Текст книги "Бывший. Ты пожалеешь! (СИ)"

Автор книги: Ира Орлова

Соавторы: Виктория Ким
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 22.

* Богдан *

Когда я возвращаюсь домой, на улице уже светает. Город начинает просыпаться, но в моей голове всё ещё царит хаос. Каждая клетка тела болит. Лицо саднит от свежих ссадин, кулаки разбиты, на рубашке пятна крови, в основном, надеюсь, не моей. Алкоголь в крови ещё даёт о себе знать, но уже не туманит разум, а только усиливает боль – физическую и душевную.

Я открываю дверь, и на меня обрушивается странная тишина. В прихожей темно, но в гостиной горит свет. Сначала думаю, что квартира пуста, но потом слышу всхлипы. Я прохожу дальше и вижу Олесю. Она сидит на диване, ноги поджаты, лицо мокрое от слёз. Её волосы растрёпаны, глаза опухли. Она, похоже, рыдала всю ночь.

Как только девушка замечает меня, вскакивает с дивана и бросается ко мне, как будто всё ещё надеется, что между нами что-то можно спасти.

– Богдан! – её голос дрожит, она звучит так, будто готова рухнуть прямо мне в ноги. – Где ты был? Ты… ты весь в крови! Что с тобой?

Она обнимает меня за шею, её пальцы дрожат, цепляются за мою рубашку, но я отталкиваю её с такой силой, что она чуть не падает.

– Не трогай меня, – произношу холодно и грубо. Её прикосновение вызывает у меня лишь раздражение, почти отвращение.

– Богдан, пожалуйста, не надо… – умоляет она, её голос становится слабее. Она снова пытается приблизиться, но я уже иду в спальню.

Моя цель ясна. Я открываю шкаф и начинаю выкидывать её вещи. Платья, обувь, сумки – всё летит в кучу на полу. Моя злость, которую я пытался утопить в драке и алкоголе, теперь выплёскивается наружу. Каждая мелочь, связанная с ней, вызывает у меня новый прилив ярости. Всё это – её. То, что мне больше не нужно.

Олеся появляется в дверях спальни. Она в шоке, её глаза расширены.

– Что ты делаешь? – её голос срывается, она делает шаг вперёд, но я поднимаю руку, останавливая.

– Убирайся, – говорю это медленно, чётко, почти шипя. – Собирай свои монатки и убирайся из моей жизни. Немедленно.

– Нет, пожалуйста! Ты не можешь так со мной поступить! Я все объясню… – Леся практически кричит и бросается к куче вещей, пытается что-то собрать, но я отталкиваю её снова. На этот раз резче. Лицо девушки бледнеет, она начинает плакать, но я уже не слушаю.

Поднимаю охапку её вещей, открываю дверь и выбрасываю их прямо в подъезд. Её голос раздаётся за моей спиной, она кричит, рыдает взахлеб, пытается остановить меня, но я не слушаю. Снова возвращаюсь в комнату за новой партией вещей.

– Богдан, пожалуйста, давай поговорим! Ты не можешь так просто взять и выгнать меня! – она тянется к моему плечу, но я отмахиваюсь от девушки, как от назойливой мухи.

– Нет, могу, – бросаю, продолжая швырять её вещи к выходу. – Я больше не хочу видеть тебя. Ни здесь, ни в своей жизни. Между нами все кончено, Олеся.

Её всхлипы становятся громче, она падает на колени, умоляя меня остановиться, но я не могу и не хочу останавливаться. Эти мольбы уже ничего не значат. В моей голове только один звук. Тот, что ознаменовывает конец.

Когда я выбрасываю последние вещи, поворачиваюсь к Олесе, стоящей в дверях. Её лицо мокрое от слёз, руки дрожат. Она выглядит жалкой, но мне плевать не это.

– Уходи, – требовательно заявляю. – Пока я не сделал что-то, о чём пожалею.

