Текст книги "Тень на странице (СИ)"
Автор книги: Ирина Фуллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)
Эпизод 7. Глава 3
Несмотря на тяжелое утро, день ее прошел вполне сносно: мужчины дарили цветы и подарки в честь грядущего восьмого марта, в столовой подавали шоколадный торт. Валера подарил ей неожиданно приятный подарок – электрическую турку, чтобы варить кофе по-турецки прямо в офисе. Первая же проба показала, что кофе, сваренный таким образом, отличался по вкусу от сваренного в машине и, пожалуй, выигрывал.
– Спасибо, Валера, – искренне сказала она, – ты действительно угадал с подарком.
Ей даже стало неловко оттого, что она так плохо относилась к нему все это время, а он вот, угадал, порадовал.
Правда спустя несколько мгновений Констанция заметила, как Валера переглянулся с Кингом и коротко кивнул ему. Тот кривовато улыбнулся и отвернулся, будто не хотел, чтобы кто-то заметил этот их немой диалог.
Сам Артур – очевидно, в рамках подготовленной кем-то программы – вдруг извлек из-за стола Арины гитару и сообщил, что намерен исполнить песню для всех дам.
Констанции было известно, что Артур играл и пел, она даже пару раз была свидетельницей этого во время стажировки. Но сейчас его исполнение “Here comes the Sun” the Beatles почему-то особенно тронуло ее. Может, потому что Кинг то и дело кидал на нее взгляды на фразах “а вот и солнышко”. Однако, заставив подпевающее ему сердце заткнуться, Констанция обратила внимание, что в ходе выступления он поочередно смотрел на всех женщин, как бы обращая слова песни к каждой. Это же был подарок для них всех…
“Уж я-то солнышко, – подумала Констанция мрачно. – Если бы он пел лично для меня, это было бы солнце Rammstein”.
И все же она позволила себе насладиться звуком его голоса и прекрасной, светлой песней.
… а потом еще целый день напевала то ее, то die Sonne.
“Eins! Hier kommt die Sonne. Zwei!”
– Кстати, Констанция, Аврелий, – позвал Артур, пока они втроем стояли в ожидании закипающего чайника. – Я не успел рассказать вам, что у меня однажды была похожая история. Как у вас с мухой.
Констанция надеялась, что он в ней хотя бы немного опозорился, потому что в противном случае не хотела слушать.
– Я приехал чтобы охотиться в спальный район. Не помню точно, где это было. Нашел дом, в котором произошел разрыв, но квартиру найти не мог. Ничто не выдавало читателя. Я стал искать в округе, думая, что персонаж мог покинуть квартиру. И вот ловец нагрелся. Я понимал, что это рядом, но двор абсолютно пустой. Я стал вращаться, чтобы найти кого-то рядом, но видел только бесхозную собаку, и все.
Оба: и Констанция, и Аврелий – расплылись в улыбках, понимая, к чему шло дело. Кинг закивал, подтверждая догадку:
– Я его погладил, почесал ухо и никак не мог догадаться, где же персонаж. Собака оказался очень милым, очаровательным, я стал еще больше его гладить. Присел, потому что он был мне симпатичен. И тут что-то в его глазах меня заставило догадаться. Только…
Констанция затаила дыхание: что же было не так? Почему он просто не поймал его?
– Я стал вспоминать все книги про собак, и то, что вспомнил, было грустно. Я стал звать собаку разными именами, чтобы угадать, кто он. Когда я сказал “Му-му”, он посмотрел на меня такими внимательными, пронзающими глазами.
– Зачем? – спросила Констанция. – Вы же могли просто поймать его в ловец и увидели бы название на обложке.
Аврелий повернулся к ней и покачал головой:
– Потому что вернуть его в роман означало бы обречь на неминуемую гибель.
Тон его как бы подразумевал вопрос “как можно быть такой бесчувственной?”. Она сложила руки на груди:
– И что? Его все равно пришлось бы возвращать. Зачем мучить себя?
– Мне захотелось принести ему немного счастья, – улыбка Кинга была как будто извиняющейся. – Я пошел с ним в магазин, купил угощений, сильно покормил. Потом много гладил и погулял на площадке для выгула собак.
Констанция покачала головой, в то время как Аврелий глядел на Кинга влюбленными щенячьими глазами.
– Как это мило, Арт! – сказал он, едва не плача, а заметив, как его наставница закатила глаза, добавил: – Это, возможно, были самые счастливые минуты в жизни Му-му.
