Текст книги "Дикий огонь (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)
Я сфотографировала карту на телефон. Найдя пару лопат в садовом сарайчике, мы прошли через участок к дальней части угодий, где рос лес, и вышли через кустарник на маленькую поляну.
С неба на нас заморосил холодный дождик. Я осмотрела поляну. Справа раскинул свои ветви большой дуб, слева торчали два пня и снова начинались кусты. На лесной подстилке не было заметно никаких признаков рытья.
Если бы я была маленьким мальчиком, где бы я спрятала свои сокровища?
Он постарался выделить дерево на карте. Дерево было важным.
Я обошла большой дуб. Маленькие круглые отметины усеивали его кору с северной стороны, по две подряд, с равными интервалами.
– Что это? – спросил Берн.
– Это было дерево для лазанья. А это дырки от гвоздей. Похоже, здесь были приколочены планки, но затем кто-то их вытащил.
Берн разбежался, подпрыгнул и, уцепившись руками за толстую нижнюю ветку, подтянулся вверх.
– Есть что-нибудь?
– Дупло. Подожди.
Он спрыгнул обратно, с холщовым мешком в руках. Берн опустил его на землю, и я бережно развязала завязки. Пластиковый пиратский сундучок, вроде тех, что можно купить в сувенирном магазине или в интернете, сделанный из пластика под видом тёмного старого дерева. В месте стыка крышки с коробкой крепился череп с двумя пластиковыми мечами, воткнутыми в его глазницы. Черепа поменьше украшали остальную поверхность сундука.
Берн осторожно вытащил мечи и открыл сундук. Я достала предметы один за одним, аккуратно раскладывая их на мешковине. Швейцарский нож. Маленький бархатный мешочек с десятидолларовыми золотыми монетами, каждая с разным президентом. Три пули. Жёлтая спортивная машинка. Фонарик. Маленькая картонная коробочка для украшений, в каких обычно хранят ожерелья.
Я бережно её открыла. На бархатной подушечке лежала одинокая флешка. На внутренней стороне крышки была надпись уверенным женским почерком: «Бабушкин секрет».
Я обняла коробочку, чувствуя, что вот-вот расплачусь.
￭￭￭
Я мчала сквозь хьюстонский траффик.
– Она зашифрована, – сообщил Берн, его пальцы порхали над клавиатурой ноутбука.
– Сможешь её взломать?
– Мне нужно время. Это не один из коммерчески доступных шифров. Работа выполнена на заказ, и она очень хороша.
– Позвонить Роган.
Машина покорно набрала номер.
– Да? – ответил он.
– У нас флешка Оливии Чарльз. Мы можем выполнить их требования.
– Что на ней?
– Она зашифрована. Мы едем домой, но Берн уже загружает её на наш домашний сервер.
– Хорошо. Отлично.
– Ладно, давай. – Я замялась на мгновение. Почему бы и нет? – Люблю тебя.
Повисла короткая пауза.
– Я тоже тебя люблю.
Я повесила трубку и улыбнулась. Бич Мексики только что признался мне в любви. Никогда не устану это слышать.
– Что будет после того, как все это закончится? – спросил Берн.
– Что ты имеешь в виду?
– Что будет с тобой и Роганом, когда эта чрезвычайная ситуация закончится?
– Нам нужно будет пройти испытания.
– Ты уходишь от вопроса.
– От какого именно вопроса, Берн?
– Когда все эти неурядицы закончатся, что будет с тобой и Роганом? Ты переедешь к нему в дом? Будешь ездить на работу? Планируешь ли ты выйти за него замуж? Хочешь ли этого?
Так, это было неожиданно.
– Ты слишком много времени проводишь с бабулей Фридой. Ты переживаешь, что я могу увлечься добродетелью Рогана и уйти к нему жить?
– Нет, я переживаю, что у тебя нет плана. Ты не думаешь об этом, но тебе нужно выяснить ответы на эти вопросы, не для нас, а для себя. Этого ли ты хочешь?
Это было просто. Я хотела просыпаться каждое утро рядом с Роганом. Иногда он будет Коннором, иногда – Чокнутым Роганом, но меня это устраивало. Я любила его всего.
– Я не знаю, как все обернётся. Поэтому живу сегодняшним днём.
– С нами все будет в порядке, – сказал Берн. – Тебе не нужно о нас беспокоиться.
