Текст книги "Дикий огонь (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
Мой лифчик расстегнулся. Он сдвинул лямочки с плеч, освободил груди из чашечек, и я позволила ему упасть на пол. Его пальцы сомкнулись на моих сосках. Внезапный всплеск ощущений был настолько интенсивным, что я дёрнулась в его объятиях.
Он поцеловал меня под правым ухом, распаляя чувствительное местечко. Я взглянула вниз, на его руки, скользящие по моему животу, и увидела тёмные полосы. Кровь призванного существа.
– Роган…
– Да.
Он снова целовал мою шею. Я едва могла говорить.
– Я измазана кровью.
Он остановился и развернул меня.
– Тебе больно?
– Нет. Я просто грязная.
Он посмотрел вниз на засохшую кровь на моем животе.
– Я могу это исправить.
Он взял меня за руку, и мы подошли к стеклянному экрану. Душ ожидал, три кафельных стены щетинились форсунками. Он повернул краны и из стен вырвались перекрёстные струи воды. Поднимался пар. Я стянула нижнее белье и шагнула под стену воды. Мне показалось, что это рай. Я мгновенно намокла. Вода утащила волосы вниз, облепив ими грудь и спину. Она была темной, но почти сразу же посветлела. Я потёрла лицо, стирая остатки макияжа, и обернулась.
Он стоял напротив душа, глядя на меня, будто зачарованный.
Я шагнула к нему сквозь стену воды, позволяя струям бить мне в грудь и живот. Вода сбегала между ног, смачивая завитки. Я уже была мокрая внутри.
Роган выругался.
– Что?
– Ты такая красивая.
Он стянул футболку и отбросил её. Он был большим и золотистым, его тело сплошь состояло из крепких мускулов, отточенных до смертоносной эффективности. Его широкие плечи и мощный торс переходили в плоский, твёрдый живот. Я хотела провести пальцами по жёстким кубикам его пресса. Его штаны последовали за футболкой, обнажая мускулистые ноги. Он был полностью возбуждён и готов, его член стал большим и напряжённым. Он возвышался напротив меня обнажённый, сплошная грубая мощь и сила. Его глаза были полны вожделения.
Я раскрыла объятья.
Он шагнул ко мне сквозь воду. Мы столкнулись. Магия билась вокруг меня, кружа по коже горячим бархатным давлением, которое растекалось как жидкость по шее, груди, между ягодицами, скользило между ног… Он поцеловал меня крепко и с одержимостью, сжимая меня в руках. Наши языки сплелись, и я снова ощутила его вкус. Он был опьяняющим.
Я обхватила его руками. Мышцы на его спине были словно стальные под моими пальцами. Его руки блуждали по моему телу, разжигая огонь. Влажная боль зудела между ног, сильнейшее давление, которое нуждалось в нем. Я поцеловала его в ответ, отчаянно желая большего, и толкнула его к стене.
Он улыбнулся мужской улыбкой, не просто сексуальной, а ещё и чувственной. Он был словно ожившая мечта. Я скользнула руками по его груди, по кубикам пресса, вниз к его толстому члену. Он застонал. Теперь боль между ног стала невыносимой. Мне нужно, чтобы он оказался внутри.
Я двигала рукой, сжимала и облокачивалась на него, мои соски прижимались к его мокрой груди, и скользнула вниз. Я взяла его в рот. Он едва вместился. Я начала сосать. Роган зарычал и дёрнул меня наверх. Его руки подхватили меня под зад, и он поднял меня на бедра. Его рука проскользнула между моих ног, окунулась в мокрую жару и погладила чувствительный бутон. Я содрогнулась от удовольствия. Его магия разлилась и присоединилась к пальцам. Это было слишком. Я выгнула спину и начала тереться об его руку.
Он прижал меня спиной к прохладной плитке. Я почувствовала, как его толстый член прижимается ко мне. Он толкнулся на всю длину, прямо в болезненный центр, и мы стали одним целым.
