угощаю, – он подходит к автомату, доставая из кармана мелочь, и принимается засовывать в тонкую прорезь, а потом набирает комбинацию. – Какой любишь? – поворачивается ко мне, пока его стакан наполняется ароматной чёрной жидкостью.

– Я к тебе, – снимаю шапку, и волосы рассыпаются по плечам, а он внимательно смотрит, не вру ли я, и снова улыбается. Искренне и немного смущённо. И можно не озвучивать, что он рад, ибо его улыбка говорит о многом.

Глава 36

Мы стоим с Радом в холле, пока мимо проходят несколько людей, и невольно поворачиваю голову, провожая взглядом уходящих. В обычной одежде не различить, кто из них просто посетитель, а кто спасает жизни. Признаться, благоговею перед такими людьми, способными подарить пациенту второй шанс на жизнь.

– Так какой кофе предпочитаешь? – возвращает внимание к себе Назаров, и смотрю на его врачебный костюм морской волны, понимая, что он ему к лицу.

– Чёрный с сахаром, – отзываюсь, и Рад задаёт автомату новую задачу. Как только стакан наполняется, он передаёт его мне, возможно на мгновение дольше, чем того требуют дружеские отношения.

Отпиваю, ощущая, что жаром разносится по внутренностям терпкий напиток, и почти обжигаю язык. Горячий. Невольно касаюсь губ кончиками пальцев и тут же отстраняю, потому что Рад смотрит на меня, не отрываясь. Часы покоятся на дне сумки, и он вряд ли догадывается о причине моего визита, но то, что я вижу в глубине его глаз, заставляет испытать неловкость.

– Идём, – кивает, приглашая отправиться за ним, как только стаканчики отправляются в мусорный бак.

Больница никогда не была желанным местом посещения, и я старалась не попадать сюда, теперь же в который раз за неделю вышагиваю по длинным белоснежным коридорам, на ходу расстёгивая шубу. Она хороша не для морозов, почти не греет, так, женский бзик за право быть красивой.

Оказываемся на третьем этаже: безмолвном и безлюдном, и чувствую, как моей руки касается его рука. Пальцы переплетаются, и от этого бросает в жар. В самом центре моей ладони очерчивает круг большим пальцем, и разум бросает в прошлое. Это было, Рад знает мою реакцию на подобное, и перевожу немного испуганный взгляд на идущего рядом, но он уверенно тянет меня дальше. Оборачиваюсь, боясь, что кто-то может увидеть, и ощущаю себя падшей женщиной, которая следует за любовником по тёмным коридорам отеля. Сама, без принуждения, готовая отдаться по любому его слову.

Рад открывает ключом дверь, приглашая меня внутрь, и вхожу в тёмный кабинет, через незакрытые жалюзи которого светится ночной город. Хруст закрывающегося замка настораживает, и боюсь обернуться, чувствуя, как Назаров стоит позади, не торопясь осветить помещение.

– Позволишь? – мягко касается моих плеч, намереваясь снять шубу, а я всё ещё сжимаю ручки сумки, будто именно в них моё спасение. Верхняя одежда скользит вниз вместе с его ладонями, и я высвобождаю по очереди руки, боясь отпустить заветный трофей. Сегодня я в серых тёплых брюках, сапогах и белом свитере, но в темноте почти ничего не видно, кроме силуэтов.

– Я пришла, чтобы… – начинаю, но в этот момент его руки обхватывают меня сзади, крепко прижимая к себе, и Рад зарывается носом в мои волосы, делая глубокий вдох. Невольно прикрываю глаза, понимая, что тело не забыло его. Оно готово отзываться на ласки, и теперь уже идти до конца.

Волна удовольствия разливается по телу, и предательский пульс учащается, разгоняется всё быстрее, пока его ладонь скользит от моей талии всё выше. Я делюсь на две половины, одна из которых не хочет, чтобы он прекращал, а вторая считает, что это всё неправильно. Думал ли о таких вещах Кораблёв, каждый раз лаская очередную женщину?