– Хорошо, – голос ее звучал сухо.
История показалась ей интересной с точки зрения нестандартного персонажа – все-таки человекоподобные герои оживали значительно чаще, чем всякое зверье и уж тем более насекомые, – но совершенно не тронула эмоционально, так как, во-первых, она много и успешно работала над тем, чтобы не воспринимать персонажей как реальных людей. Или, в данном случае, животных. А во-вторых…
– Констанция предпочитает кошек, – усмехнулся Кинг.
Аврелий хмыкнул.
– Кто б сомневался…
– Так что в итоге, Артур, вы поймали бедняжку Му-му?
– Вы же не видите здесь бегающих собак. Разумеется, я поймал его. Книги – их дом, реальность – их тень. Но та охота огорчила меня и одновременно подарила удовольствие.
Потерев подбородок, Констанция спросила:
– Сколько вы искали персонажа прежде чем поняли, что это собака?
– Всего это заняло два часа. Собаку я заметил примерно через час, но не догадался еще минут пятнадцать.
Это удовлетворило Констанцию. Учитывая, что у них вообще было мелкое насекомое, история Кинга в какой-то степени успокаивала. Не одна Констанция проявила недостаточную смекалку.
После чаепития с тортом книжники стали разбредаться по своим делам. Мила некоторое время уговаривала Констанцию сходить вечером в караоке, убеждая, что нет ничего забавнее, чем смотреть на лица посетителей, когда она, Мила, скромная миниатюрная блондинка, затягивает своим мощным меццо-сопрано “empty spaces what are we living for”. Но после ночи в отделении полиции, а затем угрозы на зеркале Констанция меньше всего хотела отправиться в бар.
Чуть поразмыслив, она сообщила Кингу, что хотела с ним поговорить. Явно заинтригованный, он предложил пройти в его кабинет.
Там она сперва спросила, удалось ли ему узнать что-то о ее проблеме. Прошло больше недели с тех пор, как она рассказала ему обо всем, что было связано с Красной Шапочкой. Но, увы.
– У меня есть немного соображений, но пока не стоит говорить об этом.
Констанция досадливо потерла лоб, села в кресло для посетителей и рассказала о послании в ванной.
Артур отнесся к этому очень серьезно. Долго выпытывал, была ли закрыта дверь в квартиру, едва ли не гипнозом вынуждая ее вспомнить каждое движение той ночью. Но безуспешно: когда Констанция возвращалась из полиции, часы показывали около трех утра, она была жутко уставшей и огорченной – больше даже не случившимся, а тем, что пришлось прибегать к помощи Ильи.
Вроде бы она закрывала – конечно, она всегда, на автомате закрывала этот несчастный замок. Но сделала ли она это именно в ту ночь? Кто знает.
Он спросил, не сфотографировала ли она надпись, на что Констанция была вынуждена покачать головой.
– А почерк не показался знакомым? – поинтересовался тогда он.
– Было написано печатными буквами.
Кинг стал прохаживаться по кабинету, задумчиво потирая подбородок.
– Мне это не нравится, – вынес он вердикт.
– Ну, откровенно говоря, я тоже не в восторге.
– Это прямая угроза. Мне страшно думать, что этот человек был в вашей квартире, пока вы спали. Возможно, стоял, как мы сейчас, и смотрел. Мог протянуть руку и причинить вред.
У Констанции мурашки по спине побежали. Разумеется, надпись ужасно напугала ее. Но до сих пор она не представляла себе все это так ярко!
– Но не причинил, – заметила она, стараясь вернуть себе самообладание. – И это странно. Если бы этот кто-то хотел навредить, он мог бы это сделать. У него была прекрасная возможность. Он ею не воспользовался. Значит, хотел именно напугать.
– Даже если так, нет гарантии это не изменится. Сегодня пугает, завтра нападает.
Констанция встала и подошла ближе к Кингу.
– Слушайте, я рассказала, не чтобы вы тут бились в истерике.
Он мрачно поглядел на нее.
– Я размышляю. И да, немного переживаю о вас. Но на первом месте пытаюсь понять мотивацию, цели злоумышляющего.
– Очевидно, цель заставить меня бояться, – фыркнула она.
– Нет, здесь есть большее. Все предыдущие вещи, кроме окровавленного фартука, были не совсем страшными, верно? Испорченная книга, корзинка. Чем здесь пугать? Ему для чего-то нравится именно играть в Красную Шапочку. Any ideas, что он хочет этим сказать?
