Текст книги "Тень на странице (СИ)"

Автор книги: Ирина Фуллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Эпизод 8. Глава 2

Констанция решила, что пора было поставить точку в этом деле.

Она не придумала ничего лучшего, чем через шкаф в кабинете Ильи проникнуть в тайный коридор Библиотеки и превратиться в уши. Рано или поздно кто-то из коллег должен был выдать себя или хотя бы подсказать, в каком направлении следовало вести поиски.

Да, ей пришлось пойти на некоторые этические компромиссы, но все это зашло слишком далеко.

Быстро пообедав, Констанция объявила Аврелию, что он был волен делать, что хочет, как только окажет одну услугу. Илья Петрович в компании других коллег как раз вошел в столовую, поэтому Констанция со стажером торопливо прошла к коридору, что вел к кабинету руководителя.

Дверь в его владения сторожила Лена.

Констанции давно стало известно, что когда Лена сидела на своем посту, кабинет Ильи оставался открытым. Если уходила и она, кабинет запирался. Поэтому требовалась диверсия, для чего и нужен был Аврелий.

Он забежал в коридор к Лене, нервно, почти истерично крича, что ему срочно нужна была помощь в холле.

“Там… там…! Убился! Насмерть!” – бестолково восклицал он. Констанция не видела, что происходило внутри, но скоро Лена и Аврелий выскочили в холл. Констанция тут же проскользнула в коридор, что дугой вел к офису Ильи. Там без проблем проникла в кабинет.

Аврелий должен был разыграть дурачка, которому показалось, что кто-то упал с лестницы. Но это была всего лишь куртка Риты, которую Констанция со стажером выкрали из офиса охотников за минуту до этого. Куртка лежала на полу холла на первом этаже, распластав рукава, и действительно самую малость напоминала упавшего вниз лицом человека.

Если судить по тому, какое выражение лица обычно носила Лена, она всех вокруг считала идиотами, поэтому Аврелий никак не должен был испортить себе репутацию в ее глазах. Скорее всего, Лена просто убедилась, что ее окружают тупицы.

Оказавшись в кабинете Ильи, Констанция открыла шкаф, но скоро досадливо прорычала: ход в тайные коридоры Библиотеки оказался закрыт.

Раздался скрежет деревянных ножек о пол – Лена вернулась – и сердцебиение Констанции участилось. Однако прислушавшись, она поняла, что секретарь не намеревалась вламываться в кабинет. Сняв туфли, Констанция тихо прошла к письменному столу.

В открытых ящиках не было ни одного намека на то, как открыть тайный ход. Ни таинственной шкатулки с указаниями, что делать, ни загадочной связки ключей – только скучная канцелярия, папки с документами, визитки, флешки. Штемпель с экслибрисом “Илья Торин”. Незатейливый, изображающий открытую книгу, в которую было вписано имя владельца.

Нижний ящик был закрыт на ключ, который, вероятно, Илья носил при себе.

Констанция закусила губу, думая, что делать. Выйти, пока Лена сидела в коридоре, она не могла…

Дождаться Илью? Сделать вид, что пришла по делу? Но ведь потом Лена все равно увидела бы покидающую помещение Констанцию. Возникли бы вопросы…

Тут она была вынуждена признать то, о чем старалась не думать: наблюдение за самим Ильей тоже могло кое-что дать… Даже если он не был волком сам, все равно мог знать что-то о происходящем.

Ну а если, оставшись один в офисе, он обернется серым клыкастым оборотнем, дело будет раскрыто. Возможно, ценой ее собственной жизни, но, значит, такая у нее судьба…

Констанция не думала об этом всерьез, конечно, но на сердце было неспокойно.

Она прошла к шкафу, почти бесшумно сдвинула плечики с одеждой и поудобнее устроилась на дне.

Около часа она чувствовала себя вполне сносно. Но скоро сидение в засаде начало надоедать. Илья не возвращался, Лена не заходила. Что, если за весь день не произойдет ничего значительного?

