Текст книги "Тень на странице (СИ)"

Автор книги: Ирина Фуллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Эпизод 1. Глава 4

Чуть позже, сидя за компьютером, бездумно глядя на экран с практически пустым Рабочим столом – все файлы были рассортированы по трем папкам – Констанция поняла, что даже не спросила у Кинга, зачем ему был нужен Основной Фонд. Ее стремления были понятны: разузнать все, что можно, о Егоре и получить еще больше заданий, интересных и разных. Может быть, взяться за раскрытие какого-нибудь преступления, совершенного книжным персонажем. Или поработать с разрывом, случившемся на самом высоком уровне. Разобраться с аномальным явлением, ставшим следствием оживления героя.

Но авантюры и всякого рода сложности были не для Кинга. Он хорошо чувствовал себя на своем месте, общепризнанно считался превосходным охотником и единственный обладал собственным кабинетом с самыми мягкими креслами во всем департаменте. К чему перемены?

В офисе было шумно. Вера и Рита очень громко обсуждали, кто оставил на столе немытый чайник с заваркой, охотник Борис слушал Высоцкого без наушников, а Валера нудным голосом четверть часа разговаривал по телефону. Не смотря на это Констанция сумела отбросить ненужные мысли и сосредоточиться на работе. Необходимо было как можно скорее поймать Эсмеральду, ведь наверняка успешная охота и выдающиеся результаты прибавили бы ей баллов в глазах Вадимыча и Ильи.

Поскольку теперь было известно, что Эсмеральда прибилась к “бременским музыкантам”, искать стоило не ее, а их. Констанция начала просматривать соцсети, пользуясь геометками. Обнаружилось немало видео с выступлениями тех самых артистов на Малой Садовой, но все ролики были сняты случайными прохожими и никуда не вели. Впрочем, занятие все равно оказалось полезным: Констанция сделала скриншот с видео, на котором танцевала Эсмеральда, и поместила фото персонажа в СУП – Систему Управления Персонажами. Теперь и она сама, и другие охотники будут знать, как выглядит именно этот книжный герой – по крайней мере до следующей экранизации, мюзикла или хотя бы мультфильма.

Подошло время обеда, Аврелий все еще не вернулся, и Мила заскочила в офис, чтобы забрать Констанцию в столовую. По пути они захватили Кинга и Арину.

– Где ваш стажер? – поинтересовался Артур.

Прошло чуть больше месяца с появления Аврелия, а все уже привыкли к тому, что Констанция была с ним неразлучна. Она и сама начала нервничать из-за его долгого отсутствия. Впрочем, ее быстро отвлекли: как только она поставила поднос со своей едой на стол, Мила, справившаяся с выбором обеда раньше, выдохнула:

– Ну что, все официально. Илья Петрович – наш новый глава Департамента.

Констанция взглянула на Арину. Та традиционно ела салат из принесенного с собой контейнера, игнорируя любую столовскую еду.

– Пришел приказ проинформировать сотрудников отделов, – подтвердила та. – Поэтому я информирую по мере того, как вы все появляетесь в отделе. Официально уведомляю тебя, Констанция, о кадровых изменениях в структуре Непубличной Библиотеки имени Книжникова.

Предположим, она, Констанция, имела свои, личные, причины относиться к этой новости с осторожностью. Но почему остальные были так серьезны?

– Конс, Арт, как вы думаете, это хорошо или плохо? – спросила Мила, нарезая котлеты на тарелке.

И Кинг, и Констанция молчали, не спеша с ответом.

Мысль о назначении Ильи с самого начала приводила в замешательство.

Констанция понимала, что оно станет важной ступенью в карьере Ильи, и если в Петербурге все сложится, то уже скоро он сможет вернуться в Москву на более высокую должность.

Однако намеки Кинга на то, что Илья не собирался отпускать Констанцию, раз уж она попала в сферу его романтических интересов, и подслушанный разговор Нонны Владленовны из Архива по поводу какой-то Ниночки, с которой у Ильи явно произошла не очень красивая история, нервировали.

Если бы не последнее обстоятельство, единственное, что беспокоило бы Констанцию – излишняя строгость Ильи. Он мог быть слишком суров как начальник.

Вот только откровенничать при Артуре и Арине Констанция не собиралась.