Олеся всхлипывает, поднимается на ноги и смотрит на меня. В её глазах отчаяние, но, кажется, она понимает, что сопротивляться бесполезно. Она что-то шепчет, но мне нет до этого дела. Закрываю дверь перед её лицом, оставляя её в подъезде с разбросанными по лестничной площадке вещами.

Тишина накрывает квартиру. Она оглушающая. Я стою у двери, сжимая кулаки, чувствуя, как остатки ярости начинают отступать, уступая место чему-то ещё. Пустоте.

Скатываюсь по поверхности закрытой двери и сажусь прямо на пол, опираясь спиной о холодный деревянный каркас. В ушах звенит тишина, а в голове только одно – Семён. Мне нужно поговорить с ним.

Вытаскиваю телефон, руки всё ещё дрожат, но я нахожу его номер и нажимаю на вызов. Гудки кажутся бесконечными, и когда на том конце провода раздаётся сонный голос, я чувствую, как сердце сжимается.

– Что случилось? – голос Семёна звучит хрипло, и я понимаю, что разбудил его. Внутри что-то сжимается ещё сильнее. Стыд, глухой и болезненный, накрывает меня с новой силой.

– Сёма… Извини, что разбудил, – проговариваю хрипло, уставше. Я слышу, как он шуршит чем-то, возможно, переворачивается на другой бок. – Мне нужно поговорить с тобой. Это важно.

– Что за важность? Рано же ещё, – его голос всё ещё сонный, но я чувствую, как он напрягается. – Что случилось?

Замолкаю на мгновение, но потом выдыхаю и говорю тихо:

– Я выгнал Олесю. Окончательно. Сынок… Мне перед тобой стыдно. За всё. За то, как всё получилось. За то, что ты это увидел. Пожалуйста, можешь приехать? Мне нужно это обсудить.

На том конце провода тишина. Я слышу только его дыхание, пока он, видимо, обдумывает мою просьбу. Сердце стучит как молоток, а в груди всё сжимается от ожидания.

– Ладно, – наконец отвечает сын. Его голос звучит ровно, но холодно. – Я приеду. К вечеру. С утра у меня кое-какие дела.

– Хорошо, – выдыхаю я с облегчением. – Спасибо, сынок.

Он не отвечает, только сбрасывает звонок. Я сижу ещё несколько секунд, не в силах пошевелиться. Потом медленно поднимаюсь, чувствуя, как усталость и тяжесть наваливаются на меня. Всё тело болит: синяки, ссадины и усталость от недосыпа и алкоголя дают о себе знать. Мне нужно поспать, хоть немного прийти в себя, чтобы не выглядеть как развалина, когда Семён приедет.

Когда просыпаюсь, часы показывают почти четыре вечера. Голова гудит, но я чувствую себя лучше, чем утром. Поднимаюсь с кровати, принимаю горячий душ, позволяя воде смыть хотя бы часть накопившейся грязи – физической и моральной. Бритьё даётся тяжело, руки всё ещё дрожат, но, глядя на своё отражение в зеркале, я понимаю, что выгляжу чуть более прилично.

К моменту, когда раздаётся звонок в дверь, успеваю надеть чистую рубашку и джинсы. Внутри всё сжимается от предстоящего разговора, но я открываю дверь.

Семён стоит на пороге, и его взгляд мгновенно цепляется за синяки на моём лице. Он присвистывает, оглядывая меня с ног до головы.

– Ого. Ты что, в боксеры подался? – он насмешливо поднимает бровь, но в его глазах я вижу тревогу.

– Что-то вроде того, – отшучиваюсь, отступая в сторону, чтобы он вошёл. – Проходи.

Он заходит, бросая куртку на спинку стула, и цепко оглядывается по сторонам, будто ищет следы Олеси. Но, очевидно, не находит.

Семён молчит, когда переводит взгляд на меня. Кажется, он пытается понять, насколько я серьёзен.