Прошел еще час. Время от времени Констанция порывалась уйти. Но желание, наконец, разобраться, что происходило с ней и вокруг нее, оказывалось сильнее. Она затруднялась сказать, что из этого было голосом разума, а что – безрассудности.

В течение дня Илья все же пару раз появлялся в кабинете: заходил, брал что-то или наоборот, аккуратно вкладывал в ячейку своего стеллажа, выходил.

Затем, уже ближе к вечеру, он пришел минут на тридцать, чтобы провести два телефонных разговора. Это немного скрасило ожидание, вызвав всплеск адреналина: Констанция, разумеется, боялась быть обнаруженной. Но сами по себе его беседы ничем ее не заинтересовали. Он решал административные вопросы, в которых, как она ни вслушивалась, не было ничего, что хоть как-то касалось бы Констанции.

Во время отсутствия Ильи в кабинете, Констанция вылезала на свободу, разминалась, бесшумно прохаживалась босиком. Вместе с тем внимательно прислушивалась к шагам в коридоре. Когда Илья отправился ужинать в столовую – из кабинета его забрал коллега из Основного Фонда – она даже позволила себе выпить чая, воду для которого Илья вскипятил совсем недавно, и перекусить суховатым печеньем.

Телефон ее давно сел, но в одну из вылазок она обнаружила на полке фонарик, поэтому в шкаф вернулась с ним и с книгой. Ожидание стало если не комфортнее, то, по крайней мере, интереснее. Однако оно оставалось ожиданием, которое выкручивало суставы и тянуло жилы.

Констанция уже потеряла всякую надежду и трижды обвинила себя в глупости, когда, наконец, около девяти вечера Илья вернулся в свой кабинет и сел за стол. Некоторое время он изучал какие-то бумаги, перекладывая их из папки в папку. Приходилось контролировать дыхание и сидеть практически неподвижно. Любой шорох мог привлечь его внимание.

Наконец, Илья посмотрел на часы и набрал кого-то на сотовом.

– Зайди, – сказал он и бросил трубку.

Почему не через рабочий телефон?

Констанция, боясь дышать, пристально наблюдала за ним через щель между дверцами. Илья сидел за столом, сжав перед собой руки. Он казался напряженным и сосредоточенным. Упершись лбом в стиснутые пальцы, он застыл, а затем вдруг резко распрямился, поднял голову и, на мгновение можно было подумать, уставился на шкаф. Внутренности Констанции перевернулись от страха – она боялась быть пойманной именно сейчас, потому что момент казался важным. Но затем она поняла: он смотрел не на шкаф, а на входную дверь рядом. Ручка как раз со скрипом повернулась.

Кто это был? Тайный сообщник? Сошедший с ума книжник, которого Илья подсылал к Констанции с разными предметами? Еще один персонаж, живший в Библиотеке и выходящий из укрытия только вечерами, когда остальные книжники отправлялись домой?

Щелкнул замок – дверь закрыли. Каблуки с жесткими набойками отстучали по паркету несколько шагов и замерли.

– Проходи, – бросил Илья, все его существо было сосредоточено на гостье.

Примерно в это время Констанция осознала, что теперь уже не сможет вылезти из шкафа, извиниться за беспокойство и уйти. Она могла наблюдать вошедшую женщину только со спины, но даже так без труда узнала в ней Лену. Длинные темные волосы оказались распущены, фигуру красиво обрисовывало темно-красное платье. У Констанции было такое же – чуть выше колена, сидящее точно по фигуре, с тонкой молнией вдоль позвоночника.

Она нервно сглотнула. Днем Лена была в своей обычной деловой одежде: Констанция не обратила внимания, в какой именно, но уж красное платье точно приметила бы. Нехорошее предчувствие заворочалось в груди.

Лена остановилась у письменного стола, не говоря ни слова. Илья достал из кармана брюк ключ и открыл им нижний ящик тумбы. Поставил перед своим секретарем туалетную воду. “Nocturne №1”, даже издалека, сквозь узкую щель Констанция узнала темно-фиолетовый флакон с золотистой крышкой.