– Илья Петрович хорошо управляет проектами, – сказала, наконец, она, на что Мила закатила глаза. – Думаю, справится и с департаментом.

– Илия был прекрасным наставником, строгим, но последовательным, – добавил Кинг.

И если слова Констанции звучали так же неестественно, как его, неудивительно, что Мила и Арина посмотрели на них скептически.

– Ну правда, – понизила голос Мила, – вы же знаете его лучше остальных. Просто скажите, нормальный он мужик или нет?

Кинг и Констанция снова уставились на Милу, заставив ее сделать большие, испуганные глаза:

– Боже, что? Почему вы так реагируете? Все совсем плохо, да?

– Да нет, – Констанция сосредоточила взгляд на своем пюре, – просто это сложный вопрос, на который нет однозначного ответа. Но я думаю, волноваться не о чем. Вряд ли мы, охотники, заметим изменения.

– Согласен с Констанцией, – добавил Артур. – Нет повода для беспокойства.

– Да уж, – Мила откинулась на спинку стула. – От вас так и веет умиротворением, – а вздохнув добавила: – Как же Золотца нашего не хватает, вот кто умеет поднять настроение.

Арина согласно промычала.

– Он сегодня что-то тоже какой-то невеселый, – заметила Констанция.

В этот момент ей пришло сообщение.

– Вспомнишь солнце, вот и лучик. О… просит разрешить ему поехать домой. Написать, чтобы ехал сюда, потому что без Аврелия Миле все не мило?

Та недовольно поджала губы.

Разумеется, Констанция отпустила стажера. С таким непривычно тусклым Аврелием ей было просто-напросто не по себе.

Тут же завибрировал телефон Арины.

– Илья Петрович вызывает всех руководителей отделов, – простонала она, быстро поглощая все, что было в ее контейнере.

Только она убежала, Миле тоже поступил звонок.

– Христофора Николаевна обнаружила одну книжную активность, которую я очень искала, – сообщила она, завершив короткий разговор, и тоже ушла.

В этот момент Констанция поняла, что они с Кингом остались вдвоем, и мышцы ее спины окаменели, отвечая на внутреннее напряжение.

Повисшая между ними тишина давила.

– Уверен, все будет хорошо, – сказал вдруг Артур, и прозвучало это неестественно.

Кажется, он просто тоже чувствовал себя некомфортно и хотел заполнить пустоту ничего не значащим комментарием.

– Конечно.

Ее ответ был столь же бессмысленным и пустым, сколь и его замечание.

Когда было бы вежливо встать и уйти? Должно пройти хотя бы несколько минут или достаточно лишь небольшой паузы? Наверное, она должна хотя бы доесть пюре?

Удивительно, как можно одновременно желать чьей-то компании и сторониться ее.

Она сделала глоток остывшего кофе и, почувствовав, что, возможно, все же готова к небольшой беседе, спросила:

– Зачем вам в Основной Фонд?

Артура не удивил вопрос. Он лишь немного задумался, будто и сам не до конца понимал – а зачем?

– Я – охотник уже больше десятилетия. Пять лет я имею собственный кабинет. Четыре года – первую категорию. Три года – вас. Обученного стажера. В эти дни я чувствую скуку. Вы вернулись и, быть честным, разбавили однообразие, но этого недостаточно. Что будет через пять лет? Я все еще буду охотник? Бегать по Петербургу за красными шапочками? Основной Фонд будет следующим шагом для меня.

– Понимаю, – отозвалась Констанция.

Она действительно понимала, но от того не считала, что место должно было достаться ему. Ей нужнее. Очевидно же, никто не собирался заниматься поиском Егора. А может, всем было известно, что его уже не вернуть. И если она хотела узнать правду и помочь другу, нужно было взять все в свои руки.

Поэтому она с сомнением спросила:

– А это точно то, чего вы хотите? Мне всегда казалось, вы получаете удовольствие и от своей работы, и от своего кабинета.

– Тогда к чему стремиться? Нужно наполнить жизнь смыслом. Я перестал ощущать его.

Констанция не ожидала такой откровенности. Она оглядела его лицо с щемящим чувством внезапно нахлынувшей нежности и мягко отозвалась:

– Смысл можно найти в другом.

– Например?

– Например… в хобби, в творчестве, в благотворительности. В семье.

Он хмыкнул:

– Сказал самый главный семьянин в Библиотеке.