– Что ты имеешь в виду?
– Я проверил наши счета. У нас достаточно денег для жизни ещё месяцев десять. Может, год, если растянуть. Без поступления новых дел.
– Я это знаю.
– Тебе не нужно волноваться о деньгах. Мы можем подождать с вещами, вроде собственной охраны. Не бросайся во что-то с головой, только потому, что семья нуждается в чем-то, что полагается Дому.
Спасибо тебе, Гарен Шаффер.
– Дело не в этом. Я люблю его, Берн. Это серьёзно.
– Этого я и боялся, – сказал он тихо. – Я не хочу, чтобы тебе причинили боль.
– Спасибо. Роган меня не обидит.
– Ты не видела, как он смотрел твоё свидание с Гареном. Его лицо было пустым. Холодным. Он просто стоял с безразличным видом и крутил жгуты из твёрдого металла, словно из пластилина.
– Он не стал мешать моему походу на этот ужин и никогда не просил меня этого не делать. Когда Гарен вошёл в мой офис, он не примчался туда и не попытался вышвырнуть его вон. Он сам посадил себя на цепь ради моего же блага, потому что как бы ему ни хотелось завернуть меня в пузырчатую плёнку и забрать в своё логово, он знает, что я этого не потерплю. Он старается, чтобы я видела все возможные выборы для нас как для молодого Дома. Когда мы шли домой после того ужина с Гареном, он ещё раз сказал мне, что с генетической точки зрения, Гарен был бы лучшим выбором.
– А Гарен лучший выбор?
– Нет. Потому что я не люблю его. Даже если бы любовь не была фактором, я бы все равно выбрала Рогана. Когда мы обнажёнными замерзали в цистерне у Хоулинга, Роган пожертвовал собой ради меня. Он не рассчитывал выжить. Если бы мы с Гареном оказались в опасности, пережить которую мог быть кто-то один, Гарен бы чётко пояснил, почему его выживание важнее, и бросил бы меня
– Просто будь осторожна, Невада.
Слишком поздно. Я погрязла во всем этом по самые уши.
– Я постараюсь.
Зазвонил телефон. Незнакомый номер. Я ответила.
– Вы дозвонились Неваде Бейлор.
– Ты хотела поговорить, – произнёс сдержанный женский голос. – Я встречусь с тобой в «Такаре» через пятнадцать минут. Если ты не придёшь, я не буду просить дважды.
Звонок оборвался.
– Это была…? – моргнул Берн.
– Это была Виктория Тремейн. – Если Линус Дункан давал вам обещание, он его сдерживал. Она выбрала «Такару», место, где я часто обедала. Это была издёвка надо мной. Видишь, я знаю, где ты ешь и что ты любишь заказывать. Вся твоя жизнь у меня под наблюдением.
Я стиснула зубы и повернула на съезд.
– Ты же не серьёзно, – побледнел Берн.
– Она дважды пыталась нас достать, и оба раза осталась ни с чем. Если она хочет поговорить, я с ней поговорю.
– Это неразумно.
– Если мы не поговорим, она продолжит свои попытки, а мы не можем этого позволить. В конце концов, девочкам с Леоном нужно ходить в школу. Мы должны жить нормальной жизнью. Наш статус Дома защитит нас, но она так просто не сдастся. Я не хочу, чтобы она создавала нам проблемы.
– Откуда ты знаешь, что там безопасно?
– Потому что встречу устроил Линус Дункан. Мне тебя высадить?
– Нет. – Берн вытащил телефон.
– Что ты делаешь?
– Пишу Багу сообщение. Хочу знать, во что мы влезаем. Хочу, чтобы он приглядел за рестораном и организовал нам подмогу.
￭￭￭
«Такара» была нашим дежурным местом для суши, когда мы хотели полакомиться. В их рекламе значился «азиатский микс», что в их случае означало аутентичную японскую кухню и бульгоги6 в меню. Тихое место, обставленное в насыщенных тонах коричневого и зелёного с элегантным, но удобным декором. Когда Роган пригласил меня на наш первый обед, я решила встретиться с ним там, потому что «Такара» располагалась прямо в центре огромного торгового центра на съезде с шоссе I-10, где было все от игрушечного магазина и «Академии спорта» до ресторанчика «Оливковый сад» и «Хеба» – фирменного техасского супермаркета. Безостановочный трафик, много людей и очень мало конфиденциальности. Идеальное место для встречи с кем-то, кому ты не доверяешь.