– Назаров, – шепчу, намереваясь его остановить, и накрываю подобравшуюся к груди ладонь своей.

– Янка, я не позволял себя звонить первым, думал, что это неправильно, но ты здесь, – перебивает, и я готова таять от этих слов. Но пришла не за этим.

– Рад, послушай, – пытаюсь освободиться, и он нехотя отпускает. – Включи свет, пожалуйста. Мне нужно кое-что тебе отдать.

Подчиняется, и невольно зажмуриваюсь от яркой вспышки под потолком, добирающейся до зрачков. Его шаги звучат позади, и, когда оборачиваюсь, вижу, как Рад закрывает жалюзи. На столе нет рамки с фотографией, только компьютер и канцелярский набор с маленьким глобусом. Принимаюсь искать глазами карточку с его женой, пока он проходит мимо, устало опускаясь на диван. Трёт глаза пальцами, закидывая ногу на ногу, а потом несколько раз моргает, и я понимаю, что ему следует отдохнуть. Но он никогда не скажет, что устал.

Кивает на место рядом с собой, похлопывая несколько раз ладонью по сиденью, но я подхожу к сумке и открываю её.

– Вот, – протягиваю небольшой пакет, оказываясь рядом с ним.

– Что это? – скользнув взглядом по буквам, снова смотрит на меня, но оба знаем: он понял. Уверена: Назаров в курсе часовых брендов.

– Выполняю обещание, – опускаю ему на колени презент, надеясь, что он оценить по достоинству, и усаживаюсь рядом.

Рад достаёт бежевую коробку, открывает, и какое-то время смотрит на подарок, а потом переводит взгляд на меня.

– Дорогие, – быстро оценивает, и я рада, что купила именно эти, а не какую-то дешёвку.

– Не знаю, какие были у тебя…

– Правда, Янка, не стоило, – лёгкая улыбка тронула его губы, и он выудил часы, надевая их на запястье. Защёлка закрылась, запирая ремешок на обладателе, и он показал, как на нём выглядит покупка.

– Спасибо за подарок, – говорит негромко, отправляя в пакет футляр и отставляя всё это на небольшой столик рядом. – Даже не знаю, что ещё сказать. Это действительно качественная и дорогая вещь.

– Это не подарок, а компенсация, – решаю уточнить. – От меня и человека, который их разбил. – Не имею права приписывать себе все лавры, тем более что Илья был основным вкладчиком.

– Ты виделась с тем сумасшедшим? – подкидывает Рад брови. – Понимаю, что ты боевая, но везти тебе будет не всегда. Зачем с ним встретилась, Ян? – фыркает, качая головой. – Чтобы вернуть мне часы?

– Он сам пришёл, – пожала плечами. – Извинился.

Говорить о том, что завтра будет переезд, не стала. Ему об этом знать не обязательно.

– Иди сюда, – усмехается Назаров, намереваясь обнять меня, но я не двигаюсь с места. Осторожно пересаживается ближе и грабастает в объятья, снова благодаря за презент.

– А я думал, ты по другому поводу, – вздыхает немного грустно.

– По какому? – поворачиваюсь, и наши лица совсем близко.

– Чёрт, – рычит, – не могу, правда, – качает головой, – можешь потом влепить мне пощёчину, – и в тот же момент его губы накрывают мои.

Глава 37

Кто определяет правильность или неправильность поступков? Порой, мы сами загоняем себя в рамки, пытаясь быть идеальными, идём вразрез с желаниями, но сейчас отбрасываю мысли, наслаждаясь моментом. Есть только я и мужчина, которого так и не удалось забыть.

Я любила мужа, да и сейчас эти чувства крепко держатся где-то внутри, пока я долблю по корням тупой лопатой, намереваясь оторвать их и выбросить к чёртовой матери. Но первые серьёзные отношения в моей жизни, связанные с Радом, были чем-то непроходящим. Они не улетучились, не выветрились, а будто покрывались слой за слоем годами жизни, но всё время были там внутри, будто ожидая своего часа. Как забытая ваза, которую случайно находишь в заброшенном доме, а потом стираешь с неё пыль.

