Текст книги "Измена под бой курантов (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 39

– Я видела тебя с врачом около двух часов назад, – говорит Даша, – вот, решила дождаться.

– Спасибо за заботу, – бурчу. – А ты, наверное, навещала близкого родственника? – решаю вернуть бумеранг. – А по совместительству чужого мужа.

– Так это не я притворяюсь пушистой, – хмыкает, – Эд думает, ты безгрешна, а выходит, ты давно знаешь хирурга.

Да, всё именно так, но лезть подзаборной девке в мою душу не стоит.

– Как его имя? – интересуется, будто я и впрямь сейчас примусь отвечать.

Я ничего не должна Кораблёву, но понимаю, к чему клонит эта стерва. У неё прекрасный козырь, чтобы муж отказался от жены, а мне вообще плевать на это. Главное, чтобы при разводе Эд не использовал этого против меня.

Телефон в сумке принимается вибрировать, и Снегурка победоносно смотрит на меня, подняв красивые брови.

– Ответь, это же твой.

– Что тебе надо? – задаю резонный вопрос. – Моего мужа? Так я не держу, – качаю головой. – Забирай, тест-драйв, кажется, тебя устроил. Тем более сейчас ему нужна поддержка и опора, вот и будь с ним. Как там говорится? И в горе, и в радости? Он оценит, а потом, когда ты ему порядком поднадоешь, пойдёт к другой. Хотя, подожди, – я сделала вид, что задумалась, – кажется, у него и без тебя много шлюх, – её лицо искажается от подобного комплимента. – Ах, да, точно, я же видела переписку в его телефоне, когда ходила в полицию. Так что, увы, таких, как ты у него выше крыши.

Улыбка слетает с её губ, но она всё ещё пытается держать марку.

– А ты что думала, девочка? Что нужна ему? – цокаю языком. – Думала, вот у него жена старуха, а я дам больше? – смеюсь, хотя совершенно не смешно. Я бы никогда не говорила то, что сейчас вырывается из моего рта, но она сама напросилась. Не я пришла к ней, так пусть слушает.

– Ты врёшь, – говорит, но по лицу вижу, что уверенности в этом никакой нет.

– Вру? – переспрашиваю, вспоминая, что ожидаю такси, потому достаю всё же телефон, смотря на пропущенные и несколько новых сообщений от Кораблёва. Тут же читаю, что водитель уже на месте. – Не на ту лошадь ты поставила, Даш, – усмехнулась, качая головой. – Илья реально хороший, а ты, – вздохнула. Вообще не намерена призывать ни к чему, у каждого свои грабли. – Не лезь в мою жизнь, в общем, – решаю предупредить.

– А ты в нашу, – зеркалит она мои слова.

Вот же дурында.

– Да нет никаких вас, – фыркаю. – И нас даже не было, понимаешь? Только Кораблёв и просто тёлки. Ему не нужна одна женщина.

Выбираюсь на сколькое крыльцо, оставляя в чёртовом здании всех четверых. Какое-то змеиное гнездо.

Крупа принимается засыпать глаза. Погода не шепчет, будто отражает то, что творится внутри меня. Сверяю цифры такси с приложением, и заваливаюсь на заднее сидение, предварительно обив ноги друг о друга. День невыносимо долгий, что, кажется, прошло уже несколько, и я выпита до дна.

Открываю мессенджер, и улыбка появляется на губах, как только я вижу дочь на катке. Она стоит, смешно оттопырив пятую точку и раскинув руки.

Неважно, что происходит в наших жизнях, главное – иметь маяк, который будет заставлять нас двигаться к нему несмотря ни на что. И мой маяк – Ланка.

Намереваюсь удалить чат со свекровью, не читая, но открываю, чтобы всё же посмотреть на фото. Там запечатлён момент, когда Назаров протягивает мне кофе, касаясь слегка пальцами. Но не это притягивает моё внимание, а то, как смотрит он на меня. Если бы не знала, кто здесь, решила, что мужчина влюблён.

Наверное, слишком многое себе придумываю.