– Я гораздо младше вас. В тридцать два как будто можно и остепениться.

– Как интересно вы решили избавиться от соперника, – рассмеялся он, вызвав улыбку и у Констанции. – На ком же мы будем женить меня?

Она глотнула еще кофе и, глядя на Кинга поверх чашки, хитровато прищурилась:

– Не знаю. А какие у вас требования к спутнице жизни?

Артур откинулся на спинку стула и будто бы всерьез ответил:

– Очень обычные. Первое – ее внешность должна быть привлекательной для меня.

– Блондинка или брюнетка?

“Скажи “брюнетка””, – подумала она, прекрасно понимая, что эта информация ничего не поменяет.

– Это не важно. Привлекательное не в цвете волос и глаз, а… это больше.

– Хорошо, привлекательная, – взмахнула рукой Констанция, решив, что не стоит увлекаться подробностями, иначе разговор может свернуть не туда. – Что еще?

– С чувством юмора. Умная. Хотя…

Она удивленно подняла брови, и тогда Артур с улыбкой пояснил:

– С умными женщинами много проблем.

– О, с дурами их не меньше! Но, по крайней мере, вы сможете проследить логику в действиях и словах. Пускай будет умная, не вижу рядом с вами пустую и глупую девушку.

– Уговорили, Констанция. Третье, пожалуй, чтобы мы делили общие интересы.

– Например?

– Список обширен. Думаю, остановимся просто на делить общие интересы.

Она кивнула.

– Затем… хм-м… возможно, хорошо, чтобы была увлечена каким-то делом. Но если этим делом будет наша семья, это тоже хорошо. Затем…

Он покосился на нее, будто что-то вертелось у него на языке, но он сомневался, озвучивать ли.

– … чтобы мы подходили друг другу в постели.

Констанция с трудом остановила себя от уточняющих вопросов. Просто кивнула.

– И имела российское гражданство. Я намерен оставаться в России, и, думаю, с моим видом на жительство лучше русская жена.

– Ну что ж, если это все, то требования у вас и правда невысокие.

– Есть еще одно… Самое главное.

– Рыбы или рак?

– Прошу прощения? А, знаки зодиака? Нет. Это проще. Мы должны любить друг друга.

Констанция иронично ухмыльнулась:

– Вот вы все и испортили. Со всеми предыдущими пунктами мы легко отыскали бы для вас даже несколько невест.

– Я понимаю, прошу прощения. Но, боюсь, это обязательно.

Эпизод 1. Глава 5

После обеда Констанция взяла в Абонементе “Собор Парижской Богоматери” и, выбрав свободное кресло в холле второго этажа, погрузилась в чтение.

Мимо время от времени проходили коллеги, но никто не обращал на нее внимания: читающий книжник – обычное дело. Роман Гюго, несмотря на сложный стиль, быстро увлек ее.

Она улыбалась, читая сцену, где Гренгуар, поэт и драматург-неудачник, пытался стоически завершить спектакль, сорванный карнавалом и выбором “папы шутов”. Его неугасающая, наивная вера в то, что кто-то еще смотрел представление по его пьесе, выглядела забавно. Даже когда он стал свидетелем разговора двух мужчин, которые обсуждали не спектакль, а свои дела, Гренгуар подумал: “Ничего, зато остальные слушают!”. Затем он лишился и этого лучика надежды, так как всех привлекла Эсмеральда на площади. Немногочисленная толпа стала смотреть не на сцену, а в окна. И когда после всех этих помех Гренгуар крикнул одному из актеров спектакля выходить на сцену, но тот ответил, что не может – кто-то утащил лестницу – Констанция издала смешок и прикрыла глаза книгой.

– Веселая история? – раздался голос над нею, и Констанция резко подняла голову, тут же вернув себе серьезное выражение лица.

Илья, взглянув на обложку захлопнутой книги, удивленно поднял брови:

– Только ты можешь найти что-то смешное в одном из самых трагичных романов в мировой литературе.

– Вы что-то хотели, Илья Петрович?

Так как он не ответил сразу, продолжая с интересом глядеть на нее, Констанция встала.

– Поздравляю с назначением, – сухо сказала она.

Если бы ее сейчас спросили, почему она вела себя так отстраненно, ей бы потребовалось время, чтобы дать ответ. С Ильей они не были врагами, но и друзьями не считались. Они встречались, но недолго, и с тех пор прошел почти год, поэтому теперь это мало что значило для самой Констанции. Но чем те отношения были для него?

