Текст книги "Тень на странице (СИ)"

Автор книги: Ирина Фуллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

Эпизод 5. Глава 2

Констанция долго смотрела в окно. Положив под спину подушку, она просто наблюдала за мелькающими деревьями. Мысли ее метались, думалось одновременно ни о чем и сразу о многом.

Мерный стук колес убаюкивал, она почувствовала, что веки тяжелеют, и расположилась поудобнее.

Что-то в лесу привлекло ее внимание. Она заметила, что между черными стволами то и дело мелькали какие-то желтые пятна. Констанция попыталась приглядеться, но поезд ехал слишком быстро, сознание не успевало уловить, что именно так светилось в уже сумрачном лесу.

Белый снег стал синим, на небе появились звезды и толстая, желтая, словно головка сыра, луна.

Поезд резко затормозил с протяжным металлическим скрежетом. Констанция вцепилась в столик. Повисла пугающая тишина. И тут что-то тихо завибрировало. Констанция сперва решила, что это был ловец, но скоро поняла, что звук раздавался на улице. Она опасливо прикоснулась пальцем к стеклу, и то, задрожав, исчезло, будто тонкий слой льда, растаявший от горячей ладони.

Вибрации стали громче, и Констанция осознала, что это было низкое, утробное рычание. Она боялась пошевелиться, так как не могла разобрать, откуда раздавался звук, он будто исходил отовсюду.

Запахло шерстью, как если бы мокрый пес забрался в купе. Послышался вой, и кто-то совсем рядом низко рыкнул. Констанция поняла, что звук раздавался уже не на улице, а в купе, но тело парализовало, она не могла пошевелиться. Теперь кто-то тяжело хрипел прямо у нее за спиной. Его дыхание вырвалось теплым облачком рядом с ее щекой, отвратительный запах коснулся носа.

Невозможно было ни оглянуться, ни даже пошевелиться. Последний рык был предвестником нападения, Констанция истошно закричала и резко села на своей полке.

В купе горел мягкий свет, а стекло, как она быстро убедилось, все еще находилось в оконной раме. К ней подскочили Кинг и Аврелий, через секунду сверху спустилась Мила. Они испуганно нависли над дрожащей Констанцией, бессмысленно цепляющейся за грубую выбеленную простыню.

– Ты чего? – встревоженно спросил Аврелий. – Приснилось что?

– Д-да… Как будто поезд остановился и кто-то пробрался к нам в купе…

– Дементоры?

Констанция снова глянула в окно, чтобы убедиться: это действительно был только сон. Благодаря свету фонарей можно было разглядеть перрон со множеством колонн вдоль здания, изрезанного арочными окнами.

– Почему стоим? – спросила она.

– Остановка, – пояснил Кинг.

Едва Констанция прочитала надпись “Бологое”, поезд тронулся снова.

– Все в порядке, – сообщила она, поскольку коллеги продолжали стоять над ней, глядя с тревогой.

– Ты так закричала, – с сомнением отозвался Аврелий, – у меня чуть сердце не выскочило.

– И выглядишь неважно, – заметила Мила.

– Сейчас умоюсь, и все будет в порядке, – отмахнулась Констанция и попыталась встать.

Ее качнуло, она ухватилась дрожащей рукой за стол, но кисть непослушно соскользнула, Констанция едва не приложилась о железный край. Артур подхватил ее под локоть. В окне она увидела их отражение – искаженное, страшное. А потом ей показалось, что она снова – уже наяву – увидела что-то желтое по ту сторону, но это оказался обычный фонарь вдали.

– Все в порядке, в порядке, – уверила она Кинга и, чуть пошатываясь, вышла в коридор.

