Текст книги "Бывший. Ты пожалеешь! (СИ)"
Автор книги: Ира Орлова
Соавторы: Виктория Ким
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
Глава 13.
* Богдан *
Телефон звонит в самый неподходящий момент. Я сижу в машине перед офисом, прокручивая в голове детали встречи с новым подрядчиком, пытаясь сложить в голове финальные аргументы, но всё время сбиваюсь. Не могу сосредоточиться. В голове пустой шум, раздражение и странная усталость, которая не отпускает последние несколько дней. Гудки телефона ещё больше выбивают из равновесия. Номер незнакомый, и я автоматически думаю, что это очередной рекламный звонок.
Тяжело вздыхаю, проводя рукой по лицу, и поднимаю трубку, уже мысленно готовясь холодно отшить собеседника.
– Богдан Сергеевич? – голос с другого конца линии звучит низко и серьёзно. Определённо не оператор. – Вас беспокоят из полиции. Сержант Куликов.
Слово "полиция" заставляет меня выпрямиться. Всё остальное мгновенно вылетает из головы, а лёгкий холод разливается где-то под кожей. Полиция? Какая ещё полиция?
– Да, это я. Что случилось? – мой голос звучит напряжённо, и я злюсь на себя за это.
– Хотели бы пригласить вас в участок. Нужно прояснить некоторые обстоятельства, касающиеся инцидента, связанного с вашей знакомой, гражданкой Пердесюк. Вы указаны в качестве свидетеля.
Леся? Участок? Я пытаюсь собрать мысли, но ничего путного в голову не приходит. Леся в участке? В какой ещё роли – пострадавшей или обвиняемой? Моё раздражение и тревога растут с каждой секундой.
– Могу я узнать подробности? – спрашиваю, стараясь говорить спокойно, но голос выдаёт напряжение.
– Вам всё объяснят на месте, – его тон сухой, почти отстранённый. – Желательно, чтобы вы приехали в течение часа.
Я бросаю взгляд на часы. Чёрт с ним, с подрядчиком. Сейчас это не имеет значения.
Когда я вхожу в участок, мне кажется, что стены здесь будто излучают напряжение, пропитывая им всё вокруг. Резкий свет, тяжёлый запах табака и дешёвого кофе. Меня встречает мужчина в форме, среднего возраста, с усталым лицом. Он жестом приглашает меня в кабинет. Я чувствую, как напряжение внутри меня растёт, словно пружина, готовая лопнуть.
– Сержант Куликов, – представляется он. – Рад, что вы смогли приехать так быстро.
– Что за инцидент? – перехожу к делу, голос звучит жёстче, чем я планировал. В груди уже закипает злость, смешанная с тревогой.
Куликов садится за стол и начинает раскладывать перед собой документы. Его движения медленные, словно он специально тянет время, а я чувствую, как пальцы начинают непроизвольно сжиматься в кулак.
– Ваша знакомая, гражданка Пердесюк, обратилась к нам с заявлением о нанесении ей телесных повреждений, – наконец произносит он. Его взгляд остаётся спокойным, без эмоций. – Пострадавшая утверждает, что гражданка Лариса Громова, ваша бывшая супруга, нанесла ей удар во время конфликта.
На секунду мир вокруг будто замедляется. Лариса? Ударила Лесю? Так это было когда…
И тут же меня охватывает раздражением и досадой. Всё-таки не сдержала слово и написала заявление. Ну, Леся!
– И при чём здесь я? – выпаливаю, пытаясь сохранить самообладание, хотя внутри уже всё кипит.
– Вы указаны как свидетель. По словам пострадавшей, конфликт произошёл вскоре после вашей совместной встречи, – сержант говорит размеренно, будто читает отчёт.
Моя злость начинает превращаться в ярость. Леся сделала это за моей спиной, втянула Ларису, превратила ситуацию в цирк. А теперь я должен расхлёбывать её дерьмо.
– Олеся наговорила на Ларису, – произношу я твёрдо, сквозь сжатые зубы. – Все ее показания – ложь. Лариса никогда не тронула бы её. Это Леся могла упасть сама или просто выдумала это. Ей нравится выставлять себя жертвой.