Он повел себя недостойно, когда явился в Петербург для расследования убийства Клары: то нарочно стирал границы, то демонстрировал отстраненность и даже жестокость. Но в конечном счете именно его помощь оказалась решающей в деле Клары.

Кем он был в ее истории, злодеем или неоднозначным героем, Констанция пока не решила.

– Не уверен, что это повод для поздравлений, – заявил Илья.

Намекал, что вовсе не стремился занять пост? Констанция сомневалась в искренности его слов.

Он огляделся.

– Я хотел обсудить с тобой то, что сегодня сказал Анатолий Вадимович. Пройдем в мой кабинет.

“Мой кабинет” прозвучало со слишком нарочитой небрежностью. Констанция молча пошла вперед, оставляя Илью следовать за ней, но у двери все же была вынуждена остановиться.

– Позволишь? – с явной насмешкой произнес он и, когда она шагнула в сторону, отпер замок.

Галантно придержал дверь, позволив ей войти.

Кабинет не претерпел больших изменений – по крайней мере, пока. Лишь зеркало исчезло со стены. Мебель – письменный стол, стулья, диван, кресла, светильники, шкафы для книг – все осталось прежним. Новый ковер все так же горел красным. Шкаф для одежды, скрывавший потайной ход, через который можно было попасть в любой уголок Библиотеки, также стоял на месте.

Констанция напомнила себе, что с его помощью можно было не только перемещаться по всему зданию, но и подслушивать разговоры сотрудников: причина номер один больше не обсуждать в стенах Библиотеки ничего, что хотелось бы сохранить в секрете.

Илья сел за стол, Констанция опустилась в кресло для посетителей напротив.

Он улыбнулся уголками губ, и она подняла бровь. Немой диалог закончил Илья, сказав:

– Не думал, что будем снова работать вместе.

– Я уехала в другой город, а не на другую планету, мы все это время оставались коллегами.

Лицо Ильи потеряло всю приветливость, что было появилась. Он поправил стального цвета галстук и заговорил, вращая пальцами металлическую ручку:

– В марте уходит на пенсию один сотрудник Основного Фонда, и мы, естественно, будем искать замену. Но, на мой взгляд, обещание Анатолия Вадимовича было преждевременным, – он стал перекладывать какие-то бумаги, изображая очень занятого начальника департамента.

Констанция закатила глаза. Ей не нравились такие игры. Лучше бы просто сказал, чего хотел, а не разыгрывал сцены.

Она утомленно вздохнула, поднялась на ноги и прошлась вдоль стола.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Что не стоит питать надежд. И не стоит удивляться, если в конечном счете это место получит кто-то другой.

Кинг, конечно. Илья не мог не знать о его намерениях.

– Но… – произнес он и позволил напряженной паузе повиснуть в воздухе, – я готов обсудить с тобой, что могло бы дать тебе возможность побороться за позицию.

Констанции хотелось ответить что-то раздраженно-язвительное, но она сдержалась. Остановилась у высокого комода, на котором стоял старинного вида радиоприемник с необычным диском как у старого телефона.

– Обсуди, – отозвалась она и, вставив палец в одно из отверстий диска, провернула его, позволив механизму с тихим “вжжжж” вернуть барабан в изначальное положение.

Желтоватая лампочка на верхней панели приемника замерцала неровным светом, послышалось шипение, прервавшееся коротким жужжанием.

– Констанция! – воскликнул Илья, вскочив со стула.

Жужжание повторилось трижды, прежде чем Илья успел подскочить к Констанции и, чуть замешкавшись, выдернул шнур приемника из розетки. В последнее мгновение она заметила, что в нижней части деревянного корпуса имелась небольшая ниша, в которой лежала книга. Та была закрыта, но в момент работы механизма обложка чуть приоткрылась, и страницы зашевелились, как если бы между листами подул ветерок. Однако как только Илья выключил приемник, книга плотно захлопнулась. Лампочка тоже погасла.

– Тебя не учили не трогать чужие вещи? – спросил Илья строго.

Она подняла руки, а затем, покосившись на приемник, спросила:

– Что это?

– А это ты узнаешь, если попадешь в Основной фонд, – бросил он и, настойчиво взяв за плечо, подтолкнул к письменному столу. – Если, конечно, действительно этого хочешь.