Умывшись в туалете холодной водой, она посмотрела в зеркало. Почему это случилось снова? Пока она жила у родителей, сны почти не беспокоили – так, в полсилы. Констанция просыпалась с неприятным, липким чувством, но почти ничего не помнила. А сейчас видение было реалистичнее, чем когда-либо. Зловонный запах чудовища до сих пор щекотал нос, его дыхание над ухом все еще ощущалось в волосах. Констанция коснулась шеи и виска: влажные…

Она тряхнула головой. Просто намочила, пока умывалась, вот и все.

Эпизод 5. Глава 3

В купе все сидели внизу. Было решено заказать ужин. За едой беседы потекли живо, одна тема незаметно переходила в другую, и вскоре Констанция совершенно забыла про свой сон. Она поймала себя на том, что с идиотской улыбкой слушала историю из юности Кинга. А он, с большим задором делясь воспоминаниями, сперва оглядывал всех по-очереди, но потом все дольше и дольше смотрел в глаза именно ей.

К счастью, Аврелий скоро перехватил инициативу, вспомнив не менее забавный случай, и Констанция смогла высвободиться из плена артуровского обаяния.

– Почему ты выбрал русский язык? – спросил Аврелий у Артура, когда они перешли к обсуждению университетов.

К тому времени все уже справились с довольно скудным ужином и с удовольствием потягивали чай из стаканов в железных подстаканниках.

– Я всегда любил немного выпендриться, – отозвался Кинг с иронией. – Поэтому выбирал что-то… экстравагантное.

– А я думала, вы выбрали русский, потому что вам так нравится Достоевский, – удивленно заметила Констанция.

– Достоевского и вообще русскую культуру я полюбил именно пока будучи студентом, изучая все это. У меня имелся прекрасный профессор, который умеет… заставить любить.

– ”Привить любовь”, – поправила его Констанция. – Невозможно заставить любить.

Он хмыкнул, глянув на нее с прищуром.

– Сколько еще нюансов русского языка я узнаю… Выглядит, что его можно изучать бесконечно, и все равно делать ошибки.

– Мне кажется, с иностранными языками важнее не идеальное произношение или правильное использование идиом, а способность говорить, – ответила на это Констанция. – Я на отлично сдала госы, и тексты всех экскурсий выучила почти дословно, но никогда не использовала язык для общения. Без практики у меня не английский, а бабушкин чайный сервиз: пылится в серванте, но никогда не применяется по назначению.

Кинг подался вперед.

– Я готов практиковаться с вами. Вы никогда не говорили раньше, что заинтересованы в этом, но я делал бы это с вами с большим удовольствием.

Он говорил с непривычным воодушевлением, отчего Констанция немного растерялась. Мила же многозначительно прочистила горло и хитровато улыбнулась.

Артур откинулся на свою подушку и развел руками:

– Что? Я опять сказал что-то двусмысленное?

– Нет, нет, – заверил его Аврелий, – ты делал быэтос Констанцией с большим удовольствием, все понятно. Никакой двусмысленности, все довольно однозначно.

Констанция его осадила, но Аврелий и Мила продолжали хихикать, совсем не пугаясь ее предостерегающего взгляда.

– Сейчас я в любом случае изучаю итальянский, – сказала Констанция, надеясь будничным тоном утихомирить шутников.

– О, да? – отозвался Артур. – Как далеко вы зашли?

– Я знаю, как сказать, что у меня красивый дом, а у Карлы три сына.

Он рассмеялся.

– И еще в любой точке Италии легко сориентируюсь на местности, так как смогу спросить, где Колизей, – продолжила она.

– Я тоже кое-что знаю по-итальянски, – заметил Аврелий серьезно. – То, что действительно поможет выжить, а не вот эта чушь. Запоминайте: пицца, лазанья, паста песто.

Мила мечтательно добавила, что с удовольствием съела бы кусочек Маргариты вместо солянки, которую выбрала на ужин в меню вагона-ресторана.

– Итальянская и русская кухня, пожалуй, для меня лучшие, – заметил Артур. – Но есть одна вещь, в которой мы с итальянцами никак не сходимся: они не воспринимают чай. Пьют кофе утром, днем и вечером.

