Текст книги "Тень на странице (СИ)"

Автор книги: Ирина Фуллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

Эпизод 2. Глава 5

– Где там наши египтологи? – спросила Констанция.

Мила и Аврелий уже оставили мумию и изучали какие-то небольшие скульптуры рядом.

Скоро книжники покинули экспозицию. В коридоре Мила вновь подняла волнующую ее тему:

– И все-таки, как вы думаете, сам Илья Петрович захочет оставаться в Питере? Я так понимаю, семьи у него нет, но, может, в Москве есть женщина? Квартира? Что-то еще, ради чего он захочет вернуться?

Все посмотрели на Констанцию.

– Не знаю я, – ответила она с легким раздражением. – Мы встречались всего три месяца, и это было уже почти год назад.

– А почему разошлись? – не стесняясь, спросил Аврелий.

Было проще ответить, чем оставить их спекулировать на эту тему:

– У Ильи сложный характер, у меня тоже. Мы быстро поняли, что из этого ничего не выйдет.

– Да, тебе нужен кто-то спокойный, уравновешенный, – важно рассуждал Аврелий, – где-то даже терпеливый…

– Конс нужен кто-то нежный и романтичный, – охотно включилась в разговор Мила, – кто сможет смягчить ее.

– И при этом с чувством юмора, – добавил стажер, – чтобы понимал, когда она шутит. Это не всегда очевидно.

Пока Констанция закатывала глаза, Кинг с полуулыбкой заметил:

– Сейчас и вам составим портрет жениха.

Мила заинтересованно посмотрела на него:

– А кому уже составили?

– Мы обсуждали, какая невеста нужна Артуру.

– О! Ну, главное, не Скорпион, – решительно заявила Мила.

– Я – Скорпион, – возмущенно отозвалась Констанция. – Что не так со Скорпионами?

Мила сконфуженно ойкнула, но затем быстро нашлась:

– Значит, у тебя скоро день рождения!

Они вышли в холл, дождались Аврелия, которому нужно было забрать в гардеробе куртку. Констанция надела свой красный берет и перчатки. Кинг укутался в клетчатый шарф. Мила спрятала светлое каре под нежно-голубой платок.

Последние пара дней были морозными, но солнечными. Будто первый снег стер серость и вызвал солнце, решившее подарить горожанам немного света.

–Раз Илья Петрович был твоим наставником, Арт, значит, сам он из Питера? – заметил Аврелий, пока они шли по внутреннему двору Зимнего дворца. – То есть, он может и остаться здесь. В конце концов, кто по доброй воле навсегда уезжает из Питера в Москву?

– Очень многие люди, – отозвалась Констанция.

– Кстати, – Артур даже чуть замедлился, будто решив, что такой важный вопрос не следует задавать на бегу: – почему вы решили оставить Москву и приехать сюда обратно?

– Ю предложил мне вернуться в обмен на первую категорию. В Москве я могла ждать новый ранг не один год, поэтому не стала отказываться.

– Ах да, я слышал об этом, – кивнул Кинг и взглянул на нее с легкой насмешкой. – Самая молодая книжница первой категории.

– Да-а, а ведь когда-то этот титул принадлежал вам…

– А что это вообще дает? – поинтересовался Аврелий.

– Радость обладания собственным стажером, – не без язвительности ответила Констанция. – А также повышение зарплаты и возможность перейти в Основной Фонд.

Это заинтересовало Аврелия, и он задал еще с десяток вопросов, но ответы почти на все из них звучали так:

– Это секретная информация, у тебя нет нужного уровня доступа.

Правда была в том, что ни у одного из них не было нужного уровня доступа.

Книжники вышли на Дворцовую площадь. Все четверо остановились. Место выглядело волшебно в такой яркий день. Вдалеке сиял купол Исаакиевского собора, ближе заигрывал с солнцем шпиль Адмиралтейства. С Невского выворачивали автомобили и громоздкие троллейбусы. Зимний, неизменно нарядный в своем изумрудно-зеленом, белом и золотом, глядел на строгий Главный штаб с торжественной аркой. Из-за Певческого моста выглядывала Капелла. И в центре площади, будто метка на карте, возвышалась мощная гранитная Александровская колонна с Ангелом, держащим крест.

