Текст книги "Бывший. Ты пожалеешь! (СИ)"

Автор книги: Ира Орлова

Соавторы: Виктория Ким
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 52.

Совместная жизнь с Кириллом – это как марафон с препятствиями, где ты никогда не знаешь, что ждёт за следующим поворотом. В один момент я лечу на крыльях эйфории, чувствуя себя самой желанной женщиной в мире, а в следующий – готова придушить этого человека его же кожаной курткой.

Но чем больше мы спорим, ругаемся и сталкиваемся лбами, тем ближе становимся. Это странное, болезненное, но невероятно сильное сближение, будто с каждой ссорой мы вырываем друг у друга кусок души и вставляем его в себя.

Наши отношения – это шторм: то штиль, то ураган. Кирилл – человек, привыкший контролировать всё вокруг. Хирург, который каждый день решает, кому жить, а кому нет. Он привык быть правым. Привык, что его слово – закон. А я…

Я только недавно начала заново строить свою жизнь. После развода. После всех этих лет, когда я пыталась быть идеальной женой и матерью. После бесконечной гонки за чьими-то ожиданиями. Я наконец-то начала дышать. И тут появился Кирилл.

Человек, который не просит, а берёт. Который не спрашивает, а решает. И я, как дура, позволила ему это. Потому что в его глазах я вижу то, чего не хватает мне самой – уверенность, силу, страсть. Но иногда эта его уверенность превращается в диктат.

Как в тот день, когда я искала свой серый свитер. Любимый. Тёплый. Тот самый, который пережил со мной всё: развод, переезды, бессонные ночи. Он был частью меня – не идеальный, но уютный, как воспоминание о чём-то хорошем, что уже никогда не повторится. И он пропал.

Я переворачиваю комод. Ищу в шкафу. Заглядываю даже в стиральную машинку, хотя точно знаю, что не собиралась его стирать. Его нигде нет.

В груди неприятно сжимается. Будто кто-то украл кусочек моего прошлого. Я чувствую неладное.

Иду прямиком к Кириллу. Он сидит на диване, лениво листает телефон и выглядит чересчур расслабленным. Слишком расслабленным для человека, который только что совершил преступление против моего гардероба.

– Кирилл, ты видел мой свитер? – спрашиваю я, стараясь звучать спокойно, но внутри уже закипаю.

– Какой? – даже не поднимая глаз.

– Серый. Тот самый.

– А-а… – он потягивает, как будто только что вспомнил. – Я его выкинул.

Я замираю. В голове проносится только одна мысль: «Он что, совсем с ума сошёл?!»

– Что ты сделал?

Кирилл, наконец, поднимает на меня взгляд. В его глазах ни капли сожаления. Только холодное равнодушие, которое вспыхивает искрой внутри меня, разжигая ярость.

– Выкинул. Он старый и растянутый. Зачем тебе этот тряпочный мешок?

Ураган внутри поднимается мгновенно. Гнев. Обида. Непонимание. Всё смешивается в один пульсирующий ком, готовый взорваться.

– Ты ВЫКИНУЛ мой любимый свитер?!

– Он выглядел как половик.

– Он выглядел как мой любимый свитер! – мой голос дрожит от ярости, но я даже не пытаюсь сдерживаться.

Кирилл пожимает плечами, будто всё это – сущая ерунда.

– Я куплю тебе новый. Лучше.

– Ты обалдел?!

Хватаю ближайшую подушку и со всей силы швыряю в него. Кирилл ловит её одной рукой, даже не отрываясь от телефона.

– Я – нет, а вот ты точно.

– Я?! Это ты посмел решать, что мне носить!

Он медленно поднимается с дивана. Двигается плавно, размеренно, но от этого мне только жарче. В глазах сверкает что-то темное.

– Тебя это так сильно разозлило?

– Нет, я в ярости!

Он ухмыляется. Нагло. Вызывающе. Эта ухмылка выводит меня из себя ещё больше.

– Значит, я попал в точку.

Я резко разворачиваюсь, собираясь уйти, но не успеваю сделать и шага. Его руки обхватывают мою талию. Сильные, непреклонные. Рывком он притягивает меня к себе. Горячее дыхание касается моей кожи, сердце бешено колотится в груди, предательски выдавая меня.

– Ветров, отпусти!

– А что ты мне сделаешь?

