Текст книги "Бывший. Ты пожалеешь! (СИ)"

Автор книги: Ира Орлова

Соавторы: Виктория Ким
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 49.

* Александр *

Спустя месяц

Я сижу в гостиной, в полумраке, вялым движением пальца листая ленту телефона. В другой руке бокал виски, но алкоголь не приносит ни облегчения, ни тепла. Горечь напитка сливается с внутренней пустотой, оставляя лишь привкус чего-то недосказанного.

Снова открываю профиль Ларисы. Её фото – лёгкая, почти неуловимая улыбка. Тот самый взгляд, который я помню до боли. Когда-то он был адресован мне. Теперь – нет. Это всё та же Лариса. Только теперь без меня в её жизни.

Все мои букеты вернулись назад. Цветы, дорогие подарки, даже записки с тщательно подобранными словами… Всё вернулось, как бумеранг. Она снова и снова давала мне понять: я для неё больше никто. И это бесит.

Стискиваю челюсти, бросая телефон на журнальный столик. Всё это бессмысленно. Я понимаю это, но не могу не тянуться к ней, словно проклятый.

Из кухни доносится раздражающе пронзительный голос Марины:

– Саша! Почему ты до сих пор не разобрал пакеты? Я же просила тебя! Мне тяжело с животом, но кому какое дело?!

Я закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки. Её голос – как дрель в висках. До беременности она хотя бы иногда старалась казаться милой, но теперь? Теперь она ведёт себя так, будто я должен. Должен разгружать пакеты, должен заботиться, должен находиться рядом и молча терпеть её истерики. Я всё реже слышу благодарность, но всё чаще – претензии.

Да у нее и живота-то еще особо и нет…

Откидываюсь на спинку дивана и выдыхаю, подавляя желание сорваться.

– Саша, я с тобой разговариваю! – рявкает она, заходя в гостиную и упирая руки в бока.

Господи.

Не выдерживаю. Встаю, окидывая её тяжёлым взглядом.

– Разберу позже, – бросаю ровным голосом, хотя внутри всё кипит.

Марина закатывает глаза и, вздыхая так, будто это конец света, отправляется обратно на кухню. Но я знаю, что через пару минут она снова начнёт. Снова будет требовать, обвинять, ныть. И этот день ничем не будет отличаться от других.

Но в этот момент раздаётся резкий звонок в дверь. Я замираю, невольно напрягаясь. Что еще за внезапные гости?

Марина точно не ждёт никого. Она вообще почти ни с кем не общается. Вся ее жизнь сводится к тому, чтобы вынести мне мозг. Да и когда ей на кого-то отвлекаться, если она звонит и пишет мне каждые десять минут.

Кто бы это ни был, я не в настроении. Подхожу к двери, открываю… И сразу же жалею об этом.

На пороге стоят две женщины – моя мать и мать Марины. Они словно живые статуи нравственности, с выражением пафосной строгости и преувеличенной заботы. Их взгляды полны укоризны, как будто я уже заранее виноват.

Я ещё не успеваю открыть рот, как начинается их представление.

– Ой, Сашенька, здравствуй, милый, – протягивает моя мать елейным голоском, протискиваясь внутрь, будто она здесь хозяйка. – Как у вас тут?

– Ой, да что спрашивать? И так же все понятно! – вздыхает мать Марины, закатывая глаза так, будто сейчас потеряет сознание. – Наша бедная Мариночка так мучается! Бедненькая, беременная, а он…

Они бросают на меня полный презрения взгляд. Как будто я самый последний подонок.

– Мам, он вообще не помогает! – тут же, как по команде, появляется Марина, театрально сложив руки на груди. Её лицо – это чистый образ мученицы, страдающей ради великой цели. – Мне плохо, мне тяжело, а он сидит в телефоне и даже не замечает меня! Еще и пьёт!

Я ощущаю, как кровь приливает к вискам. Боже, какой же пиздец. Когда она была беременна Софией, такого не было…

– Ох, мальчик мой, – моя мать хватает меня за руку, тихонько шикает, когда я уже открываю рот, чтобы огрызнуться. – Надо быть терпеливее. Это же твоя семья.