Кинг глубоко вдохнул морозный воздух и, чуть щурясь, сказал:

– В каком красивом городе мы живем.

Констанция не могла не согласиться. Сколько бы раз она тут не оказывалась, неизменно ощущала восторг и упоение открывающейся картиной. Мила ответила Артуру улыбкой, а Аврелий вдруг сказал:

– Мы один раз пытались залезть на колонну. После какой-то тусы на Думской пришли сюда, перелезли через ограждение и попытались забраться наверх.

– Идиоты, – покачала головой Констанция.

– Да, мы даже не смогли взобраться на вот эту первую ступень. Нас почти сразу загребли. Родителям пришлось ехать в участок меня вызволять.

– Тебя после этого не приковали к батарее? – ухмыляясь, спросила Мила.

Аврелий покачал головой:

– Нет, меня вообще жутко баловали и практически не ругали.

– Напрасно, – покачала головой Констанция. – Немного дисциплины тебе не помешало бы.

– Ну как хорошо, что я тебе попался! Ты-то меня и воспитаешь.

– Вот еще.

Милу же что-то заинтриговало в ответе Аврелия: пока они шли к набережной Мойки, она настойчиво выясняла подробности его биографии.

– Нет, они не психологи, – безмятежно отвечал стажер. – Папа – бизнесмен, а мама… чем только не занималась.

– Чем угодно, но только не тобой? – не сдавалась Мила, кутаясь в платок. – Откупались дорогими игрушками?

Снова мимо: Аврелий убежденно заявил, что ему уделялось самое пристальное внимание. Многочисленные кружки, репетиторы, совместный отдых, семейные ужины.

– Что ж ты тогда такой… двинутый? – не выдержала Констанция. – Шутишь вечно. Неуемное стремление юморить – признак травмы.

– Нет у меня никакой травмы, – тут же ощетинился Аврелий, едва ли ни не впервые показывая иголки. – Я – самый счастливый человек на свете! И шучу, потому что у меня настроение всегда хорошее.

Теперь и Констанции показалось, что в истории стажера было что-то еще. Какая-то тайна.

– Может быть, слишком все хорошо? – предположила она. – Не было никаких сложностей в детстве, не сталкивался ни с какими душевными переживаниями, лишениями, трудностями. И теперь, оказавшись в реальном мире, не знаешь, как с ним быть. Шутишь, чтобы все это не казалось слишком серьезным.

– Вот кто у нас психолог, а не мои родители! – съязвил Аврелий. – Как по полочкам разложила! Только я не родился с золотой ложкой во рту, как ты думаешь. Да, меня баловали, да, я принимал все как должное, но только так было не всегда. Я, если хочешь знать, приемный.

Эпизод 2. Глава 6

Констанция, Мила и Артур одновременно повернулись к нахохлившемуся как воробей Аврелию. Он заметил обращенное к нему внимание и, закатив глаза, сказал:

– Ой, только не надо драматизировать. Ничего такого, я всегда об этом знал. Иногда, конечно, чувствовал, что родители прям очень стараются показать, что я любим и все такое. Возможно, они боялись, что мои биологические родители – какие-нибудь маргиналы. Опасались, что я вырасту маньяком – они бы стали первыми жертвами.

Аврелий заржал, очевидно, посчитав это хорошей шуткой. Затем снова сделался более или менее серьезным.

– Ну, короче, да, мне многое позволяли, к тому же папа хорошо зарабатывал, и у меня по сути было все. Но это не значит, что я прям совсем был огражден от всех бед этого мира.

С минуту они шли молча. Констанция пыталась осознать новости. С одной стороны, это ничего не меняло, с другой – было интересным штирхом к портрету.