Без объяснения, которых от меня требует Кораблёв, блокирую контакт, ведь он не даст жизни. Можно сменить номер, и я обдумаю этот вариант, потому что этот у меня уже лет десять и многим известен.

Представляю, какой разговор ждёт Рада, когда он встретится с Кораблёвым, потому что Даша точно указала время, которое я провела в больнице. Учитывая то, что я так и не зашла к Эду, можно было сделать свои выводы. И плевать. Да-да. Я убеждала себя, что мне вообще на всё плевать, но кошки скребли на душе.

Робкое сообщение добралось до меня около шести утра, и я открыла глаза, пытаясь сообразить, что за странный бульк был только что над ухом. Обычно отключаю звук, но сегодня забыла, потому протягиваю руку и, зевая, читаю несколько строк.

«Как проснёшься – дай знать. Жду тебя в машине».

Зевок тут же прекращается, и перечитываю несколько раз два предложения, пытаясь понять их смысл. Сон мгновенно улетучивается, потому поднимаюсь и иду смотреть в окно.

Дворник, дядя Гера, проходится лопатой по асфальту, откидывая в сторону выпавший за ночь снег. Двор кажется белоснежным и непорочным, машины соседей небольшими сугробами, и лишь несколько выделяются среди остальных, не имея снежного кокона. Не буду с уверенностью говорить, но, кажется, одна из них – Назарова.

Какого чёрта он приехал? Нет, не стану выходить, пусть едет дальше, куда ему надо. Сделаю вид, что сплю. Но тут же приходит второе сообщение.

«Могу пока сгонять за кофе, раз проснулась, хочешь?»

Ну да, как сделать вид, что сплю, если он видит две синие галки рядом со своим посланием.

«Ничего не надо, Назаров. Давай забудем вчерашнее».

Написать слова было просто, даже сказать такое не составит труда, но пойти вслед за ними не могу. Знаю, что буду возвращаться к случившемуся снова и снова, но это уже не должно никого заботить, кроме меня.

«Знаешь, что отличает человека от животного?» – тут же отвечает он. – «Разум. Человек может думать, а порой и домысливать то, чего нет. А знаешь, что отличает подростка от взрослого?»

Тут уже довольно большая пауза. Он ждёт, когда я дам ответ или спрошу.

«?» – присылаю значок.

«Умение отвести в сторону эмоции и выслушать того, кому есть что сказать».

Глава 40

Можно бесконечно бегать от себя, от Назарова, от обязательств. Изводиться, трепать нервы и ненавидеть всех и вся. Но он прав. Вчера вылетела, как пробка из бутылки, и обоим было ясно почему. Если задуматься, он ничего мне не должен, как и я ему. Не было договорённостей, обещаний. Ничего. Только желание, толкающее в объятья друг другу.

Значит, надо всё воспринимать спокойно, а не казаться неуравновешенной истеричкой. Натягиваю самый простой свитер, джинсы, пуховик и выбираюсь в морозный воздух. Сразу прихватывает щёки и нос, нежно покусывая, и я неторопливо подхожу к машине. Дёргаю закрытую дверь, не понимая, почему она не поддаётся, и повторяю маневр сильнее. Машина принимается орать на все голоса, и я невольно отшатываюсь, а дворник дядя Гера поднимает голову от работы.

– Ян, – зовёт кто-то, и, оборачиваясь, вижу Рада, выбравшегося из авто. Чёрт. Наверное, до конца не проснулась. Чуть не оторвала дверь чужой машине. Ещё и привлекла ненужное внимание. Учитывая, что я всё ещё в глазах соседей счастливо замужем, сажусь ранним утром в машину к какому-то мужику. Только мою репутацию уже разрушила баба Вера, могу ли я пасть ещё ниже?

– Давай отъедем отсюда, – усаживаюсь на пассажирское, тут же хватая ремень безопасности, но не могу попасть в защёлку.

– Помогу, – его руки касаются моей ладони, и невольно встречаемся глазами, отчего у меня внутри эффект, будто ухнула вниз с американской горки.

Замок щелкает, и машина трогается с места, провожаемая внимательным взглядом нашего дворника.

– Ты не спал, – утверждаю скорее, чем спрашиваю.