Артур посмотрел ей в глаза. Она была растеряна. Все это не имело никакого смысла.
– Возможно, кто-то завидует вам. Вы вернулись такая звезда, кто-то может не любить вас за это. Посчитать заносчивой. Решил таким образом отвлечь вас на другое, сделать менее успешной, чтобы так не раздражаться.
– Это что-то из личного опыта? – уточнила она иронично, на что Кинг вдруг нахмурился и, положив руки ей на плечи, серьезно сказал:
– Вы должны соблюдать осторожность.
– Ну, это понятно, – закатила Констанция глаза. – Я и так всегда…
– Где вы, говорите, провели прошедшую ночь?
В его голосе отчетливо звучала насмешка.
– Выходит, в полиции было безопаснее, чем дома, – фыркнула она, отходя. – Что мне прикажете делать, охранника у двери поставить?
– Есть кто-то, у кого вы можете переночевать?
– Не буду я нигде ночевать. Как вы себе это представляете? Это длится уже несколько месяцев.
– Я уверен, все закончится в ближайшее время. Я… выясняю, были ли возможности сделать то или иное действие у других книжников. То есть, я предположил, что булочки были взяты в столовой. Но, конечно, сейчас уже никто не помнит, кто купил сразу целый баскет. Однако я продолжаю идти по прочим следам. Констанция, – он сделал многозначительную паузу, стобы слова прозвучали весомее, – я обещаю, что помогу вам справиться с этим. Скоро.
Он чуть помолчал:
– Ведь ваши родители в Петербурге?
– Они живут за городом, я не хочу ездить на работу с области.
Констанция прошла к двери, на ходу говоря:
– Артур, спасибо, что так искренне пытаетесь помочь. Я даже верю, что у вас получится. Но никуда переезжать я не буду. Запру дверь и подопру столом. И куплю электрошокер.
Кинг кивнул – кажется, такие меры безопасности его удовлетворили.
– И никому не открывайте, – бросил он вдогонку, – даже если он скажет, что это бабушка. Он может быть волком в обличии.
Констанция улыбнулась.
– Here, – он указал на ее лицо, – here comes the sun.
До самого вечера дела для них с Аврелием так и не появилось, поэтому Констанция пришла домой пораньше. Позволила себе постоять подольше в душе, приготовила нормальный ужин из продуктов, которые купила по дороге, устроилась в кровати с книжкой.
Но, разумеется, расслабиться полностью не выходило. Конструкция из туалетного столика и пары стульев, которую она установила у двери, постоянно возвращала ее в реальность. На столик Констанция на всякий случай поставила пару стаканов и положила ложек. На самый край: если кто-то имел ключ от ее квартиры, то, открывая дверь, непременно должен был толкнуть стол, вслед за чем на пол полетела бы посуда.
Телефон она положила рядом с собой. Под подушку пихнула небольшой ножик.
Приняв все меры предосторожности, Констанция постаралась создать уютную атмосферу: выключила большой свет, оставив только светильники и подсветку на кухне, сделала чай, укуталась в одеяло. Но страх не оставлял. На всякий случай она проверила все места, где мог спрятаться злоумышленник, но квартира определенно была пуста.
Она зарылась под одеяло, заставляя себя сосредоточиться на чтении, но испуганно вздрогнула, когда кто-то постучал в дверь. Она тихо встала с кровати и осторожно подошла к двери.
– Кто там?
– Констанция, это я, Артур. – раздался приглушенный голос, заставивший замереть в нерешительности.
Она все еще не была полностью уверена, что Кинг не был причастен. Констанция прочла немало триллеров: в таких историях всегда был замешан тот, кого подозреваешь меньше всего.
– Я не волк в обличии, – уточнил он и со смешком добавил: – Я охотник.
– Как будто волк сказал бы иначе! – отозвалась она громко, чтобы он услышал.
Констанция оглядела себя: пижамные штаны и белая майка выглядели чистыми. Не тот наряд, в котором она привыкла появляться на глазах у коллег, но терпимо, тем более Кинг уже видел ее в домашнем в поезде.
Она бросила взгляд на комнату: никаких слишком личных вещей, кровать не заправлена, но кидаться и накрывать ее покрывалом было бы лишним.
Выдохнув, Констанция отодвинула один предмет мебели, другой, повернула замок.