– Эх, сидел бы сейчас в офисе нашей строительной компании и потягивал кофе, который мне приносила бы какая-нибудь симпатичная секретарша… – мечтательно произнес Аврелий.

– Но? – уточнила Мила.

– Но в какой-то момент я перешел черту, и родители сказали, что я уже большой мальчик и должен содержать себя сам. Пересаживаться с бизнес-класса на эконом было так себе, но мучился я не долго. Нашел несколько способов зарабатывать и жить в удовольствие.

– Это какие? – поинтересовалась Констанция.

– Ну один из них – продавать мои предметы роскоши, – Аврелий снова расхохотался, и она не поняла, говорил ли он серьезно. – Хорошо, что моя Аленка не выкидывала брендовые пакеты! Прикиньте, на авито можно даже их продать.

Они вышли на Миллионную улицу, где был припаркован автомобиль.

– Ну ладно, а если по-честному насчет Ильи Петровича, – произнес Аврелий, будто они все еще не закончили разговор. – Он с серьезными заскоками, да?

– Ты с заскоками, – осадила его Констанция. – Проявляй уважение к коллегам.

Стажер открыл машину. Когда все оказались в салоне, Констанция сказала:

– Илья трепетно относится к правилам и регламентам, поэтому у нас будет меньше свободы, чем при Ю. Но зато, – она оглянулась на Артура, сидевшего на заднем сидении, – все персонажи попадут в СУП.

Он издал усталый смешок:

– Напрасно вы злорадничаете. Очевидно, что страдать буду не только я.

– Я вообще не планирую страдать, – фыркнула Констанция. – У меня новая жизненная цель, если хотите: быть настолько счастливой, насколько возможно.

Аврелий хмыкнул.

– А я думал, твоя жизненная цель – не бесить Илью, чтобы попасть в Основной Фонд.

Констанция ткнула стажера в плечо.

– Нет, это похвально, – вежливым тоном отозвался Кинг. – Стараться быть счастливой. Удачи.

– Как-то ты это не от души сказал, – поддела его Мила. – А я вот считаю, что это очень мудро, Конс. Я готова тебе помочь, если потребуется. Список караоке-баров у меня уже есть… – она продемонстрировала свой телефон, в котором, должно быть, хранились все важные заметки.

– Я тоже помогу! – воскликнул Аврелий, выруливая к Марсову полю. – Буду следить, чтобы ты всегда успевала выпить кофе и вкусно поесть.

– Что ж, я тоже к вашим услугам.

Констанция обернулась на Кинга. Тот приглашающе распахнул руки. Глаза его смеялись.

– К каким? – уточнила она с сомнением.

Из всех присутствующих ему было бы проще всего осчастливить ее, но Констанция даже надеяться на это не хотела, поэтому решила уточнить, в чем именно могла рассчитывать на него.

Артур задумчиво потер подбородок.

– Я не был готов к этому разговору. Мне нужно подумать. Вы тоже подумайте. Может быть, у вас есть что-нибудь на уме?

Это звучало очень похоже на флирт, но Констанция одернула себя: не стоило принимать желаемое за действительное.

– Разумеется, – сухо кивнула она. – Начните вносить информацию в СУП как положено.

Кинг рассмеялся, обнажив чуть неровные зубы. Мила и Аврелий поддержали его добродушными смешками.

Дорога к Библиотеке не заняла много времени: за разговорами о погоде, обсуждением планов на Новый год и шутками Аврелия, Констанция и не заметила, как они добрались до Парка Победы.

В хорошем расположении духа они вошли в Картотеку. Там у круглого стола Арина трудилась над новой композицией: у нее в руках были еловые ветки и шишки.

– Поймали, – радостно заявил Аврелий, расплываясь в глуповатой улыбке. – Пришлось побегать, но ничего. Зато по Эрмитажу погуляли.

– Молодцы, – Арина оглядела всех четверых, глянула на дверь, будто чего-то ожидая, а затем спросила: – А Валера где?

Констанция замерла.