– А что в русской вам нравится больше всего? – не удержалась Констанция.

В этих задушевных разговорах при тусклом свете лампы под мерный стук колес было что-то невероятно романтичное, и ей не хотелось быть холодной и сдержанной. Вынужденное соседство будто дало ей право снять доспехи. Поезд – подвижное, никому не принадлежащее пространство, в котором можно было поставить на паузу обычную жизнь. Стать кем-то другим – или, наконец, собой.

– Борщ, солянка. Сырники. Оливье в нашей библиотечной столовой вне конкуренции, – мечтательно перечислял Артур. – Но я люблю и блины с разным наполнением. Я люблю, что есть много простых вещей вроде картофельного пюре. В Англии пюре тоже популярно, только не с котлетой, а с сосисками. Это называется “Sausages and mash” и подается с onion gravy – это густая луковая поливка. Сосиски настоящие, мясные, и грейви очень хорошо соединяет блюдо... Поэтому пюре и котлеты мне близки. Но есть две вещи, которые я не смогу понять: во-первых, это холодец. У нас в Британии есть пуддинг из мяса, но я его тоже избегаю. Во-вторых, это греча.

– Греча? – вопрос задали хором.

– Что-то со вкусом пыли.

Эти слова вызвали шок, непонимание, волну осуждения. Разумеется, добродушным, полушутливым тоном, но каждый поделился любимым способом готовить и есть гречку. Аврелий не мог представить детство без гречневой каши с молоком и сахаром, Мила припомнила все свои диеты, где греча и вареная куриная грудка были центральным элементом рациона, самым долгожданным за день.

– А я люблю гречу с шампиньонами и обжаренными кусочками курицы со сметанным соусом, – мечтательно сказала Констанция. – И чтобы немного сыра сверху.

– Ну, это сделает вкусным даже стопку бумаги, – рассмеялся Артур. – Наверное, я бы попробовал такое блюдо.

– Придется приготовить его для вас, чтобы вы больше не обижали гречу сравнением с пылью.

– Договорились.

Констанция усилием воли отвела взгляд и погасила улыбку, чтобы Кинг не решил, будто она с ним любезничала.

Если бы она предложила угостить чем-то Аврелия, у нее не возникло бы ни одной посторонней мысли. Но с Артуром – что бы она ни сказала, звучало как флирт.

Или дело было в его взгляде? Он смотрел так, будто видел в ее словах скрытый подтекст.

Вскоре Мила и Аврелий стали играть в карты – развлечение, от которого и Артур, и Констанция отказались. Самоучитель по итальянскому скрасил следующие пару часов дороги.

Около девяти Мила забрала стажера в соседнее купе, чтобы провести время в компании других коллег. Даже сквозь стену был слышен хохот, громкие разговоры и попытки перекричать друг друга.

Эпизод 5. Глава 4

– Ci sono molte persone, – читала Констанция едва слышно, – In cucina… – тут она задумалась, чтобы вставить правильный оборот, – c’e una grande finestra.

– Ciao, – проговорил вдруг Кинг, решительно отложив книгу. – Хватит итальяно, поговорите со мной на английском.

Констанция села повыше на своей порядком измятой подушке и чуть нахмурилась:

– Почему вам это так интересно?

Он кажется серьезно задумался.

– Я не знаю. Меня это… – кажется, он попытался подобрать слово, но не смог, поэтому начал заново: – Что-то в этом есть. Я хочу услышать, как вы говорите на моем родном языке.

– Мой английский не так уж хорош. Я же сказала, что совсем не практикуюсь.

– It doesn’t matter. That’s not the point.

«Не важно, суть не в этом»

– Я не хочу показаться смешной.

– Do I look stupid or funny to you?

«Я кажусь вам глупым или смешным?»

– Sometimes, – ответила она, и оба улыбнулись. – Okay, ask me and I’ll answer.