Несмотря на заполненность парковки на две трети, я тут же узнала автомобиль Виктории. Это был единственный «мерседес» с затянутым в костюм ротвейлером в человеческом обличье рядом с ним. Я остановилась на противоположном конце парковки.
– Ты хочешь пойти со мной? – спросила я Берна.
– Нет. Она не хочет меня видеть. Я останусь здесь и буду держать машину на холостом ходу, на тот случай, если тебе придётся оттуда бежать.
Я вручила ему ключи и вышла из машины. Телохранитель Виктории проследил, как я пересекаю парковку. Двадцать ярдов отделяли меня от двери, и каждый шаг давался мне труднее предыдущего. Я едва могла двигаться. Наконец, моя рука ухватила за дверную ручку. Есть.
Я сделала глубокий вдох и вошла в «Такару» с высоко поднятой головой.
Ресторан был пуст, за исключением пожилой дамы. Виктория Тремейн сидела в глубине зала у окна, выбрав почти тот же столик, что и Роган когда-то. Она была одета в прекрасно скроенный чёрный костюм. Восхитительная бирюзово-голубая шаль, тонкая, будто паутинка и вышитая павлиньими перьями, ниспадала с её левого плеча. Она мерцала в свете от окна, по-видимому, благодаря настоящим золотым нитям.
Хостесс мне улыбнулась.
– Я с леди в шали, – сказала я ей.
Ее улыбка слегка поблекла.
– Сюда, пожалуйста.
– Не нужно. Я её вижу.
Я прошла к столу и проверила пол на наличие тайного круга. Так, на всякий случай.
Виктория Тремейн осклабилась.
– Предосторожность никогда не помешает. – Я опустилась на стул.
К нам подошёл официант.
– Принесите горячего чаю, – приказала Виктория. – Зелёный или чёрный, лучший, что у вас есть. Две чашки. Оставьте чайник и не забывайте его обновлять. Мы с внучкой будем разговаривать. Не беспокойте нас.
Официант унёсся почти бегом.
Когда я думала о бабушке, то представляла бабулю Фриду, с её гривой платиновых кудряшек и родным запахом машинной смазки и ружейного масла, тянувшимся за ней повсюду. Для меня, это слово означало безопасность и тепло. Как бы сильно я ни ссорилась с мамой и папой, бабуля Фрида всегда была готова меня выслушать и развеселить.
Виктория Тремейн не могла отличаться сильнее. Она была выше и крупнее бабули Фриды, которая всегда была хрупкого телосложения, но это была угрожающая массивность. Она не была полной, она была плотно сбитой, словно сам возраст нарастал вокруг неё. Её лицо испещряли морщины. В отличие от стареющих богачек, она не утруждала себя пластической хирургией или магией иллюзии. Её волосы, уложенные, когда я видела в последний раз её на записи, были мастерски подстрижены в более короткую причёску, подчёркивающую резкие черты её лица. Я посмотрела ей в глаза и тут же об этом пожалела. Они были такими же голубыми, как и у моего отца. Но папины глаза были добрыми, смеющимися, иногда суровыми. Глаза Виктории были глазами рептилии. Она была не злой ведьмой, она была стареющей королевой. Вместо того, чтобы с возрастом смягчаться, она становилась только ещё более опасной, жестокой и безжалостной.
– Ты похожа на Джеймса, – сказала она.
– Ещё я придерживаюсь его ценностей.
– И каких же?
– Я забочусь о своей семье и стараюсь быть хорошим человеком.
– Хорошим человеком? – Она подалась на полдюйма вперёд. – Ну-ка расскажи.
Если мы поднимем эту тему, то застрянем надолго.
– Ты хотела поговорить со мной. Я здесь.
– Я хочу, чтобы ты прекратила весь этот вздор с Домом Бейлор. Ты принадлежишь Дому Тремейн.
– Нет. Что-нибудь ещё?
– У тебя нет связей. У тебя нет ни средств, ни рабочей силы, и ты даже не понимаешь, сколь многого ты не знаешь.
– Я научусь.
Официант принёс чай и поставил перед нами две чашки.
