Текст книги "Тень на странице (СИ)"

Автор книги: Ирина Фуллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

Эпизод 5. Глава 6

В Казани на привокзальной площади книжников ждал небольшой автобус, который всего за четверть часа довез их до отеля.

В первый день не планировалось никаких круглых столов или лекций: охотники, переплетчики и прочие книжники разных мастей съезжались со всей страны в одну гостиницу, чтобы только на следующий день, с самого утра, приступить к официальной, образовательной части. Самые отвязные вечеринки, по словам Милы, обычно припасали на вечер после конференции, а в первый обходились культурными мероприятиями.

Констанции не терпелось погулять по городу. В экскурсоводы им назначили Николая, местного охотника с тридцатилетним стажем, у которого историй в запасе было как бойниц в стенах казанского Кремля.

После Петербурга города с рельефом удивляли. Москва нередко устраивала сюрпризы улочками, уходящими в горку, или возвышенностями, издали открывающими красивый вид на здания и пышную зелень.

В Казани тоже были такие места. Книжники долго шли по совершенно прямой аллее Кремлевской улицы с невысокими зданиями и голыми деревьями. А от нее то и дело серыми реками круто вниз убегали длинные улочки.

Констанцию завораживало то, как разные культуры сплелись в этом городе. Пленяло то, как нечто совершенно экзотическое проявлялось во вроде бы знакомой среде через татарские костюмы, еду, надписи на незнакомом языке. Скромный опыт путешествий по родной стране и годы жизни в Питере и Москве сделали возможными удивительные открытия.

Но дело было не только в татарском колорите, но и в том, какой современной и в то же время богатой на историю, просторной и в то же время уютной, удобной и в то же время самобытной оказалась Казань.

Даже зимой по этому городу было просто приятно ходить, наблюдая то за красивыми панорамами, то за домиками из красного кирпича, то за крохотными закоулками с уютными кофейнями.

Группа Констанции дошла до Кремля, ухоженного, белоснежного, с непривычной глазу огромной мечетью, поужинала на Бауманской улице – ”казанском Арбате” – а завершила прогулку в девятом часу. Замерзшие, уставшие, но безоглядно влюбленные в город, книжники вернулись в отель.

Они еще не успели разойтись, когда раздался звонок: Николаю сообщили о разрыве.

Констанция устала за день, но даже не успев толком обдумать следующие слова, спросила:

– Можно с вами на охоту?

Николай, разумеется, не стал возражать.

– Тебе правда хочется сейчас работать? – удивилась Даша из Бредбери. – Мы же сегодня полгорода пешком обошли…

– Констанция как будто всегда хочет работать, – заметил переплетчик Василий, – даже в поезде нашла, на кого поохотиться.

– Да, редкий трудоголизм, – кивнула головой Валерия Петровна. – Просто притча во языцех в Библиотеке. Но я уж не думала, что настолько.

Слова прозвучали как будто бы если не с претензией, то с неким осуждением, однако польстили Констанции. Она сделала вид, что совершенно не тронута, но Мила легко считала эмоции. Или, возможно, просто догадалась о них:

– Ой, вы же ей комплименты делаете, перестаньте! – воскликнула она. – Ее итак с работы не вытащить!

– Я работаю не чтобы кого-то впечатлить, – ответила Констанция полуправду.

Просто очередная охота избавляла от необходимости думать, чем занять вечер, переживать о том, где собирался провести его Кинг, волноваться о снах. Устать и потом отключиться, едва голова коснется подушки – отличный план для первого вечера в командировке.

А возможность поразить коллег работоспособностью шла бонусом.

– Я бы, конечно, поддержал вас с большим удовольствием, но, к сожалению, у меня назначена встреча, – словно бы извиняясь, произнес Кинг. – Очень, очень жаль.

Мила фыркнула, явно не веря в искренность его слов. Затем глянула на Аврелия:

– Пойдем, посмотрим, что тут за бар.

– Да я это… – замялся он, – с Конс пойду.

Не похоже, что он очень хотел. Да и Мила предпочла бы, чтобы он остался в отеле. Но то ли чувство долга, то ли желание угодить Констанции вынудили его отправиться на охоту.

– Айда, здесь недалеко, – бодро сообщил Николай, – а там, кстати, снова Кремль будет видно, но с другой стороны. Больно красиво.

По небольшой улице они добрались до площади с памятником: с одной стороны его возвышалось здание в советском стиле, с другой – классическое, желтое, с толстыми белыми колоннами.

– Эт Госсовет, а это, по сути, театр, – пояснил он.