Внутренний голос убеждал Констанцию, что было еще не поздно дать о себе знать, но пока она размышляла над тем, как сделать это с достоинством и грацией, Лена взяла флакон и сбрызнула шею. Илья достал из ящика еще один предмет – красный шелковый платок с черным рисунком, как тот, что он подарил Констанции на день рождения – и, наконец, встал.

Она не знала, почему не могла оторвать взгляда от разворачивающейся сцены, но Констанция проследила за тем, как Илья обошел стол, подошел к Лене и повязал платок ей на глаза, стянув узел на затылке.

В горле у Констанции пересохло, сердце стучало в ушах, на лбу выступил пот. Она проклинала себя за решение спрятаться в этом чертовом шкафу и мечтала испариться. Если бы только тайный ход не был заперт, она бы уже бежала где-нибудь в районе Архива.

Ей бы отстраниться, зарыться в одежде, что висела в шкафу, но она боялась пошевелиться и выдать себя. Ей бы закрыть глаза, но она продолжала смотреть, тяжело дыша от нахлынувших эмоций и недостатка воздуха в шкафу.

Лена повернулась, но лица ее не было видно сперва из-за Ильи, а затем, когда она поцеловала его шею и щеку, из-за красного шелкового платка. Констанция отметила лишь алые губы.

Илья отстранился и едва заметно качнул головой, видимо, не желая поцелуев. Он снова развернул девушку к столу и стал медленно расстегивать молнию на ее спине.

Констанция, наконец, закрыла глаза, понимая, что не готова видеть, что будет дальше. Она как могла тихо прижала лоб к коленям и зажала ладонями уши. Однако перед мысленным взором оставались пальцы с алым маникюром, которые настойчиво пытались высвободить рубашку Ильи из его брюк.

Слишком погруженная в собственное состояние и сосредоточенная на том, чтобы прижимать руки к ушам как можно крепче, она вздрогнула, когда дверца шкафа вдруг приоткрылась. Констанция на мгновение решила, что это она все же оказалась слишком неловкой, но затем увидела ботинки Ильи. Смотреть выше она отказывалась, однако руки от ушей отняла, скрыв теперь в ладонях пылающее от стыда лицо.

– Уйди, – бросил Илья куда-то в сторону.

Констанция даже не надеялась, что слова были обращены к ней, хотя с удовольствием выскочила бы из шкафа и из кабинета.

Раздался стук каблуков, щелчок замка, потом хлопнула дверь.

Повисла тяжелая пауза, затем Констанция почувствовала, как ее грубо вытянули из шкафа и поставили на ноги. Илья отпихнул ее ладони, за которыми она пыталась спрятаться .

Его лицо побелело от ярости, отчего оставленные гостьей отпечатки красной помады смотрелись особенно пугающе.

“Не стойкая, – мимолетом подумала Констанция, – или только-только накрасила. Надо было промокнуть салфеткой…”

Илья встряхнул ее, вынуждая посмотреть в глаза. Наверное, она начала бы оправдываться, но слова застряли в пересохшем горле, она не могла выдавить из себя ни звука.

– Что ты здесь делаешь? – процедил, наконец, он, прожигая ее таким сумасшедшим взглядом, что ей действительно стало страшно.

– Я просто… – выдохнула она, – я случайно…

Глупость какая! Впрочем, кажется, для Ильи не имело никакого значения, что она скажет. Да и что тут можно было сказать?

Осознав патовость своего положения, Констанция решила перейти из защиты в нападение.

– А что ты здесь делаешь? – спросила она с вызовом, понимая, что голос дрожит и звучит просто жалко.

Илья зло ударил кулаком по дверце шкафа, и она испуганно вздрогнула.

– Хочешь быть на ее месте? – спросил он сквозь сжатые зубы.

Констанция замотала головой.

– Тогда катись отсюда!