– Хочу, – кивнула она, из упрямства не возвращаясь на стул для посетителей, вместо этого продолжила прохаживаться по кабинету.

– Ну, и чего же вы от меня ждете, Илья Петрович, в обмен на эту должность?

Он с хмурым видом сложил руки на груди. Долго изучал ее лицо. Она терпеливо ждала.

– Я не говорил, что предлагаю сделку. Я сказал, что готов обсудить, что тебе может помочь.

И снова уставился на нее. А потом еще глотнул воды из стакана, что стоял на журнальном столике. Это начало выводить из себя.

– Ну и? – не выдержала Констанция. – Ты скажешь уже, или я сама должна угадать?

– Я жду от тебя четкого выполнения всех моих распоряжений. Ты не должна игнорировать их, даже если считаешь неправильными или несправедливыми.

– Я никогда так не делала…

– Никаких несогласованных со мной инициатив.

– Ну, я по возможности всегда сообщаю…

– Никаких. Инициатив.

Он дважды ткнул указательным пальцем в стол, подчеркивая важность своих слов. Когда Констанция дернула плечом, он добавил:

– Поставить перед фактом, когда все уже сделано и ничего нельзя исправить, – не является согласованием. Согласование – это когда ты сначала обсудила и получила разрешение, а потом сделала. Ясно?

– Яснее некуда.

– Наши прежние отношения не должны никоим образом влиять на текущее взаимодействие.

Она фыркнула: мог бы даже не говорить об этом!

– Никакого нарушения действующих регламентов.

– Да когда я!..

– Примерное поведение.

– Мне кажется, ты повторяешь одно и то же разными словами.

– И избавь меня от тона подростка, уставшего от родительской опеки.

– Это о-очень много, я уже боюсь, что не справлюсь.

Илья глубоко вздохнул.

– А также прошу сообщать мне важную информацию, которая становится тебе известна.

Констанция шагнула к нему навстречу. Изогнула бровь.

– Доносы? Ты хочешь, чтобы я шпионила за коллегами?

Он язвительно хмыкнул:

– Можно подумать, в кулуарах Библиотеки вершатся судьбы империй. Что такого важного может рассказать Христофора Николаевна, что нельзя было бы рассказать мне?

Сложив руки на груди, Констанция подошла еще ближе к Илье, надеясь взглядом передать весь свой скептицизм – и по поводу его просьбы, и по поводу его объяснения.

– Это смешно, Илья, я не буду таскать тебе сплетни, как собачка тапочки.

Он навис над ней, многозначительно взглянув:

– Именно об этом я и говорил: небрежный тон, непочтительное обращение. На каком основании ты позволяешь себе так со мной разговаривать?

В ее душе вспыхнула ярость, которую она постаралась сразу же усмирить. Проглотив все язвительные комментарии, что пришли на ум, она процедила:

– Это смешно, ИльяПетрович, я не буду таскать вам сплетни, как собачка тапочки.

Он поднял глаза к потолку, затем снова посмотрел Констанции в глаза.

– Все, что мне нужно, – увидеть сознательного сотрудника, понимающего важность…

– Я остановлю тебя прямо здесь, – она сердито ткнула пальцем в его сторону, – ни в каком виде я не стану докладывать тебе, о чем разговариваю с коллегами. Да я и не имею привычки обсуждать с ними что-то, достойное ваших руководящих ушей. Но если ты захочешь по-человечески со мной поговорить и спросишь: “Констанция, почему сотрудники считают меня говнюком?” – я, возможно, честно отвечу.

Илья стиснул зубы, сжал руки в кулаки.

– Хочешь грязных подробностей – залезай в шкаф, – она указала рукой туда, где скрывался вход в тайный коридор. – Подслушивай, шпионь, вынюхивай. А я работаю, и работаю хорошо. Мне кажется, этого достаточно, чтобы рассчитывать на повышение.

– Вот поэтому, – он указал на нее пальцем, – вот поэтому…

Но так и не нашелся, как закончить фразу. Констанция раздраженно развернулась и пошла прочь.

– От меня зависит, попадешь ли ты в Основной Фонд, – процедил он ей в спину. – Когда-либо!

Она хлопнула дверью на прощанье.