Сижу напротив сына, и комок стыда и неловкости застревает у меня в горле. Мы молчим несколько минут. Семён изучающе смотрит на меня, будто пытается понять, что у меня на душе, а я не могу найти слов. Наконец, решаюсь.

– Сёма, мне нужно знать, – говорю я, глядя ему прямо в глаза. – Где ты нашёл то видео? Кто тебе его показал?

Он вздыхает, потирая рукой лицо, словно готовится к неприятному разговору. Потом садится поудобнее, опирается локтями на колени и смотрит на меня серьёзно.

– Ладно. Всё просто. Я сразу понял, что эта твоя Леся – шкура. С первых же минут, как её увидел. Знаешь, почему? Потому что такие, как она, всегда оставляют после себя запах. Дешёвый, липкий запах выгоды.

– Семён, ближе к делу, – глухо произношу я, но чувствую, как эти слова режут без ножа.

– Ты хотел правду? Слушай, – он подаётся вперёд. Его глаза сверкают ледяным огнём. – Я кинул ссылку на её страницу в соцсетях своему другу. Просто из интереса. Лёха у меня парень с мозгами, знаешь. Он минут за десять нашёл про нее все. Знаешь что такое вебкам? Вот Леся тусовалась на подобном сайте. Там было куча всего. Видео, фото, чаты. Она там не просто новичок. Это был её основной заработок, похоже, ещё до того, как ты её пригрел.

У меня перехватывает дыхание. Грудь сжимается, будто кто-то поставил на неё тяжёлый груз.

– Но я принёс тебе только одно видео, – добавляет он, глядя на меня, словно проверяя мою реакцию. – Остальное, честно, я даже смотреть не стал. Мне хватило. Я думал, этого будет достаточно, чтобы ты понял.

Молчу, уставившись в пол. Леся. Вебкам. Всё это не укладывается у меня в голове. Я был настолько слеп, что не замечал ничего. Или не хотел замечать. Как я мог до такого дойти?

– Сёма… – выдыхаю я, пытаясь найти слова. – Мне жаль, что ты всё это видел.

– Пап, – перебивает он, поднимая руку. В его голосе нет злобы, только разочарование. – Ты взрослый человек. Я понимаю, что люди делают ошибки. Но это… Ты не просто ошибся. Ты оставил маму ради неё. Ты променял нормальную женщину, чистую, на эту… дешёвую рогатку. Ты вроде раньше был мужиком с головой на плечах, а стал посмешищем.

Его слова бьют в самую точку. Я опускаю голову, сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

– Я был слеп, – выдыхаю я. Голос срывается, но я всё равно продолжаю. – Мне казалось, что я… что она даст мне то, чего не было с твоей матерью. Лёгкость. Заботу.

– Заботу? – Семён фыркает. – Ты про неё говоришь, как про кошку. Она не заботилась о тебе, пап. Она с тебя бабки доила, а ты жрал это с ложки.

Стыд накрывает меня с головой. Я не могу смотреть на него, не могу ответить. Только шепчу:

– Мне жаль, Сёма.

– Жаль? – он качает головой, встаёт с места. – Ты говоришь "жаль"? Лучше подумай, как теперь вернуть хотя бы уважение к себе мамино, а не про это твое "жаль".

Он бросает на меня взгляд, полный разочарования, и идёт в сторону кухни. Я остаюсь сидеть, чувствуя, как моё сердце разрывается на части.

Как я мог? Лариса была той, кто никогда бы не сделал ничего подобного. Она была моим другом, моей опорой. А я…

Что я за отец? Что за мужчина? В голове звучат только эти вопросы. Мне нужно поговорить с Ларисой. Попросить прощение. Исправить все то дерьмо, что я натворил. И может… она сможет меня простить.

Глава 23.

* Лариса *

Я выхожу из подъезда, держа в руках сумочку, чувствуя лёгкость, которую дарит прохладное утро. Воздух бодрит, он мягко касается кожи, развеивая остатки сна. Моя походка уверенная, без привычной осторожности, с которой я раньше подстраивалась под боль в ноге.

