Текст книги "Тень на странице (СИ)"
Автор книги: Ирина Фуллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)
Эпизод 3. Глава 2
– Конс, я не знаю, как ты к этому отнесешься… – нервно заявил Аврелий, когда Констанция удобно устроилась в кресле Артура.
Стажер все еще мял сверток в руках, явно не решаясь вручить.
– Я тоже не знаю, но кое-что прояснится, когда ты подаришь свой подарок.
– Обещай, что не будешь злиться.
Констанция нервно поерзала на сиденье.
– Не думаю, что могу обещать что-то подобное.
– Ладно, обещай, что если разозлишься, то сначала дашь мне возможность все объяснить.
Она лишь молча протянула руку. Он с осторожностью положил сверток на стол, и Констанция торопливо сняла с него крафтовую бумагу.
Там было два предмета: книга и очень толстая папка с, очевидно, стопкой бумаги.
– Я уже читала эту книгу, – заметила Констанция, разглядывая обложку одного из романов Ивана Иванова, – ты же знаешь, что я люблю этого автора, у меня есть все, что у него вышло.
Она говорила это, разумеется, не чтобы обвинить во вторичности подарка. Просто ей пока что не было понятно, почему книга должна была ее разозлить.
– Открой, – проговорил он хрипло.
На титульном листе значилась надпись, сделанная от руки:
“Констанции от автора. Не книжнице – книгине”
И ниже размашисто “Иван Иванов”.
Констанция обомлела: никто не знал, как выглядит этот писатель, никто не видел его в глаза, он не устраивал встреч с читателями и уж точно не раздавал автографов. Тем более – именных.
– Как ты?.. – выдохнула она.
Хотя какая-то мысль уже заворочалась на краю сознания. Констанция ощутила, что ее бросило в жар.
Она торопливо открыла папку с бумагами, надеясь, что вторая часть подарка что-то прояснит.
На первом листе в стопке было указано: “Иван Иванов. Трудное место”. Еще неизданный роман. Констанция видела в личном блоге автора, что выход этой книги ждали весной.
Торопливо пролистав несколько страниц, испещренных печатным текстом, она укрепилась в мысли, что перед ней была рукопись еще не опубликованной книги.
Она медленно подняла взгляд на Аврелия. Тот переминался с ноги на ногу, ожидая реакции.
Можно было бы предположить, что стажер был близко знаком с автором, но тогда с чего бы ему так волноваться? С чего бы ожидать, что Констанция разозлится из-за такого подарка?
Всплыли воспоминания о странных запросах в его браузере: он искал, как убить человека и сколько разлагались трупы. Перед глазами мелькали сотни раз, когда она видела его, что-то быстро печатающим на ноутбуке. Вспомнился разговор Ильи и Артура: Кинг предполагал, что некая информация должна была восхитить Констанцию, тогда как Илья считал, что ничто не способно ее обрадовать. Они обсуждали тайну, которую от нее скрывал “он”. Теперь стало понятно: речь шла об Аврелии.
– Я. Не могу. Поверить, – проговорила она, пока еще не уверенная, какие эмоции у нее это вызывало.
Она действительно просто не могла поверить: такие увлекательные и вместе с тем глубокие произведения писал ее забавный, но поверхностный Аврелий? Она восхищалась книгами этого… забывшего повзрослеть мальчишки?
Она бездумно листала книгу с автографом. Снова уставилась на подпись.
– Я… я сначала не говорил, потому что не раскрываю свою личность. Типа пишу инкогнито. Потом, когда узнал, что тебе нравятся… что тебе нравится Иван Иванов, ну, постеснялся что ли. А потом уже было как-то не в тему. Но скрывать и дальше нет сил, честное слово. Тем более, некоторые коллеги в курсе, уж лучше ты узнаешь от меня.
– Кто в курсе? – спросила она, все еще не готовая как-либо отреагировать.
Аврелий явно занервничал еще больше. Вытер ладони о толстовку.
– Илья Петрович, он, когда досье собирал на нас, выпытал у меня. Артур, потому что… он че-то вбил себе в голову, что со мной что-то не так. Когда меня тогда выписали из больницы, после Миледи, пришел ко мне домой, – Аврелий подавил смешок. – А у меня там целая коллекция книг, по пять экземпляров одних, по десять других. Он, конечно, стал расспрашивать, что да почему.