«Иногда. Ладно, спрашивайте, и я отвечу»

Артур охотно принял предложение. Он спросил о ее ожиданиях от поездки в Казань, и Констанция, не без труда раскачивая свой разговорный английский, рассказала о том, что много хорошего слышала об этом городе и мечтала увидеть все своими глазами. Что хотела бы узнать что-то новое для работы. Что, несмотря на шумность Милы и Аврелия, ей нравилось путешествовать с ними.

– And? – многозначительно произнес Кинг.

– And?

Она подняла бровь.

– You haven’t mentioned me. I’m offended. Don’t you enjoy travelling with me as well?

Она действительно не упомянула его. Сознательно. И потому вопрос, нравилось ли ей путешествовать с ним, был еще более провакационным.

– Yes, sure. It’s just…

Констанция задумалась: стоило ли озвучивать свои мысли? Она продолжила на русском, так как даже на родном языке ей было трудно подобрать слова, чтобы безопасно описать свои чувства.

– Такое тесное общение с вами держит меня в напряжении.

Кинг впился требовательным взглядом в ее глаза:

– В напряжении? Почему?

– С Милой и Аврелием мы друзья, и я чувствую себя с ними свободно. Но с вами я все время боюсь, что… вы можете неверно меня понять.

Кровь прилила к лицу, она давно не была так откровенна с кем-либо, и легче было бы вскрыть грудную клетку и обнажить сердце, чем сказать что-то еще.

Она надеялась, что он не станет спрашивать почему и сам поймет хоть что-то.

– Но это не так, вы можете быть совершенно расслабленной. Я не хотел заставлять вас чувствовать себя неловко.

– Я понимаю, что вы не делаете этого специально, – по его взгляду она поняла, что он все еще обескуражен, поэтому прикрыла глаза и призналась: – Вы вообще можете ничего не делать. Ощущение, что должна себя контролировать, это мое собственное умозаключение.

Кинг чуть подался вперед, нетерпеливо ожидая продолжения.

– Прошлое все-таки не дает мне покоя. Я боюсь, что вы ошибочно можете принять дружелюбное поведение за симпатию, а вежливость за флирт. Но мы в таком ограниченном пространстве, я не могу все время держать дистанцию и сохранять лицо.

Какая складная ложь, укутанная в правду.

– Jesus, Констанция, конечно, я не хочу, чтобы вы так себя чувствовали. Уверяю, вы неправильно читаете мой взгляд. Я только рад, что вы можете быть собой в присутствии меня. Мы же договорились, что все позади, и я ни секунды не думаю, что у вас все еще есть чувства ко мне. Наши отношения только профессиональные и дружеские.

Она хмыкнула.

– Хорошо, я рада, что мы это прояснили.

Дружеские у них отношения, черта с два. Никогда им не быть друзьями. Воспоминания о прошлом оставались болезненными, в настоящем чувства Констанции к Артуру были чрезмерными и только мешали, в будущем одного из них ждал триумф и место в Основном фонде, а второго – разочарование и горечь поражения. Ничто из этого не способствовало дружбе.

Кинг улыбнулся. После небольшой паузы он ответил:

– Вам не о чем волноваться, особенно теперь, когда мы во всем разобрались. Вы можете раздеться и лечь со мной рядом, я все равно не приму это за двусмысленный намек.

Констанция хотела возмутиться: тотальное нарушение субординации и рабочих отношений. Однако против воли коротко рассмеялась.

– Спасибо, мне стало гораздо легче.

– Конечно. Я рад, что мы давно зарыли меч, а теперь еще и оба знаем, что вы не пытаетесь произвести на меня впечатление. Все могут быть совершенно расслаблены.

Говоря это, Кинг продолжал как-то хитро улыбаться, чего Констанция совершенно не могла понять. Что именно его забавляло? Был ли он откровенен или просто насмехался над ней?

Он откинулся на подушку и снова взял в руки книгу.