Семья?

– Какая, к чёрту, семья?! – вырывается у меня прежде, чем я успеваю сдержаться.

Но её взгляд становится ещё холоднее, ещё требовательнее.

– Хорошая и крепкая, Сашенька. У вас будет ребёнок, – шепчет она, будто это смертный приговор, который нельзя оспаривать. – Это важно. Тем более после всего, что пережила Мариночка…

Я сжимаю кулаки до такой степени, что пальцы побелели. Конечно, только ей же было тяжело!

Марина тем временем не упускает момента добить.

– Мама, скажи ему! Скажи! Он должен заботиться обо мне! Должен! Он же мой муж!

– Саша, – голос матери Марины звучит резко, бескомпромиссно. Она складывает руки на груди, вызывающе выпячивая подбородок. – Это не обсуждается. Твоя жена дана тебе богом. Вы должны сохранить семью. Ты должен снова сделать Мариночке предложение. Не будет же ее рожать как какая-то одинокая женщина. Не нужно так унижать свою любимую.

Ты должен. Ты обязан. Ты не имеешь права думать о другом. Я чувствую, как внутри всё сжимается, скручивается в тугой комок злости и безысходности. Да мы, блять, в разводе и снова добровольно накидывать на себя удавку я точно не собираюсь!

Они стоят передо мной три судьи, три палача, три человека, которые решили за меня всё. Их правда – закон, а моё мнение – не имеет значения.

Мне хочется закричать. Послать их всех к чёртовой матери. Поставить точку. Но я не делаю этого. Просто молчу, сцепив зубы.

Я заперт в этой пустой, вымученной жизни, которая стала клеткой, и выхода из неё, похоже, не будет.

Глава 50.

* Лариса *

Последний месяц проходит в бесконечном потоке работы. Дни сливаются в однообразную рутину – и мне это нравится. Чем меньше времени остаётся на раздумья, тем меньше вопросов рождается в голове.

Богдан больше не появляется. Саша заблокирован, и наконец-то прекращает заваливать меня своими бесконечными «знаками внимания». Но иногда телефон вспыхивает сообщениями с незнакомых номеров.

«Как ты там?»

«Как прошёл день?»

«Надеюсь, у тебя всё хорошо.»

Я не отвечаю. Не факт, что это Саша, но других кандидатов на роль сталкера у меня нет.

Семён звонит постоянно. В отличие от бывших мужчин, он не давит, не настаивает, просто интересуется, как я себя чувствую. У него налаживается общение с отцом, Богдан даже прилетает к нему.

Сын спокойно принимает нашу окончательную разлуку, но теперь ждёт, когда я выберусь в гости. Но про Кирилла он молчит. Я не спрашиваю.

Кирилл тоже не проявляется. И я не знаю, то ли он потерял ко мне интерес, то ли просто даёт мне время, ждёт ответа.

Но сейчас я сосредоточена на себе. Начинаю ходить в бассейн, меняю причёску – теперь волосы короче, объёмнее. Переосмысливаю стиль, больше не выбирая безликие вещи. Мне нравится чувствовать себя обновлённой.

И вот, в один вечер, когда я устраиваюсь на диване с пледом, смотрю сериал и без особого удовольствия ем брокколи, раздаётся звонок в дверь. От неожиданности я едва не давлюсь и чуть не роняю тарелку. Ладно хоть чашка чая стоит на журнальном столике.

И все же… Кто в такое время ходит по гостям без предупреждения?

Подхожу к двери, заглядываю в глазок. И остолбеваю.

Я не верю глазам. На пороге стоит Кирилл.

Нет, он не просто стоит – он буквально пылает. Его тёмные глаза метают молнии, напряжённая линия челюсти выдаёт бешеную злость, а руки сжаты в кулаки, будто он сдерживает не только гнев, но и что-то куда более опасное. От его взгляда по коже пробегает холодок, но внутри, вопреки всему, разгорается тревожная, сумасшедшая дрожь.