Алладин тоже протёр лампу, дальше знаете, что было. Вот и я касаюсь своей, и на свет выбирается то, что так долго прятала ото всех, и от себя в том числе. Обиды, нежность, желание, страсть…

Мой ответ на поцелуй поначалу трепетный, а потом обороты нарастают, и вот уже импульсы расходятся по всему телу, и я позволяю партнёру большее, чем невинный поцелуй. Подставляю шею, не желая открывать глаза, и понимаю, что сейчас не стану останавливаться.

Я так часто представляла наш первый раз, что сбилась со счёту, сколько было серий. Но никогда не видела себя на диване в кабинете выдающегося хирурга, который только что спас чью-то жизнь.

– Подожди, – останавливаюсь, выплывая из страны вожделения, и кошусь на дверь. Где-то там лежит Кораблёв с трубками, торчащими из живота, и совесть робко поднимает голову.

– Я закрыл, никто не придёт, – обещает Рад, и вижу, как блестят его глаза.

Музыка играет в ушах, та, что на школьной дискотеке. Соединяю прошлое с настоящим, но на этот раз Рад не уходит, а нежно гладит по щеке. Как и я, не отказываюсь, потому что нечего терять, потому что я должна закрыть этот чёртов гештальт.

Перебирается к губам, и приоткрываю рот, обдавая кожу жаром. Бросает взгляд на мои губы, будто спрашивая, можно ли продолжить, и отвечаю глазами. Пытаюсь отринуть существование Эда, Кристины, Эли, для которой Назаров вовсе не муж подруги, и ненавижу себя за то, что не могу выбросить всех этих людей из головы.

Желание побеждает, и все те представления о Раде уходят на второй план, потому что сейчас я могу обладать им в полной мере, и с этим не сравнятся мечты, сидевшие во мне до этого момента. Потому что воображать и делать – слишком разные вещи. Я вижу тёмный ежик его волос, чувствую сладкий вкус губ, вдыхаю пьянящий аромат одеколона и еле уловимый запах тела, слышу неровное дыхание.

Он никуда не торопится, будто у нас есть вечность, и мне не хочется подгонять, но мы всё ещё в больнице, и в любую минуту его могут искать. Выгибаюсь навстречу наслаждению, ощущая кожей его ладонь и губы, неустанно изучающие меня, и не хочется больше двигаться. Застыть в моменте и времени, потому что сейчас меня накрывает счастьем.

Казалось, время остановилось. Даже сердце перешло на самые медленные обороты, успокаиваясь и расслабляясь.

– Это бы мой самый дорогой секс, – смеюсь, вспоминая, почему я здесь, и Назаров снова демонстрирует часы, покрутив перед моим лицом запястьем.

Когда дверную ручку дёргают, я невольно сжимаюсь в комок, испуганно глядя на дверь, но Рад спокойно поднимается и поправляет одежду, целует меня, не торопясь открывать. Ему нечего стыдиться, он свободный человек. А я?

Яна Кораблёва – супруга Эдуарда Кораблёва, который лежит в палате интенсивной терапии.

Громкий стук разрезает тишину, видно кто-то намерен добиться своего.

– Родион, – звучит женский голос из-за двери, и в голове сразу множество ответов, кому он принадлежит. И все они относятся не к персоналу и рабочим отношениям, потому что иначе звучало бы – "Родион Павлович'.

– Одну минуту, – отзывается, глядя, как я нервничаю, натягивая свитер, штаны и застёгивая сапоги. Его спокойствию можно позавидовать, чего не скажешь обо мне. Кажется, на лбу написано, что я переспала с хирургом, не будучи свободной от обязательств перед мужем.

– Родион! – стук требовательный, голос беспокойный.