Сержант поднимает брови, явно удивлённый моей прямотой.
– То есть, вы считаете, что гражданка Пердесюк преувеличила или сфабриковала свои обвинения?
– Именно так, – киваю, ощущая, как злость всё больше захлёстывает меня. Ни к чему мне лишний скандал с бывшей. Я уйти от нее хотел, а не закопать. – Послушайте, Лариса – мать моего сына. И, как бы ни сложились наши отношения, я не позволю её втягивать в подобные разборки.
Сержант молчит, его взгляд становится внимательным, как будто он пытается оценить искренность моих слов. Я выдерживаю паузу, чувствуя, что это важно.
– Ваше заявление будет учтено, – наконец говорит он. – Если потребуется дополнительная информация, мы с вами свяжемся.
Я киваю, встаю и выхожу из кабинета, стараясь не хлопать дверью.
Когда сажусь в машину, злость становится почти невыносимой. Сжимаю руль так, что пальцы побелели. В голове шумит, эмоции смешиваются в гремучую смесь: гнев, раздражение, разочарование. Леся. Какого чёрта она устроила этот цирк? Да, мои отношения с Ларисой давно закончились, но это не значит, что я хочу ей зла. У нас есть общий сын. Если я могу сохранить хоть каплю уважения между нами ради него, я это сделаю.
Но Леся… Она превратила всё это в грязное представление, заставив меня выглядеть полным идиотом. Скандалы, полиция, ложь. Ради чего? Ради того, чтобы почувствовать себя важной?
Я с силой давлю на педаль газа, оставляя за собой участок, и всё, о чём я могу думать, – это как разобраться с Лесей. И разобраться жёстко.
Глава 14.
* Богдан *
Когда добираюсь до дома, уже готов все к чертям разнести. Дыхание сбивчивое, пальцы всё ещё помнят, как сжимали руль, пока я пытался унять это жжение в груди.
Хлопаю дверью так, что квартира наполняется гулким эхом. На пороге гостиной картина, которая выбешивает еще больше: Леся, как ни в чём не бывало, развалилась на диване. Телефон в руках, ленивый взгляд на экран, её полное спокойствие кричит о том, что она вообще не осознаёт масштаб устроенного ею.
– Лесь! – мой голос звучит громче, чем я хотел, но в нём уже нет ни терпения, ни желания сдерживаться. – Ты можешь объяснить, что за херня с этим заявлением?
Она медленно поднимает на меня глаза, её лицо ничего не выражает, кроме лёгкого удивления. Как будто я говорю о какой-то ерунде.
– Богдан, – отвечает она своим мягким, почти мурлыкающим голосом, – я защищалась. Ты сам знаешь, Лариса напала на меня. Что я должна была делать? Молчать?
Её голос, такой спокойный и «невинный», звучит в моей голове как взрывающаяся граната. Я чувствую, как злость поднимается к самому горлу.
– Мы же договорились, – голос срывается на рык, я уже не могу сдерживаться. – Да, Леся, она ударила тебя. Но ты прекрасно знаешь, почему! Ты, скорее всего, спровоцировала её, гнула свою линию, выдавила из неё реакцию! И теперь решила пойти в полицию? Что ты добиваешься? Что вообще пытаешься доказать?
На мгновение я вижу в её глазах проблеск испуга, но тут же она надевает привычную маску. Слёзы мгновенно наполняют глаза, голос дрожит. Это её стандартный ход.
– Ты серьёзно? – всхлипывает она, прикрывая рот ладонью. – Ты винишь меня? Она чуть не покалечила меня, Богдан! А ты... ты даже не пытаешься меня понять! Разве я не заслуживаю защиты? Разве я не заслуживаю, чтобы ты хоть раз встал на мою сторону?
Я смотрю на неё, и вместо жалости чувствую холодное отвращение. Её слёзы, этот показной надрыв – всё это теперь выглядит дешевым предоставлением.