– One more thing. – добавил Артур. – The absence of effort doesn’t guarantee the absence of effect.*

И погрузился в чтение, оставляя Констанцию разгадывать значение этого высказывания.

–

* Еще кое-что, – добавил Артур. – Отсутствие усилий не гарантирует отсутствие оказанного эффекта.

Или, если чуть более красиво «Если не пытались – не значит, что не получилось».

–

Что это, Артур, ничего не значащее природное обаяние, искренняя симпатия или продуманное, рассчетливое соблазнение?

Эпизод 5. Глава 5

Вернулись Мила и Аврелий: улыбающиеся, возбужденные. Принялись пересказывать разговоры с другими коллегами, поделились планами на второй вечер в Казани: все были намерены пойти в ночной клуб.

Констанция простонала.

– Это же рабочая поездка, какой клуб? – спросила она, понимая, что Мила обязательно попытается затащить и ее.

– Как ты ездила на конфу раньше? Неужели ни разу никому не удалось вытащить тебя с лекций?

Вопрос заставил ее отвести взгляд: в Выборге она была с Ильей, и да, один раз ему удалось вытащить ее с лекций. Но остальные коллеги не составляли им компанию.

– В любом случае, в этот раз тебе точно не улизнуть, – отмахнулась Мила.

На это Констанция заявила, что будет готовиться ко сну.

Стук колес быстро укачал ее. На верхних полках Мила и Аврелий продолжали о чем-то перешептываться, Кинг оставил включенной маленькую лампочку, все это создавало атмосферу, легко погружающую в сон.

В следующий раз Констанция открыла глаза, когда в купе было совершенно темно. Она заметила, что кто-то пытался попасть внутрь, и сначала было решила, что возвращался кто-то из соседей.

Однако то, как неуверенно, медленно и тихо отъезжала дверь, заставило ее напрячься. Наконец, дверной проем оказался свободным. В коридоре тоже было темно, но вот за окном мелькнул фонарь, высветив силуэт существа, что стояло теперь над кроватью Констанции.

Огромное мохнатое тело, скалящаяся пасть, желтые глаза.

Констанция успела лишь вскрикнуть, как чудовище с чавкающим звуком полностью поглотило ее.

Волна ужаса накатила и отхлынула, все померкло.

Констанция обнаружила себя в лесу, слышалось лишь ее собственное дыхание, да стук топора где-то вдали. Тук-тук-тук.

Скрипнул снег, раздалось урчание, носа коснулся противный запах мокрой шерсти.

Она успела обернуться и увидеть два желтых глаза, вслед за чем все повторилось: огромная, влажная, смердящая пасть поглотила ее, оставив тьму, одиночество и ужас.

Констанция стояла у потертой деревянной двери. Что-то тянуло ее внутрь. Не имея сил сопротивляться, она отворила дверь. Та противно скрипнула. В доме по углам пряталась вязкая темнота, в центре в свете луны стоял монстр. Два желтых глаза на страшной морде, пасть со стекающей слюной. Отчетливый запах мокрой псины. Человекоподобный волк прыгнул на Констанцию, безобразно широко открывая пасть.

Она знала, что это сон. Какая-то часть ее сознания твердила: проснись, Констанция, проснись! Но образы возникали снова и снова, не отпуская ее из этой липкой теплой паутины.

Волк проглатывал ее раз за разом: в Парке Победы, на тропинке посреди поля, в Библиотеке, в коридоре поезда, в кабинете Кинга, в ресторане, где осенью они ужинали с Ильей, в московском кабинете Ильи, в ее собственной квартире…

Ей хотелось выбраться из этой ловушки, она ощущала себя так, будто на нее надели пакет, не позволявший сделать вдоха.

И только голос на краю сознания повторял: это сон, это всего лишь сон. Констанция, проснись!

– КОНСТАНЦИЯ, ПРОСНИСЬ!

Кто-то встряхнул ее за плечи, и она резко села. В купе горел свет, на ее полке сидел Кинг с крайне обеспокоенным лицом, он сжимал ее плечи и тяжело дышал.

