Текст книги "Тень на странице (СИ)"

Автор книги: Ирина Фуллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

Эпизод 1. Глава 6

Они с Аврелием встретились утром следующего дня недалеко от Манежной площади и заняли место в кафе, из которого можно было увидеть Малую Садовую. Констанция привычно достала книгу.

– Ивана Иванова уже дочитала? – спросил Аврелий.

Сегодня он выглядел ничуть не лучше, чем накануне. Круги под глазами, потухший взгляд.

– Давно уже, – бросила Констанция, вертя одной рукой стаканчик с американо, а другой держа старенькое, советское издание “Собора Парижской Богоматери”.

– И че, как?

– Нормально.

Вообще-то, это было прекрасно. От новой истории любимого автора было не оторваться, после прочтения книгу хотелось расцеловать, а потом съесть, только бы не расставаться. Какое-то время Констанция не могла читать ничего другого. Потом пришлось – по службе, через силу, и вот теперь Гюго сумел вытянуть из этого “нечитуна”. Но она не хотела – не умела – делиться впечатлениями эмоционально.

– Нормально… – повторил Аврелий убито.

– Что с тобой в последние дни? – спросила Констанция.

– А что? – вдруг с возмущением отозвался он. – Всенормально!

– Оке-ей, – протянула тогда она и вернулась к чтению.

Выяснит позже.

– Мне просто надо доделать одно дело, и я не высыпаюсь, кажется, уже неделю. Для моего функционирования необходим хороший сон. Я даже в универе не был таким уж заядлым тусовщиком, каким полагалось по статусу главному мажору группы, потому что все самые зачетные вечеринки – ночью. А я ночью хочу спать! А не заниматься всякой… фигней!

Констанция понимающе кивнула.

– Нет, я могу не спать ночь или две, если надо, там, к экзамену подготовиться, – продолжил причитать он, – но не неделю!

Замолчал. Повертел свой латте.

– Почему ты думаешь, что эти артисты сюда вернутся?

– Потому что они регулярно возвращаются. Здесь наверняка хлебное местечко.

– Тогда надеюсь, ты не возражаешь, если я вздремну.

С этими словами он положил голову на руки, и прямо так, на столе, уснул: не прошло и минуты, как его дыхание стало ровным и глубоким. Констанция не удержалась и потрогала одну из упругих кудряшек. Ей давно было интересно, какие они на ощупь, но у нее, разумеется, и мысли не было о том, чтобы прикасаться к стажеру, пока он бодрствует. Сейчас она позволила своим пальцам распрямить одну прядь. Прохладный, гладкий завиток забавно скрутился в спираль, стоило отпустить его.

Затем она вернулась к чтению. Время тянулось как смола. Возможность целый день просидеть в кафе с книжкой – это, разумеется, мечта, но Констанция плохо переносила ожидание.

К тому же история начала ее утомлять: Эсмеральда так глупо, так слепо поклонялась Фебу, что это вызывало ярость. Пару раз Констанция буквально захлопывала книгу, намереваясь выкинуть ее куда-нибудь, но потом брала себя в руки и долго искала потерянную страницу.

Птичка, поддавшаяся чарам змеи, глядела на предмет воздыхания покорно и с восхищением.

Как же она, глупая, не могла понять, что он не любил ее в ответ, и у них не было ни будущего, ни даже настоящего.

“– Вы меня любите? Я хочу, чтобы вы мне сказали, любите ли вы меня.

– Люблю ли я тебя, ангел моей жизни! – воскликнул капитан, преклонив колено. – Мое тело, кровь моя, моя душа – все твое, все для тебя. Я люблю тебя и никогда, кроме тебя, никого не любил.

Капитану столько раз доводилось повторять эту фразу при подобных же обстоятельствах, что он выпалил ее единым духом, не позабыв ни одного слова. Услышав это страстное признание, цыганка подняла к грязному потолку, заменявшему небо, взор, полный райского блаженства”

На этом месте Констанция в очередной раз захлопнула книгу. Как и Эсмеральда, возвела глаза к потолку, но совсем не в ее духе прорычала пару ругательств. Аврелий, который к тому моменту уже работал за своим ноутбуком, взглянул на нее со смесью недоумения и насмешки.