– Леся, хватит, – резко обрываю, голос звучит твёрдо. – Ты прекрасно понимаешь, что сейчас делаешь. Ты хочешь показать себя жертвой, но на самом деле ты затеяла этот спектакль. Ты втянула полицию, втянула Ларису. Ради чего? Чтобы доказать что? Что ты несчастная?
Лицо Леси мгновенно меняется. Слёзы высыхают так быстро, как появились, а в глазах загорается огонь злости. Она резко садится на диване, голос становится жёстким.
– Ах, вот как? – говорит Леся, уже не стараясь, чтобы голос звучал мягко. – Значит, теперь я виновата? Она ударила меня, Богдан! Она, а не я ее. И ты, конечно же, защищаешь её. Всегда защищаешь её! Почему? Ты всегда выбираешь её!
Как же она задолбала… Защищаешь, выбираешь. Неужели нельзя просто спокойно все прояснить?
– Да, я выбираю её, – мой холодный голос гремит по комнате, каждая эмоция внутри меня вырывается наружу. – Потому что она мать моего сына. Потому что мы с ней прожили дохрена лет. И я никогда не позволю тебе втягивать её в это грязное дерьмо! Ты вообще понимаешь, что ты сделала? Ты хочешь, чтобы Семён узнал об этом? Ты думала о последствиях?
Её лицо краснеет от бешенства. Она встаёт, глядя мне прямо в глаза, её слова почти выплёскиваются из неё с яростью.
– Ты! Ты всегда защищаешь их! Лариса! Семён! А я? Я для тебя кто? Никто? Я всё ради тебя делаю, а ты даже не можешь защитить меня, когда я действительно нуждаюсь в тебе! Ты... ты просто не любишь меня, Богдан! Не любишь! Ты боишься её, боишься, что она настроит твоего сыночка против тебя!
Её слова жалят, но я не позволяю им затронуть меня. Я делаю шаг вперёд, смотрю ей прямо в глаза, моя решимость железная.
– Леся, – произношу я тихо, но так, чтобы она поняла: здесь нет места торгу, – ты заберёшь заявление. Иначе между нами всё кончено. Ты слышишь? Заберешь заявление. Сегодня же. Или я ухожу.
Её глаза расширяются. Она открывает рот, будто собирается что-то сказать, но затем видит в моём лице, что я не шучу. Её голос срывается, когда она наконец отвечает.
– Ты не можешь так поступить со мной, – шепчет она, но её уверенность уже рассыпается. – Богдан, я же всё это делала ради нас...
– Ради нас? – горько усмехаюсь я. – Нет, Леся. Ты делала это ради себя. И теперь ты будешь исправлять всё, что натворила. Я больше не собираюсь терпеть это.
Она резко отворачивается, вытирая лицо руками, но это не слёзы. Это злость, разочарование, осознание поражения. Она сжимает зубы, тяжело дышит, но наконец кивает.
– Хорошо, – бросает она сухо. – Заберу я это идиотское заявление.
Киваю, разворачиваюсь и ухожу в спальню, хлопая дверью. Внутри буря эмоций, но я знаю одно: если она не остановится, мне придётся поставить точку в этой истории. И точка будет не в её пользу.
Глава 15.
* Лариса *
Прошло несколько месяцев. Иногда кажется, что время словно слепило мне новую жизнь из осколков старой. Всё ещё хрупкую, но уже достаточно цельную, чтобы я могла стоять на своих двоих. Буквально. Костыль теперь пылится в углу – символ борьбы, которую я выиграла. Я хожу самостоятельно, почти не хромая. Только легкая осторожность в движениях напоминает о том, что мой путь восстановления ещё не закончился.
Каждое утро начинается с зарядки. Семён подсмеивался, когда я пыталась изобрести свой "комплекс упражнений", но помогал, показывал что-то из своего спортивного арсенала. Его энергия за время его каникул дома наполняла дом жизнью, а меня – уверенностью.
– Мам, ты просто боишься, – говорил он, улыбаясь своей обезоруживающей, немного лукавой улыбкой. – Тебе давно уже не нужен этот костыль, просто сделай шаг. Один шаг.