– Валера…

– Jesus, – выдохнул Кинг.

– Мы забыли его в Эрмитаже, – растерянно призналась Мила, обменявшись взглядами с остальными. – Ведь он должен был сторожить у лестницы, но его там не было, когда мы спускались.

– Сам виноват, – подвела итог Констанция. – Артур, – она коснулась его руки своей, – позвоните ему, пожалуйста.

– Мне кажется, лучше вы, – ответил тот. – Вас он простит охотнее.

– Это еще почему?

– Потому что он вас боится и не будет возмущаться слишком много.

– А вас пугает его гнев? – уточнила Констанция, подняв бровь, и похлопала его по плечу: – Если так, я, конечно, спасу вас.

Кинг хмыкнул, чуть сощурившись, посмотрел на Констанцию.

– Не можете не уколоть, не так ли?

– Вы не просто даете повод, но как будто даже напрашиваетесь.

Артур несколько мгновений смотрел на нее, затем склонился к самому уху и прошептал:

– Правду говоря, мне просто не нравится общаться с Валерой. Хотел переложить это на вас.

Констанция почувствовала мурашки на коже, но ответила ровным тоном:

– Разделяю ваши чувства. Но разве не вы всего час назад обещали делать меня счастливой?

Он хмыкнул.

– Кажется, мы остановились на том, что я буду дисциплинированно заполнять СУП.

– Вы? СУП? Как говорят у вас на родине, Артур, don’t bite off more than you can chew.

– М-м, – протянул Кинг, его губы дрогнули, – кажется, вы нашли способ получить от меня все, что угодно.

Он сделал шаг назад и уже громче заявил:

– Я позвоню Валере немедленно. Попробую убедить его, что он сам виноват.

После чего удалился в Читальный зал – вероятно, чтобы добраться до собственного кабинета.

Констанция не сразу заметила направленные на нее взгляды коллег: Арина глядела удивленно, Аврелий с любопытством, а Мила с явным удовольствием.

– Аврелий, сдай ловец в Архив, – велела тогда Констанция.

– Но поймала Мила, – воспротивился он.

– Вызов был наш, поэтому все задачи тоже на нас, включая отчет.

Аврелий демонстративно тяжело вздохнул, обреченно взглянул на Арину, ожидая – и получая – немного сочувствия, взял у Милы охотно протянутый ловец и вышел из Картотеки.

Арина подвинула вазу с пушистыми ветками и крупными шишками в центр стола и тоже ушла.

А Мила, понаблюдав за Констанцией, подхватила ее под локоть и сказала:

– Пойдем, выпьем кофе, и ты мне расскажешь, что это за новая стадия между тобой и Артом.

– На кофе согласна, – отозвалась Констанция, снимая пальто и оставляя его на спинке стула.

Она вернется сюда позже и унесет верхнюю одежду в кабинет.

– Обсуждать Кинга – нет.

Констанция хорошо знала, что делать с нежелательными эмоциями: нужно просто подавлять их, делая вид, что никаких чувств нет. Со временем ум и сердце и сами в это поверят.

Разговор с Милой затянулся настолько, что из “five o'clock tea” перешел в ужин с сочным бифштексом. Но говорили они вовсе не о Кинге. В субботу Констанция собиралась наведаться к родителям, а вот воскресенье договорилась провести с Милой. И теперь они планировали свой выходной: выбрали билеты на концерт, записались на экскурсию в академию Штиглица, обсудили ночные клубы.

У Констанции мелькнула мысль: как так вышло, что к двадцати шести годам у нее не осталось друзей из прошлой жизни? В школе она невольно оставалась одиночкой, но в университете были приятельницы. Только как-то так получилось, что у каждой жизнь пошла своим путем: одна уехала в другой город, другая обзавелась семьей, третья, как и Констанция, строила карьеру.

Взглянув на Милу, она подумала, что это был первый человек за долгое время, которого она могла бы назвать другом, даже несмотря на краткий срок знакомства.