Я резко распахиваю дверь, чувствуя, как сердце срывается в бешеный ритм. Есть желание тут же захлопнуть её обратно, отгородиться, спрятаться от этой бури, но… уже поздно.

– Что ты здесь делаешь? – мой голос звучит жёстче, чем я ожидала, но, кажется, его это не впечатляет.

Кирилл переступает порог, даже не спрашивая разрешения. Нависает надо мной, заполняя собой весь коридор. Его присутствие – удушающе мощное, почти осязаемое. Большой, опасный, властный.

Воздух между нами сгустился, искрится, будто вот-вот вспыхнет от малейшей искры.

– Собирайся, – его голос звучит низко, холодно.

Я моргаю, растерянно глядя на него.

– Что?

– Собирайся, Лариса, – повторяет он, и голос становится ещё тише, но от этого только опаснее. – Меня достало ждать.

Меня словно парализует. В голове проносится десятки вопросов, но ни один не оформляется в связную мысль.

– Ждать чего?

Губы Кирилла кривятся в безрадостной ухмылке.

– Твоего решения, выводов и, чёрт возьми, очередного «мне нужно время»! – он шагает вперёд, сокращая расстояние до опасного минимума.

Между нами остаётся всего пара сантиметров. От него веет жаром, кипящей энергией, от которой мне становится тесно в собственном теле.

– Я ждал. Я дал тебе месяц. Думаешь, этого мало? – спрашивает он с вызовом.

Смотрю на него в полном шоке.

– Ты хочешь сказать, что…

– Я приехал за тобой, – голос Кирилла твёрдый, непоколебимый, будто гранит. – Ты моя. Ты это знаешь. Я это знаю. И хватит уже играть в эту чёртову недоступность.

Внутри меня вспыхивает пожар – от злости, от возмущения, от той самой удушающей волны эмоций, с которой я не знаю, что делать.

– Ты совсем обалдел?! – я упираю руки в бёдра, стараясь не выдать дрожь в коленях. – Ты так просто решил за меня? Думаешь, можешь приехать и забрать меня, как… как…

– Как женщину, которую я хочу? – он ухмыляется. Нагло. Уверенно. Вызывающе. Безобразие!

– Как собственность! – вырывается у меня прежде, чем я успеваю сдержаться.

Кирилл не отвечает сразу. Просто медленно, нарочито лениво, наклоняется ниже. Его взгляд скользит по моему лицу, прожигая кожу, будто касаясь её.

– А что, если так? – его голос чуть громче шёпота, но в нём звучит вызов. Чистый, безоговорочный.

Я задыхаюсь. Его близость невыносима – жаркая, поглощающая, обжигающая. Я чувствую каждый его выдох, каждую каплю напряжения в его теле, каждую ноту желания, которое он даже не пытается скрыть. Как-то раньше все было иначе в моей реакции на мужа, да вообще на мужчин…

– Ты слишком многого о себе возомнил, Ветров… – я хочу сказать это твёрдо, но в голосе звучит слабая, предательская дрожь.

Кирилл усмехается. Глубоко, низко. Так, что по моей спине пробегают мурашки.

– Может быть.

Он наклоняется ещё ближе, почти касаясь меня. Горячее дыхание обжигает кожу. Сердце грохочет в груди, заглушая всё вокруг.

– Отойди, – шепчу я, но сама не двигаюсь ни на миллиметр.

– Не отойду.

И он не отступает. Вместо этого его руки скользят к моему лицу – горячие, сильные. В следующий миг он наклоняется ещё ниже – и впивается в мои губы. Жарко. Жестко. Собственнически.

Я замираю. На мгновение шок парализует меня. А потом внутри взрывается ураган эмоций. Его губы двигаются требовательно, разрывая на части последние остатки моего самообладания. Его рука скользит к моему затылку, крепко удерживая меня на месте. Он не даёт мне выбора.

Но, чёрт возьми, я и не хочу выбора. Моё тело реагирует мгновенно – руки сами тянутся к его куртке, сжимаются на ней, вцепляются, словно он – единственная опора в этом хаосе, который сам же и породил.