Он толкался снова и снова в неумолимом, сводящем с ума ритме. Оргазм захватил меня, сметая все на своём пути. Он продолжал двигаться, погружаясь в мой жар. Я открыла глаза и увидела, что он на меня смотрит. Я вцепилась в его плечи, целуя сильную шею, подбородок, губы. Он содрогнулся и выплеснулся в меня. Волна его освобождения, усиленная магией, снова швырнула меня в оргазм. Я прижималась к нему обмякшая и безвольная. Удовольствие было настолько сильным, что я почти разрыдалась.
– Ты для меня все, – сказал он мне на ухо.
Я хотела сказать ему, что он для меня все, что я не позволю тьме заполучить его, что ему никогда не стоит переживать, что я сдамся и брошу его. Но отголоски нашего разделённого удовольствия поглотили слова, поэтому я сказала лучшее, что смогла.
– Я люблю тебя.
￭￭￭
Что-то пищало. Я зашевелилась и подняла голову. Рядом со мной ругнулся Роган, осторожно снял мою руку с груди и скатился с кровати. Мы рухнули туда после душа, едва удосужившись вытереться, и я задремала на его груди, выдохшаяся, счастливая и в безопасности, с его рукой, обнимающей меня. Спать с ним рядом было, словно возвращение домой.
Я моргала, пока зрение не прояснилось. Роган выудил телефон из кучи одежды на полу возле душа и ответил.
– Помедленнее.
Он вернулся в кровать и держал телефон в нескольких дюймах от уха.
Из трубки доносился высокий голос Ринды, прерывающийся детским плачем.
– … не могу его успокоить. Пожалуйста. Пожалуйста. Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, Коннор.
Я застонала и плюхнулась обратно на кровать.
– Я занят, – сказал Роган.
– Если бы ты просто поговорил с ним, ему всего четыре, пожалуйста…
Роган выглядел так, будто хотел разбить свой телефон об стену.
– Я сейчас приду.
Я хлопнула подушкой по лицу.
Подушка исчезла, а он склонился надо мной.
– Дождись меня.
– Дай угадаю: это очередная проблема, который только ты можешь решить?
– Кайл в истерике. Я разместил её с детьми в здании к северу от нас. Это ровно в тридцати секундах ходьбы отсюда.
– Мы только что занимались сексом, а теперь ты уходишь к бывшей невесте.
– Я вернусь. Сегодня мы спим в одной кровати. Я серьёзно.
Я махнула ему.
– Иди.
Он натянул джинсы и футболку.
– Дождись меня.
Он открыл дверь и ушёл.
Я вздохнула. Не то чтобы Ринда манипулировала им сознательно. Скорее, она полагалась на других людей в решении своих проблем. Сначала на свою мать, затем на мужа, а теперь на Рогана. Она была из тех людей, что увидев на плите выкипающую кастрюлю, подойдут и скажут тебе об этом, вместо того, чтобы снять её с огня и выключить конфорку. А потом она будет гордиться собой, как быстро она отреагировала в кризисной ситуации.
С другой стороны, Роган уладит проблему. Это то, чем он занимался.
Я посмотрела на маленький цифровой будильник на тумбочке: 22:03. Я думала, что было уже намного позже. Должно быть, я только уснула, когда позвонила Ринда. И теперь сон как рукой сняло.
Я принялась разглядывать звёздный стеклянный потолок над собой. Отсюда ночь была такой прекрасной. Она была бы ещё прекраснее, если бы со мной был Роган.
Я оставила телефон в машине. Я надеялась забрать его, но произошло столько всего.
Передо мной простиралась комната. Никаких полок, но на полу у окна лежала стопка книг.
22:10
Я поднялась и взяла верхнюю книгу из стопки. «Монстры внутри нас: пример магически индуцированного метаморфоза. Что ж, это было труднопроизносимо. Я утащила книгу в кровать, включила свет и пролистала её. Магия делала с людьми странные вещи. Полтора века назад, когда сыворотка Осириса была получена, её раздавали как конфеты. Никто точно не знал принцип работы сыворотки. Некоторые думали, что она создаёт новые силы. Другие говорили, что она пробуждала дремлющие таланты, которые мы подавили. Но принцип её действия был менее важен, чем результаты. Некоторые приняли её, и обрели огромную силу. Другие превратились в монстров. Эти, деформированные магией, должны были быть уничтожены.