Теперь всё иначе. Я больше совсем не хромаю. И эта простая деталь приносит тихую радость. За эти месяцы я вновь научилась быть сильной, чувствовать опору внутри себя, а не ждать её извне.

Улыбаюсь, слегка радуясь своему отражению в стекле подъездной двери, но мгновенно замираю. У выхода, со стороны улицы, стоит он. Богдан.

Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, его поза кажется расслабленной, но в напряжённом взгляде читается тревога. Я машинально задерживаю взгляд на его лице. Ссадина на скулах, под глазом набухший синяк. Неожиданная картина.

Где он так приложился? Или, скорее, кто приложил?

Во мне вспыхивает странная смесь эмоций: удивление, лёгкая тревога и… раздражение. Да, раздражение на то, что он здесь, нарушает мою личную территорию.

Что он здесь делает? Почему именно сейчас?

Богдан замечает мой взгляд, выпрямляется, расправляя плечи, будто хочет показать, что пришёл с серьёзным намерением. Его лицо уставшее, немного осунувшееся, но в глазах тот самый знакомый блеск. Решимость, смешанная с чем-то похожим на чувство вины. Ненавижу этот взгляд. Видела его слишком много раз, когда он хотел, чтобы я всё простила, как будто ничего не случилось.

Останавливаюсь в двух шагах от него, раздражение начинает нарастать. Его молчание, его фигура, эти синяки – всё это тянет меня назад, в прошлое, которое я так упорно старалась оставить позади.

– Лариса, подожди, – говорит он, делая шаг ко мне. Его голос низкий, почти мягкий, но с какой-то странной нотой, которая звучит, будто он умоляет.

Встречаю его взгляд, не показывая эмоций, хотя внутри всё переворачивается. Какое он имеет право здесь быть? Сейчас, когда мне наконец стало легче.

– Что ты хочешь? – спрашиваю холодно, не скрывая равнодушия, которое, на самом деле, я с трудом натягиваю, как маску.

– Поговорить, – отвечает он твёрдо.

В его глазах блеск, которого я давно не видела. На мгновение мне кажется, что он искренний, но я отмахиваюсь от этой мысли. Мне всё равно. Я давно не верю ему.

– Не о чем, – отрезаю, пытаясь обойти его, но он, как всегда, преграждает путь. В своей упёртости он не изменился. Всегда думал, что имеет право решать, когда мне нужно его слушать.

– Лариса, давай поговорим, – повторяет бывший супруг, теперь чуть громче, его взгляд словно пытается удержать меня.

– Нет, Богдан, нет между нами уже ничего, что можно было бы обсудить. Мы чужие друг другу люди. Ты свой выбор сделал, ещё когда я в больнице лежала. Нашёл себе помоложе и сбежал.

Лицо его искажается, будто я ударила его словами. Он берёт меня за руку. Хватка не сильная, но чувствуется отчаянная настойчивость.

– Я совершил ошибку, – говорит он хрипло, голос звучит громче, чем раньше, будто пытается меня убедить. – С кем не бывает? Тем более раньше ты не была такой…

Я замираю. Медленно, с явным отвращением вытаскиваю руку из его хватки, его прикосновение мне омерзительно. Глупость его слов накрывает, и на моём лице появляется горькая усмешка.

– Такой? – переспрашиваю я, глядя прямо в его глаза. Мой голос звучит ровно, но внутри бушует целая буря. – Какой, Богдан? Сильной? Уверенной? Счастливой? Или ты про то, что я больше не терплю твою ложь и эгоизм?

Он молчит, его взгляд опускается к земле, словно мои слова нанесли удар по самой чувствительной части его души. Но, как я и ожидала, он не отступает. Его руки сжимаются в кулаки, а челюсти напрягаются так, что даже мышцы на его скулах становятся заметными. Он явно хочет что-то сказать, но в этот момент за моей спиной раздаётся звук двигателя.