Открываю рот, готовая бросить в него что-то язвительное, что-то, что поставит его на место… Но не успеваю. Он накрывает мои губы поцелуем.

Я должна оттолкнуть его. Должна. Но не делаю этого. Вместо этого мои пальцы цепляются за его футболку, сжимают её, словно он – единственное, что держит меня на этой земле.

На следующий день, после нашего столкновения, мы отправляемся в магазин. Кирилл, конечно, делает вид, что это его блестящая идея, но мы оба знаем, что он просто заглаживает свою вину. Ведёт себя так, будто это его великодушное предложение, а не попытка исправить то, что сам же и разрушил.

Но я решаю не давить на него, не вытаскивать наружу его чувство вины. В конце концов, он делает шаг вперёд, и это уже что-то значит.

– Бери три. Не меньше, – заявляет он, пока я стою перед зеркалом, рассматривая себя в очередном свитере. Его голос звучит уверенно, но я знаю, что за этой уверенностью скрывается желание сделать что-то хорошее, чтобы загладить свою ошибку.

– Зачем мне три? – я скептически приподнимаю бровь, глядя на него через отражение в зеркале.

– Чтобы ты не ныла, если я ещё один выкину.

Я злобно прищуриваюсь, но он лишь ухмыляется, скрестив руки на груди. Кирилл прекрасно знает, как вывести меня из себя, но в то же время заставить улыбнуться, несмотря на все мои попытки сохранить серьёзность.

Пока я мечусь между моделями, он терпеливо ждёт, хотя явно скучает. Его терпение – что-то новое для меня. Обычно мужчины не любят тратить время на такие «мелочи», как шоппинг. Но Кирилл стоит, время от времени бросая на меня взгляды, которые я ловлю краем глаза. В них есть что-то… мягкое. В его поведении чувствуется попытка быть внимательным.

– Берём этот, этот и этот, – не раздумывая, он выхватывает три вещи с вешалок, что в моих руках.

Его решительность заставляет меня улыбнуться, хотя я стараюсь этого не показывать.

– Ты вообще понимаешь, что делаешь?

– Да. Забираю тебя отсюда побыстрее.

Я возмущённо закатываю глаза, но всё же подхожу к зеркалу, натягиваю один из свитеров. И вдруг замираю. Мягкая ткань обтягивает плечи, нежно струится по телу, подчёркивая изгибы фигуры, а не скрывая их, как мой старый растянутый «половик». Цвета теплее, мягче, и я впервые за долгое время вижу в отражении не просто женщину, а… Ту, кем хочется восхищаться.

Смотрю на себя, и в голове мелькает мысль: «Неужели это я?»

Кирилл стоит чуть поодаль, наблюдая за моей реакцией. Его взгляд пристальный, но не оценивающий. Скорее… удовлетворённый.

– Ну?

– Ну… – я провожу рукой по подолу, опуская взгляд. – Выглядит лучше, чем я думала.

– Не то слово.

Я поворачиваюсь, ловя его взгляд. В его глазах что-то, что заставляет меня почувствовать себя… особенной. Не просто женщиной, которая рядом с ним, а той, ради которой он готов терпеть этот магазин, эти примерки, всё это.

Внутри что-то тёпло сжимается.

Отвожу глаза, но вдруг чувствую, как его пальцы мягко касаются моего запястья. Его прикосновение лёгкое, но оно говорит о многом. О том, что он здесь. Что он старается.

– Берём. Все три. Без споров.

Я закатываю глаза, но в этот раз без раздражения.

– Ты невозможен, Ветров.

– И это тебе нравится.

Не отвечаю. Но мы оба знаем, что Кирилл прав.

Мы выходим из магазина с пакетами в руках, и я чувствую, как между нами что-то меняется. Не кардинально, но достаточно, чтобы понять: наши отношения – это не только борьба и ссоры. Это ещё и моменты, когда мы учимся понимать друг друга. Когда он, такой сильный и уверенный, делает шаг навстречу, а я, такая упрямая и независимая, позволяю ему это.

Мы идём рядом, и я вдруг чувствую, как его рука слегка касается моей. Не настойчиво. Не требовательно. А просто… чтобы быть ближе.

И я не отстраняюсь.

Глава 53.

Наши вечные споры, подколки, его желание всё контролировать и моя привычка делать всё по-своему – мы словно два магнита, которые то притягиваются, то отталкиваются, но никогда не остаются равнодушными друг к другу. Это как танго: шаг вперёд, шаг назад, иногда наступаешь на ногу, но в итоге всё равно двигаешься в одном ритме.