– Я проснулась? – жалобно выдохнула Констанция.

– Looks like it, – прохрипел он.

Да, похоже на то.

За его спиной маячили испуганные Мила и Аврелий.

Констанция всхлипнула и, совершенно не боясь показаться слабой и беспомощной, притянула Артура и прижалась к нему так крепко, как только могла. Ей было жизненно необходимо ощутить нечто реальное, что доказало бы: сон позади, он больше не властвует над ней.

Она вдохнула знакомый запах. Шелковая пижама Кинга приятно холодила кожу, он шептал ей на ухо что-то успокаивающее, пока ее дыхание не выровнялось. Наконец, она отстранилась, и он тоже встал, теперь над ней нависало трое человек, у каждого на лице читалось желание задать множество вопросов.

– Вас было не разбудить. Что вам снилось? – спросил Артур.

Но Констанция тут же сообщила, что не хочет говорить об этом. Она расправила скомканную простынь, села повыше, распрямив спину.

– И часто это случается?

– Иногда.

Мало-помалу, все снова улеглись, но Констанция не намеревалась спать. Она не знала, что в поезде так влияло на ее сны, но снова испытывать судьбу не собиралась. Попробует поспать в отеле.

Сначала она читала, затем играла в змейку на телефоне. Ближе к трем часам ночи бороться со сном, оставаясь в купе, стало невозможно, и она отправилась прогуляться по поезду.

Туда-сюда. Туда-сюда. Туда-сюда.

Всех усыплял ритмичный стук колес, и резал мглу спешащий паровоз.

Чу-чух-чу-чух. Чу-чух-чу-чух.

Гудо-о-ок далеким воем. Пустые станции мелькали за окном, и бесконечный лес, укрытый покрывалом снега.

Констанция смотрела сквозь стекло, не в силах оторваться от гипнотически бегущих строк соседнего железнодорожного пути.

Пятью минутами позже в тамбуре своего вагона она едва не столкнулась с высоким человеком. Извинилась, подняла взгляд. Крик застрял у нее в горле.

Рядом стоял мужчина в старинной военной форме, что уже показалось неуместным. Но основная проблема его состояла не в отсутствии чувства стиля или времени, а в отсутствии головы. Выглядел… выглядело тело растерянно, оно повернулось в одну сторону, затем в другую, будто решая, куда пойти.

Констанция суетливо обошла его и побежала в свое купе.

– Кинг! Кинг! Кинг! Кинг!

– Say “myking”,* – пробормотал Артур сквозь сон.

– Кинг, там персонаж. Ловец! У вас есть ловец? Мила, Аврелий, ловец!

Ей удалось навести суету.

– Пойдем к переплетчикам! – воскликнула Мила, ловко слезая со своей полки.

Вдвоем с Констанцией они заскочили в соседнее купе, чтобы перебудить всех еще и там, Кинг в это время, захватив с собой Аврелия, побежал вперед по коридору, чтобы задержать безголовое создание.

Василий, переплетчик, вывалил на стол все, что было в сумке: паспорт, банку клея, нитки, стопку закладок, какой-то сверток в желтой бумажной папке с пометкой “совершенно секретно” и два пустых ловца.

– Никогда не слышал, чтобы разрывы происходили в поезде, – заметил он.

– Было в прошлый раз в поезде в Сочи, – не согласилась с ним Валерия Петровна.

– Да было еще как-то давно, Вера рассказывала, что ловила, – заметила Даша из Брэдбери.

Получив, наконец, ловец, Констанция побежала к тамбуру: там Кинг и Аврелий пытались убедить туловище, что ему не стоило покидать это место. Выглядела сцена комично.

Тело дернулось, когда Констанция протянула к нему руку с ловцом, но не смогло отстраниться достаточно: уже скоро его втянуло в книгу, на обложке появилась надпись “Легенда о Сонной Лощине. Ирвин Шоу” и ниже имя персонажа – “Всадник без головы”.