Его слова стали для меня ритуалом: каждый день я делала ещё один шаг дальше. И в какой-то момент обнаружила, что могу не только ходить, но даже слегка пробежать, не морщась от боли.
Когда он улетел обратно учиться, мне стало пусто. Но я гордилась им и собой. Мы оба двигались вперёд, каждый своим путём.
Документы на развод пришли неожиданно. Я долго смотрела на конверт, не решаясь открыть. Что-то внутри сжалось, хотя я уже давно знала, что это неизбежно.
Когда развернула бумаги и пробежалась глазами по знакомым формулировкам, в груди защемило ещё сильнее. Казалось, что с этим конвертом пришло не только оповещение об официальном окончании брака, а нечто большее. Финальная точка в той жизни, которая была у нас с Богданом. Я долго держала ручку в руке, думая, чего мне больше: облегчения или горечи.
– Мам, ты в порядке? – раздался голос Семёна по видеосвязи. Он был на другом конце мира, но чувствовалось, что ему важно знать, как я справляюсь.
– В порядке, – сказала и поставила свою подпись. В тот момент я ощутила странное спокойствие, как будто что-то тяжёлое соскользнуло с моих плеч. Это был конец. И одновременно начало чего-то нового.
Работа стала моим спасением. Я вернулась туда, где меня ждали и поддерживали. Мои коллеги встретили меня тепло, будто я и не уходила. Погрузилась в дела, словно в терапию, постепенно чувствуя, как возвращаю себе контроль над жизнью.
В зеркале отражалась всё ещё не идеальная Лариса. До конца похудеть так и не получилось, но я перестала корить себя за это. Да, я другая. Но живая. И, как ни странно, это стало важнее, чем соответствие каким-то стандартам.
Каждое утро, накидывая на плечи пиджак перед выходом на работу, я улыбалась своему отражению:
«Ты справляешься. Ты сильнее, чем думала».
И вот этот звонок. Лида на том конце провода говорит своим привычным напористым тоном:
– Ларка, мы идём праздновать!
– Лид, я не уверена, что развод – это повод для праздника, – отвечаю я, усмехаясь. Её заразительная энергия всегда поднимает мне настроение.
– Это повод для свободы! – заявляет она. – Для твоей новой жизни. Мы с Мирой решили, что ты обязана отпраздновать это. Ты, наконец, вырвалась из цепей. Ну, давай же, скажи: "Да, Лида, я готова зажечь!"
Я смеюсь. В её словах есть что-то, что трогает меня. Возможно, я действительно заслуживаю этого вечера.
– Ладно, – говорю наконец. – Вы меня уговорили.
Мира, как всегда, включается в процесс со всей своей увлечённостью. Мы долго выбираем платье: простое, но элегантное, чтобы подчеркнуть мои сильные стороны и скрыть те части, которые я ещё не готова принять.
– Ты должна блистать, Лариса, – говорит она, пока я примеряю очередной вариант. – Этот вечер твой. Ты входишь в него как женщина, которая победила. Мы будем не праздновать развод, а твою свободу. Поняла?
Её энтузиазм заразителен, и к вечеру я действительно начинаю ощущать, что этот вечер станет для меня важным.
Когда смотрю на себя в зеркало перед выходом, вижу женщину, которая прошла через боль и разочарование, но не сломалась. Простое, но изысканное платье подчёркивает то, что я хочу показать: уверенность, которую я вернула себе шаг за шагом. Поправляю серьги и улыбаюсь своему отражению. Да, я справилась. Я больше не та Лариса, которая когда-то чувствовала себя потерянной.
В ресторане Мира и Лида уже ждут меня. Лида в своём стиле – яркая, энергичная, обнимает меня так, что едва не сдвигает с места.
– Ларка, ну ты огонь! – восхищённо восклицает она, оглядывая меня с головы до ног. – Где ты прятала эту красоту?
Мира, более сдержанная, но всё же улыбается.
– Ты выглядишь прекрасно, – говорит она. – А теперь давайте закажем что-нибудь вкусное. Сегодня твой вечер.