– Я не видела у тебя ни одной книги Иванова, – возразила Констанция.
Аврелий засмеялся откровеннее:
– Я спрятал их в холодильник. Первое, что пришло в голову. Подумал, вряд ли ты в первый же визит полезешь ко мне в холодильник.
Она кивнула: теперь кое-что прояснилось. Слава Богу.
– Ну, короче, Илья Петрович, Арт и Мила.
– Мила?
– Ну, я ж тебе говорил, что она тогда приехала на разрыв.
Видимо, осознав, что Констанция не будет откусывать ему голову, Аврелий прошел к стулу для посетителей и уселся на него.
– А у меня разрыв был ну как бы с моим ж персонажем.
– Чего? – Констанция подалась вперед. – Этого не может быть.
– Да, мне все это говорят. Мила, когда поймала эту фигню, долго расспрашивала меня и все повторяла: “Это невозможно, это невозможно”. Потом Ю выспросил все в подробностях, и такой тоже: “Это невообразимо!”.
– Какую фигню? – уточнила она.
Он вздохнул, потер лицо:
– Ну, короче, я перечитывал свою книгу, которую вот только недавно выпустили. И ну прям очень проникся одним персонажем. Чет так меня за душу взяло… то се, вдруг над книжкой собирается черный туман и начинает крутиться какая-то такая типа каракуля, знаешь, если понакалякать черной ручкой . Только огромная, размером с человека. И она все крутится, шевелится, и из нее то лицо появляется, то рука, то нога. Но такое все тоже как чернильное. Я, конечно, как бы это помягче… чуть не обделался.
– Да не может этого быть, – покачала головой Констанция. – Чтобы персонаж ожил, нужно, чтобы книга была начитана. Даже современные бестселлеры оживают редко, если уж только что-то не разнеслось на весь свет.
– Я знаю, знаю, но Мила видела эту фигню и поймала ее в ловец. И на ловце было название моей книги. И еще потом Ю подтвердил, что в Основном Фонде исследовали мой ловец и тоже видели эту фигню. И сказали, что это был неоформившийся персонаж. То есть типа он так мало начитан, что у него нет еще постоянной твердой формы. И еще он сказал, что решили, что это моя офигеть какая сильная энергетика, наложенная на то, что я не только читатель, но и автор, сделала это возможным. Но до конца они там все равно не разобрались. Со мной даже разговаривали какие-то типы из Основного Фонда и все качали головами. “Невероятно, невероятно”.
Констанция снова открыла страницу с автографом. Провела пальцами по шершавой бумаге, в которую впитались чернила: “Иван Иванов”.
– Я не знаю, во что мне сложнее поверить: в то, что ты оживил персонажа из свежей книги, или в то, что это, – она потрясла пухлым изданием, – написал ты.
– Мне иногда тоже сложно поверить, что это написал я, – рассмеялся Аврелий.
– Как это возможно? Неужели… неужели в этой кудрявой голове на самом деле столько… интересных мыслей и идей?
Он наклонился вперед и будто по секрету сообщил:
– Ты даже не представляешь, – и поводил бровями.
Что за дурак? Она распрямилась:
– Мне кажется, это розыгрыш.
– Ну, слушай, это уже несколько оскорбительно, – покачал он головой. – Ну… хочешь, я докажу? Спроси что хочешь по моим книгам.
Она на мгновение задумалась, затем отмахнулась.
– Если я это знаю, то любой читатель может знать.
– Согласен… Так, есть идея. Он схватил со стола Кинга лист бумаги и ручку и начал что-то строчить.
Пока Аврелий писал, Констанция со внутренним изумлением смотрела на него. В глубине души она понимала, что стажер говорил правду. Но… образ Ивана Иванова в ее голове был совсем другим.
С другой стороны, даже если так… она была лично знакома с писателем! Могла управлять им! Он был полностью в ее распоряжении. Почти никто в целом свете не знал, кто такой этот Иван Иванов, а она могла сказать ему “Аврелий, гулять” – и он бежал гулять.