Но любой, даже самой приятной беседе, приходит конец: Мила призналась, что после ночной охоты очень хотела спать. Она оставила Констанцию допивать чай, а сама поехала домой.

Констанция не заметила, сколько времени просидела, бездумно глядя на металлическую салфетницу, размышляя об охоте в Эрмитаже, новом тоне общения с Кингом, Аврелии-приемыше, начальнике-Илье. А еще о предстоящем дне: дне ее рождения. Когда вышла из столовой, в которой не было окон, обнаружила: на улице стемнело. Что ей больше всего не нравилось в приближающейся зиме, так это короткий день и долгие, долгие ночи.

Ее пальто все еще висело в Картотеке, но берет куда-то пропал. В офисе его тоже не нашлось, а гулять в ноябре без головного убора было уже холодно. Аврелий, который давно закончил отчет и теперь занимался своими делами в Читальном зале, любезно предложил подвезти ее до дома. Констанция с готовностью согласилась.

Эпизод 3. Глава 1

Эпизод 3 | “Чего ты сейчас хочешь, приключений или чаю?”

22 ноября, пятница

В пятницу, в день своего рождения, Констанция проснулась совершенно разбитой. Ей снова снился сон, который повторялся почти целую неделю: мрачный лес, тропа, желтые глаза в темноте. Вязкая история, в которой она утопала, стоило лечь спать. От ночи к ночи сюжет немного менялся: порой, укутанный в тяжелый туман, вдали появлялся дом, до которого ей никак не удавалось добраться, а порой она бессмысленно блуждала по глухой чаще. По лесу она то шла, потерянная и напуганная, то бежала, спасаясь от неизвестного преследователя. Просыпалась же каждый раз в поту, дезориентированная и уставшая. Никогда с ней не случалось ничего подобного.

На этот раз она чувствовала, что ее догоняют. Она не видела ничего, кроме заросшей тропы, стиснутой сухими голыми ветками, но знала, что кто-то едва ли не наступал ей на пятки, поэтому, задыхаясь и плача, бежала, что есть сил.

В последний миг острые когти преследователя вцепились в ее руку, и Констанция резко села на кровати, в ужасе озираясь. Сердце колотилось, дыхание сбилось, словно она и вправду только что мчалась по лесу. Как в тумане, она добралась до ванной, умылась. Не помня себя, оделась, села за туалетный столик, но руки до сих пор чуть дрожали, мешая рисовать ровные стрелки. Браться за красный карандаш, чтобы нарисовать ровный контур губ, Констанция даже не стала. Сделала легкий макияж, съела тост, выпила кофе и пошла на работу.

По пути она купила торт в кондитерской и, оказавшись в Библиотеке, поставила его у кофейно-чайной станции.

Коллеги неторопливо наполняли офис. Констанция надеялась как можно скорее пройти этап поздравлений, всех этих добрых слов и комплиментов, съесть торт и разойтись по рабочим местам.

Однако все пошло не совсем так, как она ожидала.

– Ты нормально себя чувствуешь? – было первое, что спросила Мила.

Констанция не высыпалась уже неделю и остро ощущала недостаток сил, но неужели это было настолько заметно со стороны?

– Ой, Констанция, – выдохнул Валера, затормозив у ее стола. – Что случилось?

Она медленно подняла бровь. Валера нервно поправил клетчатый шарф.

– А! Это случился твой день рождения, – ”догадался” он, – поэтому… поэтому ты выглядишь сегодня особенно… особенно прекрасно.

– Черт, Конс, что стряслось!?

Это был Аврелий.

– Значит так, – Констанция встала из-за своего рабочего стола, – если это какая-то идиотская идея поздравления, то знайте: я не оценила и уже готова убивать.

Коллеги чуть виновато переглянулись.

– Обещаю, если еще хотя бы кто-то прокомментирует мой внешний вид в подобном ключе, я запущу в него торт.