Чёрный седан плавно подъезжает к обочине, его блестящий кузов на мгновение ловит утреннее солнце. Машина останавливается, и из неё выходит Александр. Он закрывает дверь, оглядывает нас, а в его взгляде читается смесь сдержанности и лёгкой настороженности.

– Всё в порядке? – спрашивает он спокойным, низким голосом. Интонация уверенная, без капли волнения. Он подходит ближе, бросая короткий взгляд на Богдана, а затем переводит глаза на меня. На его лице нет ни упрёков, ни лишних эмоций – только ясный вопрос.

Напряжение между мной и Богданом нарастает. Внутри меня что-то сжимается. Но я сразу нахожу в себе силы ответить спокойно:

– Да, – произношу я, повернувшись к Александру. – Всё в полном порядке.

Почти физически ощущаю, как напрягся Богдан за моей спиной. Его тень словно становится ближе, его дыхание почти слышно.

– Лариса, кто это? – голос бывшего звучит низко, но в нём улавливается тихая ярость, которая словно копится, готовая вырваться наружу.

Он смотрит то на меня, то на Александра, и с каждым взглядом его лицо становится всё более жёстким. Красные пятна поднимаются к его скулам, а глаза сужаются.

– Это не твоё дело, Богдан, – отвечаю спокойно, но сердце начинает биться быстрее.

Меньше всего мне хочется, чтобы Александр стал свидетелем сцены между нами. Богдан всегда считал, что имеет право задавать вопросы, влезать туда, где его не просят. Но теперь он не имеет на это никакого права.

– Точно? – снова спрашивает Александр, но уже обращается напрямую к Богдану. Его спокойствие остаётся непоколебимым, но я замечаю, как он делает едва заметный шаг ближе ко мне.

– Не вмешивайся, мужик, – резко бросает Богдан, двинувшись навстречу к Александру. Его голос звучит громче. – Я со свой женщиной разговариваю…

Я тут же встаю между ними, почти машинально поднимая руку, как будто могу этим остановить их.

– Хватит! – бросаю резко, но не повышаю голоса. Оба мужчины обращают на меня внимание. – Богдан, уйди. Просто уйди.

Он смотрит на меня, его взгляд полон гнева, но я вижу за ним что-то другое. Ревность. Злость не на меня, а на то, что я стою рядом с Александром. Что у меня теперь кто-то есть.

– Лариса, я хотел извиниться, – говорит Богдан уже тише, пытаясь снова привлечь моё внимание. – Хотел всё исправить.

– Поздно, – отвечаю, не отводя глаз. Во мне больше нет ни злости, ни боли. Только усталость. – Ты разрушил всё. Не я. Ты. И теперь я живу своей жизнью. А ты иди к своей Лесе.

Он сжимает челюсти так сильно, что на его лице четко выделяются желваки. Руки остаются сжатыми в кулаки, он будто не знает, куда их деть. Александр молча наблюдает, его присутствие очень ободряет меня.

– Она в прошлом, – бросает Богдан наконец, отступая на шаг. Но в его глазах ярость, смешанная с горечью. – Мне никто, кроме тебя, не нужен, Ларис…

Эти слова звучат, как отчаянный жест, но для меня это уже ничего не значит. Моё лицо остаётся спокойным, а внутри я чувствую только холод.

– Мне все равно, – говорю, поворачиваясь к Александру. – Пойдём, мне нужно на работу.

Александр кивает, открывая дверь машины. Взгляд Богдана прожигает мне спину, но я не оглядываюсь. Сажусь в машину, чувствуя облегчение оттого, что всё кончено. Его ревность, слова, злость – это больше не трогает меня.

Богдан остаётся стоять у подъезда, его фигура постепенно исчезает из зеркала заднего вида. А внутри меня тихо, спокойно. Впервые за долгое время я чувствую, что всё, что нужно было отпустить, осталось позади.

Глава 24.