Едва ее мысли начали утекать в направлении того, как именно она могла бы использовать открывшийся факт, Аврелий протянул ей лист.
“Констанция сидела в кресле, как замерзшая птица – спина прямая, пальцы вцепились в подлокотники. Ее губы, обычно такие яркие, сейчас были бледными, а глаза смотрели так, словно я только что признался, что выкрал все книги из ее личной коллекции и продал букинистам.
– Мне кажется, это розыгрыш, – сказала она. Голос ровный, но недоверие сквозило в каждом звуке.
Меня это оскорбило: если бы я решил устроить розыгрыш, это было бы нечто куда более масштабное. Неужели она думает, что у меня совсем нет фантазии?”
Финал вызвал у нее смешок. Она, разумеется, узнала этот стиль. Сомнений не оставалось.
Подняв взгляд на стажера, она посмотрела на него, пытаясь за маской шута разглядеть творца.
– Думаю… думаю, это действительно уникальный подарок. Вряд ли кто-то сможет поразить меня сегодня сильнее.
– Ну ты погоди, не делай преждевременных выводов, – отмахнулся Аврелий, явно смущенный, – жалко, конечно, что Валера свой уже вручил…
Констанция встала, подхватив папку с распечатанной рукописью:
– Спасибо, я с удовольствием почитаю.
– Да, это прям свежак. Я вот только закончил. На той неделе доделывал редактуру. Редактор давил, что надо сдавать, уже сроки. Обложка готова, а литред скоро уходит в отпуск, и если я не сдам, мы не успеем к ярмарке…
– Из-за этого ты не спал ночами?
– Да! И я, чтоб ты знала, ненавижу редактуру! Вот всей душой. Сидеть, блин, подбирать, как сказать что-то другими фразами, потому что там какое-нибудь устаревшее или наоборот, слишком современное слово. Или типа абзац непонятный, иди, объясняй иначе. Это такая СКУКОТА!
– Ну разумеется, – хмыкнула Констанция.
Вот это звучало больше похоже на Аврелия, которого она знала.
Они вышли из кабинета Кинга.
– Блин, так хорошо стало, – признался стажер, – мне так давно хотелось тебе рассказать.
Вслух она заверила его, что он напрасно волновался. Про себя же подумала, что ей стоило присмотреться к стажеру и вообще пересмотреть свое отношение к человеческому общению: кажется, она совершенно не умела разбираться в людях. Или не достаточно стремилась к этому: уделяй она чуть больше внимания окружающим, наверное, понимала бы их лучше.
Пока она размышляла, какие книги стоило почитать на эту тему, они вернулись в отдел охотников, где Мила и Кинг тут же с немым вопросом в глазах взглянули сперва на Констанцию, потом на Аврелия. Всё знали и ни слова ей не сказали!
Их спасла Арина, громко сообщив:
– Констанция, тебя Илья Петрович вызывает!
Эта новость отозвалась тяжелым, гулким ударом сердца, будто вибрация от басов из мощной колонки. Что-то новенькое... Растерянная, Констанция развернулась и молча пошла прочь из отдела.
Эпизод 3. Глава 3
Чем ближе она была к кабинету Ильи, тем труднее было идти. В узком коридоре, что вел от основного холла к двери из карельской березы, она вспомнила свои сны: ощущения походили на те, что у нее были, когда она с трудом пробиралась через чащу по узкой тропе. Констанция даже как будто бы ощутила влажный, чуть хвойный аромат леса. Стоило же войти в кабинет, в нос ударил резкий запах подгнивших шишек и старых елей.
Илья сидел за столом в своем сером свитере, из-под ворота которого выглядывала белая рубашка. Взглянув на него, Констанция тяжело сглотнула, совершенно не понимая своей реакции. Что с ней происходило?
– Здравствуй, – сказал Илья, улыбнувшись, и Констанция в очередной раз обратила внимание на его острые клыки – не как у вампира, конечно, но все равно примечательные.
Он встал и жестом предложил застывшей в дверях Констанции пройти вглубь кабинета, что она послушно сделала.
– Что с тобой? Ты здорова?