Что ж, первый разговор с новым начальником можно было назвать провальным. Чего стоило быть чуточку более сговорчивой? Сказала бы, что будет записывать всю ерунду, что говорят коллеги, и сдавать тетрадь раз в неделю. Никто на самом деле не смог бы принудить ее честно выполнять обещание.

Констанция пролетела через Абонемент и Читальный зал, ворвалась в кабинет охотников, села за свой стол. О том чтобы читать, не было и речи. Вместо этого она решила начать отчет по Эсмеральде. Скучная рутина могла позволить отвлечься.

– Привет, Конс… – Валера подплыл к ней, но едва встретился взглядом, неуклюже закончил: – …танция. Хотел, э-э, с тобой посоветоваться…

Она оглядела его с ног до головы: до чего же несуразный человек. Какой-то весь бесформенный, в дурацком, слишком длинном свитере, с этим идиотским клетчатым шарфом. Волосы странно острижены, лицо такое, что сотню раз увидишь – не запомнишь. Валера воплощал собой все, что раздражало Констанцию в людях: ужасная невыразительность на фоне низкого интеллекта. Он вызывал жалость, а этого она не выносила.

– Что? – холодно спросила она, надеясь, что суровый тон спугнет коллегу.

– Просто… как считаешь, оживший Буратино в нашем мире превратится просто в бревно или будет как живой мальчик?

“Дыши, Констанция, дыши”, – подумала она.

– Разумеется как деревянный, но живой мальчик, – голос ее был больше похож на рычание.

Как можно проработать книжником несколько лет и все еще не знать ответов на такие банальные вопросы? Как этот человек вообще работал в Библиотеке?

– С-спасибо, – выдохнул Валера и поспешно ушел.

Констанция уронила голову на руки. Ее окружали идиоты. Ну ладно, Мила и Артур были достаточно умны. И к недостаткам Ильи можно было отнести многое, но не отсутствие интеллекта. Да и Аврелий оказался вполне сообразительным, хоть и немного инфантильным. Арина не вызывала никаких отрицательных эмоций. Вообще, среди охотников была Кристина, вполне приятная девушка, Вера не делала ей зла, Рита хоть и не блистала, но и не раздражала…

Чуть успокоившись, Констанция пришла к выводу, что все-таки самым слабым звеном в ее окружении был Валера, и его одного хватало, чтобы создавать впечатление глобальной глупости.

Она не стала открывать глаза, ощущая, как обруч, сдавивший голову, чуть разжимается, позволяя дышать свободнее, а думать острее.

Нужно было немного отдохнуть… Самую малость…

Проснулась она резко. Подняла голову, распрямилась, огляделась: судя по черноте за окном, приглушенному свету и полной тишине, все уже ушли домой. На часах было восемь.

Кто-то должен был остаться на дежурство, но, видимо, этот человек либо уехал на вызов, либо болтался где-нибудь в Читальном зале или Абонементе.

Констанция зажмурилась, отгоняя вязкий сон, который не могла вспомнить – остались только неприятное ощущение и горьковатый привкус во рту.

Она размяла шею, встала и тут заметила на краю своего стола плетеную тарелочку с булочками. Витые плюшки с корицей, конвертики с джемом, ватрушки с творогом. У нее потекли слюнки. Вообще-то, она не ужинала…

Но откуда мог взяться этот подарок? Кто так о ней позаботился? Может, Валера решил то ли загладить вину за тупой вопрос, то ли просто исправить впечатление о себе? Что ж, съедобный сюрприз был гораздо лучше любых его попыток завязать разговор.

Сделав себе кофе, Констанция выбрала две самых аппетитных булочки. Включила компьютер и открыла браузер, чтобы продолжить изучение новостных порталов, блогов и соцсетей.

Еще днем она ознакомилась с другими записями в программе: там был только один отчет, Эсмеральду ловили в Твери, и там эта героиня тоже прибилась к каким-то бродягам.

Можно было отправиться на Невский проспект прямо сейчас, но Констанция сочла за лучшее поехать туда на следующий день и не в одиночку, а в компании стажера, о чем сообщила Аврелию в смс.

Этот же вечер она решила провести дома. Констанция подцепила пирожок и пошла прочь из Библиотеки. Уже оказавшись на улице, она бросила взгляд на величественное здание Библиотеки с его лаконичной, советской монументальностью. В кабинете Ильи еще горел свет.