Теперь, годы спустя, появление монстров было редкостью. Я знала одного, Черри. Она была наркоманкой и продала себя какому-то институту, управляемому Домом. Они провели над ней какие-то эксперименты, и теперь Черри проводила свои дни в мутных водах Дыры, мерзкого затопленного района Хьюстона, поедая жаб. Часть её была скорее аллигатором, чем человеком.
22:19. Тридцать секунд, ага.
Я закуталась в одеяло и пролистала книгу. Большинство историй я уже знала. Дело Германа Орра, живого минотавра. Герман был душевнобольным, способным трансформироваться в похожего на быка монстра. Благодаря своему облику минотавра, он был очень хорошо обеспечен, и использовал свои таланты, снимаясь на редкость в грязном порно. Он был арестован по обвинению в содомии, а на суде заявлял, что это магическая дискриминация и его права грубо нарушены. Он проиграл дело, отсидел шесть лет в тюрьме и уехал из страны.
Джеральдин Амбер, Бангорская Баньши. Когда Джеральдин использовала свою звуковую магию, она превращалась в странное бледное создание с черными глазами и водянистыми белыми волосами. Она была нормальной во всех других отношениях, и тогда как её таланты передались её детям, способность к превращению – нет. Или так они утверждали.
22:35. Серьёзно, Роган?
Я перевернула страницу. Чудовище Кёльна. Я знала эту историю так хорошо, что могло бы написать о ней книгу. Миша Маркотт, бельгийка, обнаружила свой талант, будучи чуть старше двадцати. Она могла приобретать форму огромного чудовища, существа из ночных кошмаров. Она была практически неуязвима в этой форме, но у неё не было над собой контроля. Как только она превращалась, то буйствовала во всю силу. Бельгийские вооружённые силы в сотрудничестве с французским Légion de Sorciers, Легионом Заклинателей, пытались оценить её навыки, и во время третьей трансформации, она навсегда утратила человечность. Она пересекла бельгийско-немецкую границу и напала на Кёльн, практически сровняв город с землёй, пока им наконец-то не удалось её поймать. Как именно они это сделали, было секретом, но превалирующим слухом было то, что немцы утопили её в водах Рейна. Она служила поучительной историей для всех с силой превращения.
Ходили слухи, что она вернулась в человеческую форму, пережила утопление, и удерживалась где-то в живых под снотворным. Я в это верила. Превосходные никогда не разменивались талантами, если не надеялись извлечь из них какие-то познания или выгоду для своих сил.
Я захлопнула книгу. 22:48. Я жду его уже почти час. Хватит. Я не могла просто так сидеть здесь голой и в одиночестве тосковать в темноте. Мне нужно было проведать семью.
Я выбралась из постели. От одной мысли об измазанном кровью платье скрутило желудок. Нет, спасибо. У него где-то должна быть здесь одежда.
Я обошла комнату. Стеклянная перегородка душа продолжалась ещё на несколько футов, и за ней скрывалась гардеробная. На полках покоились стопки аккуратно сложенных футболок и спортивных штанов, а на стойке висело несколько дюжин вешалок со всем на свете – от рубашек до баснословно дорогих костюмов, упорядоченных и доступных по первому требованию. От военных привычек было сложно избавиться.
Я умыкнула спортивные штаны и футболку, доходившую мне до середины бедра. Штаны, как и ожидалось, были узкими в бёдрах и чересчур длинными. Пришлось их подкатить. Вот так неплохо. Я спихнула остатки моего платья, лифчик и трусики в одну кучу на полу. Мне очень нравился мой лифчик, но не выходить же мне отсюда с лифчиком в руках? Если повезёт, меня никто не увидит, но рисковать не хотелось.
Я сунула ноги в видавшие виды кроссовки и, тихонько прокравшись на лестницу, спустилась на второй этаж. Баг сидел в своём кресле, поглощённый сиянием девяти компьютерных мониторов, расположенных квадратом три на три на стене.