– Да, ночка выдалась длинной, – согласно кивает, переключая скорость. – Давай всё же выпьем кофе, а то усну прямо за рулём.

– Тебе надо домой, зачем ты приехал?

– Боялся не успеть, – усмехается.

– Успеть? – поворачиваюсь к нему и смотрю непонимающе.

– У женщин отличное воображение, – отзывается, – они могут сделать из мухи слона.

– Или сделать выводы на основе поведения другой женщины.

Честно, не собиралась вот это начинать, но раз он завёл разговор…

– Так, – усмехается, и я чувствую, как его ладонь тянет мою, и руки оказываются между сиденьями. – Кофе, монолог злодея и сон. А то мне завтра к вечеру опять на смену.

– Значит, всё же злодей, – хмыкаю, но не отстраняюсь. Пускай это будет последнее его прикосновение перед прощанием, потому что нас несёт по бурной реке к высокому обрыву, с которого мы обязательно сорвёмся, если не станем грести в обратную сторону.

– Ты уже всё для себя решила, ведь так? – проводит большим пальцем в центре ладони, и для меня этот жест какой-то интимный.

– Почему тебе важно, что я решила? – ёрзаю на месте.

– Потому что мне важна ты.

Ответ короткий и ёмкий. Он размыкает руки, но не для того, чтобы отстраниться, а чтобы припарковать машину. Небольшая кофейня уже работает, бог знает для чего людям подниматься в такую рань, чтобы влить в себя кофе.

– Посидим там или здесь?

Приземистое небольшое здание выглядит уютно, я же неприглядно, потому решаю остановиться на салоне машины, да и не будет любопытных глаз – только мы вдвоём. Вспоминаю, что сегодня подъедет Илья, и следует собрать оставшиеся вещи, потому задерживаться не стоит. Ограничимся получасом, и пусть Назаров отправляется домой.

– Итак, – Рад возвращается с вкусно пахнущим кофе и круассанами. – Люблю эту кофейню, – делает несколько глотков, прикрывая глаза, и только сейчас замечаю, что они красные и уставшие. Ему действительно следует сейчас спать дома, а не объяснятся со мной здесь. – Давай начистоту.

– Как тот парень? – решаю перебить его в самом начале, потому что реально хочется знать, что у него всё хорошо.

– Какой парень? – не сразу переключается Рад.

– С трубой, – напоминаю, и он согласно кивает.

– Живчик, повезло, конечно, другой бы на его месте, – но он не договаривает. – Ян, я накачиваю себя кофе не затем, чтобы говорить о пациентах. Ты меня сейчас послушаешь, а дальше решай сама. Нужен я такой или нет.

В общем, я человек, как все другие, и мне присущи слабости. Говоря о жене, рассказывал тебе правду. Я любил Кристину, и она останется светлым воспоминанием, от которого я не откажусь. Не её призрак встанет между мной и кем-то ещё, а лишь та часть нашего пути, в которой мы были счастливы.

Считаю, что пытаться забыть какой-то отрезок жизни – предавать себя и людей, которые были рядом. Это опыт. Неважно. Хороший или плохой, но это то, что составляет меня, как личность. Мои родители, враги, люди, заставляющие меня быть сильнее, обстоятельства, которые привели к тому, что я стал собой, понимаешь? Так и Кристина будет в моей памяти, пока я жив. Так и ты всегда была в ней, и она принимала меня таким.

Он говорит уверенно, чётко, будто готовил монолог, и понимаю, как за эти годы изменился, но что-то внутри осталось прежним. Тем, что я знала, и теперь хочу узнать лучше.

– Я – мужчина. Год – слишком большой срок для того, чтобы у меня не было женщины. Но я не заводил отношений, понимаешь? Не обещал никому золотые горы, не рассуждал, как мы будем встречать Новый год или проводить отпуск вместе. Не планировал детей. Мне это было не нужно. Просто секс, как физиологическая потребность организма. И я сразу ставил рамки с теми, кто готов был стать моей партнёршей. Просто очерчивал дозволенное.