Я отвечаю ему. Страстно. Яростно. С вызовом. Что со мной?! Это точно я?..

Этот поцелуй – война. Битва. Столкновение двух упрямых характеров, двух сильных людей, которые слишком долго пытались держаться друг от друга подальше. Но теперь, когда стены рушатся, мы оба горим в этом огне.

Когда Кирилл отстраняется, я стою перед ним, пытаясь собрать разбросанные мысли, но они скользят сквозь пальцы, словно мокрый песок. Голова гудит от выброса адреналина, сердце колотится где-то в горле, а губы до сих пор горят от его поцелуя – горячего, оставившего на мне невидимый отпечаток. В груди бушует буря, смешивая в единый вихрь страх, возбуждение, злость и что-то ещё… что-то запретное, опасное.

Кирилл не сводит с меня взгляда. Его глаза, тёмные, внимательные, изучают меня, будто пытаются проникнуть внутрь, в самую суть. В них нет ни тени сомнения. Ни капли колебаний. Он знает, чего хочет.

– Собирайся. – Его голос твёрд, лишён мягкости. Он не требует – констатирует.

Я глубоко вдыхаю, заставляя себя включить мозг, но кажется, что эта часть меня просто отключилась.

– Ты вообще понимаешь, что предлагаешь? – мой голос звучит слабо, непривычно тихо. – Как ты вообще мой адрес узнал?

– Прекрасно понимаю. Семен дал, – Кирилл скрещивает руки на груди, чуть подаётся вперёд, наполняя собой всё пространство. – Так что твой сын в курсе, что ты едешь со мной.

Моргаю, пытаясь осознать смысл его слов.

– Да куда ты меня увезти все пытаешься?!

– Домой. Ко мне.

Моё сердце срывается в новую безумную скачку.

– Кирилл, ты вообще в своём уме?! Я не могу просто взять и уехать! – в голосе слышится паника, но, кажется, его это нисколько не волнует.

– Почему? – он склоняет голову на бок, пристально глядя мне в глаза, будто читает меня по открытой книге. – Чем ты рискуешь?

Я раскрываю рот, но слова застревают в горле. А, действительно, чем?

Сын, судя по всему, на стороне Кирилла. Работа… она никуда не денется. Да и что меня здесь держит? Ничего.

А что меня ждёт там? Кирилл. Наглый. Чертовски уверенный. Я сглатываю, но сказать всё равно нечего.

– Я… – запинаюсь, пытаясь сложить воедино бушующие мысли.

Он не даёт мне времени.

– Не грузи свою голову, Лариса, – его голос неожиданно мягкий, обволакивающий. – Просто расслабься и поехали. Посмотри. Почувствуй, каково это – не думать, не анализировать, а просто жить.

Я молчу. Это безумие. Это самая безумная идея за всю мою жизнь.

Но разве не об этом я мечтала? Разве не хотела хоть раз поступить так – без плана, без страхов, без постоянного «а вдруг»?

Я поднимаю на него взгляд. Кирилл напряжён, будто готовится к удару, будто боится, что я откажусь. И в эту секунду принимаю решение.

Делаю глубокий вдох. Киваю. Можно попробовать. В следующем месяце, как раз на работе все решу, сдам квартиру, найду там себе съемную, подыщу работу…

– Хорошо…

Кирилл замирает на мгновение, словно не сразу верит в то, что услышал, а затем на его лице появляется самодовольная, дьявольская ухмылка.

– Отлично. Тогда у нас мало времени.

Я хмурюсь, в очередной раз впадая в недоумение.

– О чем ты?

– Самолёт через пять часов. Ты должна быстро собраться.

– ЧТО?!

Глаза расширяются, дыхание сбивается. Всё, что только что казалось таким туманным и неосязаемым, вдруг становится пугающе реальным.

Но Кирилл даже не собирается дать мне время на осознание. Он уже сдвигает меня с места, разворачивая в сторону спальни.

– Давай, давай, живее!