– Дура, – добавила тогда Констанция.

– Эсмеральда? Сделай скидку на возраст и неопытность.

– Она молодая, а не слепая, правда ведь?

Аврелий чуть помолчал, а затем заметил:

– Говорят, часто нас в других раздражает либо то, что мы себе не можем позволить, либо то, что не принимаем в самих себе. У тебя какой вариант?

Стажер рисковал, выдавая такие умозаключения: Констанция и так не была расположена к диванному психоанализу, а в состоянии аффекта могла и вспылить.

– Замолчи и работай, если жизнь тебе дорога, – процедила она.

Ее влюбленность в Кинга – та, что была в прошлом – ничуть не походила на чувства Эсмеральды. Цыганка слепо верила ловеласу Фебу, не понимая, что имела дело с поверхностным и самовлюбленным человеком, заинтересованным лишь в ее теле, но никак не в душе, которую она так беспечно ему предлагала. Констанция же сразу осознавала безнадежность своего положения и лишь однажды отважилась открыться Артуру.

Совершенно ничего общего! И ничего такого, что Констанция не позволяла себе или не принимала.

Глупая Эсмеральда, ей бы сразу понять, что любовь несет только боль и несчастье.

И глупый Аврелий, думал, будто что-то понял о ней. Как бы он тогда объяснил то, что она, получив прививку, снова поддалась той же болезни? Что бы этот доморощенный мудрец сказал на это?

В тот день Констанция съела больше, чем иной раз съедала за двое суток, выпила бесконечно много кофе, от чего начала мучиться головной болью, и устала читать – в глаза словно насыпали мелкого песка, буквы начали двоиться.

Аврелий скучал: он успел выспаться, поработал за ноутбуком, который таскал с собой в рюкзаке, посидел в телефоне, сходил прогуляться четыре раза, в один из которых, по его словам, дошел до Михайловского замка, в другой – до цирка.

Констанция сама со скуки несколько раз прошлась по Малой Садовой и Невскому, наблюдая то беспечных туристов, курьеров и студентов, то людей постарше, спешащих с работы, тянущихся вереницей к метро.

– Ха! – Аврелий резко распрямился, триумфально глядя на Констанцию из-за ноутбука.

– Ты уверен? – мрачно уточнила она.

– Еще как. Даже не “ха”, а “ахаха!”, – он изобразил разоблачающий смех.

– Ну, это уж ты перегибаешь.

Посчитав, что обмен остротами можно было закончить, стажер повернул к Констанции ноутбук.

– Что это?

– Это закрытая группа уличных музыкантов, они здесь бронят слоты. Ну, отписываются, кто где когда выступает. Типа, расписание, чтобы не было ссор за лучшие места. Ты была права, Малую Садовую высоко ценят.

– Как ты это нашел? – удивилась Констанция.

Накануне она изучила множество сайтов, блогов и сообществ, но не видела ничего подобного.

– Связи, Конс, связи! Одноклассник – гитарист в бэнде, я ему написал, а у него друзья играют в переходах, и вот. Если я правильно понял, наши ребята должны появиться тут через час!

Новость показалась настолько хорошей, что Констанция снизошла до похвалы. Стажер зарделся.

Ближе к указанному в интернете времени они вышли на улицу, чтобы занять хорошие места.

Все произошло очень быстро: ребята точно демоны возникли из темноты, уже в следующее мгновение вокруг них собралась толпа. Файершоу, разрывающее вечерний мрак яркими всполохами, сразу привлекло внимание. Констанция внимательно вглядывалась в людей, но девушка в яркой юбке, яркая, горячая, похожая на пламя, появилась лишь спустя пару минут. Теперь на ней была обувь, а вместо топа – короткий свитер. Все еще не по погоде, но, наверное, танцевать в пуховике было бы неудобно и некрасиво.

Аврелий и Констанция стояли близко друг к другу и негромко переговаривались, не отрывая взгляда от Эсмеральды:

– Многие снимают на телефон, так что ловить на глазах у всех и думать нечего.