– Да накрашу я губы! – вспылила она.
Слушать это порядком надоело. Илья удивленно поднял брови:
– При чем тут губы? Ты бледная, глаза сумасшедшие и… – он чуть прищурился, – руки дрожат.
В нехарактерном для себя нервном жесте Констанция зачесала волосы назад. Она постоянно делала так раньше, но давно избавилась от привычки. Сейчас же нужно было чем-то занять беспокойные пальцы.
– Что вы хотели, Илья Петрович? – спросила она, сцепив ладони у себя за спиной.
– Присядешь? Констанция, в самом деле, ну не съем же я тебя.
Она опустилась на стул для посетителей, пытаясь понять, почему так сильно стучало сердце. Может, организм решил, что в двадцать-то шесть можно и инфарктом ударить? Неправильный режим, трудоголизм – вот последствия. Мама предупреждала, что нужно было лучше питаться и побольше спать…
Констанция встала и прошлась к комоду. Новый предмет мебели. На него Илья поставил кувшин с водой, кофеварку и чайник. Она стала озираться в поисках стакана или чашки.
– Внутри, – пояснил Илья и с иронией добавил: – Угощайся, не стесняйся.
Она открыла правый выдвижной ящик, но там были лишь какие-то тряпки и полотенца.
– В левом.
Констанция собиралась было надавить на ручку, но тут красная ткань, выглядывающая из-под белого хлопка, привлекла ее внимание. Осторожно потянув за кончик, она вытянула из-под вороха собственный красный берет. Растерянно подняла его перед глазами.
– Как это здесь оказалось?
– Что? – растерянно спросил Илья, затем внимательно поглядел на предмет в ее руках. – Что это?
– Мой берет.
– Хм. Ну хорошо. Присядь, я хотел поговорить.
Слишком растерянная, она даже забыла, что хотела пить. Опустилась на стул и уставилась на Илью.
Он еще пару мгновений изображал высокую занятость, затем отложил бумаги, сцепил руки в замок и внимательно посмотрел на Констанцию.
– Во-первых, не могу не отметить, что к тебе не было никаких нареканий вот уже, – он картинно взглянул на часы, – восемь дней. Весьма похвально.
Констанция еще не смогла придумать ответ, когда он продолжил:
– Хотя был бы благодарен, если в следующий раз прежде, чем сдергивать всех свободных охотников отдела, ты согласуешь это со мной…
Да пошел бы он к черту! Увы, она снова не успела сказать хоть что-то, без лишних пауз он сообщил:
– Но пригласил я не за этим, а чтобы поздравить тебя с днем рождения.
И протянул ей рамку с грамотой.
– Благодарность. Похлопотал, чтобы успели оформить до дня рождения.
Констанция сдержанно улыбнулась. Благодарность – это хорошо. Это ей пригодится, когда будут принимать решение о переводе в Основной Фонд.
Затем Илья ключом открыл нижний ящик своей тумбы и достал оттуда плоскую коробку с названием известного бренда.
– А это от меня лично, – сообщил он, протягивая подарок.
Констанция замерла. Это был слишком дорогой сюрприз. Разумеется, она не сомневалась, что Илья мог себе позволить что-то подобное, такая покупка вряд ли сильно ударила по его кошельку. Но тем не менее неуместно было руководителю дарить подобные подарки подчиненной.
– Пожалуйста, прими, – настойчиво произнес он. – Я не мог не поздравить тебя, сделать вид, что мы чужие люди, и просто проигнорировать твой день рождения.
– Да, но…
– И не мог подарить тебе какую-нибудь ерунду вроде чашки или блокнота. Я долго выбирал этот подарок и дарю его в знак своего уважения.
Констанция вздохнула, но приняла коробку. Там, аккуратно сложенный, лежал платок из нежного шелка, темно-красный с орнаментом из бордовых и черных геометрических фигур. Очень удачная расцветка, подходила и к красному берету, и ко многим платьям.
– Спасибо, – сказала она искренне, – красивый.
Илья улыбнулся – тоже, кажется, от души. В то же время Констанция отметила, что беспокойство поутихло.
