Текст книги "Дикий огонь (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
Никто не разговаривал.
– Просто из любопытства, – подал голос Корнелиус, – если Роган не приедет, вы с него три шкуры спустите?
– Да, – ответили хором все, кроме меня.
Я вздохнула.
В дверь позвонили.
Я кликнула клавишей ноутбука. Появился вид с передней камеры. Перед дверью стояла женщина в тёмном брючном костюме, её платиновые волосы были собраны в конский хвост. Рядом с ней стояла маленькая девочка с темными волосами и держала большого белого кота. Крупный доберман послушно охранял обеих. Диана, Матильда, её кот и Банни.
– Матильда здесь, – сообщила я.
– Чудесно! – Каталина подскочила и побежала открывать дверь. Несколько секунд спустя, сестра Корнелиуса с его дочерью вошли на кухню.
– Папочка!
+Матильда протянула руки. Корнелиус встал со стула, присел и обнял её. Арабелла незаметно сделала фото на телефон. Я не могла её винить. Матильда была слишком милой.
Матильда моргнула. Она очень походила на свою покойную мать, Нари Харрисон, но её выражение лица, серьёзное и хмурое, было совсем, как у Корнелиуса.
Позади неё нахмурилась Диана.
– Что это?
Глаза Матильды распахнулись.
– Киса.
– У меня для вас сюрприз. – Корнелиус улыбнулся.
О. Он им не сказал.
Огромный, лохматый Зевс завозился под столом, и высунул голову в полуфуте от лица Матильды.
Матильда раскрыла рот, широко распахнув глаза от удивления.
– Боже мой, – охнула Диана.
Банни замер на месте, явно не зная, что ему делать.
Матильда протянула руку, и Зевс ткнулся в неё носом. Малышка попятилась, и огромный зверь вылез целиком. Он был на фут выше Матильды. Она ахнула.
Голубой зверь склонил морду, и Матильда обняла его пушистую шею.
– Он такой мягкий.
Мои сестры одновременно щёлкнули фотографии.
– Он прекрасен… – Диана присела и почесала Зевса под подбородком. – А глаза, Корнелл. Словно драгоценные камни. Как тебе это удалось? Это же невозможно.
– Почувствуй его, – сказал Корнелиус.
– Чувствую. Это невероятно.
В дверь снова позвонили. Я проверила ноутбук.
Перед нашей парадной дверью стоял Роган. Позади него ждал «мерседес-бенц Е200» с горящими фарами. На Рогане был чёрный костюм. Он был прекрасно сложен и, и если бы я не стояла с ним рядом, было легко забыть, насколько огромным он был. Костюм подчёркивал всё: от роста и длинных ног до узкой талии и широких плеч. Он побрился. Его короткие волосы были причёсаны. Коннор выглядел миллиардером до последнего дюйма.
Он явно что-то задумал.
– Он здесь! – объявила бабуля Фрида.
Семья тут же забыла о тигропсе и столпилась вокруг меня.
– Горяч! – прокомментировала Арабелла.
– Он собирается сделать предложение. – Бабуля Фрида потёрла ладошки.
– Мама! – рыкнула моя мать.
– Он не собирается делать мне предложение. Мы идём ужинать. Выпустите меня!
Мне удалось выбраться из-за стола.
– Свидание? – спросила Диана, улыбаясь.
– Ужин, – ответила я.
– Ты похожа на принцессу, – сказала мне Матильда.
– Спасибо! – Я обняла её, но она уже забыла обо мне. Зевс был куда более очаровательным.
Я прошла через офис к входной двери и вышла в техасскую зиму, где меня ждал Роган. Он склонил голову, и я увидела точный момент, когда в его глазах вспыхнул огонёк.
– Ты выглядишь потрясающе, – сказал он.
На мне было чёрное платье, оригинал Адрианы Рэд – перспективного хьюстонского дизайнера. Я купила его за триста баксов в прошлом году, когда её бутик только открылся. Два месяца спустя молодая звезда появилась в её зелёном платье на церемонии «Эмми», и внезапно Адриана стала модным брендом. Я больше не могла её себе позволить – цены за ночь увеличились втрое – но, по моему убеждению, на мне была её лучшая работа. Платье было простым, оно спадало продуманным каскадом, подчёркивая все нужные округлости, и при этом оставаясь элегантным. Подол находился на пару дюймов выше колена – идеальная длина, чтобы продемонстрировать ноги не теряя при этом профессионализма. Глубокий треугольный вырез был несколько ниже, чем приемлемо для делового ужина, но я ведь не на работе. Волосы мягкими волнами спадали на спину. Туфли добавляли дополнительные четыре дюйма роста. Мой наряд никого не сразит наповал, но и придраться к нему никто не сможет.
Глаза Рогана потемнели и загорелись.
– Ты тоже отлично выглядишь, – ответила я.