Артур чуть виновато улыбнулся, заметив баррикады.
– Прошу простить, что заставил перемещать фортификацию. Но я рад видеть, что вы сделали, как договорились. Это предусмотрительно и мудро.
Кинг показался непривычно высоким. Сначала Констанция решила, что комната была очень маленькой, и Артур от этого казался крупнее. Потом пришло понимание – обычно Констанция была на каблуках. Теперь, босиком, в домашней одежде, она чувствовала себя уязвимо.
– Добрый вечер, – произнес Кинг, глядя ей в глаза.
Констанция вопросительно подняла бровь. Она бы предложила ему войти, но входить по большому счету было некуда. Прихожая сразу переходила в кухню с небольшим круглым столом. Еще два шага – и ноги упирались в кровать. Все, что хотел сказать, Кинг мог сказать от двери.
– Что-то случилось? – спросила после паузы Констанция, а потом с надеждой: – Вы что-то выяснили?
Он стоял на придверном коврике, спрятав руки в карманы пальто, и дышал. Разумеется, последнее он делал всегда, но сейчас это было особенно заметно: грудь поднималась сильнее обычного, крылья носа раздувались. Констанция предположила, что он слегка запыхался после того, как пешком поднялся на ее этаж. Это не объясняло, однако, почему он продолжал молчать.
Не выдержав этой напряженной тишины, Констанция все-таки выдавила:
– Могу предложить чая?
Кинг выдохнул с облегчением. Будто без чая визит – не визит, разговор – не разговор, и он уж боялся, что придется говорить без чашечки крепкого ассама с молоком.
– Благодарю, это было бы прекрасно.
– Ну, – она взмахнула рукой, как бы говоря, что он мог в таком случае проходить и располагаться, но не слишком вольготно.
Пока Констанция наливала воду в чайник, Кинг повесил на крючок пальто, а затем снял ботинки и принялся озираться.
– Нет у меня тапок, – бросила она, догадавшись, что он там выискивал.
Артур сохранил лицо, будто вовсе не из-за этого вертел головой, оглядывая пол у двери.
Он сделал пару шагов вглубь комнаты и остановился, кажется, решая, где расположиться.
Большая часть помещения утопала в зыбком полумраке, теплый свет наполнял лишь кухню, и то весьма деликатно, создавая на лицах и предметах глубокие мягкие тени.
– Не думал, что вы уже, кхм, в кровати, – заметил он, что, видимо, должно было сойти за извинение за поздний визит.
И встал, прислонившись плечом к холодильнику. Скрестил руки и стал ждать.
Это нервировало.
Констанция достала из верхнего шкафчика чайные пакетики, две одинаковые чашки. Пока чайник тихо шипел, набирая обороты, она шагнула к холодильнику. Когда Кинг не шелохнулся, она положила руку на дверцу, как бы намекая, что ей требовалось что-то взять внутри, но Артур словно не понимал. Просто глядел и глядел, вынудив и ее открыто посмотреть ему в глаза.
– Холодильник, – проговорила она, ощутив, что в горле пересохло.
Почему так вывело из равновесия его появление в ее квартире? Мысленно отругав себя за то, что потеряла самообладание, Констанция глубоко вздохнула и открыла дверцу, когда Кинг с растерянным “а” позволил это сделать.
– Ладно, кто умер? – спросила она, извлекая упаковку молока.
Артур хмыкнул.
– Никто не умер, моя тема не так драматична. Я ожидаю просто потому, что не люблю говорить, пока кто-то один занят важным делом. Я должен позволить вам сосредоточиться на приготовлении чая, а уже потом начинать разговор.
Закатив глаза, Констанция принялась открывать бумажные саше с чайными пакетиками. Затем она уставилась на кипящий чайник. Тот шумел уже достаточно громко: казалось, вот-вот закончит. Однако он набирал и набирал громкость, бурля водой и дымя паром, но не щелкал выключателем. Время тянулось мучительно медленно.
– Температура была приемлемой уже несколько моментов назад, – заявил вдруг Артур и приблизился, чтобы выключить чайник.
Тот и сам, будто ждал этого сигнала, издал щелчок, давая понять, что сделал все, что мог. Кипение воды прекратилось, оставляя только тихое удовлетворенное шипение.