Я замечаю, что чем дольше мы живём вместе, тем мягче становится Кирилл. Ну, насколько это возможно для грубого, упрямого хирурга, привыкшего решать всё одним волевым решением. Теперь он прислушивается, поддаётся в мелочах, даже если делает вид, что это не так.

Он всё так же ворчит, когда я оставляю кружку на столе вместо того, чтобы поставить её в посудомойку, или когда забываю выключить свет в ванной. Но теперь это скорее привычное бурчание, чем настоящий выговор. И иногда, совсем редко, он даже улыбается, когда думает, что я не вижу.

Хотя порой он явно недооценивает мою решимость жить совсем не так, как раньше…

Однажды вечером, когда мы сидим за ужином, я ставлю его перед фактом:

– Мы заводим кота.

Кирилл едва не давится супом.

– Нет.

– Почему?! – я смотрю на него с вызовом, зная, что этот разговор будет долгим.

– Потому что животные – это лишние хлопоты.

Я прищуриваюсь, чувствуя, как внутри закипает привычное желание оспорить его слова.

– Ты хирург, спасаешь людей. А кот – слишком большая ответственность?

– Люди не гадят в тапки.

– Ты явно не видел, как пьяные пациенты ведут себя в больнице.

Он закатывает глаза, но я знаю, что это не конец.

Кирилл всегда сопротивляется, но в итоге всё равно уступает. Потому что, несмотря на всю свою внешнюю суровость, он не может долго выдерживать моё упрямство.

Спустя неделю я всё-таки приношу в дом Мурзика, которого нахожу с помощью Семёна. Взрослый матерый пушистый кот оказывается довольно… своенравным животным.

Он ненавидит Кирилла. Каждое утро, когда Кирилл выходит из душа, его встречает кот, сидящий на его рубашке. И да, она вся облеплена шерстью.

– Твоё меховое чудовище делает это нарочно, – рычит он однажды утром, вытряхивая шерсть с медицинского халата.

Мурзик потягивается и лениво зевает, будто говорит: «Да, это я. И что ты мне сделаешь?»

– Ты его просто не любишь, а он это чувствует, – пожимаю я плечами, стараясь скрыть улыбку.

– Я ему тоже не нравлюсь.

Но, несмотря на свои слова, Кирилл начинает потихоньку сдаваться. На следующий день я обнаруживаю, что он купил робот-пылесос, чтобы следить за котом.

– Это не для него, – бурчит он, когда я приподнимаю бровь. – Просто надоело убирать шерсть.

Но я знаю, что это ложь. Потому что Мурзик теперь катается на пылесосе как король, а Кирилл, хоть и ворчит, но иногда бросает на него взгляд, в котором читается что-то вроде… привязанности.

И вот так, шаг за шагом, мы учимся жить вместе. Не только друг с другом, но и с этим маленьким, пушистым, своенравным существом, которое стало частью нашей жизни.

Однажды вечером, когда мы сидим на диване, а Мурзик устроился у меня на коленях, Кирилл вдруг говорит:

– Ладно, может, он и не так уж плох.

Я смотрю на него, удивлённая.

– Ты только что признал, что Мурзик тебе нравится?

– Не додумывай, – хмурится он, но я замечаю, как уголок его рта дрогнул.

И в этот момент я понимаю, что наши отношения – это не только про нас.

Это про то, как мы учимся принимать друг друга со всеми нашими странностями, привычками и даже пушистыми «монстрами». Это про то, как мы становимся ближе, даже когда кажется, что мы на разных полюсах. Мурзик мурлычет у меня на коленях, а Кирилл, хоть и делает вид, что читает книгу, время от времени бросает на нас взгляды.

***

Часы показывают половину второго ночи. За окном тишина, город спит, а я… я не могу. Сижу на кухне, кутаясь в тёплый плед, и наблюдаю, как стрелки медленно, мучительно ползут вперёд.

Кирилла нет. Он всё ещё в больнице. Я думала, что его постоянные дежурства будут меня раздражать. Думала, что мне будет сложно – снова быть одной, снова ждать, снова жить в тишине. Но оказывается, что мне это нравится.