Двери отдела открылись, вошел Артур. С легкой улыбкой на устах, в оливкового цвета костюме-тройке он проследовал к собравшимся коллегам и остановился с немым вопросом на лице. Затем взглянул на Констанцию:

– О. А где ваша охрана? – спросил он прежде, чем Мила успела зашипеть на него.

– Охрана? – Констанция сложила руки на груди.

Он обвел пальцем свой рот:

– Уже некоторое время я не могу не думать, что ваша ядовитая помада – сигнал опасности о том, что любой, кто прикоснется к вашим губам, плохо кончит.

Повисла неловкая пауза, во время которой Констанция чувствовала, как покрываются румянцем ее щеки.

– Почему сразу плохо? – спросил Аврелий и разразился смехом.

– Торт, – резко, даже зло сказала Констанция, пока остальные не присоединились к стажеру, – у кофеварки. Мила, организуй, пожалуйста, чай.

– О, а я пока принесу мой подарок, – воскликнул Аврелий, направляясь к двери. – Забыл в машине.

– Боже, еще и подарки, – мрачно проговорила Констанция, – после таких поздравлений предполагаю, что там яд. Надеюсь, я переживу этот день рождения.

Пока Мила созывала всех к небольшому столику, чтобы разрезать торт, Кинг чуть склонился к Констанции и тихо проговорил:

– Прошу прощения, если мой комментарий оскорбил вас...

Она просто подняла руку, останавливая его.

Суета с чаем длилась некоторое время. Наконец, все было готово, Аврелий вернулся с загадочным свертком, все охотники и Арина собрались кружочком, чтобы сообщить Констанции о том, каким ценным сотрудником и прекрасной коллегой она была. Дежурные слова, на которые она отвечала такой же дежурной улыбкой.

Констанция чуть выдохнула, когда в ее руках появился горячий американо. Торт закончился довольно быстро, большинство коллег разбрелись, остались только те, кому она была искренне рада. Они и Валера.

– Констанция, у меня есть для тебя подарок, – торжественно заявил последний.

Она прикрыла на мгновение глаза, затем взглянула на него насколько только могла доброжелательно. Он протянул пакет, который она с опаской открыла.

– Это… клетчатый шарф… – произнесла Констанция натянуто, – как у тебя.

Все это звучало как слабая попытка изобразить удовольствие от подарка, на большее Констанция была просто не способна.

Мила и Аврелий захихикали друг другу в плечо. Кинг поджал губы, явно пытаясь скрыть ухмылку. Валера счастливо светился, даже немного вспотев и покраснев.

Наконец, Мила решила спасти утро и преподнести свой подарок. Констанция сняла упаковочную бумагу и тихонько застонала, обнаружив там темно-фиолетовую, как чернила, коробочку с серебристой надписью “Nocturne №1”.

– Я видела у тебя эту туалетную воду, – радостно заявила Мила, – там во флаконе оставалось совсем чуть-чуть, и я решила подарить новую.

– Это как у меня, – заметил Артур, заглядывая Констанции через плечо.

Конечно, как у него, этот запах въелся в ее мозг. Когда однажды она решила подобрать себе духи, ее нос отверг все. Лишь наткнувшись на “Nocturne №1”, Констанция поняла: изо дня в день она готова ощущать только этот аромат.

Факт, который ей совершенно не хотелось доносить до сведения Кинга.

– Ну, она унисекс, конечно, – неловко отозвалась Мила, пока именинница старательно сохраняла бесстрастное лицо. – Но я никогда не замечала…

Она подалась вперед, к Кингу, принюхалась:

– Хм, и правда похоже, хотя на тебе она пахнет как-то по-другому.

Артур склонился к волосам Констанции, втянул носом воздух и согласно промычал. Она же устало прикрыла лицо пальцами.

– Теперь мой подарок! – воскликнул Аврелий, какой-то торжественно возбужденный.

– Может, не надо? – слабо попросила Констанция.

– Но я бы хотел подарить его наедине, – продолжал стажер.

– Боже…

По такому случаю Кинг любезно предложил им воспользоваться его кабинетом.