Он моргнул, увидев меня. Баг всегда выглядел так, словно потерял свой сэндвич и отчаянно в нём нуждался, находясь на грани голодной смерти. До того, как Роган переманил его к себе на работу, Баг был в очень плохой форме. Рой, который военные вытащили из тайного мира и привязали к нему, должен был убить его в течение восемнадцати месяцев. Только добровольцы становились свормерами, обычно за большую плату. Баг никогда не рассказывал, зачем он это сделал или на что потратил деньги. Каким-то образом он пережил этот срок. Когда я повстречала его, он жил в заброшенном здании, начинённом им дурацкими ловушками. Тощий, грязный параноик, обменивающий слежку на случайную дозу экузола – военного наркотика и единственного, что могло «приглушить» в нём рой, – Баг дышал на ладан. Наполеон, плод запретной любви французского бульдога и дворняжки всех мастей, был единственным, что удерживало его на земле.
Роган выдернул его из того убежища. Теперь Баг поправился, его темно-каштановые волосы были чистыми и аккуратно подстриженными, и он носил приличную одежду. Он казался спокойнее. Его паранойя отступила. Он мог вести разговор, не дёргаясь. Наполеон, также чистый и хорошо ухоженный толстячок, храпел у его ног на маленьком диванчике, обтянутом красной тканью с узором из королевских лилий.
– Ты уходишь? – спросил Баг.
– Да.
– Не уходи, – попросил он.
– Я должна идти.
– Что я ему скажу, когда он вернётся?
Неужели Роган сказал ему присматривать за мной?
– Говори, что хочешь, Баг.
Я пересекла этаж, свернула за угол и спустилась по лестнице. Горел свет. Полудюжина солдат Рогана, четверо мужчины и две женщины, вели тихий разговор. Все замолчали, увидев меня.
Я узнала Нгуен Хань, азиатку, работавшую у Рогана главным механиком и Майкла Риверу, его первого помощника. Будучи латиноамериканцем, слегка за тридцать, Ривера обладал ослепительной улыбкой. Обычно он улыбался, застрелив кого-то.
– Вы уходите? – спросил Ривера.
– Да.
Кто-нибудь, убейте меня.
– Почему? – спросила Нгуен.
– Потому что я ухожу домой.
– Но майор ещё не вернулся, – заметил Ривера.
– Я в курсе.
– Вы не можете уйти. Он сказал, что вернётся с минуты на минуту, а мы должны охранять вас в его отсутствие. Если вы уйдёте, мы не сможем вас беречь, – сказал Ривера.
– Вы всё ещё можете меня охранять. Я иду в дом напротив. – Я указала сквозь открытые двойные двери на склад. – Вы все равно их никогда не закрываете, поэтому сможете увидеть, как я пройду двадцать ярдов до своего дома.
– Он будет в плохом настроение, если вы уйдёте, – добавил темноволосый мужчина.
Ривьера секунду смотрел на него, потом развернулся ко мне, просияв улыбкой.
– Может, вы могли бы подождать его?
– Нет, не могу.
Я пошла прямиком на Риверу. Он отступил в сторону, я вышла через двери и направилась к складу.
– Это из-за женщины Шервудов, – произнёс другой мужской голос за моей спиной.
– Естественно, – фыркнула Нгуен. – Как только она появилась, я сразу сказала, что с ней будут проблемы.
Я пересекла улицу, набрала код на замке, вошла в офис и закрыла за собой дверь. У меня был сумасшедший день. Я оставила телефон в своей машине, пистолет – в машине Рогана, и на мне не было нижнего белья. Казалось странным разгуливать без нижнего белья. Быть без телефона казалось ещё более странным. Вероятно, можно было сделать серьёзные выводы из того, что потеря телефона расстраивала меня больше, чем отсутствие нижнего белья.
Это была не я. Со мной всегда были мой телефон и пистолет. И нижнее белье.
Я приоткрыла внутреннюю дверь. На складе было тихо. Только одна лампа горела в конце коридора на кухне. В доме с четырьмя подростками, кто-нибудь все время совершал ночные налёты на холодильник, и мы обычно оставляли лампу над столом для ночных перекусов. Сегодня я не слышала никаких голосов.
Было несколько минут двенадцатого, и в школьный день к этому времени все уже были бы в кроватях, но мы решили оставить всех дома до испытаний. Где же они были?
Я на цыпочках прошла по коридору, свернула направо, прошла по другому небольшому коридору и заглянула в Хижину Зла, небольшую постройку внутри здания, где господствовал Берн со своим оборудованием. До меня донеслись тихие голоса.