Она решила, что стоило просто уйти, а для обсуждения случившегося – если вдруг захочется – следовало выбрать момент, когда у Ильи не будет идти пена изо рта.

Но в этот момент в дверь постучали. Видимо, Лена покинула пост.

– Кто? – выкрикнул Илья Констанции в лицо, отчего она зажмурилась.

– Артур, – раздался приглушенный голос.

– Я занят!

– Прости, но, боюсь, это важно.

Илья зарычал, но ничего не ответил.

– Я войду? – уточнил Кинг и, когда не раздалось никакого ответа, все же нажал на ручку, толкнул дверь.

Оказавшись в кабинете, он замер, окинул взглядом Констанцию, лицо Ильи со следами помады, выпущенную рубашку, снова посмотрел на Констанцию и ее волосы – должно быть после шкафа они были взъерошены. Она с трудом сдержала порыв пригладить их.

Артур отвел взгляд, хмыкнул, но прошел вперед. Было трудно понять его эмоции.

– Прошу прощения, что помешал, – это прозвучало крайне язвительно, что давало некоторые представления о его задетых чувствах. – Но это даже хорошо, что Констанция здесь.

Он снова хмыкнул.

– Вообще я собиралась уходить, – заметила она.

– Так скоро? – выплюнул Илья, проходя к своему столу.

– Я не займу много времени, – крайне любезно уверил ее Артур. – Я нашел ответ на ваш вопрос по вашей просьбе, и, вероятно, вы будете заинтересованы узнать его.

Эпизод 8. Глава 3

Констанцию разрывало между желанием покинуть кабинет и узнать, что выяснил Кинг.

– Мое небольшое… расследование любопытным путем ответит на вопросы всех, так как я стал обладателем информации с двух сторон.

Констанция устало потерла переносицу. Прошла было к стулу для посетителей, но у самого письменного стола свернула влево и остановилась у стеллажа.

– Вас сюда так и тянет, не так ли? – заметил Артур негромко, и Констанция изогнула бровь в немом вопросе. – Что неудивительно, вы подвержены влиянию Ревербератора.

К счастью, она не успела сказать какую-нибудь глупость, вроде того, что Артур все не так понял, они с Ильей просто разговаривали и, конечно же, не пользовались никаким ревербератором.

Но Илья сам, наконец, избавился от каменной маски на лице, и, продемонстрировав заинтересованность, спросил:

– Каким образом?

Кинг сделал три больших, решительных шага и жестом фокусника стянул бархатную ткань с агрегата, стоявшего на одной из полок. Констанция вновь увидела уже знакомый ей прибор, похожий на радио с телефонным диском. Лампочка на нем едва заметно замерцала, будто бы в знак приветствия. Но вместо желания приблизиться и коснуться, Констанция ощутила волны, которые словно гнали ее прочь.

Она отступила назад. Нервно сглотнув, прошла к комоду с кофеваркой.

– Самыми разными образами, – отозвался Кинг.

– Ты можешь объяснить толком? – раздраженно спросил Илья, явно не настроенный на словесные игры. – Как Ревербератор повлиял на Констанцию? Почему мне ничего об этом неизвестно?

– Твоя неинформированность, я думал, была связана с тем, что Констанция тебе не доверяла. Ошибочная теория, как я теперь вижу.

Он пробежался взглядом по лицу Ильи, и Констанция раздраженно выдернула из стакана пару салфеток. Пихнула их Илье, он не менее сердито выхватил их у нее из руки и, глядя в отражение выключенного экрана компьютера, стер следы помады.

– Что это за… что это? – спросила в это время Констанция, указав на таинственный механизм.

– Разработка Научного Отдела Основного Фонда, – ответил Кинг. – Ревербератор должен будет помогать охотнику настраиваться на книгу и сбежавшего персонажа, это поможет в сложных случаях охоты. Перед нами тестовый образец. И случайный подопытный, – он кивнул в ее сторону.