Констанции нравилось, что рассказы Николая отличались лаконичностью, когда речь шла о достопримечательностях, но были полны деталей, когда дело касалось человеческих судеб и историй об охоте на персонажей.

– А разрыв был в жилом доме на углу. Ой часто в этом районе кто-нибудь оживляет, прям аномальная зона.

Телефон Николая издал трель, и он посмотрел на экран:

– Обновили информацию, в доме активности уже нет, но есть в сквере.

– Можем разделиться, – предложила Констанция, на что Николай кивнул и указал направление для каждого.

Книжники располагали только одним ловцом, но сквер был не таким уж большим. Задержать и докричаться – несложная задача.

Лишь оказавшись на дорожке в одиночестве, Констанция осознала, что было поздно, а значит – темно и безлюдно. Редкие машины быстро проезжали через площадь, пешеходов не наблюдалось вовсе.

Когда уже казалось, что и персонажей поблизости не было, из-за кустов послышался тихий смех. Плечи Констанции напряглись, она тихо шагнула вперед. Снег под ее ногами скрипнул, некто за кустами радостно взвизгнул.

Она обогнула торчащие сухие ветки, чтобы приглядеться к тому, кто сжался там в небольшой комок. Существо не походило на человека. Первое, что заметила Констанция, – рог на голове. Затем, приглядевшись, различила худые волосатые руки с очень длинными пальцами. Нечто, укрывшееся косматыми волосами, сначала показалось миниатюрным, но, оглянувшись на Констанцию, оно распрямилось во весь рост и оказалось на четыре головы выше нее.

– Ты кто? – спросила она, дрожащим голосом, судорожно соображая, как подать знак коллегам.

Впрочем, такое высоченное создание можно было увидеть с любой точки сквера. Да и глаза его светились в черных глазницах точно угольки. Примечательное зрелище даже издалека.

Существо чуть приблизилось к Констанции, его суставы выкручивались то так, то эдак, длинные, похожие на ветки пальцы тянулись к ней. Она отпрянула, испуганно вскрикнув.

– Молодой джигит, не бойся, не влечет меня разбой, – заявило существо. – Но хотя я не разбойник – я не праведник святой. Почему, тебя завидев, я издал веселый крик? Потому что я щекоткой убивать людей привык. Каждый палец приспособлен, чтобы злее щекотать, убиваю человека, заставляя хохотать.

Костлявые руки хватались за карманы ее куртки, цеплялись за шарф и капюшон.

– Скажите… – пролепетала Констанция, отпихивая конечности, и в то же время не смея уйти слишком далеко, – что вы здесь делаете?

В темноте она различила приближающиеся фигуры: к ней спешили на помощь. Нужно было тянуть время.

Существо склонило уродливую голову с носом-крючком, окинуло Констанцию взглядом светящихся глаз, но промолчало.

– Несколько минут назад вы оказались в чужом доме, не так ли?

– Да-а, – протянуло оно скрипуче, – было.

Светские беседы, похоже, не были сильной стороной этого монстрообразного создания, поэтому Констанции пришлось быстро придумывать еще один вопрос:

– Скажите, а я правильно понимаю, что вы щекочете людей?

Оно кивнуло.

– А руки у вас такие длинные почему?

Повисла пауза. И вдруг вместо того, чтобы ответить, существо дернулось – видимо, почувствовало ловец.

– А-ай! Тукта! Тукта, Шурале! – закричал Николай, когда оно начало пятиться, вывернутые пятки замелькали в воздухе. – Шурале огня боится, огня и воды, гоните его ко мне.

Но это было затруднительно, так как, во-первых, у Констанции не было при себе ни огня, ни воды, во-вторых, существо убегало прочь,

– Эфирный джаммер есть? – выкрикнула Констанция, пытаясь поспеть за персонажем.

Николай не ответил. Однако, бросив взгляд назад, она увидела, как на бегу он достал что-то блестящее из сумки.

Шурале вдруг взвизгнул, чуть замедлился.

– Алга, алга, Аврелий! – кричал позади Николай.

До замешкавшегося персонажа Констанция со стажером добежали одновременно. Вместе они накинулись на него, повалили на землю. Шурале был костлявым, волосатым, совершенно голым человекообразным созданием, крайне неприятным на вид, но в пылу погони брезгливость ушла на второй план, мысли были только о том, как бы удержать узловатые скрипящие конечности. Констанция прижималась к чудовищу и телом, и лицом, ощущая щекой твердые ребра. Ее ногти впивались в его дряблую, шершавую кожу. Николай подоспел вовремя, чтобы прижать к иссохшемуся туловищу ловец. Шурале замерцал и исчез, его затянуло на страницы.