Констанция скосила глаза на руку Кинга. Она видела рукав его коричневого клетчатого пиджака, из-под которого выглядывала манжета синей рубашки. Длинные пальцы замерли у кнопки чайника на несколько мгновений, затем рука исчезла, но Артур не спешил отходить.
Господи, и чего он встал так близко? Прикрыв на секунду глаза, Констанция сосредоточилась на своем простом деле. Налила кипяток, протянула кружку.
– Спасибо, – ответил на это Кинг и попытался принять чай из ее рук, но чашка оказалась горячей, он отдернул ладонь.
Констанция попыталась поставить чашку на стол, чтобы он мог подхватить за ручку, но Артур не предугадал ее действий. Несколько неловких движений с обеих сторон, и горячий напиток все же выплеснулся ей на пальцы. Констанция зашипела и начала дуть на кожу. Кинг схватил ее за кисть и подтянул к раковине, где торопливо включил холодную воду. Некоторое время он держал ее руку под струей, но вот резкая боль поутихла, и их близость снова стала ощутимее и ярче всего прочего.
– Я сама, – проговорила она, а затем, когда Артур чуть отстранился, вытащила пальцы из-под воды.
Место ожога горело, но уже не так сильно, разве что несколько раздражая.
– Что вы хотели? – выдохнула Констанция, повернувшись к Кингу. – Скажите уже, зачем пришли?
Он сделал шаг назад, прислонился бедром к кухне и осторожно взял в руки чашку. Чайно-золотистый свет выхватывал скулы, аккуратный нос, подбородок, делая Артура вдруг похожим на человека с портрета Рембрандта или Караваджо. Сфумато с мягкими, плавными, почти не ощутимыми переходами от света к глубокой тени превратили его лицо в произведение искусства.
И только оливковые глаза светились необъяснимым, обжигающим огнем.
Он заглянул в чашку и некоторое время задумчиво созерцал темный, почти черный омут.
Ну, конечно же, ему нужно было молоко. Собственная нервозность, непонимание причины визита Кинга и его неторопливость натянули нервы Констанции до предела. Она схватила бутылку, открыла и плеснула молока ему в чашку. Движение получилось слишком резким, чай едва не перелился через края. Артур дернулся, Констанция тоже невольно подалась назад и в результате облила еще и себя. Белая майка быстро впитала холодную жидкость и прилипла к коже небольшим темным пятном. Ровно таким, чтобы стало очевидно отсутствие белья под одеждой. Теперь они оба – и Констанция, и Кинг – растерянно смотрели на ее правый сосок. Она не знала, о чем думал Артур – хотя, судя по выражению лица, мысли покинули его голову – Констанция же пыталась решить: сделать вид, что ничего не произошло, или грубо прокомментировать случившееся, чтобы скрыть собственное смущение. Разумеется, сцена длилась лишь мгновения, но в ее голове промелькнуло множество мыслей, прежде чем она, отставив бутылку, сложила руки на груди: так, чтобы скрыть все, что должно было быть скрыто. Она молча воззрилась на своего гостя.
Он, наконец, оторвал взгляд от ее майки и посмотрел в глаза. Поднес к губам чашку, из которой так и грозился выплеснуться ставший чуть розоватым чай, сделал глоток и невозмутимо произнес:
– Lovely.
Констанция была уверена – он намеренно сказал это так, чтобы было неясно, к чему именно относилось это “очаровательно”, но можно было сделать вид, что к чаю.
Кровь прилила к щекам: отрицать и дальше возникшее между ними влечение было невозможно. Воздух сделался вязким, дышать стало труднее. Но она ведь твердо решила пока не допускать сближения.
Кажется.
Что-то там такое она уже обдумывала… были какие-то аргументы…
Кинг поставил чашку на столешницу, медленно перевел взгляд с чая на Констанцию. Она сглотнула, чувствуя острое, почти непреодолимое желание поцеловать его.
Мысли уже сменили направление: если еще минуту назад она запрещала себе даже думать о контакте, то теперь голос в голове повторял: “Ты не сделаешь этого первой”, как будто вопрос о самом поцелуе уже был делом решенным.
– Ну же? – едва помня себя, произнесла Констанция. – Явились ночью, вытащили из постели.
Кинг бросил взгляд на кровать, и само это действие показалось чересчур откровенным, будто он не просто окинул взглядом откинутое одеяло и примятую подушку, но и провел ладонями по белоснежному сатину.
“Ты не сделаешь этого первой”.