– Подожди! Я не готова! Я не могу… У меня отчет… квартплата не оплачена… а еще цветы надо поливать…

– Ты согласилась – значит, готова. Я даю тебе десять минут. Бери только самое необходимое. И горшки свои, так уж и быть.

Он уверенным движением открывает шкаф, вытаскивает чемодан, резко распахивает его, и звук молнии по ткани отдаётся во мне, как выстрел.

Я застываю, всё ещё пытаясь осознать, что только что сделала. Откуда он знает, где у меня стоит чемодан?! Семён!

Кирилл раздражённо вздыхает.

– Лариса, если ты сейчас снова начнёшь сомневаться, я тебя просто вынесу из квартиры вместе с этим чемоданом.

Я метаю в него злой взгляд, но понимаю, что именно так он и поступит.. Тянусь к полке, хватаю первое, что попадается под руку. Но Кирилл тут же перехватывает мои запястья, покачав головой.

– Нет. Это тебе не нужно. Возьми что-то удобное. Тёплое. Я живу не в тропиках.

Я задыхаюсь от возмущения.

– Ты ещё и будешь диктовать, что мне брать?!

– Знаю я вас, женщин. Вечно собираете чёрти что и потом жалеете.

– Ты невозможен!

– Да-да, и ты всё равно согласилась. Давай быстрее.

Его голос твёрдый, но в нём слышится что-то ещё. Что-то тёплое. Я хватаю одежду, но пальцы дрожат. Кирилл замечает это. И вдруг его тон меняется.

– Лариса… Просто попробуй. Доверься мне.

Я замираю. Этот мужчина разрушает все мои барьеры. Но, чёрт возьми…

Я хочу рискнуть.

Глава 51.

Самолёт садится ранним утром. Шасси мягко касаются полосы, и в тот же миг меня захлёстывает странное чувство – будто я пересекла невидимую черту. Как будто моя жизнь прямо сейчас разделяется на «до» и «после».

За окном аэропорта – сумрачный рассвет, расцвеченный редкими уличными фонарями. Холодный воздух пропитан запахом дождя и сырой осени, свежий и обволакивающий. Глубоко вдохнув, я кутаюсь в куртку, ощущая, как по коже пробегают мурашки – и не только от холода.

Кирилл идёт впереди, уверенный, быстрый, даже не оборачиваясь. Конечно. Он просто знает, что я иду за ним. Уверенность в каждом шаге, в каждом движении. Даже не сомневается, что я послушно последую.

Закатываю глаза, но молчу. Потому что знаю: если вдруг замедлюсь, если вдруг остановлюсь, он всё равно догонит и потащит меня за собой, как чемодан. Это забавно. И пугающе правдиво.

Дорога проходит в тишине. Мы почти не разговариваем. Кирилл сосредоточен, а я… я просто пытаюсь впитать в себя новую реальность. Что я наделала?! Смс свою начальнику написала, врала. Все бросила. Ужас!

Когда мы подъезжаем к уже знакомой многоэтажке, я практически успокаиваюсь. В лифте все так же отмалчиваюсь, в голове пусто. Но вот оказавшись на лестничной площадке с трудом подавляю желание броситься к квартире сына. А что? Поживу пока у него…

Но Кирилл, будто угадывая мои мысли, слишком быстро открывает дверь своей квартиры и стоит, ожидая, когда я войду. У меня перехватывает дыхание, и я сдаюсь.

Просторное, но минималистичное пространство. Чёткие линии, никаких лишних деталей. Всё выдержано в спокойных, тёмных оттенках – графит, глубокий синий, благородный древесный. Никакого хаоса, никаких разбросанных вещей, никаких следов беспорядочной жизни.

Это место пропитано им. Надёжное, продуманное. Как сам Кирилл.

Он безразлично бросает ключи на стол, даже не глядя, и лениво улыбается, перехватывая мой взгляд.

– Не бойся, мышей нет, тараканов тоже.

Я фыркаю.

– А вот это обнадёживает.

Прохожу внутрь, ставлю чемодан у стены. Тишина квартиры наваливается на меня, но здесь нет той пугающей пустоты, что бывает в чужих местах. Здесь… спокойно.