– Мы его хоть раз в год, да ловим, – пояснил Николай, поглаживая корешок книги.

Аврелий помог Констанции подняться на ноги.

– Наш, местный фольклор по сути. Еще бывают драконы, другие существа, но реже. Любят у нас ребятишкам почитать татарские сказки.

– И как с этим Брэдбери справляются?

– Кто?

– Отдел по работе с читателями, – поправилась Констанция. – В Москве их называют “очи”, в Питере “Брэдбери”. А у вас?

– Н-е-ет, зачем, у нас они “Обручи”.

“Зачем” – слово, часто звучавшее в речи Николая в непривычном для Констанции контексте.

– Будете их вызывать? Где-то, вероятно, плачет ребенок и в ужасе жмется к стене детской его мама…

– Да надо бы.

С этим Николай отправил Констанцию и Аврелия в гостиницу, отдыхать, заверив, что дальше со всем разберется сам.

По пути назад Аврелий возбужденно тарахтел, как рад был, что не отказался составить Констанции и Николаю компанию. Случай был, на его взгляд, уникальный.

– Алга, Аврелий, – подогнала его Констанция, – сегодня был длинный день.

–

Нравится история? Добавляйте в библиотеку, ставьте «Мне нравится». Это очень вдохновляет творить дальше

Эпизод 5. Глава 7

Охота сделала свое дело: наполнила вечер смыслом, утомила достаточно, чтобы страхи, тревоги, тоска ушли, оставив место лишь одному желанию: поскорее лечь спать.

Констанция делила комнату с Милой, кровати стояли рядом, и можно было надеяться на помощь в случае очередных кошмаров, но это не понадобилось. Какие-то смазанные образы на краю сознания, возможно, беспокоили Констанцию, но проснулась она утром выспавшейся и готовой слушать многочасовые доклады коллег.

Конференция оказалась насыщенной, полезной, вдохновляющей. Констанция сделала много записей, задала несколько волнующих вопросов. Ее теория подтвердилась: исследования действительно показывали, что вероятность разрыва была выше, если вблизи от читателя находился ловец.

В обед книжников ждал фуршет с эчпочмаками, чак-чаком, а также более привычными блюдами вроде картофеля по-деревенски и мясных рулетиков с яйцом. Мила подошла к Констанции и Аврелию в компании двух молодых людей.

Миша, очень высокий и худощавый, с взлохмаченной гривой светло-русых волос, оказался стажером из Калининграда. Он попал в Библиотеку всего три месяца назад. Второй, темноволосый, с острыми чертами лица и в то же время пухлыми, чувственными губами, оказался местным. Казанский охотник, Эдуард-зовите-меня-просто-Эдик, глядел на Констанцию с нескрываемым интересом.

Когда-то такие парни даже не замечали ее. Она была девушкой другого круга: тихая, неприметная, обычная. В английском есть хорошая фраза: они были out of her league. Выбирали себе девушек более ярких, популярных, красивых.

Старая Констанция, та, что все еще жила в ней, ощутила себя польщенной, даже благодарной за внимание. Новая Констанция рассердилась на себя за такую реакцию.

С Ильей было похоже: ее тогда тоже впечатлило, что такой взрослый, привлекательный мужчина, обладающий властью и большими возможностями, поддался ее чарам. Лишь спустя время пришло осознание, что он душил ее своей покровительственной заботой, своими жесткими “запрещаю работать допоздна”, маскируемыми под опеку, и горячими поцелуями там, где требовался разговор.

Илью заинтересовала та Констанция, которой она сама себя сделала: уверенная, с выдержкой, со своим голосом, готовая принимать решения. Но удобнее ему было с той, которой она была раньше: готовой подчиняться и молчать ради одобрения, не считающей себя вправе высказывать мнение, выбирающей компромисс там, где требовалось проявить волю.

И он, иногда мягко и аккуратно, а иногда решительно и безжалостно возвращал ее, даже не догадываясь о том, что ломал и без того недостаточно прочные конструкции.

Ей хватило сил прекратить это, уйти, остаться верной себе.

Однако, это не означало, что личность, с которой Констанция жила двадцать лет, испарилась под давлением новой, более решительной натуры.

Оказывается, достаточно было интереса со стороны привлекательного коллеги, и броня тут же давала трещину.