Если женщина хотела большего – это её право и её проблемы. Я не настаивал и не держал. У всех есть выбор. Её – видеть во мне не только мужчину. Мой – смотреть на них только как на объект желания. Никаких чувств, просто механика.

Так было и с Лизой. Я не был намерен разбираться в том, что испытывает кто-то другой. Погрузился в работу, пытаясь не сойти с ума, и потихоньку оттаивал к тому, чтобы снова вернуться к нормальным отношениям. Но никогда, слышишь, никогда не давал ложных надежд, которые бы не смог исполнить. Я не виноват в том, что Лиза захотела большего. И уж тем более мне не нужны сцены ревности из-за того, как я провожу своё личное время и с кем.

– Что она тебе сказала, когда я ушла? Она же спрашивала обо мне.

– Разве это важно?

– Банальное женское любопытство.

Рад пожимает плечами.

– Я сказал, что ты моя женщина.

Глава 41

Если выжать газ на полную мощность, сидя за рулём мотоцикла, дыхание перехватывает, и невозможно сделать сдох, пока не отвернуться от мощного порыва ветра. Сейчас чувствую себя именно так после слов Рада, будто кто-то пережал кислород, и я не в силах сделать очередной вдох. Его женщина? Что это значит.

Отчего-то сердце принимается учащённо биться, и так было каждый раз в прошлом, когда он был рядом, но сейчас я другая. Или хочу себе казаться другой. Будто чувства присыпают пеплом, чем старше мы становимся, и ощущать то, что присуще молодости, как-то нелепо и стыдно.

Пауза увеличивается, но он не торопится её заполнять, словно ждёт от меня следующего шага.

– А Лиза не твоя женщина? – пытаюсь определить свой статус среди всех остальных, чтобы понять, на какой я ступени.

– Нет, – качает головой.

– Вы коллеги, – напоминаю.

– И я чётко разграничил сферы: работу и секс. Мы встречались только вне больницы.

– Думала, ты всех приглашаешь на свою уютный диванчик, – не преминула вставить колкость.

– Мне кажется, или ты ревнуешь⁈ – он снова отпивает кофе, скрывая улыбку за бумажным стаканом, а я пытаюсь подавить неловкость, пожимая плечами.

– Просто пришлось к слову.

– У меня нет привычки приводить женщин к себе в кабинет. Я ценю место и не намерен с ним прощаться. И то, что было вчера, стало исключением из правил.

– То есть, я была первой? – не могу поверить.

– Если не считать моей жены, да.

Когти скребут где-то внутри, когда снова слышу о Кристине. Но остужаю саму себя. У меня тоже за плечами брак и ребёнок, но почему-то сижу и нападаю на Рада, который вместо того, чтобы ехать и отдыхать, тратить на меня своё время. Зачем? Для чего ему это нужно, если он уже был со мной? Удовлетворил любопытство и теперь может спокойно жить дальше.

Уверена, именно это и толкало нас в объятия друг друга, словно мы упустили этот пункт тогда, а теперь стремились испробовать: каково это быть друг с другом.

– Разочаровывают не люди, – покачал он головой, – а надежды, возлагаемые на этих людей. И проблема Лизы в том, что она на что-то надеялась.

– А со мной? – решаю задать вопрос. Кофе остывает в руках, а я так и не сделала ни одного глотка, поглощенная нашим разговором по душам. Могу ли верить всему, что он рассказал? Но признаю, мысли верные. Рад прав, чёрт возьми, он реально прав. И я понимаю, о чём разговор.

Пару лет назад мне казалось, что Кораблёв догадается подарить мне первоиздание Булгакова, о котором я грезила, потому что частенько перечитывала автора, и была разочарована тем, что подарок вышел иным. Он спросил, почему я так отреагировала, а мне и стыдно было ответить. Подумала, что он подумал. Вот и вся соль. Я просто намекала, а Эд так и не понял, но купил мне украшение. Выходит, я была разочарована тем, что он не оправдал моих надежд.

– О чём ты? – Рад подносит круассан к моему рту, смотря на губы, и я откусываю аппетитный бок, принимаясь жевать.

– Вкусно.