* Лариса *

Я сижу в машине, глядя в одну точку перед собой. Мысли скачут хаотично, как мотыльки вокруг пламени. Меня всё ещё колотит от недавнего разговора с Богданом. Он своим появлением, разрушил привычный уклад моей жизни. Вновь попытался залезть мне в душу и там наследить.

Приятная прохлада кондиционера обдувает лицо, но успокоения не приносит.

Александр плавно ведет машину, и мерный звук двигателя разрывает тишину, возвращая меня в реальность. Я украдкой смотрю на него – уверенный, спокойный, его движения отточенные, даже в таких, казалось бы, простых вещах, как переключение передач.

Он периодически бросает на меня короткие взгляды, внимательные и ненавязчивые, но с расспросами не торопится. Как же он умеет быть рядом так, что не давит своим присутствием?

– Не хочешь это обсудить? – наконец всё-таки спрашивает Александр, его голос звучит мягко, почти бережно.

Он словно даёт мне выбор: либо поделиться, либо спрятаться в свою скорлупу. В этом вопросе нет ничего лишнего, никакого любопытства или осуждения – только спокойствие и готовность выслушать.

Перевожу взгляд на его профиль – резкие черты лица, сдержанная серьёзность, чуть напряжённая линия рта. Он держится так, будто все проблемы можно решить одним глубоким вдохом, и я снова чувствую, как его уверенность успокаивает меня.

– Не сейчас, – отвечаю тихо, смущённо, как будто сама боюсь признать, насколько на меня повлияло столкновение с Богданом. Я делаю глубокий вдох и выдыхаю, выпуская скопившуюся тяжесть. – Спасибо, что вовремя подъехал. Если бы не ты… я не знаю, чем бы это всё закончилось.

Он бросает ещё один быстрый взгляд на меня, прежде чем снова устремляет внимание на дорогу.

– Что он хотел от тебя? – произносит Саша, не меняя ровного тона. Его вопрос звучит обычно, но в голосе проскальзывает нотка сдержанной настороженности.

Я чуть отвожу взгляд и смотрю на свои руки, сложенные на коленях. Силы, которой мне хватило, чтобы отстоять себя перед Богданом, сейчас нет. Остаётся только пустота и какая-то глухая боль. Боль за всё, что он сказал ранее и сделал.

– Не знаю, – отвечаю я после паузы, всматриваясь в медленно проплывающие мимо дома за окном. – Извиниться. Может он посчитал, что этого достаточно для примирения. Но его извинения уже не имеют для меня значения. Всё, что он мог сказать, я уже слышала. И это ничего не меняет.

Александр молчит, но я вижу, как его пальцы чуть сильнее сжимают руль. Кажется, он хочет что-то добавить, но сдерживается. И все же этот подкупает.

Мне не нужно объяснять, что Богдан вернулся не ради извинений, а из-за той части себя, которая не может смириться с потерей контроля. Но он больше не имеет власти надо мной. Это я должна была понять давным-давно.

– Знаешь, – произношу я чуть тише, и слова выходят сами собой, как если бы я говорила это не Саше, а себе, – иногда прошлое возвращается, чтобы проверить, действительно ли ты готова отпустить его. И сегодня я окончательно поняла, что больше меня уже не так трогает его появление и слова.

Машина плавно едет дальше, а Александр кивает, как будто понимает, о чём я говорю. И в этом жесте, в этом коротком молчании есть что-то очень важное: понимание, что мне нужно время, чтобы разобраться с собой, и его присутствие не обязано быть ответом на все мои вопросы.

Я снова отвожу взгляд к окну, наблюдая, как город постепенно оживает: первые машины торопятся по делам, редкие прохожие шагают мимо, смеются и разговаривают по телефону. У всех своя жизнь, дела, хлопоты, и только у меня всё ещё немного болит где-то внутри, там, где ещё недавно была открытая рана из-за предательства.

Саша паркует машину перед моим офисом и глушит двигатель. Он поворачивается ко мне, ловя мой взгляд.