Я скучаю по нему. По его голосу, по его взгляду, по коротким сообщениям: «Как ты?» По тому, как он молча кладёт руку мне на спину, проходя мимо. Но в то же время я нахожу в этом своё пространство. У меня есть время на себя, на любимые сериалы, которые я откладывала годами. На походы в бассейн, где никто меня не знает, и я могу просто плыть, не думая ни о чём. На долгие и неспешные разговоры по телефону с подругами. На сына, с которым теперь проводим время чаще, чем когда-либо. На пушистого рыжего кота, который оккупировал мой диван и теперь смотрит на меня с укором, когда я занимаю его место.

Но сейчас всё это не важно. Сейчас я жду своего мужчину домой.

Телефон вибрирует на столе. Сообщение короткое:

«Задержусь. Тяжёлый день.»

Всего два предложения, но в них звучит всё. Я знаю, что значит для него «тяжёлый день». Это значит, что он провёл часы в операционной, принимая решения, от которых зависели жизни. Измотан не только физически, но и эмоционально.

Я встаю, разминаю затёкшие плечи и направляюсь к плите. Горячий ужин – это, наверное, единственное, чем я могу помочь. Шкварчит мясо, наполняя кухню тёплым, пряным ароматом. Варится картофель, хлеб уже лежит на столе. Всё это кажется таким обычным, но внутри от этого становится спокойно.

Я расставляю тарелки, наливаю чай. И именно в этот момент ключ поворачивается в замке. Замираю, когда на кухню заходит Кирилл. Сбрасывает куртку, разминает шею, проводит рукой по волосам, и в его взгляде усталость такая глубокая, что мне становится больно. Он выглядит измотанным.

– Ты не спишь? – его голос низкий, охрипший.

– Ждала тебя, – отвечаю просто, пододвигая к нему тарелку.

Он замечает еду, приподнимает брови, но ничего не говорит. Только садится за стол. Сажусь напротив, наблюдая, как он берёт вилку, делает первый кусок… и тихо выдыхает.

– Горячее, – бормочет он, и в голосе звучит простое, неподдельное облегчение.

Я улыбаюсь.

– Конечно, горячее. Не буду же я кормить тебя холодным.

Кирилл молчит, но я вижу, как уходит напряжение. Как его пальцы расслабляются, исчезает жёсткость в плечах, гаснет тревога в глазах. Он ест быстро, но не жадно, будто смакует каждый кусок.

– Ты чего на меня так смотришь? – спрашивает он между ложками, взглянув исподлобья.

– Просто думаю, что ты не привык, чтобы тебя так ждали.

Он улыбается. Уголки губ чуть приподнимаются, но во взгляде мелькает что-то глубокое.

– Не привык, – признаётся он. – Но мне нравится.

Я чувствую, как в груди разливается тепло. Тянусь через стол, накрываю его ладонь своей. Кирилл чуть напрягается, но не отстраняется.

– И привыкай, – говорю я тихо.

Кирилл долго смотрит на меня, затем переворачивает мою ладонь и сжимает её в своей.

– Да? – его голос становится мягче.

– Да.

Кирилл чуть сильнее сжимает мои пальцы, затем подносит мою руку к губам, оставляя на ней тёплый, короткий поцелуй. В этом жесте столько нежности, что я едва сдерживаю слёзы.

– Спасибо, – говорит он тихо, почти шёпотом.

– За что?

– За то, что ты есть.

Я молчу, но внутри меня всё переворачивается. Мы сидим так, в тишине, в полумраке кухни, и в этот момент я понимаю, что это и есть наша жизнь. Не идеальная, не всегда лёгкая, но настоящая. И я счастлива, что она именно такая.

Эпилог.

Год пролетает незаметно.

Сегодня я сижу за праздничным столом, наблюдая, как Семён и Лера идут рука об руку, улыбаясь друг другу так, словно в этом мире нет никого, кроме них двоих. Мой сын женится.

Вытираю уголки глаз салфеткой, но тут же получаю колкий комментарий от Лиды, которая, конечно же, не могла пройти мимо.

– Ну началось, – ворчит она, склонившись ко мне. – Разомлела, расчувствовалась. Сейчас ещё платочек достанешь. Ты рада за него или оплакиваешь его?

Я закатываю глаза, но в ответ только улыбаюсь.

– Рада. Лид, если бы твоя дочь выходила замуж, ты бы тоже разомлела.

– С чего ты взяла, что я бы её вообще замуж отпустила? – парирует та, допивая шампанское. – Плавали, знаем. Нечего ей там делать.