И впервые за долгое время я позволяю себе расслабиться, забыть обо всех проблемах и просто наслаждаться моментом. Этот вечер – мой.
Празднование подходит к концу, но лёгкость, которую подарили мне Лида и Мира, всё ещё со мной. Мы смеёмся, рассказываем друг другу истории, иногда вспоминая забавные моменты прошлого. В какой-то момент я осознаю, что давно не чувствовала себя так непринуждённо. Без груза воспоминаний, без постоянного анализа того, что я делаю и как это выглядит со стороны. Сегодня я просто живу.
Когда мы выходим из ресторана, вечерний город окутывает нас своей прохладой. Лида, размахивая руками, продолжает рассказывать о своих невероятных успехах на новом проекте:
– Ты понимаешь, Ларка, они без меня – как дети в детском саду! Я им: «Делайте то-то», а они: «Ой, а как это?». Вот честное слово, чувствую себя нянькой!
Мира смеётся, поддакивая ей, а я чуть отстраняюсь, наслаждаясь свежестью воздуха и огнями города. На душе удивительное спокойствие. Говорят, развод – это всегда драма, а я впервые за долгое время чувствую, что с каждым днём начинаю возвращать себя. Маленькими шажками.
Я поворачиваюсь к Лиде, чтобы сказать ей что-то, но мой взгляд падает на знакомый силуэт. Александр.
Он стоит у входа в соседний ресторан, разговаривая с кем-то. Его силуэт – высокий, уверенный, с лёгким наклоном плеч – сразу бросается в глаза. Я замираю. В груди что-то сжимается. Что он здесь делает? Как оказался в этом городе? Он ведь должен был остаться там, в нашем прошлом. В санатории, где мы пытались восстановить себя по-разному.
В этот момент он поворачивается. Наши глаза встречаются, и я вижу, как его лицо озаряется той самой тёплой улыбкой, которая отложилась в памяти. Мягкой, искренней, без каких-либо намёков. Моё сердце пропускает удар, а потом начинает биться быстрее. Почему я чувствую себя так неловко?
Он подходит ближе, его уверенные шаги наполняют меня странной смесью радости и напряжения.
– Лариса? – его голос звучит спокойно, но я улавливаю нотку удивления. – Какая неожиданная встреча.
– Александр, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Что ты здесь делаешь?
– Работа. Встретился с партнёрами, – говорит он, слегка пожав плечами. – А ты?
– Мы с подругами… отмечаем, – я жестом указываю на Лиду и Миру, которые замерли чуть в стороне, явно заинтересованные этим разговором. – Окончание важного этапа.
Его взгляд становится чуть мягче, чуть внимательнее.
– Ты хорошо выглядишь, – говорит он, сдержанно, но так, что у меня внутри всё переворачивается.
Я пытаюсь улыбнуться, но в голове всплывает то, как я поступила в последний раз. Как уехала, не попрощавшись. Только сухое сообщение, пару нейтральных слов: «Спасибо за всё. Я должна уехать. Всего хорошего».
Тогда не могла поступить иначе. Я спешила домой, а еще боялась. Боялась углубить эту связь, боялась, что привяжусь ещё больше. А теперь, глядя ему в глаза, чувствую, как этот поступок отдаётся неловкостью и горечью.
– Спасибо, – говорю тихо, стараясь не показывать своего смущения. – Я рада тебя видеть.
– Я тоже, – его голос остаётся спокойным, но я замечаю, как в его взгляде на мгновение мелькает что-то вроде вопроса.
Может, он тоже помнит то сухое прощание?
Тут вмешивается Лида, конечно, как всегда.
– Лариса, ты нас не познакомишь? – её голос полон неподдельного интереса, и глаза сверкают, как у ребёнка, который открыл новый подарок.
– Это Александр, – говорю я, чувствуя, как краснею. – Мы познакомились в санатории.
Александр протягивает руку Лиде, затем Мире.