– Вы хотели поговорить? – произнесла Констанция, с таким трудом сохраняя ровный тон. – Я вся ваша.
Последние слова привлекли внимание Артура.
– Чтобы слушать, – уточнила она, понимая, что это уже не избавит высказывание от двусмысленности.
Возможно даже наоборот.
– Вся?
Констанция решила не изображать больше наивное непонимание, вместо этого прямо спросила:
– О чем вы думаете, Артур?
Он не ответил, только едва заметно хмыкнул.
Вздохнув, она, продолжая прижимать одну руку к груди, достала из шкафчика банку и поставила на столешницу между ними.
– Сахар нужен? – спросила она, удивившись тому, каким хриплым оказался голос.
Прежде, чем Констанция успела убрать пальцы с толстого прохладного стекла, Кинг накрыл ее руку своей. Все это выглядело так, будто соприкосновение вышло случайным, но Констанция ни на секунду в это не поверила. Его глаза, нагло глядящие на нее, подтверждали ее правоту. Он бросал ей вызов.
– Да, благодарю, вы очень любезны, – сказал он негромко.
Таким тоном обычно говорят, что не встречали женщины прекраснее, и Констанция поняла, что сдается. Возможно, она все-таки сделает это первой.
Кинг, наконец, освободил ее, и она тоже отпустила банку.
Он шагнул к ней плавно, неторопливо, вовсе не так, как она этого ждала. Впрочем, с чего она решила, что Артур Кинг окажется резким и напористым, он никогда не был таким. Ни в чем.
Нет, она зачарованно наблюдала, как он неспешно, кажется, получая удовольствие от бесконечного томления, приближается к ней, склоняется, в предвкушении прикрыв глаза. Ее тело откликнулось на это явное желание столь же глубоким.
Она сумела сдержать данное себе слово: Артур поцеловал ее первым. Но стоило их губам соприкоснуться, как Констанция, наконец, позволила своим чувствам вырваться наружу. Она изголодалась по этим ощущениям, поэтому целовала, гладила, прижимала к себе с жадностью и упоением.
Но момент, когда Кинг стянул с нее майку, не остался незамеченным, тем более, что для этого им пришлось прервать поцелуй. Констанция охнула, безотчетно прижав руки к груди, но он не дал ей возможности в полной мере осознать происходящее. Снова припал к ее губам, теперь углубляя поцелуй, его руки гладили ее плечи и спину, заставляя Констанцию тонуть в ощущениях.
Как долго она ждала этого! И как наслаждалась, получая желаемое! И только голос где-то на краю сознания не позволял ей полностью раствориться в моменте.
“Это закончится плохо. Обязательно случится что-то ужасное, потому что сейчас слишком хорошо”.
Артур отвел руки Констанции в стороны, его пальцы нарисовали дорожку от ее кистей к локтям и, наконец, скользнув по плечам, оказались там, куда стремились.
Констанция выдохнула в его губы, испуганно приоткрыла глаза. Не слишком ли далеко они зашли?
Разум радостно откликнулся: “Слишком!”. Ведь она давно решила, что не побежит за Кингом, если он решит позвать. Вот он снизошел до поцелуя, и она готова остаться перед ним без одежды? У нее была гордость.
Гордость виновато опустила голову, позволила Констанции запустить руку в волосы Кинга, но затем твердо велела остановиться.
Констанция прервала поцелуй и вынудила Артура отстраниться. Подняла с пола майку и прижала к телу, прикрывая наготу.
– Уходите, – велела она. – Я, кажется, была излишне гостеприимна. Вы застали меня врасплох, я не готова была к вашему визиту. Уходите и, если у вас действительно есть что-то важное, напишите мне сообщение.
С этими словами она ушла в ванную, где оставалась, пока не услышала звука захлопнувшейся входной двери. Когда Кинг покинул квартиру, Констанция еще раз взглянула на свое отражение – оно имело нездоровый взгляд, красные щеки и припухшие губы.
Артур действительно оставил ее, заставив ощутить опустошенность. Ну почему он послушался? Почему не остался? Почему не сказал, чтобы она не придумывала ерунду?
Гордость и одиночество – старые друзья.
Констанция поставила на место баррикады и легла в кровать, но вернуться к чтению удалось не сразу.
Помимо навязчивых образов и слишком ярких воспоминаний, ее не оставляла мысль: что же хотел сказать Кинг? Зачем приходил? И почему так и не пояснил цель визита сообщением?