– И какой ценой? Ты понятия не имеешь, насколько глубоки эти воды. Мы родственны по крови. Кровь – единственное в этом мире, чему ты можешь доверять.
Официант разлил по чашкам чай и удалился.
– Я прекрасно знаю, насколько они глубоки. Я знаю, что есть организация, которая пытается дестабилизировать Хьюстон для достижения масштабной цели – установления авторитарного правительства по образу Римской империи. Я знаю, что руководящий ей мужчина называет себя Цезарем. Я знаю, что этот план начался с Адама Пирса. Мне известно, что Оливия Чарльз и Дэвид Хоулинг были частью этого же заговора, включая также Винсента Харкорта и Александра Шторма. Дэвид Хоулинг рассказал мне об этом, прежде чем я свернула ему шею. Я знаю, что этот заговор из раза в раз нацеливается на мою семью, доходя вплоть до найма головорезов, чтобы напасть на склад, где мы живём. У них был приказ убить меня и моих сестёр. Также я знаю, что это ты проникла сквозь заклятие на разуме молодого человека, чтобы найти артефакт для Адама Пирса. И что ты зачаровала Винсента Харкорта, дабы он не выболтал секреты Цезаря. Ты по локоть замешена в этом заговоре.
Я перевела дыхание.
– Поэтому я слегка в недоумении. Ты говоришь мне, что я должна тебе доверять, поскольку мы с тобой одной крови. Но когда кровь была для тебя так важна? Когда толпа наёмников заявилась посреди ночи чтобы нас перерезать? Когда Хоулинг покрыл льдом шоссе, а я была в машине следом за ним, и могла разбиться и умереть? Или когда Адам пытался сжечь меня заживо в центре города?
Виктория сощурила глаза.
– Умная девочка.
Я отпила чая.
– У тебя нет доказательств.
– Мне не нужны доказательства. Правдоискатель зачаровал разум Винсента, а в Штатах всего три Дома правдоискателей. Я встречалась с Гареном Шаффером и исключила его из подозреваемых.
– Ты расколола Гарена Шаффера? – скептично спросила она.
– Мне и не пришлось. Он захотел поиграть в игру, и проиграл.
– Он не закрывался щитом?
– Закрывался, но я смогла его преодолеть. Гарен Шаффер слишком сосредоточен на благосостоянии своей семьи и корпорации, чтобы вовлекаться в заговоры. Его вполне устраивает текущее положение дел. Дом Линь по горло завален контрактами от государства. – Как-то ночью Роган поделился со мной этим полезным фактом, когда мы обсуждали будущее Дома Бейлор. – Для них участие в заговоре слишком рискованно, так как за ними пристально следят. Так что остаёшься ты. Ты соответствуешь профилю.
– О, так есть даже профиль?
– Да. Все его участники происходят из старых могущественных Домов, как минимум в четырёх поколениях. Все они недовольны статусом-кво. Пирс хотел выжечь мир, свободный от последствий и ограничений закона. Дэвид Хоулинг хотел уничтожить своего брата и возглавить их Дом. Оливия Чарльз ненавидела видеть, как её единственная дочь мучается в браке без любви из-за её генов. Ей удалось достичь вершины социальной лестницы, но этого было недостаточно. Она хотела статуса, который позволял бы Ринде выбирать себя мужа среди элиты элит, вне зависимости от её генов. Винсент Харкорт – садист, которому почти никогда не позволялось свободное управление своим Домом. Не уверена, какие проблемы есть у Шторма, но они у него точно есть.
– А я? – Её голос был обманчиво мягким.
– Твой единственный сын сбежал от тебя ещё подростком. У тебя никогда не было других детей, вероятно, из-за бесплодия. Без наследников, Дом Тремейн умрёт вместе с тобой.
На лице Виктории не отразилось ни одной эмоции. Ничего, словно она была высечена из камня.
– Ты искала его и терроризировала каждого, кто мог быть связан с его исчезновением. Но ты зашла слишком далеко и тебя остановили. Ты хотела свободы искать своего сына. Ты хотела доступ к каждой базе данных, каждому банку информации, ты допрашивала каждого человека в обход жёстких ограничений, вроде уголовного кодекса или постановлений Ассамблеи. Ты хотела больше власти. То, что ты сделала – это предательство. Мой бы отец этого не выдержал, и я тоже. Я не хочу иметь с тобой ничего общего.