– … справа… он на крыше…
– Понял.
Верно. Команда Бейлор освобождала мир от инопланетных зомби по одному кибер-выстрелу за раз. В другое время я отправилась бы туда и присоединилась к ним, но сегодня был не тот вечер.
Я высунулась чуть больше и мельком увидела Берна. На нем не было игровой гарнитуры. Его лицо, подсвеченное светом монитора, выглядело осунувшимся, брови нахмурены. Он был сосредоточен на том, что находилось перед ним ценой всего остального. Вероятнее всего, он просматривал содержимое компьютера Ринды в поисках файла, который был нужен похитителям.
Я развернулась и потрусила в кухню. Когда он что-нибудь найдёт, то сообщит мне.
Мой телефон лежал на кухонном столе, освещённый лампой как приманка. Должно быть, его принёс Корнелиус. Ха! Я взяла его. Минус один косяк.
Пропущенный звонок. Я щёлкнула иконку и прослушала голосовую почту.
«Это Фуллертон из корпорации «Свиток». Пожалуйста, срочно перезвоните мне в любое время».
Все мускулы в моем животе скрутило в тугой узел. Было уже начало двенадцатого. Но раз он сказал как можно скорее… Я набрала номер.
Он взял трубку на первом же гудке.
– Здравствуйте, мисс Бейлор.
– Здравствуйте, мистер Фуллертон.
– Анализ ДНК завершён. Ваши родственные связи подтверждены, и вы допущены к испытаниям.
Я вздохнула с облегчением.
– Мы получили два запроса касательно вашего основного профиля. Учитывая обстоятельства предстоящих испытаний, я решил сообщить вам о них как можно скорее.
– Дайте-ка угадаю – Дом Тремейн?
– Один из них.
– Отклонить.
Виктория не получит в свои лапы ни крупицы информации обо мне.
– Отмечено.
– Второй запрос из Дома Роганов?
Что тебе известно? Всё-таки, Рогана заботила генетическая совместимость.
– Нет. Дом Шаффер.
– Дом Шаффер?
Будучи одним из трёх Домов правдоискателей в США, Дом Тремейн был самым грозным – из-за моей злобной бабушки, ведущей дела с тактичностью убийцы с топором. Дом Линь был самым многочисленным. Дом Шафферов был где-то посредине, и я знала о нем очень мало.
– Да. Принять или отклонить запрос?
– Зачем им нужен мой генетический профиль?
– На то может быть множество причин, – уклончиво ответил Фуллертон
– Вы здесь эксперт, а для меня это все в новинку. Я просто хочу узнать ваше мнение.
– Основной профиль может быть использован для множества вещей. Он не содержит достаточно информации для углублённого планирования, но с его помощью можно исключить возможность родства.
Вот оно что.
– Вы считаете, они пытаются удостовериться, не родственники ли мы Дому Шаффер?
– Это моё предположение. Таланты правдоискателя очень редки. В качестве жеста доброй воли, они сделали свой основной профиль доступным для вас, если вы решите этим воспользоваться.
– Вы изучили их профиль?
– Да. Дом Бейлор и Дом Шаффер не родственны друг другу.
Я обдумала это. Если я не разрешу им доступ, они будут гадать, не являюсь ли я каким-нибудь незаконным родственником. Если я разрешу им доступ к базовому профилю, они быстро поймут, что я не чей-то внебрачный ребёнок и оставят нас в покое.
Если бы все было так просто. Блок в разуме Винсента был установлен правдоискателем.
Я чувствовала, будто играю в шахматы вслепую.
– Откройте им доступ к нашему базовому профилю.
– Как пожелаете.
– Спасибо.
– Всегда к вашим услугам, мисс Бейлор. Желаю приятно провести вечер.
Я завершила вызов. Слишком поздно для приятного вечера.
Что мне сейчас нужно, так это хороший полноценный сон… Я повернулась. В дверях прислонилась мама, скрестив руки на груди.
На мне не было белья, но я была одета в спортивные штаны. Не могла же она видеть сквозь одежду и спросить у меня, где мои трусы и почему я прокралась в дом в одежде Рогана.
– О чем был разговор?