– Всадник… А лошадь где? – поинтересовался Аврелий.

– Надеюсь, не в поезде, – отозвалась Констанция.

Они вернулись в купе, но, разумеется, слишком возбужденные случившимся, легли не сразу.

– Вообще в поездах же часто читают, – заметил Аврелий, – тут должны происходить разрывы просто каждый день. Кто ими занимается?

– Обычно разрывы происходят в… статичных местах, – объяснил Кинг.

Он с ногами сидел на своем месте, поза была непривычно расслабленной. Волосы всклоченные, вид слегка помятый. Констанция едва не улыбнулась с умилением, но вовремя взяла себя в руки и добавила:

– Считается, что магнитное поле земли играет роль в формировании разрывов, поэтому в самолетах их вообще не бывает. В поездах и автобусах обычно тоже. Но разговоры коллег в соседнем купе навели меня на мысль: известные случаи разрывов в поездах происходили в присутствии книжников.

– Думаешь, это типа они их и вызывали? – удивился Аврелий.

– Не они. А то, что у них было с собой.

– Ловцы, – выдохнула Мила.

– Да, я думаю, ловцы могут усиливать способность читателей оживлять персонажей, – кивнула она. – Если придется к слову, подниму этот вопрос завтра на конференции.

– Тогда рядом с Библиотекой персы должны ходить толпами, – задумчиво заметил Аврелий.

– У Библиотеки есть защитное поле, – покачал головой Артур.

Утро было слишком раннее, за окном все еще царил мрак, и вскоре все четверо снова улеглись спать.

– Аврелий, – прошептала Констанция, когда все затихли, – а у тебя уже написано что-нибудь, что можно почитать?

Он свесился с полки, заглядывая ей в лицо.

– Оно еще не отредаченное.

– Ну и что. Я не могу уснуть. Мне нужно что-нибудь, от чего я не смогу оторваться до самого утра.

– Что-то, из-за чего вам не будут сниться сны? – многозначительно уточнил Кинг со своего места.

– Вроде того.

– Это никуда не годится, Констанция, – недовольно сказал Артур. – Вы должны спать. Давайте я постою настороже. Если увижу, что вам снится кошмар, разбужу.

– Спасибо, Артур, но пока мне будет достаточно свежей книги Ивана Иванова. Аврелий, на правах наставника, требую дать мне хотя бы несколько глав.

Стажер картинно вздохнул, но извлек на свет ноутбук. Немного в нем покопавшись, отдал Констанции еще незаконченную рукопись.

Артур все же настойчиво сказал:

– Разбудите меня, когда дочитаете. Если не хотите потом уснуть на конференции, вам нужно отдохнуть.

В пять утра, дочитав третью главу новой книги Аврелия, она поняла, что больше не может бороться с усталостью. Посмотрела на Кинга – будить его было жалко. Но когда глаза закрылись в третий раз, на секунду заставив ее провалиться в небытие и резко вздрогнуть, она воспользовалась его предложением. Осторожно растолкав, вернулась на свое место.

– Сядьте рядом со мной, – попросила она. – Как только заметите, что сон стал беспокойным, сразу будите.

– Я понял, – кивнул Артур. – Не стоит волноваться, я буду очень бдительным. Любопытно, могу ли я почитать рукопись Иванова?

Он поставил себе на колени ноутбук и свободной рукой накрыл кисть Констанции. Она высвободила руку с тихим “не надо”. Артур сделал вид, что не заметил, безмолвно убрав ладонь.

– Не усните сами, – пробормотала Констанция. – Не на моей полке.

– Shush, – почти ласково отозвался он. – Спите. Ваш контроль сейчас не требуется.

Кажется, она отключилась мгновенно.

Кошмары той ночью ее больше не тревожили. Она проснулась лишь утром, когда в их купе принесли завтрак.