Я встала, развернулась, и сделала шаг.
– Средняя – сирена, – сказала Виктория. – Как и её дед. Но младшая ни сирена, ни правдоискатель. Она нечто другое. Нечто, что тебе никогда не следует выпускать.
Каталина и Арабелла. Я развернулась.
Виктория указала на стул.
– Садись.
Я села.
– У меня было двенадцать выкидышей. Это передаётся в семье, и тебе стоит побеспокоиться об этом в будущем. У нас всего один ребёнок в каждом поколении, и мы молимся счастливой звезде, если ребёнок выживает. У моей матери я была девятой и последней беременностью. Она умерла, когда мне было двенадцать. Мой отец ушёл за ней двумя годами позже. Я – дом Тремейн. Одна. Я хотела ребёнка. Того требовало будущее Дома, и я его хотела. Этот ребёнок должен был быть сильным. Слабак бы не выжил. Отец должен был быть Превосходным. Я пробовала с тремя Превосходными, каждый из которых был тщательно подобран, обхожен, соблазнён, подкуплен. Чего бы это ни стоило.
Её пальцы сомкнулись вокруг чашки как когти. В глазах мелькнула застарелая боль.
– Почему ты не вышла замуж?
– Потому что мужчина, которого я любила, умер три недели спустя после нашей помолвки. Он был провидцем из Дома Виденте, но не смог предсказать свою собственную смерть. Удар нанесли его конкуренты в бизнесе. Его застрелили, когда мы выходили из театра. – Она потёрла щеку. – Ещё долгое время мне мерещилась кровь на моей коже. Но, в конце концов, это прекратилось, когда я убила последнего из них.
– Ты убила весь враждебный Дом?
– Да. Их всех – мужа, жену, детей. Их собаку.
По моей спине заскребли ледяные коготки.
– Для меня был только один мужчина. Но моему ребёнку требовался отец. Я пыталась двенадцать раз, пока не поняла, что ничем хорошим это не закончится. Оплодотворение должно было произойти в пробирке. Ты хоть представляешь, насколько сложно уговорить Превосходного стать донором спермы? Как они боятся, что их драгоценная ДНК отрастит ноги и побежит по миру? Ты можешь затянуть мужчину в постель и рассказывать ему байки о том, как ты его хочешь и как надёжна твоя контрацепция, чтобы он кончил в тебя, но если просишь его эякулировать в пробирку, то не можешь скрыть своих истинных намерений. Они понимают, что ты пытаешься завести от них ребёнка, и сбегаю, потому что они трусы.
Мне следовало бы встать и уйти, но сейчас я уже не могла. Я должна была знать.
– Что ты сделала?
– В конце концов, я нашла одного. Из бывшего Дома Мольпе. Сейчас они называют себя как-то по-другому. Но кажется, их точной фамилией была Мольпе. Бюро записей были рады назвать талант Каталины сиреной. Они считают себя умниками, придумавшими что-то новое, но на самом деле, в семье твоего деда их магия носила это название многие поколения.
– Как тебе удалось его убедить?
Она скривилась.
– Деньги. Они исключили его. Он был сиреной, настоящим Превосходным, боявшимся использовать свой талант, поскольку он приносил ему только несчастья.
– Я думала, талант сирены проявляется только у женщин.
– Они предпочитают, чтобы все так думали, но нет. Поверь мне, я проверяла. Слишком многое было на кону. Отец был меньшей из проблем, ведь мне нужно было найти ещё и суррогатную мать. Она должна была быть Превосходной, иначе я рисковала уменьшением магии ребёнка или его потерей на раннем сроке. Я не могла этого позволить. Найти Превосходную суррогатную мать было невозможно.
О, нет. Боже мой, нет.
– Ты же этого не сделала.
Она впервые улыбнулась: губы изогнулись и блеснули зубы.
– Сделала.
– Как?
– Шантаж и деньги. Два старейших рычага, заставляющих людей работать для достижения твоей цели.
Я в ужасе смотрела на неё.
– Твой отец был не просто особенным. Он был единственным в своём роде. Другого такого быть не могло. Я заставила их её стерилизовать.
– Что?
– Она содержится в искусственном сне. Это единственный способ, которым её могут удержать. Так что она даже не знала о беременности. Цена была астрономической, но оно того стоило.
– Это чудовищно. Ты – чудовище.