– Платью нужно немного блеска.
Он вытащил из кармана чёрную прямоугольную коробочку и открыл её. Внутри лежал прекрасный изумруд. Камень размером чуть больше ногтя на большом пальце ловил свет от фонаря над дверью и сиял потрясающей зеленью с каплей голубизны. Он висел на цепочке белого золота, как слеза.
– Как тебе? – слегка настороженно спросил Роган, словно ожидал, что все, что угодно может пойти не так в любую секунду.
– Он роскошен, – честно призналась я.
Он взял его из коробочки. Я подобрала волосы, и он одел цепочку мне на шею. Камень казался на моей коже сияющей каплей света.
– Хотя это только на ужин, – вздохнула я. – Я не могу его оставить.
– Я купил его для тебя, – возразил Роган. – Я собирался подарить его тебе на Рождество.
По его лицу я поняла, что отказ от подвески будет означать отказ от него. Да, это был дорогой изумруд. Вероятно, на моей шее висело пятьдесят тысяч долларов, что было больше, чем все украшения, которыми я обладала. Но, опять же, у него было больше денег, чем он мог пересчитать за всю жизнь, и если он хотел, чтобы я носила подвеску, я это сделаю.
– Спасибо.
Он улыбнулся, довольный дракон.
– Если ты так и будешь на меня смотреть, до ужина дело не дойдёт, – тихо сказала я.
– Тогда тебе лучше сесть в машину.
Он открыл для меня дверь, и я забралась в тёплый салон «мерседеса».
￭￭￭
Стейк-хаус «Фландрия» располагался на верхнем этаже двадцатиэтажного здания на Луизианской улице к юго-западу от театрального квартала и в полной мере пользовался открывающимся видом. Окна от пола до потолка демонстрировали впечатляющие просторы ночного неба, под которым простирался Хьюстон, светясь в темноте тёплыми жёлтыми и оранжевыми огнями. Казалось, что автострады, петляющие между башен, направляют поток машин по воздуху. Стены, пол и потолок были отделаны в мягких оттенках коричневого, а ажурные люстры из кованых спиралей, поддерживающих конусы из светлого стекла, ещё больше смягчали интерьер. Мне приходилось бывать на нескольких деловых ужинах, и большинство стейк-хаусов Хьюстона обслуживали руководителей с бизнес-счетами. Они живо напоминали про ковбойский Техас, с рогами техасских быков и коровьими шкурами на стенах, либо походили на клубы джентльменов, где нужно было иметь членскую карту. Этот был милым.
До меня наконец-то дошло. Мы были на свидании. Нашем первом, настоящем свидании.
Безупречно одетый метрдотель провёл нас через ресторан мимо хорошо одетых постоянных клиентов. Должно быть, некоторые из них принадлежали Домам, потому что когда мы проходили мимо, они видели лицо Рогана и замирали. Я тоже удостоилась нескольких взглядов, одни были удивлёнными и озадаченными, другие откровенно любопытными, особенно от женщин. Женщины пялились на Рогана, куда бы он ни шёл, а я подвергалась осмотру, когда они пытались выяснить, что во мне особенного. Это было нормально. Они не испортят мне свидание.
Мы подошли к уединённому столику, накрытому шоколадной скатертью. Роган отодвинул мне стул. Он не заставил его отъехать с помощью своей силы. Никаких телекинетических фейерверков. Сегодня будут только я и Коннор.
Я села. Он занял место напротив меня, спиной к стене – это положение позволяло ему видеть весь ресторан на тот случай, если возникнет угроза.
Словно по волшебству, перед нами возникла официантка, и на столе появилось меню.
– Вино? – спросил у меня Роган.
Почему бы нет.
– Да.
– Какое ты предпочитаешь?
Я предпочитала «Асти Спуманте». Оно было сладким, игристым и стоило пять долларов за бутылку.
– Красное. Не слишком сухое. – Будем надеяться, что я не опозорилась.
Роган заказал вино из списка. Официантка склонила голову, будто её посвятила в рыцари королевская особа, и унеслась прочь.
Я ухмыльнулась Рогану из-за своего меню.
Он ухмыльнулся в ответ. Его плечи слегка расслабились.
Я заглянула в меню. Матерь Божья.
– Я умираю с голоду. Я ничего не ела с самого утра, как стащила булочку с твоей кухни.
– Ты её не стащила. Все мои булочки твои.
Я изучала закуски. Жаренные равиоли с грибами портобелло. Карпаччо из говяжьей вырезки. Охлаждённый коктейль из морепродуктов.
– Что-то не так? – спросил он меня. В его глазах застыла усталая настороженность.
– Я пытаюсь решить, что я могу заказать с минимальными шансами вывернуть это на себя.
Он тихо рассмеялся.
– Никогда не видел, чтобы ты чем-то обляпывалась.