Тем не менее, они разговорились. Эдик не пытался заигрывать, вести себя навязчиво или наоборот, самодовольно, сумел поддержать рабочий разговор. И Констанция позволила двум спорящим голосам в голове замолчать, чтобы просто насладиться беседой. Она не заметила ни того, как Аврелий ушел куда-то с Милой и Мишей, ни того, как закончился обед, ни того, как речь зашла о ее намерении попасть в Основной Фонд. Такая откровенность была совсем не в ее духе, но собеседник одновременно понимал ее и в то же время был совершенно непредвзят. Такого давно не было: немногочисленные знакомства за пределами Библиотеки предполагали определенную степень закрытости. В отделе же… в отделе все было еще сложнее.

Когда фуршетный зал опустел, Эдик предложил пойти послушать доклад для “обручей”.

– Для Отдела по Работе с Читателями? – с сомнением уточнила она.

Сомнения были связаны не с расшифровкой, конечно, а с тем, что им не стоило пропускать выступления, приготовленные специально для охотников.

– Если будет что-то полезное, попросим твою коллегу, Милу, все нам рассказать, – успокоил ее Эдик. – Зато если узнаешь о работе книжников с разных сторон, будет больше шансов на Основной Фонд.

В этом был смысл, она согласилась. И как же прав оказался Эдуард! Она взглянула на работу Брэдбери совсем иначе.

Арсений Федорович, московский коллега, читал доклад со скучным заголовком “Адаптация оперативных протоколов в условиях цифровизации общественного пространства”. Несмотря на заумное название, информация была чрезвычайно интересная. Констанция прослушала все от начала до конца.

– В условиях повсеместного распространения мобильных устройств с функцией фото– и видеозаписи, а также роста влияния социальных сетей как инструмента гражданского мониторинга, перед нами встаёт комплекс новых оперативных вызовов, – читал он с листочка, то и дело поправляя пышные седые усы.

На большом экране появился слайд “Ключевые проблемы”. Быстрее, чем докладчик сумел озвучить текст, Констанция сама прочла его:

Рост документальных свидетельств аномалий. По данным мониторинга, 73% зафиксированных разрывов за последний квартал сопровождались несанкционированной фиксацией на пользовательские устройства.

Вирусный потенциал. Материалы, содержащие визуальные артефакты книжных инцидентов, демонстрируют в 5.8 раз более высокую скорость распространения в сравнении с обычным контентом.

– Мда, это засада, – прокомментировал Эдик.

Констанция кивнула, надеясь, что у коллег уже имелось решение. Варианты, возникшие у нее самой, казались абсурдными. Не будет же для уничтожения видеосвидетельств на каждый разрыв выезжать сотрудник Брэдбери!

Арсений Федорович переключил следующий слайд. Докладчик из него был, прямо скажем, слабый: медленный, усыпляющий тон, слайды, дословно содержащие весь текст выступления. Но Констанция сталкивалась с ним во время разработки Системы Управления Персонажами, и знала, что это был настоящий профессионал.

Она прочитала заголовок слайда – ”Предлагаемое решение” – и впилась взглядом в мелкие буквы. Хорошо, что они с Эдиком успели занять место на первом ряду.

“В рамках программы «Оптимизация информационного фона» мы предлагаем:

Массовую популяризацию видеомонтажа как пользовательского навыка через:

Создание открытых образовательных платформ с акцентом на «разоблачение фейков»;

Внедрение в массовую культуру нарратива о повсеместности deepfake-технологий;

Разработку алгоритмов автоматического «зашумления» видеоматериалов с признаками аномалий (проект«Шероховатая плёнка»)”

– А это хитро, – шепнул Эдик, склонившись к ее уху.

Кто-то в зале поднял руку, чтобы задать вопрос:

– Но не приведет ли это к кризису доверия к медиа?

– Напротив, повысит критическое мышление у населения, – отозвался Арсений Федорович с явной иронией. – Так или иначе, наша цель: сформировать в общественном сознании устойчивую парадигму: любой нестандартный визуальный контент первично интерпретируется как артефакт постпродакшена, а не свидетельство реального события.

Он переключил слайд с графиком.

– Как видите, даже базовое внедрение этих мер в тестовых регионах снизило количество поступающих к нам тревожных сообщений на тридцать четыре процента. Поэтому мы предлагаем переопределить параметры достоверности, обсудить возможность сотрудничества с ИТ-стартапами в секторе медиаобработки.

Из зала снова раздался вопрос:

– То есть вместо того, чтобы усовершенствовать технологию определения разрывов и упростить работу охотников, вы предлагаете финансировать спорные проекты, работа над которыми будет длиться десятилетия?