– Зато я могу изобразить типа тоже снимаю и подобраться ближе.

– Ты не слышал меня? Нельзя ловить под десятком объективов.

– Тогда надо как-то увести…

– Не дадут.

– Дождаться конца представления?

– Убегут. Наверняка им Эсмеральда с ее книжным магнетизмом приносит кучу денег и внимания. Они должны охранять ее как сокровище, если не глупы.

– Не будем ловить ее? – съязвил тогда Аврелий, что Констанция пропустила мимо ушей.

– Можно попытаться познакомиться с ними, внедриться в их компанию. Сделаем вид, что тоже артисты.

Она обернулась на стажера и заметила, как он окидывает ее взглядом.

– Какого жанра? – ехидно уточнил Аврелий. – Циркачи? Дрессировщица Конс и ее кудрявый лев Бонифаций!

Констанция усмехнулась, но уже в следующее мгновение широко распахнула глаза, озаренная новой идеей.

– А что, если мы просто… попросим Петропалыча задержать музыкантов. Якобы за шум. И попросим выдать нам Эсмеральду.

Он молчал пару секунд, а затем с благоговением произнес:

– Ты страшная женщина.

– Помни об этом, дружок, – она похлопала его по плечу, а затем отошла в сторону, чтобы позвонить полицейскому.

Петр Павлович Крепостин оказывал содействие сотрудникам Библиотеки. Обычно суровый и неприступный, недавно он показал Констанции свою мягкую сторону, когда помог с украденным у Кинга расследованием. Это давало призрачную надежду на чуть более активную поддержку, чем обычно.

– Добрый вечер, – произнесла Констанция низким голосом, добавив хрипотцы. – Прошу прощения за беспокойство, вы можете говорить?

– Говорите, – раздалось на том конце провода, и это было гораздо больше, чем “да” или “мг”, которым он отвечал обычно.

– Моя, кхм-кхм, подруга, попала к уличным музыкантам, и мне никак не удается поговорить с ней без лишних свидетелей. Что, если я, как сознательный и обеспокоенный петербуржец, сообщу о шуме на Малой Садовой? Смогут ли ваши коллеги задержать их хотя бы ненадолго и дать мне возможность вызволить подругу из их лап?

Она специально говорила зашифрованными фразами, так как знала: Петропалыч ценил предусмотрительность.

– Посмотрю, что можно сделать.

Констанция улыбнулась, позволяя улыбке достигнуть и голоса:

– Буду очень благодарна, Петр Павлович. Они здесь прямо сейчас и пробудут, наверное, минут десять.

– Вас понял, – бросил он и положил трубку.

Что ж. Весьма многообещающе.

Ждать пришлось около четверти часа. Констанция начала опасаться, что артисты вот-вот уйдут, но, наконец, рядом с толпой возникли двое полицейских, которые начали проверять документы у артистов. Кто-то в толпе потерял интерес к шоу и пошел дальше по своим делам, кто-то напротив, стал упрашивать стражей порядка позволить продолжить выступление.

У Эсмеральды документов не оказалось. Констанция вынырнула из толпы прямо рядом с нею.

– Эсмеральда! – воскликнула она, – Что такое? Ты обвиняешься в колдовстве, соблазнении и убийстве капитана Феба? Признаешь ли ты себя виновной? – цитату из “Собора Парижской Богоматери”, которую она произнесла будто бы шутливо, Констанция заготовила специально, чтобы в нужный момент зацепить героиню ментальным крючком.

Книжные герои не могут не отреагировать на фразу из собственной книги.

Когда Эсмеральда застыла, в ужасе глядя на Констанцию, та повернулась к полицейским и тихо, чтобы не расслышали артисты, заговорила:

– Добрый день. Я Констанция. Петр Павлович Крепостин должен был сказать вам обо мне.

Двое переглянулись, после чего уставились на нее.

– Может быть, вы сопроводите нас с Эсмеральдой в более тихое место?

Но широкая улыбка не помогла. Один из полицейских сурово ответил:

– Гражданка, мы проводим плановую проверку документов. Не создавайте помех.