– Я же говорил, что это одна из моих любимых кофеин. – Так что с тобой? – повторяет вопрос.

– У меня есть проблемы?

– Смотря что ты себе придумала, – усмехается, откусывая тот же круассан, и шоколадная начинка тонкой ниткой прочерчивает губу и уходит чуть ниже на подбородок. – Когда-то ты мечтала о пышной свадьбе и близнецах, и чтобы шлейф тянулся за тобой на пару метров.

Опускаю голову, пряча улыбку. Глупости, а он всё помнит. Ну да, была наивной, считая, что первая любовь – это что-то крепкое и нерушимое. Представляла нас парой, и рассказывала в деталях, какой будет жизнь.

– Чего ты хочешь теперь, Ян?

Поворачиваюсь, и всё ещё вижу шоколад на его губах, потому задерживаю на них взгляд чуть дольше, чем следовало. Рад расценивает это за действие и тут же оказывается рядом, даря лёгкий поцелуй.

– Этого? Угадал?

Смотрю на него с усмешкой. Да уж, он реально не понимает, что хотят от него женщины.

– Ты испачкался, – стучу себя пальцем по губе, показывая, на каком именно месте у него шоколад, и он вытирает салфеткой лицо немного растеряно.

– Видишь, – обращается ко мне. – Я тоже разочарован, потому что придумал себе, то, чего на самом деле нет. И, может, ты даже не хотела меня видеть и считала, что совершила вчера ошибку, но я не мог просто отпустить тебя не поговорив. Как и не мог вчера пойти за тобой следом.

– Я понимаю, Рад.

– И сейчас, когда сказал тебе всё, хочу понять: кто я для тебя, Ян?

Вопрос окатил страхом. Не была готова говорить сейчас о подобном. Всё развивалось так стремительно.

– Человек из прошлого? Мужчина, с которым была лишь одна ночь? Или же тот, с кем ты готова ещё раз попробовать всё сначала?

Боязливо смотрю, потому что неважно, сколько раз я сама задавалась этим вопросом, главное, сейчас слышу, как его озвучивает кто-то другой. Как эти слова звучат голосом Рада.

«Кто я для тебя?»

– Просто, – он барабанит пальцами по рулю, – я не чувствовал ничего к другим. Когда Кристина умерла, я тоже был мёртв, а теперь снова ощущаю, что готов кому-то открыться.

– Почему ты не сделал этого с Лизой? – ищу спасение в том, чтобы отдалить ответ на вопрос, который так и повис между нами.

– Она просто красивая кукла. Может, это звучит ужасно и отвратительно, но для меня она ничего не значит. Это как, – он силился подобрать сравнение, а я просто ждала, пока он выговорится. – Как беляши.

– Беляши? – переспрашиваю. Кажется, что ослышалась.

– Мать в детстве готовила, и я всегда ел по две порции горячих и сочных беляшей. А вот гороховый суп для меня просто суп. Еда, но не более того. Я о нём не мечтаю, не думаю. Он просто есть.

– То есть, – решаю подвести черту, – Лиза – суп, а я беляш? – удивлённо вскидываю брови.

Мы какое-то время смотрим друг на друга, а потом разражаемся хохотом. Таких комплиментов в моей жизни ещё не было. Смеюсь до слёз, и напряжение спадает. Мой смех звучит искренне, вторит Раду, и в какой-то момент понимаю, что его стих, а Назаров просто смотрит на меня устало и грустно. Ну конечно, ему следует отоспаться.

– Мне ещё вещи собирать, – понимаю, не придумай повода, по которому мне следует уйти, он не уедет.

– Отвезу, – тут же переключает рычаг.

– Я дойду отсюда сама, прогуляюсь, – моя рука ложится на дверную ручку.

– Уверен, что дойдёшь, – машина принимается медленно катится, а двери блокируются. – Но я отвезу тебя обратно.

Другого ответа и не ожидала.