– Так и есть.
Она сделала глоток чая.
– Твой отец был носителем тройной магии. Его собственная магия не проявилась, что было ожидаемо. Я никогда не винила его в этом. У меня было достаточно магии для нас двоих. Его настоящая ценность была в детях, которых он мог родить. Я всегда верила, что гены сами распределятся. Но чтобы это сделать, чтобы стать наследником, он должен был быть сформирован и обучен. Были уроки, которые ему следовало выучить. Практические, полезные уроки, которые сохранили бы ему жизнь после моего ухода. Он их ненавидел, и ненавидел меня за обучение им.
Учитывая то, что я только что услышала, уроки эти явно не были добрыми.
– Он сбежал.
– Да. Я недооценила его. Он так хорошо скрывал внутренний стержень. Я давила и давила, ожидая, что он либо научится, либо сломается, но он не сделал ни того ни другого. Он запланировал и осуществил свой побег так хорошо, что даже все мои силы не смогли его отыскать. Я так гордилась. Мой сын обставил меня. Я должна была этого ожидать, но была так сосредоточена на его выживании. Я должна была многому его научить и сильно спешила.
– Ты монстр, – не выдержала я.
– Выродок. Мне кажется, это определение предпочтительнее.
Я вздрогнула. Она снова улыбнулась.
– Вижу, ты уже с ним столкнулась.
– Я не могу поверить, что ты это сделала.
– Я бы сделала это снова.
– Что?
– Только посмотри, как чудесно все обернулось. Джеймс родил не одного, а трёх – трёх! – детей. Все из которых Превосходные. Он так хорошо справился. Дом Тремейн продолжит своё существование. Мне всего лишь нужно убедить тебя смотреть на вещи моим взглядом. А мы только что уяснили, что я могу быть очень убедительной. Что для этого потребуется, Невада?
– Мой ответ по-прежнему «нет».
– Ты будешь делать, как я скажу. – Сила её магии вцепилась в меня. Я стряхнула её.
– Нет, не буду.
Виктория рассмеялась. Она в самом деле рассмеялась.
– Ты всё, что я когда-либо хотела.
Мой телефон звякнул. Сообщение от Берна. «Убирайся оттуда».
Я вскочила на ноги.
Пятеро мужчин вошли в ресторан с оружием.
– На пол, – рявкнул главарь. Хостесс опустилась на пол. Слева от меня два шеф-повара у суши бара шлёпнулись на пол. – Руки держать так, чтобы я их видел.
Они не стреляли, а значит, я была нужна им живой. Я подняла руки вверх и посмотрела на Викторию.
– Серьёзно?
Она смотрела мимо меня, на мужчин.
– Что все это значит?
– Александр приносит свои извинения, – сказал главарь. – Ему нужна девчонка. Это ради дела. Он сказал, ты поймёшь.
– Да нет, голубчики, – фыркнула бабушка. – Это не ради дела. Это ради семьи.
Из неё выстрелила магия. Когда я сжимала людей своей волей, моя магия превращалась в тиски, сеть, которая окутывала и связывала их. Виктория же превратила свою магию в лезвие и проткнула ей лидера. Он закричал, издав слабый затухающий вопль, его глаза закатились, и он рухнул на пол.
Я выхватила свой «Беби дезерт игл».
В то же мгновение, мужчина слева от главаря вскрикнул и схватился за глаза. Мужчина справа рухнул на колени и ударился головой о пол.
Я сделала четыре выстрела, прежде чем поняла, что две оставшиеся цели стоят совершенно неподвижно. Мои пули разорвали их грудные клетки. Медленно, они повалились вниз. Пять мёртвых тел лежали на полу. Убивать больше было некого.
Кто-то толкнул меня сзади, и я споткнулась. Слух резанул невероятно громкий звук разбивающегося стекла. Я повернулась направо, в сторону разбитого окна. Напротив стоял мужчина с поднятой винтовкой, собираясь сделать ещё один выстрел. На парковку ворвался «форд эксплорер» и врезался в него. Стрелок рухнул вниз, будто тряпичная кукла под колёсами. Берн переехал его, с бескровной маской на лице, затем сдал назад и переехал ещё раз.
Я повернулась к Виктории. Тёмное влажное пятно расползалось по её плечу. Она оттолкнула меня в сторону. Пуля, предназначавшаяся мне, попала в неё.