Не выдерживаю и тихонько смеюсь, но в этот момент Мира наклоняется ко мне, и в её голосе звучит та самая интонация, которую я узнаю безошибочно – готовься к сплетням.

– Вы только посмотри на них, – шепчет она.

Я не хочу смотреть, но смотрю. Богдан стоит чуть в стороне, с бокалом вина, что-то шепчет на ухо своей спутнице – молодой, ухоженной брюнетке в роскошном платье. Он молодится, демонстрирует показное счастье, улыбается слишком широко, практически фальшиво.

Отвожу взгляд, быстро теряя к ним интерес.

– Ну и пусть, – говорю я спокойно, делая глоток белого вина.

Мира кивает, но в её взгляде читается удовлетворение. Она знает, что я давно закрыла эту дверь, но всё же хочет убедиться.

– Кстати, – Лида перехватывает разговор, и по её тону я понимаю, что сейчас будет что-то интересное. – Ты слышала, что с Лесей приключилось?

Вздыхаю.

– Лида, мне, если честно, уже давно всё равно.

– Да ты что! Там такой скандал.

– Давай, выкладывай, – ухмыляется Мира, а я только закатываю глаза.

– Короче, помнишь, как она рванула в другой город? Там нашла себе богатого мужика, крутой бизнесмен, всё у них шло к свадьбе, машины, бриллианты, вот это всё…

– А потом? – не выдерживает Мира.

Лида театрально делает паузу.

– А потом журналисты накопали её прошлое. Всё. Вебкам, скандалы, истории с полицией. Всё это всплыло, и разразился настоящий ад в СМИ.

Я моргаю.

– И что?

– А то, что женишок её выкинул, как горячую картошку. Свадьбы, естественно, не было. И с тех пор Леся бесследно исчезла…

Я ничего не чувствую. Ни радости, ни злорадства, ни облегчения. Только пустоту. Она сама выбрала этот путь. Но меня больше не волнует, куда он её привёл.

В этот момент возле меня появляется Кирилл. Он кладёт ладонь на спинку моего стула, и мне даже не нужно смотреть – я чувствую его силу, тепло, уверенность.

– Потанцуем? – спрашивает он, глядя прямо в глаза.

Я улыбаюсь.

– Конечно.

Беру его за руку, позволяя увлечь меня на танцпол. Музыка звучит негромко, мягко, а он держит меня так, будто никогда не отпустит. Краем глаза невольно замечаю, что Богдан ведёт свою спутницу следом. Скорее всего, это очередная демонстрация, но мне уже всё равно. Потому что я вижу только своего мужчину.

Кирилл прижимает меня чуть ближе, его рука уверенно ложится на мою талию, и я знаю, что сейчас, здесь, я сделала самый правильный выбор в своей жизни. Мы танцуем медленно, в такт музыке, и я чувствую, как его дыхание смешивается с моим.

– Ты знаешь, что ты самая красивая здесь? – он шепчет мне на ухо, и его голос звучит так, что по спине пробегают мурашки.

– Ты льстишь, – я улыбаюсь, но внутри чувствую, как тепло разливается по всему телу.

– Нет, говорю правду.

Я смотрю на него, и в его глазах читается что-то большее, чем просто комплимент.

– Кирилл, – я начинаю, но он прерывает меня.

– Не надо слов, – он прижимает меня ещё ближе, и я чувствую, как его сердце бьётся в унисон с моим.

Мы танцуем, и в этот момент я понимаю, что всё, что было до этого, – это просто прошлое. А настоящее – это он. И я счастлива, что оно именно такое.

***

Стоит обычный вечер, наполненный тёплом и уютом. Я сижу на диване с чашкой ароматного чая в руках. Из кружки поднимается лёгкий пар, и пряный запах с нотками бергамота ласково обволакивает мои чувства. Рядом, свернувшись клубком, тихо мурлычет Мурзик, его размеренное дыхание создает фоновую гармонию спокойствия.

На экране телефона светятся радостные лица Семёна и Леры, отправившихся в медовый месяц за границу. Их глаза искрятся, и даже через стекло экрана передается какая-то трепетная, едва сдерживаемая радость.

– Мам, мы хотим тебе кое-что сказать, – голос сына наполнен волнением и каким-то сладким предвкушением.

Я прищуриваюсь, чуть подавшись вперёд, словно это может помочь мне лучше рассмотреть их лица.