– Для тебя это точно ничего не значит? – спрашивает он снова, на этот раз чуть тише.

– Точно, – отвечаю я честно, слабо улыбаясь. – Просто… как бы то ни было, это тяжело. Мне нужно время.

– Время есть, – говорит он, и его слова звучат как обещание. Простое, но важное. Он не говорит лишнего, не даёт советов, а просто даёт понять, что рядом есть человек, на которого можно положиться.

Я киваю, открываю дверь и выхожу из машины. Но сделав пару шагов, задерживаюсь. Оборачиваюсь и встречаю взгляд Александра. Он остаётся в машине, молча наблюдая за мной.

– Спасибо, – говорю одними губами вновь, хоть и знаю, что этого недостаточно, чтобы выразить всю благодарность, которую я сейчас чувствую.

Александр кивает, его губы трогает лёгкая улыбка, в которой читается тепло. Я отворачиваюсь и направляюсь к двери офиса, но едва делаю пару шагов, как за спиной слышу его голос:

– Лара, подожди.

Я останавливаюсь, оборачиваясь. Он выходит из машины, закрывает дверь и подходит ближе. Его шаги размеренные, взгляд спокойный, но в них появляется что-то новое, как будто он сейчас решается на что-то важное.

– Да? – моё сердце начинает биться чуть быстрее. Его пристальный взгляд заставляет меня немного нервничать, но я стараюсь этого не показывать.

Саша останавливается в шаге от меня. Он кажется немного напряжённым. Я замечаю, как он коротко вздыхает, прежде чем заговорить:

– Слушай, я долго думал, стоит ли это делать. Но, кажется, пришло время перестать ходить вокруг да около.

– О чём ты? – невольно напрягаюсь.

– Я хочу пригласить тебя на свидание, – произносит он прямо, в глазах ожидание. – Настоящее свидание. Не просто встретиться как друзья, а как мужчина и женщина.

На несколько секунд я теряю дар речи. Слова застревают где-то в горле, а мысли в голове хаотично перескакивают с одной на другую.

– Свидание? – переспрашиваю, словно пытаясь убедиться, что не ослышалась.

– Да, свидание, – подтверждает он, чуть наклоняя голову, чтобы заглянуть мне в глаза. – Мы оба взрослые люди. Знаем друг друга достаточно хорошо, чтобы понимать, что это рано или поздно произошло бы.

Моё лицо заливает лёгкий румянец. С одной стороны, его слова заставляют сердце забиться быстрее, а с другой – внутри меня поднимается волнение. После всего, что я пережила, мысль о новых отношениях пугает, но Саша… он другой. С ним я чувствую себя привлекательной и интересной женщиной.

– Саш, – начинаю, слегка опуская взгляд, – это неожиданно. Я… я не знаю, что и сказать.

– Я не тороплю тебя, – перебивает он мягко, но настойчиво. – Это не предложение прямо сейчас. Я просто хочу, чтобы ты знала: я хочу быть рядом с тобой. Не как хороший знакомый. Не как друг. А как мужчина, которому нравится женщина. Ты.

Его слова звучат так искренне, что мне становится трудно скрывать свои эмоции. Я поднимаю глаза и встречаю его взгляд, и внутри будто щелкает переключатель.

– Ладно, – говорю я наконец, ощущая, как где-то внутри начинает рассеиваться тревога. – Хорошо. Давай попробуем.

Его лицо тут же озаряет улыбка. Тёплая, настоящая, такая, что я не могу не улыбнуться в ответ.

– Тогда я позвоню тебе вечером и всё организую, – говорит он, делая шаг назад, словно давая мне пространство, чтобы я смогла вздохнуть спокойно.

– Договорились, – киваю в ответ.

Он ещё несколько секунд смотрит на меня, потом поворачивается и направляется к машине. Я стою у дверей офиса, наблюдая, как он уезжает, и пытаясь свыкнуться с непривычным теплом, что разливается в груди.