– Тебе нужна «скорая».
Она поморщилась.
– Со мной все будет в порядке. У меня есть личный врач.
– Ты истекаешь кровью. Тебе нужна помощь парамедиков. – Я схватила телефон, чтобы набрать 911. – Зачем ты это сделала?
– Потому что ты моя внучка, дурочка.
Мой телефон сдох. Какого черта, я же полностью зарядила его в машине…
– Подожди… – Виктория побледнела, глядя на что-то за мной.
Я оглянулась через плечо. Тьма расползалась по ресторану, растекаясь от входа, взбираясь по стенам, заволакивая собой пространство. Древняя тьма, сомкнувшая на мне челюсти и заставившая замереть.
В ресторан вошёл Майкл из Бюро Регистрации. Он все также был одет в строгий костюм и рубашку, ослепительно-белую на фоне его татуированной шеи. Его руки горели голубым огнём.
Он не выглядел как гангстер на похоронах. Он выглядел как Мрачный Жнец двадцать первого века.
– Я не нарушала правила, – процедила Виктория сквозь зубы. На её лбу выступил пот. Она напряглась, снова сжимая челюсти.
Ничего не произошло.
Я попыталась удержать свою магию, но она вытекла из меня. Тьма набросилась и поглотила её. Это было больно. Я охнула. Как же это было больно.
Майкл поднял телефон. С экрана улыбнулся Архивариус.
– Ещё как нарушали, дважды косвенно, а теперь публично. Пришло время для наказания, Виктория. Какая жалость.
Майкл поднял свою правую руку. Голубой огонь перепрыгнул пространство и приземлился на мою бабушку.
Виктория Тремейн закричала.
Голубой огонь разлился.
Виктория сползла со стула и упала на пол. Они не просто причиняли ей боль. Они её убивали.
Я услышала собственный голос.
– Остановитесь! Пожалуйста, прекратите!
– Майкл, – сказал Архивариус.
Голубое пламя исчезло. Виктория сделала хриплый вдох, её кожа стала пепельно-серой.
– Вы просите нас остановиться, мисс Бейлор?
– Да.
– Почему?
– Она моя бабушка. Она спасла меня. Я не хочу начинать наш Дом с её смерти.
Архивариус задумался.
– Это официальный запрос, мисс Бейлор?
– Да.
– Бюро Регистрации его одобрит, при условии, что в обмен вы будете должны нам услугу в указанном нами времени и месте.
– Не соглашайся, – выдавила Виктория, прижимая окровавленную руку к груди.
– Я согласна.
– Очень хорошо, – кивнул Архивариус. – Увидимся с вами на испытаниях, мисс Бейлор.
Экран стал черным.
Майкл открыл рот.
– Ошибка.
Он развернулся и пошёл прочь, унося тьму с собой.
В отдалении завыли сирены, приближаясь.
«Скорая» влетела на парковку и резко затормозила. Парамедики выскочили, неся носилки через разбитое окно.
Я присела перед Викторией.
– Если я загляну под заклятие Винсента, я найду там твоё имя?
– Да.
– Тебе нужно бежать, бабушка. Я не буду защищать тебя от последствий.
Она оскалилась.
– Я слишком стара, чтобы бегать. Делай то, что нужно.
Мой телефон ожил и заверещал. Баг.
Я провела пальцем по экрану, чтобы ответить.
– Выезжай на автостраду. На Кэти сейчас же! – заорал Баг в трубку.
– Что происходит?
Что-то грюкнуло, и в трубке раздался голос Каталины.
– Винсент похитил Кайла и Матильду! У него Матильда!
Я побежала к машине.
Глава 12
– В какую сторону по Кэти? – рявкнула я в трубку.
– На запад! – ответил Баг.
Берн резко повернул направо, подрезав «хонду». Водитель налёг на клаксон, но мы уже неслись по въездной полосе. Было 11 утра. Час пик. Берн влился в битком забитую полосу, и мы понеслись вперёд с захватывающей дух скоростью в тридцать миль в час.
Адреналин зашкаливал. Кожа горела, тело было так напряжено, словно я взведённый пистолет, ожидающий нажатия курка. Он схватил детей. Вот грёбаный ублюдок. Я откручу ему голову.
– Что мне искать? – Я поставила телефон на громкоговоритель.