– Другой Дом правдоискателей хочет получить доступ к нашей информации. Фуллертон считает, что они хотят исключить возможность нашего родства.
– А что думаешь ты?
– Этим вечером на Ринду напал призыватель.
– Корнелиус нам рассказал.
– Я почувствовал преграду в его разуме, установленную другим правдоискателем. – Я прислонилась к столу и тоже скрестила руки. – Похищение Брайана связано с заговором ради создания Нового Рима. Винсент, призыватель, сказал мне, что нужный им от Ринды выкуп связан с её матерью, а её мать была по уши замешана в этом заговоре. Также мы знаем, что когда заговор впервые дал о себе знать, и Адам Пирс попытался сложить части артефакта, способного сделать его достаточно сильным, чтобы сжечь город дотла, местонахождение сегментов артефакта было доверено определённой семье. Их разумы были закрыты защитным заклинанием. Правдоискателю удалось заглянуть под это заклинание, как и мне, чтобы добыть нужную Адаму информацию.
– И ты думаешь, этот другой Дом…
– Дом Шаффер.
– Дом Шаффер связан с этим?
Я вздохнула.
– Не знаю. Заклятие было очень мощным. Требуется Превосходный, чтобы его обойти. Логично предположить, что это один из трёх Домов правдоискателей в Штатах. У них многое поставлено на кон в этой игре, это означает, что это Лины, Шафферы или Виктория Тремейн. Наш генетический профиль в системе не более нескольких часов, и как только он появился, им заинтересовались Шафферы. Так что я позволила им посмотреть резюме. Поглядим, что они сделают с информацией.
– Было ли это разумно? Что, если они поделятся информацией с твоей бабкой?
– Предположим, они это сделают. Это подтвердит то, что она уже знает. Мы её внуки. – Я пожала плечами. – Ты же знаешь, что она взяла ДНК отца, как только он родился. Вероятно, она может предсказать нашу генетику, основываясь лишь на этом.
Мама нахмурилась.
– Меня это беспокоит. Это мир, из которого сбежал твой отец, Невада. Он сделал это не без причин. Он ненавидел его. Этот мир опасен и он не хотел иметь с ним ничего общего. Джеймс не хотел, чтобы его дети были частью этого мира.
Я чувствовала себя такой уставшей.
– Что ты хочешь, чтобы я сделала, мам? Мы замешаны в этом заговоре. Единственный способ избавиться от него – это его разоблачить. Это большой запутанный клубок, а правдоискатель – торчащая из него ниточка, за которую я собираюсь потянуть.
– Я не хочу, что бы эта ниточка превратилась в удавку на твоей шее. Нам никогда не следовало пытаться стать Домом.
– Что ж, поздновато для этого, не так ли? Мам, я пытаюсь выжить и обеспечить всем безопасность. Ты продолжаешь меня критиковать, но я больше ничего не могу сделать. Вы с папой должны были понимать, что однажды бабушка нас найдёт. Каков был ваш план действий?
Она не ответила.
– Вот именно. Его не было.
Лицо мамы стало на тон бледнее.
– Мы могли бы сбежать.
Только не снова. Я была сыта этим по горло.
– Нет. Вы с папой могли сбежать, потому что были только вдвоём. Но мы не можем. Есть я, Каталина, Арабелла, мальчишки, ты и бабуля Фрида. Это семь человек. Куда бы мы пошли? Как мы спрячем семь человек? Стоит нам разделиться, и Виктория сможет захватить слабейшего из нас и использовать, как разменную монету… Ты знаешь, что это плохая идея. Твоим планом было прятаться вечно. Что ж, это так не работает. Магический талант прорвётся на свет и это неизбежно. Это часть того, кто я есть. Я – Превосходная правдоискательница, такая же как моя бабушка.
Её лицо стало резким.
– Ты вовсе не такая.
– Не такая. Я наша единственная надежда. Сейчас безопасность девочек и Берна с Леоном зависит от меня. Вот только вы с папой спрятали нас так хорошо, что теперь я совершенно не подготовлена. До этого года я никогда не использовала тайных кругов и даже не знала, что у меня есть ещё какие-то способности, кроме сил ходячего детектора лжи. Всё это теперь на мне, и у меня нет оружия, чтобы с этим бороться. То же самое ты сделала с Каталиной и Арабеллой, и теперь мы с тобой то же самое делаем с Леоном. Ты не можешь засунуть нас в стеклянный ящик и не давать нам использовать наши силы, мама. Мы все сойдём с ума. Почему вместо того, чтобы меня критиковать, ты не могла бы просто мне помочь? Потому что мне нужна помощь.