– Да, что вы предлагаете делать нам сейчас? – спросил кто-то из другого конца зала. – Зашумление можно было бы значительно улучшить уже в ближайший год. Сейчас с ним больше мороки, чем эффекта!

Арсений Федорович не растерялся:

– Коллеги, разумеется, точечное улучшение технологий – существующая необходимость. Но давайте смотреть шире. Речь идет не о замене одного подхода другим, а о создании системного иммунитета.

Он принялся расхаживать вдоль экрана:

– Сейчас в научных кругах идет разработка таких технологий, которые позволят создавать синтетический контент, не отличимый от реального. Представьте мир, где любое видео – даже снятое на обычный телефон – можно будет подвергнуть сомнению просто потому, что нейросети научились создавать идеальные подделки. Мы не просто маскируем аномалии – мы меняем саму парадигму восприятия. Через пять–семь лет, когда такие инструменты станут общедоступными, никакие кадры разрывов не вызовут доверия. Зачем спорить с конспирологами, если можно сделать их аргументы бессмысленными?

По залу пронесся недоверчивый ропот.

Эдик, все еще сидевший очень близко к Констанции, прошептал:

– Кажется, скоро нас захватят не персонажи, а роботы.

Она хмыкнула, обдумывая услышанное.

– Это будет хаос! – заметил кто-то из зала.

– Как говорил один персонаж, – раздался вдруг знакомый голос с английским акцентом, – хаос – не яма, хаос – это лестница.

Констанция обернулась, невольно отстраняясь от Эдика. Она нашла глазами лицо Кинга и насмешливо ответила:

– Вы цитируете Петира Бейлиша – беспринципного интригана, предателя, манипулятора и плута. Будем опираться на его мировоззрение?

Артур взглянул на нее, хитровато прищурившись:

– Его сюжет еще не дописан. Не исключено, что он единственный, кто останется живым из всех героев.

Аудитория заметно оживилась: кажется, завершение цикла Джорджа Мартина взволновало их куда больше, чем потенциальное раскрытие деятельности книжников и вероятный захват человечества искусственным интеллектом.

Констанция не пожалела, что послушала этот доклад, правда, была озадачена тем, что и Артур решил пойти в этот зал. Об этом она спросила его в перерыве.

– Увидел, что вы пошли не в зал для охотников, был заинтригован. Нашел тему любопытной, решил тоже послушать, что волнует наших коллег. Оказалось полезно. А вас что туда привело?

– Эдик предложил.

Мужчины будто только теперь заметили друг друга, пожали руки.

– Эдуард.

– Артур Кинг.

Последний продемонстрировал навыки small talk. Констанция всегда немного завидовала его способности выдумывать вопросы незнакомцам за секунду. Эдик охотно отвечал. Завязался разговор, за время которого, видимо, у нее сделалось такое постное лицо, что Эдик замолчал и, как бы извиняясь, произнес:

– Кажется, мы заставили Констанцию скучать.

– Нет-нет, что ты, – она натянуто улыбнулась, – продолжайте.

Он рассмеялся, Кинг тоже снисходительно хмыкнул. Ей же вовсе не хотелось, чтобы Эдик счел ее злюкой или занудой, поэтому произнесла:

– Я просто задумалась. Следующая сессия – последняя. Вчера мы отлично поохотились с Николаем, поймали Шурале. Может, и сейчас можно было бы взять какой-нибудь разрыв?

Эдик удивился такому вопросу. Кинг же, похоже, развеселился. Он глянул куда-то ей за спину, коснулся поясницы и спросил:

– Что там у вас, Констанция? Где-то должна быть батарейка. Или это мотор?

– Аккумулятор, – ответила она, – социальная активность его сажает, а работа – наоборот, заряжает.

– Да ты бесценный сотрудник! – заметил на это Эдик.

– Как, а вам еще не сказали? – со слегка преувеличенным изумлением спросил Артур. – Констанция – одна из лучших охотниц в Москве и Петербурге.

Эдик тоже будто бы слегка неискренне поразился:

– Правда? Забавно, про меня здесь говорят то же самое. Но все эти титулы – такая ерунда, да ведь?

В разговоре возникло неприятное напряжение, и Кинг поспешил откланяться. Констанция же сменила тему. Скоро начался очередной круглый стол.

По завершении основной программы по плану начиналась культурная.

–

А вы уже ставили «мне нравится» этой истории? Там рядом с книгой есть такая кнопочка, которая очень поможет рассказать о «Книжниках» как можно большему количеству читателей. Буду благодарна вам за любые активности здесь