– Но…

По решительным движениям мужчин, Констанция поняла, что ничего не добьется. Один из полицейских тем временем обратился к Эсмеральде:

– Назовите ваши фамилию, имя, отчество, дату и место рождения.

– Всю жизнь меня звали Эсмеральдой, я думала, что была рождена цыганкой, но всего несколько дней назад узнала, что мое имя – Агнес, я родилась во Франции, в Париже, а моя родная мать, затворница Гудула, живет у стен Собора Парижской Богоматери.

Констанция в отчаянии прижала ладонь ко лбу. Где-то рядом хмыкнул Аврелий. Хорошо, что их героиня забыла назвать год рождения!

Полицейские пару секунд смотрели на Эсмеральду, затем один из них тяжело вздохнул:

– Вы являетесь гражданкой другого государства?

– Я – дитя мира! Обездоленная, но до недавних пор – свободная!

– Простите, господа полицейские, – Констанция склонилась к ним и зашептала: – это моя сестра, она немного не в себе, не помнит, как ее зовут, все время придумывает себе образы. Сейчас считает себя цыганкой Эсмеральдой из романа “Собор Парижской Богоматери”. Ей нужно срочно принять таблетки, пожалуйста, позвольте нам уйти.

– Назовите ее реальные данные.

Констанция готова была отчаяться: она считала себя находчивой, но совершенно не знала, как вести себя с представителями правоохранительных органов.

– Иванова Анна Николаевна, – назвала она простое имя, которое посчитала достаточно распространенным. – Первое сентября восемьдесят восьмого. Место рождения – Астрахань.

Последняя ложь была сказана с надеждой на то, что у питерских полицейских имелся доступ только к питерской базе. Но те не показались сбитыми с толку, и Констанция поняла: лучше заканчивать спектакль, пока не нарвалась на серьезные неприятности.

– Простите, мне звонят, – солгала она, помахав телефоном, ухватила Аврелия и увлекла его подальше, вглубь толпы, а затем по Невскому, прочь, прочь.

– Ты чего? – выдохнул стажер, когда они свернули за угол.

– Что ты об этом знаешь? Ее задержат или нет? Они имеют право сделать это за отсутствие документов?

– Э-э, – протянул Аврелий, затем прикрыл глаза и после небольшой паузы уже более серьезным тоном сообщил: – ну, могут задержать до выяснения личности.

– Черт!

– Но там есть ограничение по времени. Если она ничего не нарушила, то вроде должны выпустить через несколько часов.

Констанция возвела глаза к небу, сейчас черному, со всполохами апельсиново-желтых фонарей.

– Почему Петропалыч так по-дурацки выполнил мою просьбу? – вопросила она. – Мы выцепили ее из лап музыкантов, но сдали полиции!

– Может, по-другому не мог? Ну, типа, что он должен был сказать? Слушайтесь Констанцию? Делайте все, что она вам скажет? Это работает только со стажерами вроде меня.

Она стала прохаживаться по блестящему от влаги тротуару. Пару раз чуть не поскользнулась: в некоторых местах мелкие лужи, подхваченные морозом, превратились в лед.

– Позвоню Петропалычу еще раз. Спрошу, как мы можем получить Эсмеральду.

В этот раз разговор получился еще короче. Он просто назвал адрес отделения полиции – в двух шагах от Малой Садовой – и дал указание: ждите там в течение трех часов.

Констанция повеселела, пешком они с Аврелием дошли до нужного места, и тут же оба поникли: под окнами полицейского участка стояли те самые артисты. Ждали свою звезду.

– У тебя есть деньги? – спросила Констанция у Аврелия.

– На карте есть. Налички нету.

Тогда она достала свою карту и отправила стажера искать банкомат. Едва он принес десять тысячных купюр, она велела идти к музыкантам и изображать пьяного, но богатого придурка, страстно мечтающего о персональном концерте.

– Не сори деньгами, давай понемногу: по тысяче или по две максимум. Обещай еще. Нужно, чтобы они выступали для тебя и даже не смотрели на дверь еще часа три.

– Что ж, с такой суммой мне остается только стать Папой этих шутов и возглавить балаган.