Я развернулась и вылетела из кухни через другой выход.
￭￭￭
Я лежала в кровати. Добравшись до своей мансарды, я тут же сбросила штаны, одела трусики, и забралась в постель, всё ещё в футболке Рогана.
Когда мы продали дом и переехали на склад, родители построили мне мансардные апартаменты – спальню с ванной, в которые можно было попасть только по деревянной лестнице. Я могла втянуть последние десять футов ступеней, что отлично препятствовало попыткам сестёр нарушать мой покой, когда я хотела остаться одна. В моей спальне даже было окно. Это было уютное пространство. Моё убежище от мира, любимое место, куда я сбегала, когда была уставшей или подавленной. Сейчас оно казалось пустым. Кровать казалась слишком большой и тоже пустой.
Скажите, как я умудрилась так быстро привыкнуть спать рядом с Роганом? Я могла сосчитать на пальцах одной руки все ночи, когда мы спали вместе.
Он не запросил мой ДНК-профиль, и я не знала, что я чувствую по этому поводу. Всё зависит от того, почему он этого не сделал. Он не запросил его, потому что он любит меня и ему всё равно, совместимы ли мы генетически, или же он не запросил его, потому что не планирует ничего серьёзного, вроде брака?
Хотела ли я выйти замуж за Рогана?
Брак означал исключительность, но в мире Превосходных, интрижки на стороне были не просто частыми. Они были практически нормой жизни. Я была готова пойти почти на все, чтобы остаться с ним, но делить его с кем-то другим было выше меня.
Что-то стукнуло по окну.
Наверно, летучая мышь.
Тук. Тук. Тук.
Я выбралась из постели и подошла к окну. Маленький серый камешек бился в стекло снаружи. Тук-тук-тук.
Я посмотрела вниз. На тротуаре стоял Роган.
Что ж. Помяни черта.
Я подняла защёлку и открыла окно. Камушек упал на землю.
– Я пытаюсь заснуть.
– Я попросил подождать меня.
– Я подождала. Я ждала целый час. Затем мне пришлось уйти домой.
– Ты злишься на меня.
Спасибо, Капитан Очевидность.
– С чего бы мне на тебя злиться? Из-за того, что после секса, ты выпрыгнул из нашей постели и побежал повидаться с бывшей невестой, пропав почти на два часа?
– Один час.
Я сверилась с часами на тумбочке.
– Один час и двадцать две минуты.
– На том конце провода был бьющийся в истерике ребёнок. Когда я пришёл, проснулась его сестра и тоже начала плакать. Затем и Ринда расплакалась.
– Тебе удалось их убаюкать?
Он стиснул зубы.
– Я убедился, что они не плачут.
– Отлично. Тогда проблема решена. Я пошла обратно спать.
– Я попросил тебя подождать, а ты ушла.
– Зачем мне было там оставаться, Роган? Тебя там не было. Здесь у меня есть собственная кровать.
– А что ты хотела, чтобы я сделал? Я должен был послушать её плач и сказать ей отвалить, потому что лучше останусь в постели с тобой?
– Значит, теперь я плохая?
– Ну, да, немножко. Я пошёл сделать что-то хорошее, а ты из-за этого рассердилась. Ты всё преувеличиваешь.
Ох, ну уж нет.
– Невада, как главе Дома, временами мне придётся покидать постель, чем бы мы там не занимались, и заботиться о делах.
– Позаботиться о бывшей невесте – это дела Дома?
– Я знаю её с самого детства.
– Угу.
– Она для меня практически член семьи.
– А я тогда кто?
Он понял, куда вляпался.
– Так уж случилось, что я тоже собираюсь стать главой Дома. Ты прав, иногда случаются такие вещи, что приходится уйти и позаботиться о них. Я не собираюсь просто грустить в твоей постели, пока ты не решишь, что уже достаточно утирал слёзы другой женщины. Мне нужно рассмотреть запросы анкеты и разобраться с похищением.