Он встал и подошел к ней, протянул руку, чтобы помочь встать. Констанция с настороженностью, но все же приняла этот жест, вложила свою ладонь в его.
– Краски вернулись к лицу, – заметил он, разглядывая ее. – Неужели ты так волновалась из-за того, что я вызвал тебя к себе?
Она приоткрыла рот, чтобы ответить, да так и замерла, совершенно не представляя, как именно объяснить свое состояние. Констанция не боялась Илью. То, что с ней произошло несколькими минутами ранее, не поддавалось объяснению.
Замешательство Констанции Илья понял по-своему:
– Неужели я настолько перегнул палку в последний раз?
Голос его звучал ласково и даже немного виновато, и она быстро смекнула, что раскаянием руководителя пренебрегать нельзя.
– Да, – она уверенно кивнула, – ты был очень холодным.
Этого показалось мало, и она, наблюдая, как морщится Илья, добавила:
– Таким, знаешь, неприятным.
Констанция картинно вздохнула, печально отвела взгляд. Нельзя сказать, что она слишком старалась быть убедительной, он легко мог заподозрить ее в неискренности. И все же ответил совершенно серьезно:
– Я должен был установить правила.
– Это ранило меня, – подобно романтичной, нежной барышне, она прижала руки к груди.
– Ты же знаешь, что я не смешиваю личное и рабочее.
– Как будто чужие люди…
– Не перебарщивай.
– И вот опять рычишь…
Илья недовольно сложил руки на груди.
– Никогда не знаешь, когда остановиться. Прешь, как бульдозер.
– Мне все время кажется, что ты знаешь какую-то другую Констанцию, – не без иронии заметила она.
– О, нет, ты такая одна... Я надеюсь.
Стоило признать, что план вызвать у Ильи чувство вины и как-то этим воспользоваться был провальным с самого начала. Констанция вернула себе прежнее, мрачное выражение лица, выдохнула “ладно” и вознамерилась покинуть кабинет. Но она была вынуждена замереть, когда Илья нетипично мягко погладил ее локоть и спросил:
– Как ты вообще?
Констанция чуть прищурилась. Она могла не слишком успешно изображать травмированную жестоким обращением сотрудницу, но и Илье стоило еще поработать над образом заботливого начальника.
– Илья… – проговорила она с чем-то вроде предупреждения в голосе, – когда ты используешь этот нежный, заботливый тон, я точно знаю, что что-то нечисто.
Он спрятал руки в карманы и скривил губы.
– Объясни свои постоянные подозрения. Когда мы были вместе, я был нежным и заботливым. Ты знаешь, что я могу таким быть. Да, здесь мы на работе, и я не собираюсь сюсюкаться. Но не надо так себя вести, как будто я никогда не был с тобой мягок.
Констанция решила не говорить ему, что и тогда такое его поведение казалось ей странной игрой. Будто он действовал не под влиянием чувств, а просто считал, что именно так должен вести себя влюбленный мужчина. Чисто технически исполнял номера, которые видел когда-то в кино. С мягким Ильей Констанции казалось, что она в психушке.
– Давай ты просто скажешь, чего хочешь? – предложила она достаточно миролюбиво.
Он вдруг издал смешок, а затем сжал губы, явно стараясь не расхохотаться. Констанция изогнула бровь в немом вопросе.
– Всего лишь представил твое лицо, если бы я действительно ответил. – И прежде, чем Констанция смогла что-то сказать, продолжил: – Сегодня твой день рождения, и я справляюсь о твоем состоянии и настроении. Прими это как… заботу от Руководителя Департамента.
Ей ничего не оставалось, кроме как согласиться. Она заверила, что все у нее было замечательно, после чего они вежливо попрощались, и Констанция, совершенно сбитая с толку, пошла обратно в отдел.
Аврелий ждал в Картотеке с ловцом, ее курткой и сумкой, а также с радостной новостью о том, что их ждал разрыв “на Болтах”, то есть в районе Балтийского вокзала.
– Вот это я понимаю, подарок на день рождения, да? Возможность поработать! – иронизировал стажер, пока они ехали в машине. – Разрыв с пылу, с жару.