Констанция поняла, что он ссылался на роман Гюго – там все как раз начиналось с праздника, на котором Квазимодо объявили Папой шутов – поэтому ответила:

– Если тебя нужно немного изуродовать, только скажи. Ты знаешь, я на все готова ради успеха.

Он весело рассмеялся и оставил ее.

Уже скоро в небольшом дворе перед отделением разыгрался целый концерт. Полицейские не гнали их прочь, возможно, тоже наслаждаясь представлением. Тем более что артисты, похоже, были опытные и старались слишком не шуметь.

Констанция встала у самой двери отделения, крепко держа ловец. Прошло около получаса, когда тот нагрелся и начал вибрировать, чувствуя приближение персонажа.

Эсмеральда вышла на улицу одна. Зябко поежилась, а в следующий миг вздрогнула, когда Констанция, заслоняя ее всем телом от увлеченных танцами музыкантов и случайных прохожих, прикоснулась к ней ловцом. Тело цыганки начало покрываться чернильными пятнами, строками и абзацами, затем потускнело и будто бы втянулось в книгу. Теперь на обложке ловца появились золотые буквы “Виктор Гюго – Собор Парижской Богоматери” и ниже “Эсмеральда”.

Опасаясь неприятностей, Констанция торопливо отошла подальше от входа в участок. Затем позвонила Аврелию, чтобы сообщить, что он мог уходить и вообще был на сегодня свободен.

В Библиотеке уже приглушили свет, тишина наполняла огромные пространства, ее нарушало лишь едва слышное жужжание ламп. Констанция сдала ловец Нинели Владленовне, быстро заполнила отчет в программе и сделала запрос на компенсацию потраченных стажером шести тысяч.

На этом, думала она, история с Эсмеральдой закончилась, но следующее утро приготовило неприятный сюрприз.

Эпизод 1. Глава 7

Выпал снег – первый настоящий снег, и, как и каждый год в середине ноября, жители и коммунальные службы города были ошеломлены этим событием. Петербург застыл, движение на дорогах превратилось в медленно ползущий хаос. А вот Констанция прогулялась по Московскому проспекту бодрым шагом, в очередной раз благодаря себя за то, что нашла квартиру так близко к работе. Сквозь снежную пелену едва проглядывалась противоположная сторона улицы, мокрые хлопья летели прямо в лицо, сапоги утопали в слякоти, и все же на душе было хорошо. Первый снегопад всегда вызывал у Констанции детский восторг.

В Библиотеке она, кажется, была первой. Успела почитать в тишине и выпить кофе, а затем, когда коллеги начали вползать в офис, стряхивая мокрые капли растаявшего снега и чертыхаясь из-за погоды, решила прогуляться до столовой и съесть кусочек творожной запеканки.

В Картотеке у круглого стола обнаружились Мила, Аврелий и Артур.

– Что за собрание? – спросила Констанция.

– Обсуждаем, кто где застрял, добираясь до Библиотеки, – охотно объяснила Мила. – Тема, неинтересная людям, живущим на работе.

– Я встрял на Александра Невского, – поделился Аврелий, – Арт ехал на такси через Литейный мост, и простоял там, и потом еще на Обводном. А Мила утверждает, что живет в высокой башне и спустилась с нее на драконе, удачно приземлившись ровно на Парке Победы.

– Я доехала на метро, – закатила глаза Мила. – И поэтому совершенно не страдала ни от снегопада, ни от пробок. Это дико удобно, жить рядом со станцией.

– Кстати, давно было любопытно, Артур, – задумчиво произнесла Констанция, обратившись к посмеивающемуся над коллегами Кингу, – что случилось с вашей машиной? Вы же раньше ездили за рулем.

Его лицо тут же изменилось, и Констанции показалось, что она увидела смущение, которое Артур однако быстро скрыл за маской безразличия.

От необходимости придумывать ответ – а именно это он, похоже, и собирался сделать – его спас удар двери о стену.

В помещение широкими шагами вошел Илья, и любой бы понял, что руководитель был в ярости.

– Непейвода, – процедил он.

Это заставило Констанцию чувствовать себя провинившейся школьницей, что ей совершенно не понравилось.