Я провожу пальцами по гладкой поверхности стола, оглядываюсь.

– Комната твоя, – негромко говорит Кирилл, кивая в сторону одной из дверей.

Я удивлённо вскидываю брови.

– Не ожидала, что у тебя есть гостевая.

Он ухмыляется, скрещивая руки на груди.

– А у меня её и нет.

Я моргаю.

– Что?

– Я её только что тебе выделил. Это моя спальня. Не переживай, я расположусь в зале, на диване.

На секунду я даже не знаю, что сказать. Но потом закатываю глаза.

– А ты щедрый, конечно.

Кирилл ухмыляется шире, его глаза сверкают тёмным огнём.

– Разумеется.

Что-то в этом взгляде заставляет моё сердце пропустить удар. Я сглатываю и быстро отворачиваюсь, чтобы скрыть, как мои щёки вспыхивают жаром.

Добро пожаловать в мир Кирилла Ветрова.

Просыпаюсь от шума. Нет, даже не просто шума – грохота. Скрежета. Звука, который напоминает падение металлической конструкции или разрушение цивилизации.

Я резко поднимаю голову с подушки, морщась от тумана в голове. В комнате полумрак, за окном уже вечер. Прилегла отдохнуть и проспала весь день? Но моё внимание переключается на эти раздражающие, невыносимо громкие звуки.

Кастрюли? Нет, что-то ещё.

Чувствуя себя выдранной из сна не самым гуманным способом, я вскакиваю с кровати и выбегаю на кухню, заспанная, растрёпанная, в футболке и шортах, и с торчащими во все стороны волосами.

Кирилл стоит у плиты в одних спортивных штанах, босиком, сосредоточенно помешивая что-то в сковороде. Широкие плечи напряжены, спина ровная, мышцы перекатываются под кожей с каждым движением руки, а челюсть сжата с такой серьёзностью, будто он проводит операцию на открытом сердце, а не просто жарит яйца.

Я моргаю, чувствуя, как моё сонное сознание делает паузу, прежде чем обработать картину перед глазами.

– Ты вообще понимаешь, сколько времени? – сиплю я, садясь за стол и пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем.

– Семь вечера, – он даже не поворачивается, продолжая колдовать над сковородой.

– Сколько?.. – растерянно и почему-то возмущенно переспрашиваю. – Ты почему меня не разбудил?

Кирилл хмыкает, выключает плиту и ловким движением выкладывает яйца на тарелку.

– Доготовил бы и разбудил, – невозмутимо отзывается он.

Я облокачиваюсь на стол, едва не положив голову на холодную поверхность.

– Прилегла на часок…

– Потом посыпешь голову пеплом, а сейчас – ешь.

Передо мной ставят тарелку. Я опускаю взгляд, потом снова поднимаю его на него.

– Ты всегда такой командир?

Он прислоняется к столешнице, скрещивая руки на груди, и смотрит на меня без тени сомнения.

– Да. Я всегда такой.

– И тебя это не смущает?

– Нет. Почему это должно меня смущать?

Я закатываю глаза, но тянусь за вилкой. Беру кусочек яичницы. И, чёрт возьми, она вкусная.

– Это ты сам приготовил?

Кирилл хмыкает, усмехаясь, но в глазах мелькает что-то вроде удовлетворённой гордости.

– А что, думала, у меня тут повар где-то спрятан?

Я фыркаю. Просто для меня в новинку, что мужчина умеет что-то готовить, помимо лапши быстрого приготовления.

– Учитывая, какой ты, я бы не удивилась.

Он улыбается уголками губ – уверенно, чуть насмешливо.

– Привыкай.

Я останавливаюсь на секунду, взгляд цепляется за его лицо, за эту лёгкую ухмылку, за спокойную, непоколебимую уверенность в голосе.

– К чему?

Он садится напротив, легко и непринуждённо, словно мы живем вместе уже не первый месяц.

– Ко мне.

Замираю. А потом понимаю, что я уже начинаю привыкать…