– Белый пикап, – сказал Баг.
Да ты шутишь.
– Год, модель?
– «Шевроле Сильверадо» Где-то между 2011 и 2015.
Второй по популярности пикап в Техасе.
– Это все?
– Мне приходится работать с единственным снимком со стороны.
Я выгнула шею. Моё подстёгнутое адреналином зрение смогло разглядеть три белых пикапа. Орать из-за этого на Бага было бессмысленно. Он и так делал все, что было в его силах.
– Что произошло?
– Приехал Эдвард и захотел поговорить с Риндой. Каталина вызвалась присмотреть за детьми. Кайл, Джессика и Матильда захотели поиграть в эвакуационном подвале. Там мы установил для них детскую горку, чтобы они не пугались во время учебной эвакуации. Джессика захотела в туалет, и Каталина пошла с ней, поскольку Джессика стесняется подниматься сама по лестнице. Курт остался присматривать за детьми. Этот членотрах призвал что-то, что роет землю. Оно прорыло туннель под подвалом, проломило пол и схватило Кайла и Матильду.
Меня прошиб холод.
– Курт?
– Он не выжил.
Черт. Черт, черт, черт. Бедный Курт. Бедный Леон.
– Каталина нашла его, когда они вернулись вниз. Когда это все дошло до меня, мне лишь удалось засечь, как Винсент несётся с Хаммерли на Сэм Хьюстон. Я отслеживал его весь путь до I-10, а затем упустил.
– Ты уверен, что это был он? – спросил Берн.
– Я видел белого кота в окне.
Матильда никогда бы не ушла без своего кота.
Мы проехали Эддикс Роуд.
– Где Роган? – спросила я.
– Посмотри вверх, – сказал Баг.
Я опустила голову, чтобы посмотреть через ветровое стекло. Над нами низко пролетал вертолёт.
– Этот тоннель занял бы некоторое время, – вслух подумала я. – Винсент должен был наблюдать, как мы тренируемся на случай торнадо. Должно быть, он прорыл тоннель заранее и ждал. Он точно подловил момент.
Все это означало, что Винсент Харкорт или его люди наблюдали за нами, или кто-то нас предал. Рогану это наверняка понравится.
– Хорошая стратегия с пикапом, – невозмутимо заметил Берн.
– Да. Винсент знал, что не сможет перегнать Рогана, поэтому даже не стал пытаться. – Даже если бы у Винсента был собственный вертолёт, ничто не остановило бы Рогана, чтобы догнать его и поразить.
– Почему Матильда? – поинтересовался Берн.
– Потому что Джессики там не было. Каких бы существ он туда ни направил, они знали, что должны схватить мальчика и девочку, поэтому так и сделали.
Минуты утекали. Берн лавировал в потоке с дюймовым запасом на ошибку. Спрашивать Бага о новостях бессмысленно.
– Думаешь, он настолько глуп, что поедет по выделенной полосе? – спросила я.
– Я бы не стал, – сказал Берн. – Он окажется в ловушке.
Ряд белых металлических столбов отгородил выделенную полосу от остального движения. На выделенной полосе машины двигались быстрее. Их было меньше, а видимость больше. Я бы спряталась в медленно движущемся правом ряду или в середине. Я хотела бы иметь возможность выезда, если станет слишком жарко.
Вертолёт ушёл влево.
– Что происходит? – обратилась я к телефону.
– Белый пикап съехал на Баркер Сайпресс. Камера уловила что-то белое в окне. – Голос Бага дрожал от напряжения.
– Мне тоже съехать? – спросил Берн.
Съезжать или нет? Поворот с автострады на боковую улицу был хорошей стратегией. Это позволило бы Винсенту исчезнуть у нас из поля зрения.
– Невада?
Съезд ждал прямо впереди. На его месте я бы съехала с шоссе, но я не стала бы делать этого с вертолётом над головой. Слишком рискованно. И если это правильный фургон, Роган о нем позаботится.
– Мне нужен ответ, – потребовал Берн.
– Нет. Оставайся на дороге.
Мы ползли вперёд. Это было слишком, даже для Хьюстона. Впереди должно было что-то случиться – дорожные работы, авария – какое-то бедствие, способное оправдать черепашью скорость дорожного движения.
– Пикап прибавил скорости, – оповестил Баг. – Они его преследуют.