– Очень приятно, – говорит он, его манеры спокойны, но я знаю, что он внимателен. Лида ухмыляется и сразу берёт инициативу в свои руки:
– Александр, а вы случайно не собираетесь остаться в городе? Нам кажется, что Лариса давно не встречала таких интересных людей.
Мира кивает, добавляя:
– Да, определённо. Она всегда в окружении только нас, таких зануд.
Я пытаюсь что-то сказать, но слова не находят дорогу. Александр улыбается:
– Посмотрим, – отвечает он, слегка наклонив голову. – Всё зависит от обстоятельств.
Когда он прощается и уходит, его шаги растворяются в шуме улицы, а я всё ещё стою, глядя ему вслед. В груди странное чувство: смесь облегчения, смущения и чего-то, чему я пока не могу дать названия.
– Так, Лариса, выкладывай, – Лида хватает меня под руку, её голос на два тона громче обычного. – Кто он? Откуда? Что ты скрываешь?
– Лида, перестань, – говорю я, но знаю, что это бесполезно.
Мира мягко, но точно вставляет:
– Ты вроде выглядела, как будто тебе неловко. Уж не тот ли это случай, о котором ты мне рассказывала? Курортная дружба?
Я отвожу взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается. И вот надо было мне им все рассказывать…
– Это он, да? – продолжает Мира, но без напора, просто как факт.
Я киваю, чуть усмехаясь, чтобы не выдать всей своей растерянности.
– Да. Это он.
Лида хлопает в ладоши.
– Ну всё, Ларка. Это судьба. Раз он здесь, значит, тебе нужно просто… хотя бы развеяться. А там посмотрим.
Я снова смотрю в сторону, где исчез Александр, и понимаю, что мой вечер обрёл неожиданный поворот.
Глава 16.
* Богдан *
Когда я ставил подпись под документами о разводе, думал, что испытываю облегчение. Казалось, с этой бумагой уйдёт всё напряжение, накопленное за годы. Мы больше не будем тянуть друг друга вниз. Но вместо этого на меня нахлынуло странное ощущение пустоты. Я сидел за столом, смотрел на свою подпись, и в голове крутилась одна мысль: это конец. Не просто формальность, а конец целой главы моей жизни.
Лариса была со мной столько лет. Мы вместе строили семью, переживали сложности, радости, были друг для друга всем. А теперь – просто подпись. Я думал, что смогу поставить точку легко, но оказалось, что каждое движение ручки будто оставляет шрам.
Вернувшись домой, я сел в тишине. Леся тогда не была рядом – и хорошо. Её лёгкость и бесконечная болтовня, которые обычно отвлекали, в тот момент меня бы только раздражали. Чувствовал, как гулкое чувство потери наполняет меня, хотя не мог понять, что именно я потерял. Мы с Ларисой давно были чужими, но что-то внутри меня кричало, что это всё-таки важно. Я потерял не просто жену – часть себя.
Леся… Она должна была стать моим спасением. Лёгкая, яркая, как солнечный луч после долгой зимы. И она стала им. Первое время я тянулся к ней, как утопающий за соломинку. Её смех, её непосредственность, её восхищение мной – всё это поднимало меня на ноги. С ней я чувствовал себя нужным, сильным. Даже несмотря на мелкие ссоры. Слишком уж незначительными те были. Мне казалось, что рядом с Лесей я могу начать всё сначала.
Секс с ней был другой. Свежий, яркий, безо всякой рутины, которая так давно поселилась в моей спальне с Ларисой. Леся знала, как завести меня, как удивить. Она всегда была готова к экспериментам, и это подкупало. Каждый раз с ней был, как первый. Это возвращало мне уверенность, которая давно начала тускнеть.
Но за пределами постели всё стало сложнее. Её лёгкость, которая вначале казалась спасением, со временем начала раздражать. Она всегда смотрела на жизнь через призму собственных желаний. То, что я видел как наши отношения, для неё часто сводилось к тому, что она может получить.
Сначала это были мелочи.
«Зай, посмотри, какой красивый браслет! Думаешь, он мне подойдёт?»
Она говорила это, слегка наклоняя голову, играя с волосами, делая вид, будто спрашивает из чистого любопытства.