Глава 42

Около трёх часов я готова и принимаюсь посматривать в окно, ожидая Илью. Надеюсь, не подведёт, иначе снова придётся передвигать сроки, а там, кто знает, когда Эд заявится на порог. Мне звонят незнакомые номера, но всегда на том конце провода оказывается Кораблёв, потому сбрасываю и больше не беру. Пусть изводится, сколько ему влезет, я не обязана отчитываться, потому что, как только между нами влезла его любовница, я перестала ощущать себя его женой.

Илья подъезжает вовремя, и я вижу, как из кабины выбирается ещё один мужчина, оба идут к моему подъезду. Отчего-то в голову лезут непристойные мысли, мне кажется, что сейчас, впусти я их, они сделают со мной что-то ужасное.

– Привет, пап, – решаю подстраховаться, будто телефонный звонок что-то изменит и остановит двух мужиков, которые решили пойти на дело. – Через час примерно буду у тебя.

Открываю дверь, когда слышу стук, всё ещё держа телефон около уха.

– Да, Илья выручил. Хороший парень, – говорю намеренно громко, чтобы было всем хорошо слышно, и мужчины переглядываются. – Откуда его знаю? – переспрашиваю вопрос и задумываюсь. Как сказать отцу, кто такой Илья. – Недавно познакомились, и оказалось, что у него своя фирма грузоперевозок, я же тебе визитку кидала, помнишь?

Показываю парням, что ещё минутку и закончу разговор, а отец удивляется в свою очередь, о какой визитке речь. Ничего я ему не посылала, конечно, но должна же подстраховаться по максимуму.

– Ладно, скоро будем у тебя. Мы пока с ребятами перенесём вещи.

Отключаюсь и приветствую их, чувствуя, как сердце учащает бег. Чёрт, вчера всё казалось как-то спокойнее. Лучше бы я наняла чужих людей, а теперь начинаю подозревать всех вокруг в гипотетических поступках, которые они могут совершить.

– Это всё? – Илья обводит взглядом сумки, и я машу рукой в сторону зала.

– Там ещё немного.

– Ладно. Цепляй, Лёха, – обращается к знакомому, которого решил взять на подмогу.

Они покидают квартиру с первыми пакетами, а я смотрю им вслед, ощущая себя идиоткой на нервах.

Открывшиеся двери лифта выпускают соседку, и мне кажется, что где-то спрятан жучок, по которому она определяет, где происходит что-то интересное. Называйте это чуйкой или наитием, но она снова тут.

Сторонится мужчин с вещами, провожая взглядом, а потом смотрит на меня.

– Переезжаете, Яночка? – называет меня приторно, и воротит от этих любезностей.

– Только я, баба Вера, – улыбаюсь, пожимая плечами.

– К другому мужчине, – понятливо кивает она.

– Да, и он старше меня на целую жизнь!

Она округляет глаза, быстро моргая несколько раз, но вижу, как её подмывает спросить, кто же он.

– Мне в прошлый раз не показалось, что он так стар.

Понимаю: думает о Раде, но я то имею ввиду отца.

– Это другой.

– Другой⁈ – ахает она, запутавшись в моих любовниках, а меня это отчего-то веселит. – Надо же, а с виду была такая приличная, – наконец, выдавливает из себя то, что на самом деле думает. И это куда лучше приторной «Яночки». – Свету жалко, конечно. Она с тобой останется? Эдуард прекрасный отец и супруг.

Жалко. Будто я алкоголичка или наркоманка.

– Вам-то откуда знать, какой он отец и муж? – была намерена закрыть дверь, но её слова немного задевают. Ну да, конечно. Лживого Кораблёва все будут боготворить, а меня поносить на чём свет стоит. Он будет цитадель непорочности, а я гулящая девка.

Сор из избы не выносят, но тут уже всё переставили с ног на голову, и не могу молчать.

– А знаете ли вы, что этот прекрасной души человек предавался любовным утехам в нашей квартире в новогоднюю ночь⁈

– Как? – кажется, сегодня у бабы Веры очень продуктивный день, потому что она узнала столько новостей с передовой, что голова кругом.

– Подробности у него потом узнаете, – решаю не продолжать и всё же закрываю дверь.

Со временем немного погорячилась, и у отца мы оказываемся не так скоро, как планировала. Пытаюсь всунуть хоть какие-то деньги Илье, но не берёт.