Однако прежде, чем она успела как-то отреагировать, в ее руке завибрировал телефон. Звонил Петропалыч.

– Секунду, важный звонок, – проговорила она, не глядя на Илью.

– Могут быть проблемы с руководством, – сухо сообщил Петропалыч. – Непредвиденно.

Она улыбнулась и томно пропела в трубку:

– Спасибо большое, что сообщили.

Он сбросил.

Констанция набрала воздуха в грудь и с крайне любезным выражением лица повернулась к Илье.

– Вы что-то хотели, Илья Петрович?

Он принялся медленно прохаживаться вокруг стола. Спросил:

– Кто звонил? – и, видимо, догадавшись по ее наигранно беззаботному лицу, что не услышит честного ответа, сам предположил: – Петропалыч?

Когда она отвела глаза в сторону, Илья обратился ко всем присутствующим:

– Довожу до общего сведения, что текущим руководством Библиотеки не приветствуется сдача персонажей под арест.

– Это не было моим намерением…

– Любое взаимодействие с правоохранительными органами должно быть согласовано со мной. Я же говорил: никаких несогласованных инициатив!

Его поведение в очередной раз вызвало гнев в душе Констанции. Чувствуя, как пылают щеки от злости и стыда перед коллегами, она сложила руки на груди.

– А может, стоит спросить меня об обстоятельствах дела, а не устраивать прилюдную порку?

Илья жестом указал на дверь:

– Пройдем в мой кабинет, я сделаю это не прилюдно.

Затем он просто вышел из Абонемента, явно ожидая, что она пойдет следом.

– Остынь, остынь, – прошептала Мила Констанции, пока та безрезультатно пытаясь взять себя в руки. – Помни, что это твой бывший, ты когда-то его любила.

Шутка отрезвила своей нелепостью, и до кабинета Констанция сумела дойти, не стерев зубы в крошку.

Когда она вошла, Илья стоял у окна, сцепив руки за спиной. Ю тоже любил так стоять, только встречал Констанцию всегда приветливой улыбкой, а не злобным взглядом и сурово сжатыми губами.

Вот и подуло ветром перемен.

– Я не знаю, как ты представляешь себе работу охотника, – процедила она, еще секунду назад уверенная, что смогла подавить раздражение, – но это не похоже на поход в магазин. Персонажи не ждут на полочках, пока я явлюсь за ними, а вежливые кассиры не заворачивают мне их в упаковочную бумагу и не лепят бантик!

Определенно, подавить ничего не получилось, слова звучали желчно, голос звенел.

– Я был охотником, Констанция, не нужно мне рассказывать, какой это тяжелый неблагодарный труд, – последнее он произнес крайне язвительно, без капли сострадания.

Она прошла к стулу для посетителей, но не чтобы сесть, а чтобы ухватиться за спинку и, в случае необходимости, швырнуть этот стул в Илью.

– Когда это было! Тогда даже фотоаппараты не изобрели. Сейчас камеры в каждом втором телефоне, и невозможно и шагу ступить, не опасаясь, что кто-то тебя снимает! Ты так давно просиживаешь штаны в офисе, что уже и не помнишь, каково это, когда персонаж в полуметре от тебя, но ты не можешь просто поймать его и понимаешь, что, если упустишь сейчас, возможно, упустишь навсегда.

Илья фыркнул, сжал челюсти. Давно она не видела, чтобы он так злился.

– Не надо драматизировать, дорогая, ты просто не хочешь считаться с правилами и ограничениями. У тебя всегда цель была на первом месте, а средства – уж какие-нибудь.

– Это неправда.

Она не стала требовать конкретных фактов и примеров, так как подозревала, у Ильи они найдутся, и немало.

– Мы только вчера разговаривали об этом.

Он начал ходить вдоль окна, дирижируя себе рукой: одно яростное слово – один взмах кисти.

– Я сказал: от тебя всего лишь требуется соблюдение правил и согласование твоих идиотских инициатив со мной.

Констанция принялась нетерпеливо стучать пальцами по спинке стула. Тук. Тук-тук. Ту-ту-ту-тук.