– Что-то серьёзное? – задаю вопрос, улыбаясь, но в груди уже зарождается трепет и лёгкое беспокойство.

Лера кивает, её щеки чуть розовеют, а глаза светятся каким-то особенным светом. Семён кладет руку ей на плечо, и, не сдерживая улыбку, выдает:

– Ты станешь бабушкой!

Мир на секунду останавливается.

Мой взгляд застывает на экране, слова сына эхом разносятся в сознании, но их смысл доходит с замедленной ясностью. В груди разливается что-то тёплое, поднимается выше, охватывая меня целиком.

– Что?.. – выдыхаю, едва шевеля губами, боясь, что ослышалась, что это плод моего воображения, хитрая игра желаний.

– Мам, Лера беременна! – повторяет Семён, его голос звенит от счастья.

Мои пальцы дрожат, телефон кажется тяжёлым, сердце грохочет в груди, но это не тревога, а что-то великое, ошеломляющее.

Прикрываю рот рукой, горло сжимается, а в глазах собираются слёзы. Щёки горят, и я не сдерживаю дрожащий смешок, вырывающийся наружу вместе с волной эмоций.

Я стану бабушкой. Господи, я стану бабушкой.

Слёзы катятся по щекам, но это слёзы чистого, ослепительного счастья. Я всхлипываю и смеюсь одновременно, сжимая телефон крепче, словно могу их обнять через экран.

В этот момент рядом появляется Кирилл. Он присаживается на диван, кладёт руку мне на плечо, его пальцы тёплые, успокаивающие. Я поднимаю на него полный слёз взгляд, и он с лёгкой улыбкой смотрит в экран.

– Поздравляю, – говорит он, кивая Семёну и Лере. В его голосе звучит мягкое одобрение, и я чувствую, как его ладонь чуть крепче сжимает моё плечо.

Семён хмыкает, но в глазах у него тёплый огонёк, одобрение.

– Спасибо. Ну, теперь ты не просто отчим, а ещё и будущий дедушка! – с ухмылкой бросает сын.

Лера заливается звонким смехом.

– Не смущай маму, она ещё не осознала, что это правда, – шепчет она, прижимаясь к Семёну.

– Да уж, – бормочу я, проводя рукой по лицу. – Мне кажется, я сейчас просто расплачусь от счастья.

– Тогда не будем тебя перегружать, – ухмыляется Семён. – Но ты же понимаешь, что теперь тебе придётся чаще нас навещать?

– Конечно, – шепчу я, моя улыбка становится шире. – Благо, идти недалеко.

После ещё пары минут разговоров я заканчиваю видеозвонок, но всё ещё нахожусь в лёгком оцепенении. Внутри меня бурлит океан чувств, волнения, радости, осознания. Я стану бабушкой.

Кирилл аккуратно разворачивает меня к себе, обнимает, его руки крепкие, надёжные. Он прижимает меня к своей груди, и я слышу его размеренное дыхание.

– Ну, бабушка, как ощущения? – с усмешкой спрашивает он, мягко целуя меня в висок.

Я фыркаю, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

– Ещё не привыкла к этому слову.

Он проводит ладонью по моей спине, чуть отклоняется, заглядывая мне в глаза. Его взгляд сосредоточенный, тёплый, но в нём есть что-то ещё, неуловимое.

– А когда у нас будут дети?

Я застываю.

Что?

Медленно отстраняюсь, моргаю, пытаясь осознать, что только что услышала.

– Кирилл… ты серьёзно?

– Абсолютно, – отвечает он спокойно, даже не моргнув.

Мои мысли пускаются в хаотичный бег, я запинаюсь, подбирая слова.

– Но… в моем возрасте…

Он пожимает плечами, его лицо остаётся непроницаемо-уверенным, словно это самый естественный разговор в мире.

– Тогда у нас катастрофически мало времени. Я хочу минимум двоих.

Я смотрю на него, разинув рот.

– Двоих?! Ты с ума сошёл?!

Кирилл усмехается, а затем вдруг резко поднимает меня на руки. Я вскрикиваю, шлепаю ладонью его плечо, но он даже не вздрагивает.

– Раз так, нам срочно нужно начать работать над этим вопросом.

– Кирилл! Поставь меня на место! – восклицаю я, пытаясь выбраться, но он лишь ухмыляется, уверенно шагая в сторону спальни.