– Так парню своему дай, – киваю на Алексея.

– Брат мой, – отмахивается Илья, когда стоим у разгруженной машины, а дома у отца настоящая свалка. – Телефон есть. Звони, если что.

– Зачем? – искренне не понимаю.

– Мало ли, – пожимает плечами. – Не всегда же тут жить будешь. Надеюсь, в рассчёте.

Ланка по мне соскучилась, как и я. И вымпел мать-января отправляется к Яне Журалёвой из Новосибирска, которая не видела дочку несколько дней. Но теперь исправлюсь.

– Пап, – подхожу к нему с Ланкой на руках, пока отец, напялив двое очков сидит за столом и пытается вставить нитку в иголку. – Что там за Татьяна у тебя появилась?

Опускаю дочку на стул, чмокая в нос, и забираю у отца иголку. Быстро справляюсь и завязываю узел на конце.

– Давай зашью, – поднимаю с его колен клетчатую рубашку с оторванным нагрудным карманом, которую помню с детства, и размещаюсь рядом с ними, смотря, как он снимает очки с носа. – Ты в ней и правнуков нянчить будешь, – усмехаюсь, делая первый стежок. – Так что за Татьяна?

Кажется, он немного тушуется, откашливаясь, и поднимается из-за стола, направляясь к холодильнику.

– Говорил же, сестра соседки нашей. Есть будешь?

Разговор уводит в сторону, значит, неловко ему. Но не буду заставлять чувствовать себя не в своей тарелке, расспрашивая про женщину, а потому перехожу к следующему пункту.

– Может, пригласим её в гости?

Поворачивает ко мне голову, а я делаю вид, что усердно занята рукоделием, и продолжаю.

– А что? Приготовлю ужин, посидим, пообщаемся. Мне так не хватает простого домашнего общения, – поднимаю на него глаза. – К тому же, последнее время только и слышу, что вы вместе проводили время, потому хочу поближе узнать человека. Что, Ланка, – обращаюсь к дочке. – Бабушка Таня хорошая?

Она тут же согласно кивает, принимаясь рассказывать, как та научила её стоять на коньках.

– Пап, пригласишь тогда? Например, – задумываюсь, откусывая нитку, потому что закончила.

– Янка, ножницы же вон лежат, – цокает языком отец, но я уже справилась. Привычка, что поделать. Хоть трое ножниц будут лежать, как-то по старинке, будто из детства тянется.

– Завтра нормально?

Прикидываю, что у нас дома бедлам, благодаря мне, и называю послезавтра. Как раз всё успею мало-мальски привести в порядок.

– Послезавтра? – пожимает плечами как-то неуверенно. – Да не знаю, одно дело куда-то вон сходить, а другое в гости.

– И что? Вы с мамой любили гостей, – говорю, но тут же тушуюсь. Он сразу становится грустным, будто наступаю на больную мозоль. Но не говорить о ней совсем, не можем. Просто, надо прожить этот момент, отпустить и идти дальше.

Вспоминаю Рада. Он же смог, и теперь говорит, что готов открываться новому.

– Пытаться забыть какой-то отрезок жизни – предавать себя и людей, которые были рядом, – повторяю его слова. – Мы не предаём память о маме, нет, мы просто следуем по своему путти дальше, храня её вот здесь, – касаюсь груди в области сердца, улыбаясь немного грустно. – Мне тоже её не хватает, – признаюсь, поднимаясь с места.

Их связывали годы, дети, тайны. Вспоминаю, что хотела спросить у отца о том, что постоянно крутилось в голове, но сначала следует уложить любопытную дочку в кровать.

– Так, – обращаюсь к Ланке. – Ужин. Потом выбирай любую игру, в которую вместе будем играть, купаться и спать.

Пока отец на кухне греет макароны, распихиваю сумки так, чтобы можно было хоть как-то ходить первое время. Завтра же куда-нибудь уберу, а потом делаю для дочки всё, что обещала. Но вопроса отцу так и не задаю, потому что, уютно устроившись на диване и обняв Ланку, тут же засыпаю.