– Какие еще запросы анкеты? – прорычал он. – Кто?
– Не ты, если ты об этом. Ты не проверял нашу генетическую совместимость.
– Кто, Невада?
– Думаешь, если достаточно порычишь, я тебе скажу? Ты не настолько страшный, Роган, и я плохо реагирую на запугивание. Можешь раздражённо сплюнуть.
– Кто это был?
Он был словно собака с костью. Он не отцепится, пока я не расскажу ему, да и здесь было мало общего с тем, о чем я хотела попререкаться. Ладно.
– Дом Тремейн и Дом Шафферов.
– Ты сказала «да»?
– «Нет» для Тремейн.
– Ты сказала «да» Шафферам?
– Да.
Он замолчал. На его лицо вновь вернулась маска холодности.
– Ты права. Скоро ты станешь главой Дома. Можешь начинать планирование семьи уже сейчас.
Ох, ради всего…
– Они запросили мой базовый профиль, чтобы исключить возможность родства, беспокоясь, что я могу быть внебрачным ребёнком Шафферов.
– Они запросили его, чтобы убедиться в отсутствии преград для заключения брака, – прорычал он. – Это первый шаг.
Я наклонилась из окна и с наслаждением повторила его слова.
– Ты преувеличиваешь.
Где-то открылась дверь и Каталина прокричала:
– Мама говорит, чтобы вы уже или занялись сексом или прекратили спорить, потому что уже за полночь, и мы все пытаемся уснуть. Определяйтесь быстрее!
Дверь с грохотом захлопнулась.
– Всё в порядке, – прошипела я. – Мы закончили разговор. Только один вопрос перед тем, как я уйду: по твоему экспертному мнению, как главы Дома, когда Ринда позвонила, это была настоящая чрезвычайная ситуация? Это было то, что абсолютно не могло быть решено без твоего присутствия, или это была ещё одна возможность для неё убедиться, что ты эмоционально привязан, чтобы позаботиться о ней и детях, если Брайан не найдётся? А если это была настоящая чрезвычайная ситуация, почему ты не попросил меня пойти с тобой?
Я захлопнула окно. Вот. Я всё выложила.
Он посмотрел на меня через окно, развернулся, и зашагал прочь.
Правильно. Просто уходи.
Я плюхнулась на кровать. Ладно, всё прошло не так уж плохо.
Снаружи что-то грохнуло.
Это ещё что?
Я встала и подошла к окну. Роган стоял на середине улицы. Мимо него проносился поток поддонов и больших шин, складывающихся друг на друга под моим окном.
Я лишь молча разинула рот.
Груда росла с немыслимой скоростью. Он выстраивал подъем к моему окну.
Я снова открыла окно.
– Совсем ку-ку?
– Нет, – угрюмо буркнул он.
– Ты потратишь на это огромное количество магии.
Судя по выражению лица, ему это было до лампочки.
Поток шин оборвался на середине; поддонов тоже не последовало. У него закончились строительные материалы.
Дверь снова распахнулась.
– Мама говорит… – начала сестра.
Пожарная лестница оторвалась от здания напротив нашего склада и водрузилась на гору. Несколько мешков с цементом приземлились на её основание, фиксируя её на месте.
Каталина захлопнула дверь, не договорив.
Он прошёлся по подъёму, поднялся по лестнице к моему окну и протянул мне руку.
– Просвети меня: что ты делаешь?
– Похищаю тебя обратно в моё логово. Сегодня ты спишь в моей постели, как и все остальные ночи.
– Неужели?
– Да.
– У меня есть право выбора?
– У тебя всегда есть право выбора. Если ты скажешь «нет», я уйду.
Роган снова нацепил свою маску Превосходного, непроницаемую и отстранённую. Но глаза выдавали его с головой. Он едва держал себя в руках из последних сил.
Мы могли либо разобраться с этим недоразумением, либо я могла остаться в своей комнате и психовать из-за раненых чувств. Я схватила его пару штанов, натянула их, сунула ноги в тапочки и дала ему руку.
Мой телефон зазвонил.
￭￭￭
Что за идиот мог звонить мне в полночь?