Будто откликаясь на его слова, механизм заурчал. Это был голос механического зверя, металлический, переходящий в тихое жужжание. Вибрации отозвались в желудке Констанции. Стало трудно дышать. Она шарахнулась назад, столкнув с комода чайник и пару чашек. Раздавшийся звон прошел где-то на краю сознания, зато две фигуры, метнувшиеся к ней тенями, заставили сделать еще несколько шагов назад.

Пространство наполнилось уже знакомым густым, душащим запахом влажного леса. Она пятилась, пока не споткнулась обо что-то и не полетела на пол, в последний момент ухватившись за корягу – это предотвратило излишне болезненное падение. Оказавшись на полу, Констанция ощутила, что погружается в мягкий мох. Пальцы нащупали крупные ягоды, сжали. Плотная кожура лопнула, наполняя ладони липким соком.

Над ней склонились двое: волк и охотник. Желая защититься от этого видения, она закрыла лицо, ощутив теперь липкий сок на щеках. Во рту появился металлический привкус крови. Кто-то схватил ее за кисти, и в это мгновение она увидела, что ладони ее были изрезаны и теперь кровоточили.

– Констанция, ответьте мне, – потребовал охотник, совершенно не реагируя на то, что рядом с ним стоял огромный монстр с волчьей пастью и жуткими желтыми глазами.

– Он же волк… он же волк… – шептала она, пытаясь отползти.

Она чувствовала противный запах его мокрой шкуры.

В ладони впивались острые сосновые иголки и шишки.

– Нет-нет, остановитесь, – торопливо заговорил охотник, перо на его охотничьей шляпе покачивалось, гипонтизируя, – вы навредите себе.

– Вы с ним заодно, – выдохнула тогда Констанция, понимая, наконец, что к чему.

Волк зарычал, оскалился, и она попыталась отползти еще дальше, но уткнулась спиной в ствол сухого толстого дерева.

Охотник сказал что-то волку, невозможно было расслышать, что. Зверь рыкнул и отошел в сторону.

– Констанция, Илья – не волк, – сообщил ей охотник с лицом и голосом Артура Кинга. – Это лишь… игра вашего воображения, если хотите.

Меж деревьями проступили очертания кабинета руководителя Библиотеки. Констанция тряхнула головой. Мох, усыпанный клюквой и напитавшийся кровью, проступил красным ковром. Волк исчез, однако Илья стоял не у письменного стола, а у большого выкорчеванного дерева.

Констанция зажмурилась и открыла глаза снова: лес накладывался на офисный интерьер, проступал то один, то другой, порой причудливо сплетаясь: кресло то и дело виделось грудой камней, а торшер – ободранной молоденькой сосной.

– Пирожков не было? Надписей на зеркале? Царапин на руках? – она спрашивала не с вызовом, но со страхом.

Боялась услышать, что все это ей померещилось, и последние полгода она шарахалась от теней.

– Это было, – кивнул охотник. – Но волк не Илья.

– А кто?

Он протянул ей руку, затем, взглянув на ее ладони, приобнял и помог встать. Лес растворялся, очертания мебели проступали все отчетливее. Артур подвел Констанцию к шкафу. В кабинете Ильи зеркала отсутствовали, но одно пряталось на внутренней стороне дверцы.

– Посмотрите, – велел Артур, но она и так глядела на собственное отражение, от которого бросало в дрожь: волосы взъерошены, на щеках кровавые разводы, помада тоже не в лучшем виде.

А глаза – глаза бешеные, блестящие, будто и правда у умалишенной.

– Посмотрите внимательно, Констанция, – сказал Кинг. – Вы же знаете, кто на самом деле волк.

И ее серая радужка окрасилась в желтый.

Констанция отпрянула, но уткнулась спиной в Кинга. Она замотала головой:

– Этого не может быть.

Однако перед ее мысленным взором начали вспыхивать воспоминания.

Она уснула за своим письменным столом в офисе, затем проснулась, прошла в столовую, взяла там плетеную тарелочку, в которой обычно лежал хлеб, и наполнила пирожками.