Обегаю взглядом кабинет, будто и впрямь намерена спрятаться в шкафу, а Рад усмехается и качает головой.

– Всё нормально, – шепчет так, чтобы не было слышно тому, кто за дверью, а я уже сгораю со стыда от того, что нахожусь с ним за закрытой дверью слишком долго. Люди могут подумать, что мы… Чёрт, они подумают правду, и от этого становится не по себе. Я не отношусь к тем, кому плевать на чужое мнение, и никогда не позволяла Эду на публике такого, за что можно было бы краснеть. Сейчас я уже как помидор, и дверь открывается.

– Я отдыхаю, что случилось?

Он не пускает внутрь девушку, но она выглядывает, намереваясь осмотреть кабинет, будто пытается уличить его во лжи.

– Ты один?

– Что случилось, Лиза⁈ – настаивает Рад, а я накидываю шубу, намереваясь сбежать отсюда, как только появится возможность. Поправляю волосы и натягиваю шапку. Стою вне зоны досягаемости её взгляда, чуть в стороне, имея преимущество. Она не знает, что я здесь, я же её слышу.

– Парня привезли, срочно оперировать надо, напоролся на металлическую трубу.

– Говоров где?

– Запил, – говорит так, будто это непреложная истина. – Почему ты закрылся? – слышу в словах какой-то укор.

– Я не обязан отчитываться перед медицинским персоналом! Иди, скажи, что скоро буду.

– Ты, наверное, устал, – краем глаза ловлю женские руки, скользнувшие по мужской груди, но Рад тут же отстраняет их от себя.

– Надеюсь, не надо повторять правил! Готовьте парня, буду через десять минут.

Он резко отстраняется, и дверь закрывается прямо перед носом какой-то Лизы, а я чувствую себя идиоткой, доверившейся очередным лживым словам и ласкам. Но назад дороги нет.

Глава 38

Сколько бы грабли не били по лицу, каждый раз направляясь в ту сторону надеешься, что в этот раз обойдётся. Женщина создана, чтобы любить. Во всей её сущности заключен смысл быть преданной одному человеку, получая взамен что-то. Грабли снова приходятся ровно между глаз, отчего невыносимо больно. И эта боль принадлежит Назарову.

Глотаю горечь обиды, блуждая взглядом по кабинету, намереваясь разыскать пояс, который всё это время спокойно лежит в кармане.

– Надо идти, – Рад подходит ближе, смотря на мои дёрганные движения. – Что-то не так?

– Что? – механически повторяю, смотря на него, но по сути мысли в другом месте. – Нет, всё отлично, – пытаюсь выглядеть непринуждённой. Словно каких-то пять минут назад у нас был не секс, а простое чаепитие, и теперь я, наевшись кексов, отправляюсь домой. – Всё отлично, – не замечаю, как повторяю сказанное, наконец, находя чёртов пояс. – Ага, – победно поднимаю его в зажатой ладони, демонстрируя, а потом разворачиваюсь, направляясь к двери.

– Ян, – зовёт Назаров, и я возвращаюсь. Но лишь затем, чтобы забрать сумку. – Подожди, вызову тебе такси, – хлопает себя по карманам, только телефона не находит. Наверное, он где-то упал, когда мы были очень заняты друг другом, а я не знала, что он спит с каждой из отделения.

– Сама доберусь, – улыбаюсь, будто и впрямь весело, на этот раз уходя наверняка.

– Могу сам отвезти, но не знаю, когда закончу, – оправдывается, но злюсь на него не из-за парня, который сейчас лежит где-то внизу, умирая от страха и корчась от боли, ожидая, пока его судьбу возьмёт в руки Назаров. Дело совсем в другом. И каждый из нас понимает, что произошло.

– Не сегодня, – отвечаю честно. – Пока, Аккордеон, – отчего-то называю его так, и дёргаю ручку на себя, намереваясь уйти отсюда, как можно быстрее. Он может догнать, объяснить, но не делает этого, и я не виню Рада. Между мной и чужой жизнью он выбирает последнее, и это честно. Я бы никогда не смогла полюбить того, кто сделал бы иначе.