– Мы работаем с Петропалычем, когда требуется его помощь, – постаралась она сказать спокойно, но тон выдавал сдерживаемые эмоции. – Если он считает просьбу невыполнимой, просто отказывает. Ситуация предполагала быстрые меры, я нашла способ поймать персонажа. Персонаж сдан. Я не понимаю, в чем проблема?

Он вцепился в седеющие виски:

– Вот именно! Вот именно, ты просто не понимаешь, в чем проблема! И, главное, не хочешь понимать.

– Ну казни, казни меня теперь! – воскликнула она, намеренно наигранно, чтобы подчеркнуть абсурдность спора. – Повесь на площади!

Илья глубоко вздохнул, одернул серую рубашку, прикрыл глаза. Постоял так секунд двадцать, затем заговорил ровно, будто и не было никаких вспышек ярости:

– Что касается инцидента с полицией, все дальнейшие действия с Петром Павловичем Крепостиным я требую согласовывать сначала со мной. В противном случае будут применены меры. Ясно?

Она просто сказала “ясно”, понимая, что начинать новый виток спора будет ребячеством.

– Второй мой вопрос касается запроса на компенсацию. Там, должно быть, какая-то ошибка. Указана сумма в шесть тысяч рублей. Имелось в виду шестьсот?

Илья догадывался, что никакой ошибки не было, поэтому Констанция просто промолчала.

– Шесть тысяч, Констанция, шесть тысяч? – прошептал он.

Она сумела выдержать и эту паузу.

– Хорошо, – кивнул Илья. – Хорошо, у тебя есть чеки?

– Мы отдали эти деньги уличным музыкантам.

Он тихонько зарычал.

– Другие охотники за месяц столько не тратят.

Возможно, он был прав: цель была для нее важнее некоторых средств, но ради Бога, не настолько большую сумму она отдала!

– Не тратят, – кивнула Констанция, – потому что ловят трех персонажей раз в полгода. Предлагаешь на них равняться?

– Почему бы не равняться на тех, кто ловит не меньше тебя, а то и больше, но при этом не расходует на себя весь бюджет отдела?

– Ну, коне-ечно, идеальный Артур Кинг даже тут меня обскакал! А что насчет того, что половину расходов он просто не заявляет на компенсацию?

– И прекрасно, – судя по всему, Илья окончательно взял себя в руки, ответ прозвучал почти невозмутимо: – человек действительно готов просто хорошо делать свою работу, иногда даже в ущерб себе. При этом не обременяет Библиотеку. Это похвально.

Пока ее самообладание окончательно не смыло, Констанция сухо произнесла:

– Я вас услышала, Илья Петрович. Если это все, могу я идти?

И, не дожидаясь ответа, чтобы он не думал, будто сумел укротить ее, вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

– Прекрати брякать ею каждый раз! – раздался ей вслед приглушенный возглас.

В коридоре был Кинг, он направлялся к кабинету Ильи, но замер, когда из него выскочила Констанция.

– Солнце жизни, милый Кинг, – протянула она с фальшивой улыбкой, – готовьте щеки, Илюша будет их целовать.

И, стуча каблуками, пошла дальше, оставив опешившего Артура позади.

В офисе охотников к ней тут же подошли Мила и Аврелий.

– Ну что, Арт тебя спас? – спросил стажер шепотом.

– Спас?

– Я рассказал, что произошло на охоте, и он побежал вызволять тебя из лап чудовища.

– Да? – удивилась Мила. – А я так поняла, он собирался спасать Илью Петровича… в любом случае, уходя, сказал “я должен предотвратить убийство”.

Констанция издала недобрый смешок.

– Он не успел, – на вопросительные же взгляды пояснила: – мы уже закончили разговор, когда Артур пришел.

– И что ты теперь будешь делать? – спросила Мила сочувственно.

– Я все еще хочу попасть в Основной Фонд, – вздохнула Констанция. – Поэтому буду вести себя хорошо. Аврелий, сегодня же изучи уставы и регламенты Библиотеки. Не уверена, что помню все, что мне нельзя делать…

“Это был последний удар судьбы. Гренгуар принял его безропотно”