Она сидела в столовой, встала, прошла в Картотеку, взяла свой красный берет, прошла в кабинет Ильи, который почему-то был открыт, и спрятала берет в комод.

Она встала с собственной кровати, достала из ящика нож и исцарапала себе руку. Затем помыла нож и убрала обратно.

Изрезала книгу. Испачкала фартук. Оставила сама себе послание на зеркале.

Констанция почувствовала, как земля снова уходит из-под ног, но на этот раз Кинг подхватил ее и усадил на диван.

– Jesus, выключи эту infernal machine, – обратился он к Илье.

Тот прошел к Ревербератору и выдернул шнур из розетки. Затем достал что-то с полки своего стеллажа и подошел к ним. Констанция разглядела в его руках аптечку, которую он передал Кингу.

Артур занялся ее руками. Только теперь Констанция увидела и поняла: на земле – на полу – в руки впивались не иголки и шишки, а осколки ею же разбитой посуды.

– Констанцию мучили сны, – сообщил, наконец, Артур, пока осторожно обрабатывал ее раны. – А также случались различные события, заставляющие верить в то, что кто-то желает ей зла. Или, может быть, просто желает поверить в сумасшествие. Помнишь изрезанную книгу? Также были угрозы, различные странные подброшенные предметы. Она начала подозревать тебя, Илья, что это ты был тот, кто делал это. Сказка, которая была в Ревербераторе, когда Констанция запустила его, заставила ее верить себя Красной шапочкой. И она знала, что где-то рядом – волк. Сознание убеждало ее в этом. Почти так и было. Только в реальности Констанция же и была волком.

– Я же спрашивал тебя, – с претензией в голосе сказал Илья, – спрашивал, все ли в порядке, не происходит ли чего-то необъяснимого.

Он недовольно покачал головой.

– Только Констанция считала тебя источником опасности, поэтому не отвечала правду, – ответил за нее Артур, и влажной салфеткой стал вытирать ее щеки, отчего она застыла. – Но удачно сказала правду мне. Когда сегодня днем ты раскрыл мне информацию об этом механизме, я понял, что к чему. Поговорил с коллегами из Научного Отдела, чтобы узнать больше, затем проанализировал рассказ Констанции и понял, что именно она могла сделать действия “волка”.

На последних словах Артур принялся убирать оставшиеся бинты в аптечку.

Констанция впитывала все, что слышала, пытаясь осознать, разложить на полочки, заполнить дыры и нарисовать в своем сознании полную картину.

Ее нога начала непроизвольно трястись, как это бывало в напряженные моменты, но она, уже не впервые, заметила это, только когда Кинг положил ей на колено теплую ладонь. Жест послал волны спокойствия, разум чуть прояснился.

Она встала и начала прохаживаться по кабинету.

– Я запустила его? – спросила она, решив начать сначала.

Илья кивнул. Он решил вернуться за свой стол, по-хозяйски расселся, положив ладони на столешницу.

– Я прокрутила диск и запустила его. Тогда и начались все эти странные события и сны. Но… почему сегодня я провела здесь целый день и почти ничего не ощущала? И только сейчас…

– Целый день? – выдохнул Илья ошеломленно. – Ты пряталась в шкафу целый день?

Констанция остановилась у его стола, уперлась кончиками пальцев – ладони ужасно саднило – чуть склонилась:

– Я думала, ты волк! Я думала, ты угрожаешь мне! Хотела выяснить, что к чему…

– Я никогда не причинял тебе вреда, – процедил он, явно задетый.

Краем глаза она заметила на полу красный шелковый платок. От воспоминаний о сцене, свидетельницей которой она стала, ее снова опалило жаром стыда. Но вместе с тем пришло понимание, что им руководили совсем другие чувства – не злость, не обида, не ненависть.

Илья проследил за ее взглядом, покосился на пол, но не стал ничего делать с платком, оставив тот лежать безмолвной лужицей.