– Нет, бабушка, – с усмешкой отвечает он, его голос звучит глубже, игривее.

– Ты невозможный! – восклицаю я, но чувствую, как сердце пропускает удар.

– Зато твой, – шепчет он мне в шею, и я чувствую, как его губы скользят по моей коже.

***

Я медленно иду по аллее, катя перед собой коляску с Настенькой. Осенний воздух свеж, а жёлтые листья тихо кружатся в воздухе, устилая дорожки парка мягким ковром. В коляске моя внучка – крошечная, розовощекая, с кудряшками, такими же светлыми, как у Леры. Она похожа на них обоих – на Семёна и Леру, смешение их лучших черт.

Я улыбаюсь, поправляя на ней мягкое одеяльце. Настенька сладко спит, её крохотные пальчики сжимаются в кулачок. От одного взгляда на неё сердце наполняется теплом.

И всё же я не только бабушка.

Моя ладонь опускается на округлый живот, и я слабо усмехаюсь. Шестой месяц. Если бы кто-то сказал мне пару лет назад, что я снова испытаю это – заново почувствую жизнь внутри себя, эту осторожную надежду, этот страх, это волнение – я бы рассмеялась. Это казалось невозможным. Слишком поздно. Слишком смело.

Но я решилась. Я хотела общего ребёнка с Кириллом. Мне хотелось ребёнка от мужчины, которого я люблю. С таким, как он, мне ничего не страшно.

Когда я узнала о беременности, руки дрожали так, что тест чуть не выпал из пальцев. В голове роились мысли: "Не рано ли? Не поздно ли? Справлюсь ли?"

Я долго стояла у окна, глядя на город и не зная, как сказать Кириллу. Но, когда я всё же сказала, его реакция…

Никогда не забуду, как в первый момент он замер, как смотрел на меня пристально, будто пытаясь осознать сказанное. Как медленно подошёл, взял моё лицо в ладони, заглянул в глаза.

– Серьёзно? – его голос был тихим, почти хриплым.

Я кивнула. И он рассмеялся. Просто рассмеялся, низко, счастливо, по-мужски, так, как смеются только те, кто не сомневается в своём счастье.

– Боже, Лара… – он крепко обнял меня, прижимая к себе. – Ты даже не представляешь, как я этого хотел.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Я боялась, а он – нет. Для него это не было чем-то пугающим. Только радостью. Только счастьем.

– Двое, значит, – ухмыльнулся он, проводя рукой по моему животу. – Пока один. Но я не сдаюсь.

Рассмеялась тогда, в первый раз за день чувствуя, что всё будет хорошо.

Теперь я здесь, в парке, с внучкой в коляске и своим ещё нерождённым ребёнком под сердцем. Семён с Лерой безмерно счастливы. Кирилл… Кирилл стал смыслом моей жизни. Моим мужчиной. Моей опорой. Я больше не боюсь будущего. Поднимаю голову и…

Замираю.

По аллее, навстречу мне, идёт Саша. Он толкает перед собой коляску. Синего цвета. Я не двигаюсь. Только наблюдаю, как его шаги замедляются, как он сначала неосознанно скользит по мне взглядом… а потом его глаза расширяются. Я вижу, как он смотрит на мой живот. Ошарашенно. Будто не верит. Будто это удар ниже пояса.

Секунды тянутся бесконечно.

Он поджимает губы, лицо становится холодным, замкнутым. И… Проходит мимо. Делает вид, что не знает меня. Я медленно выдыхаю, сжимая ручку коляски. В груди нет боли. Только лёгкая, неожиданная жалость.

Я смотрю ему вслед, наблюдая, как он удаляется, толкая коляску перед собой. Его спина прямая, но в его движениях чувствуется напряжение.

Я знаю, что он видит. Меня – счастливую, с внучкой в коляске и ребёнком под сердцем. Он видит, что я нашла своё счастье. И, возможно, это больно для него.

Но я не виновата, что он выбрал другой путь. Что он ушёл к своей бывшей жене, переехав в тот же город, где осела и я, к их общему ребёнку, к жизни, которую он выбрал сам. Не виновата, что нашла своё счастье с другим мужчиной.

Я смотрю на Настеньку, которая сладко спит в коляске, и чувствую, как тепло разливается по всему телу.

Потому что у меня есть Кирилл. Потому что у меня есть моя семья. Потому что я счастлива. И это главное.

♥♥♥Конец♥♥♥