На этот раз мои шаги звучат эхом по коридору, потому что чуть ли не бегу, и первой оборачивается та самая девушка. Я уверена, что это именно Лиза, хотя не видела её лица, только руки, но по вскинутым бровям и презрительному взгляду даю гарантию, что так можно смотреть лишь на соперницу. Сверлит меня взглядом, но я не выдерживаю. Не стану уводить глаз, будто я в чём-то виновата перед ней, пусть разбирается со своим мужиком сама.

Тут же вспоминаю нахрапистую Дашу и становится неловко. Она тоже вела себя вызывающе, может, думала как раз о том же, что и я сейчас. Что её совесть передо мной чиста. Но, чёрт, между нами есть существенное различие: я не знала о существовании какой-то Лизы, а она о моём была очень хорошо осведомлена!

Встречаю несколько людей в халатах. Если они удивлены увидеть в этой части незнакомого человека, то не подают вида. Я же спускаюсь по ступеням, не собираясь ждать лифта, иначе Назаров может подумать, что жду его. Хотя сейчас, наверное, он занят объяснениями с брюнеткой. Не оборачиваюсь, чтобы посмотреть, куда она делась, но уверена: в его кабинете устраивает допрос. Жалко только парня с трубой, которому придётся ждать, пока его хирург разберётся со всеми своими пассиями. Но теперь пусть Рад вычёркивает меня из списка, потому что у меня самоотвод.

Добираюсь до фойе быстро, бросая взгляд на часы. Автобусы ходят, но сейчас не готова идти на остановку и ждать очередного. Деньги есть, потому достаю телефон, намереваясь вызвать такси. Кораблёв завалил сообщениями. Надо заблокировать, пусть учится жить без меня.

Открываю приложение, прописывая адрес больницы и свой домашний, а потом пробегаюсь по сообщениям быстро и поверхностно. Вдруг есть ценная информация. Многочисленное балобольство и ничего нового. Почти одна в большом помещении, если не считать какой-то девушки у окна. Дублёнка приметная, видела её пару часов назад, когда пришла к Назарову, видимо кого-то ждёт.

Пахнет лекарством откуда-то слева, воровато оглядываюсь, боясь наткнуться на Рада, и подхожу ближе к выходу. Ждать на улице не хочу, кажется, начинается метель, да и столбик термометра съехал ещё ниже, об этом говорит здравый смысл и Яндекс погода.

– Ну и как он? – слышу женский голос позади и тут же оборачиваюсь.

Девушка поднимается с места и проходит несколько шагов навстречу, направляет на меня телефон и делает снимки. Моргаю от неожиданности и с трудом узнаю Дашу. Видела её всего два раза, а теперь на ней шапка и рыжая дублёнка, потому не сразу понимаю, кто передо мной.

– Если ты о Кораблёве, то приходи в приёмные часы, – отвечаю ледяным тоном, пока она совершает в телефоне какие-то действия. – Ты в курсе, что нельзя фотографировать людей без их ведома?

Меня трясёт оттого, что я не знаю, для чего ей нужны фото. Какая-то облава сегодня. Сначала неизвестная Лиза, теперь уже известная Снегурка. Меня окружили любовницы мужчин, к которым я имею отношение. Что им вообще от меня надо?

– Хочу показать твою лживую натуру Эду, – растягивает кривую улыбку, и неприятное чувство поселяется под ложечкой. – Ты же приходила не к нему, – играет со мной, внимательно рассматривая, – не к мужу, прикованному к постели, – звучит как-то чересчур картинно и киношно, отчего невольно кривлюсь. Ни черта он не прикован, не удивлюсь, если Эд, как только выпишется, сразу решит протестировать функцию своего любимого органа.

– К тому симпатичному хирургу, да? – продолжает Даша, попадая в точку, и складывается ощущение, что весь мир уже знает о том, что я переспала с Назаровым.