Но потом всегда следовал намёк:
«Конечно, у меня пока нет на него денег… но, может, ты хочешь порадовать свою девочку?»
Чем дальше, тем просьбы становились крупнее.
– Богдан, а ты когда-нибудь думал о том, чтобы мы переехали? – как-то раз сказала она, лёжа рядом со мной после очередной ночи, когда мы почти не спали.
– Переехали? – переспросил я, не понимая, куда она клонит. Квартиру, приобретенную в браке, я оставил бывшей. И, честно говоря, меня вполне устраивала арендованная.
– Ну да, в квартиру побольше. Зачем тебе эта съёмная нора? Ты заслуживаешь чего-то уровня люкс. А мне бы хотелось что-то светлое, просторное, с панорамными окнами. Представь, как красиво!
Я только усмехнулся тогда, подумав, что она просто мечтает. Но вскоре её слова начали повторяться, становясь всё более настойчивыми.
– Богдан, знаешь, на что я наткнулась? – сказала она однажды, протягивая телефон с фотографией огромной квартиры. – Смотри, тебе ведь это по силам. А?
– Леся, – я пытался сохранить спокойствие, но внутри начинало закипать. – У меня есть другие расходы. И, честно говоря, я не уверен, что сейчас время для таких перемен.
Она закатывала глаза, но не настаивала. Однако эти разговоры продолжались.
Другой момент, который начал меня тревожить, – это её отношение к деньгам. Я всегда платил за всё: ужины, поездки, даже мелкие покупки, которые она "забывала" оплатить сама. Сначала думал, что это нормально. Она моложе меня, ей хочется подарков, заботы. Но потом это стало походить на что-то большее.
– Зай, – начала она однажды, сидя напротив меня за завтраком. – У тебя ведь хорошие связи, да? Ты мог бы помочь мне устроиться куда-то… повыше.
– Ты хочешь сменить работу? – уточнил я, удивлённый её тоном.
– Ну да, – она пожала плечами. – Я подумала, что могла бы заняться чем-то более… прибыльным. Например, в твоей сфере. А что? Ты же не хочешь, чтобы я вечно была на задворках.
Меня задело это. Никогда не считал её слабой, никогда не видел в ней того, кто нуждается в моём одобрении. Но её желание "повыше" звучало так, будто я для неё не партнёр, а трамплин.
Дальше становилось только хуже.
– Богдан, посмотри, – сказала она однажды, показывая мне свой телефон. – Этот новый айфон такой классный. Мой уже совсем устарел. Я подумала, что это мог бы быть отличный подарок на наш очередной… месяц отношений.
Она говорила это с улыбкой, но в её голосе была уверенность. Она не сомневалась, что я скажу «да».
– Леся, – ответил спокойно, стараясь не поднимать голос, – не думаю, что телефон – это то, что нам сейчас нужно обсуждать. У меня есть другие траты.
Она закатила глаза, как подросток, которому отказали в новой игрушке.
– О, конечно, – сказала она с лёгкой обидой. – Вечно эти твои траты. А на меня никогда нет времени или денег.
Это её «на меня» застряло в голове. Как будто я не делал для неё уже достаточно. Как будто я был ей должен.
С каждым днём всё чаще ловил себя на мысли, что что-то не так. Всё с ней было поверхностным. Что-то важное, глубокое, настоящее – то, чего я искал в отношениях, – отсутствовало. Она заполнила пустоту, оставленную Ларисой, но не смогла создать ничего нового.
Даже когда она смеялась, гладила меня по руке или смотрела своими большими, искренними глазами, я чувствовал, что что-то не так. Может, это было во мне? Может, я не могу отпустить Ларису так, как думал? Или, может, Леся не та женщина, которая мне нужна?
Вечерами я ловил себя на том, что думаю о Ларисе. Как она? Справляется ли? Я говорил себе, что это просто беспокойство, ведь она мать моего сына. Но иногда мне казалось, что это что-то большее. Слишком много вопросов. Слишком много сомнений. И слишком мало ответов.