– Ты спрашивал, ничего ли со мной не происходит. То есть, предполагал, что этот Ревибратор работает и оказывает на меня какое-то влияние?

– Ревербератор, – поправил он, деловито сложив руки на груди, – в течение всего этого времени иногда запускался сам по себе. Загоралась лампочка, он жужжал, как сегодня, а затем замолкал. Я не знал, – подчеркнул он, – сказалось ли на тебе то, что ты его запустила, и если сказалось – как именно. Пытался выяснить, но по всему выходило, что никакой связи между вами не установилось. Я отдавал и Ревербератор, и книгу, которая находилась в нем в тот момент, на исследования. Коллеги даже возили книгу в Казань местному гению, который, я надеялся, прояснит ситуацию. Он сказал, что книга излучает определенные волны, но влияет ли это на кого-то, сказать нельзя. В любом случае, на время исследований я попросил предоставить мне защитный экран, чтобы предотвратить любое воздействие, если оно есть.

“Возили в Казань”… Не поэтому ли в поезде ее мучили кошмары? Вероятно, книга ехала вместе с ними, в соседнем купе, мучая сознание Констанции.

Илья прошел к агрегату, поднял с пола соскользнувшее тяжелое бархатное полотно.

– Эта вещь глушит сигнал. Я снимаю его время от времени, когда нужно провести какие-то исследования, но с тех пор, как заметил подозрительную активность, чаще держу закрытым. Вероятно, в те моменты, когда я снимал защиту, он начинал влиять на тебя, вынуждая совершать неконтролируемые действия.

Он накинул полотно на Ревербератор, расправил складки, затем повернулся к Констанции. Убрав руки в карманы, он подошел к ней чуть ближе.

– Мне жаль, что ты не посчитала возможным довериться мне.

– Ну, напомню, среди твоих правил было – забыть, что у нас когда-то были человеческие отношения.

– Я не так сказал, – тут же ощетинился он. – И все же есть разница между соблюдением дистанции и обвинениях в преследовании и черт знает, чем еще. Ты решила – что я оборотень. Монстр.

– Лучше всего подходил на роль, – отозвалась она дерзко, тоже сложив руки на груди.

– Только оказалось, что монстр – это ты. Символично, не находишь? “То был ангел, но ангел мрака, сотканный из пламени, а не из света”.

Она вспыхнула:

– Ну уже нет, я не возьму на себя всю вину! Я заблуждалась, да, вот только главной причиной всего этого был твой непроверенный механизм, принципов работы которого ты и сам не знаешь. И вместо того, чтобы откровенно поговорить, объяснить свои опасения, предупредить, ты предпочел – впрочем, как и всегда – шпионить, выуживать информацию у коллег, устраивать слежку. У тебя все еще есть вопросы, почему я не доверилась тебе?

– И правда. Это же я засел у тебя в шкафу на несколько часов и глазел через щель.

Кинг внезапно поднялся с дивана.

– Полагаю, господа, что моя миссия здесь выполнена, – заявил он с холодной, вежливой улыбкой. – Это уже не мое дело: выяснять, как починить Констанцию, но, думаю, теперь коллеги из Основного Фонда, зная все подробности, смогут работать более эффективно. Далее же я попрощаюсь, нахожу неприличным подслушивать разговор старых любовников.

Она была слишком раздосадована и растеряна, чтобы реагировать на слова Артура, хотя они неприятно задели ее.

– Я тоже ухожу, – заявила она, обращаясь в первую очередь к Илье. – Завтра, я надеюсь, мы разберемся с тем, как отключить меня от этого агрегата? Сегодня накрой его, пожалуйста, поплотнее, я хотела бы выспаться.

Констанция обогнала Кинга, по пути успев выхватить из шкафа туфли, надеть их и вылететь из кабинета, громко стуча каблуками. Отметила, что Лены уже не было на месте.

Схватив в офисе верхнюю одежду, Констанция торопливо покинула Библиотеку, ни с кем, к счастью, не встретившись.