– Ты, конечно, чрезвычайно остроумен, но я все еще перевариваю ваши поздравления и подарки. Любой захотел бы сделать небольшую паузу в этой веселой праздничной круговерти.
Последние слова прозвучали совсем уж драматично, и Аврелий рассмеялся, а затем хлопнул ее по колену.
– Обожаю твой юмор. Можно я сделаю персонажа, похожего на тебя?
Констанция задумчиво покосилась на стажера. Хотела ли она?
– Часто ты так делаешь? Берешь персонажей из реальной жизни.
– Вообще-то никогда. Это, знаешь ли, чревато. Когда один раз назвал героиню Аленой, моя Аленка потом мне просто все нервы вымотала, типа, почему героиня такая тупая, неужели я считаю ее, мою Аленку, тупой. А мне банально это имя первым в голову пришло, я его и взял. Там персонаж-то проходной.
– М-м, надеюсь, ты так Аленке и сказал? – ухмыльнулась Констанция.
Он тяжело вздохнул и кивнул.
– Естественно, стало еще хуже. Но это уже было под конец, мы постоянно ругались, из-за любой ерунды. Я тогда так разозлился, что пообещал ей написать еще одну Алену и сделать ее очень важным персонажем: она будет постоянно мешать главным героям своей склочностью, истеричностью и нежеланием слушать собеседника.
Даже сейчас, по прошествии немалого времени после расставания, Аврелий говорил зло. Кажется, его это все еще задевало.
– Мда, Аврелий. Вот тебе и Золотце…
– Да, блин, потому что!.. – воскликнул он, затем протяжно выдохнул. – Не важно, короче, я не беру людей из реальной жизни, во-первых, чтобы мне потом не предъявляли претензий, а во-вторых, потому что мало кто подходит, чтобы стать персонажем. Ну, к примеру, мой друг Антоха.
– Это который теперь встречается с Аленкой? – уточнила Констанция, чтобы поддеть Аврелия и еще немного посмотреть на то, как он проявляет какие-то эмоции, помимо радости и восторга.
– Да, – мрачно отозвался он. – Он отличный парень, надежный друг, жуткий зануда. Всегда хорошо учился и меня пытался к этому пристрастить, но я более стойкий, чем кажется. После универа он стал строить карьеру, сейчас уже управляет небольшой командой. Аленка всегда мне его в пример ставила, вот, типа, посмотри, Антон какой молодец, серьезный, перспективный… Понимаешь, да? Родился в благополучной, но не супер богатой семье, весь такой положительный, занимается финансами. Это скука смертная, кому нужен такой персонаж. Как человек он топчик. Во-первых, многие хотели бы быть на него похожими и жить его жизнь. Во-вторых, он реально много работает для всего этого. В-третьих, мне с ним всегда интересно. Было. Пока он не начал встречаться с Аленкой. Но я даже из-за этого на него злиться не могу. Знаешь, как он это все деликатно провернул… В общем, при всем при этом как персонаж он совершенно пресный. Все эти нюансы его личности не достаточно яркие, чтобы нам хотелось за ним наблюдать.
Констанция кивнула: она сказала бы, что и в ее окружении было не слишком много людей, подходящих, чтобы стать героями увлекательной истории.
– Но это ведь может быть история об обычном человеке, попавшем в необычную ситуацию, – предложила она. – Чтобы каждый читатель узнавал в нем себя.
– Да, знаю такие книги, но это как-то не мое. Я могу взять какую-нибудь реальную ситуацию из жизни. Случилось с кем-то что-то прикольное – добро пожаловать в книжку. Но вот так чтобы целиком взять и запихнуть туда соседа дядю Ваню – неа.
– Ну а себя?
Аврелий лукаво посмотрел на нее, оторвавшись на время от дороги.
– Я польщен, Конс, впервые на моей памяти ты задаешь кому-то так много вопросов не ради дела, а просто из любопытства.
Констанция усмехнулась, отвела взгляд в сторону, да так и застыла: она отчетливо видела, что у остановки стояла девушка в алой накидке. Красный капюшон скрывал ее лицо, длинный красный плащ окутывал тело.
– Тормози! – слово царапнуло пересохшее горло.