– Неправда. Когда мы карабкались по мусорным контейнерам в высотку на Сэм Хьюстон, я вся перепачкалась протухшими спагетти.
И почему я только вспомнила о протухших спагетти. Я вздохнула.
– Это не считается. Ты в них провалилась.
Скорее, вывалялась, но сейчас не стоило это уточнять.
Официантка снова появилась с бутылкой красного вина. Она эффектно открыла её и налила немного в два бокала. Насколько я помнила из фильмов, тут была какая-то церемония. Нужно было поднять бокал определённым образом, поболтать в нем вино, понюхать или что-то вроде того. Я подняла бокал и сделала небольшой глоток. Он тепло и освежающе прокатился по языку.
– Очень вкусно, – сказала я.
Роган кивнул официантке. Она просияла и отступила в сторону. Появился другой официант. На наш столик опустилась хлебная корзинка, наполненная хрустящими ломтиками свежевыпеченного хлеба. Её дополняли два маленьких тёплых блюдца оливкового масла с травами. От аромата свежего хлеба у меня потекли слюнки.
– Закуски? – спросила официантка.
Меня охватила полная растерянность.
– Выбери ты.
– Карпаччо, – сказал он.
Я заказывала карпаччо в первый раз, когда мы ели вместе, в «Такаре», где он пытался убедить меня работать на него. Он помнил.
Официантка кивнула, и мы снова остались одни.
Я сделала глоток вина. Напряжение после тяжёлого дня медленно отступало.
Он потянулся и накрыл мою руку своей, переплетая наши пальцы.
– Эй, – сказала я.
– Эй, – он улыбнулся и Чокнутый Роган исчез. На меня смотрел Коннор. С таким же успехом мы могли быть одни во всем мире.
– Спасибо. Мне было это нужно после сегодняшнего дня.
– Спасибо, что согласилась пойти со мной. Не всегда должна быть кровь и сажа. Может быть ещё и это.
– Здесь очень мило.
– Я рад, что тебе нравится.
Принесли карпаччо. Я заказала двойную свиную отбивную, а Роган стейк рибай.
Карпаччо было божественным. Мы ели его с хрустящим хлебом, обмакнутым в оливковое масло.
– Сегодня ты был в смертельной опасности, – поведала я ему.
– Да?
– Вся моя семья ожидала на кухне, когда же ты приедешь. Если бы ты меня обманул, месть была бы страшна.
Он ухмыльнулся.
– Твоя семья меня любит. Я бы уболтал их меня пощадить.
– Не знаю, не знаю. Они были очень решительно настроены.
Он подался вперёд.
– Но ведь я могу быть таким неотразимым.
О, да. Он мог. Нельзя не быть неотразимым, когда ты так обжигающе горяч. Мне требовалось перевести дыхание.
Ресторан вокруг меня зарябил, растворяясь. Свет изменился, становясь мягче и золотистее. Я была в постели с Роганом. На нас не было ни клочка одежды. Его большая рука скользнула вверх по моему бедру…
Я вынырнула из проекции ровно настолько, чтобы увидеть, как он смотрит на меня из-за стола.
– Осторожнее, – сказала я, и слизнула вино с губ. Его взгляд переключился на мой язык. – Ты можешь поджечь скатерть.
Судя по его виду, он был готов схватить меня и сбежать из ресторана, чтобы заняться невероятным сексом в машине. И я была бы совершенно не против.
Проекция исчезла, словно пламя задутой свечи.
Глаза Рогана заледенели. Он поднял свой бокал и откинулся назад, глядя на приблизившегося к нашему столику мужчину. Высокий и широкоплечий, тот был одет в дизайнерский костюм с повседневной элегантностью. Тёмная кожа, очень коротко подстриженные волосы, аккуратная бородка, обрамляющая подбородок. Я встречалась с ним всего однажды, но он произвёл на меня впечатление. Дело было в глазах. Стоило посмотреть в них, и вы понимали, что перед вами очень умный и опасный мужчина.
– Роган.
– Латимер, – отозвался Роган. – Присядешь?
Майкл Латимер кивнул. Из-за ближайшего пустого столика выскользнул стул и переместился к нашему. Латимер сел.
– Сегодня со мной связались Харкорты, – сообщил он. – Они предложили стратегический союз на очень выгодных условиях. Мне стоит беспокоиться о тебе, Роган?
Правда.
– Мои дела с ними окончены, – сказал Роган. – За исключением Винсента.
– У тебя есть планы на Винсента?
– Да.
– И в этих планах он уже не дышит?
– Да.
Латимер откинулся назад и его стул тихо скрипнул.
– Они сдались и не считают, что могут защитить Винсента.
– Согласен. Они понимают, что будут уязвимы без своего сильнейшего оружия, – сказал Роган.
Латимер поднял брови, задумавшись.
– Полезно это знать. Хорошего вам вечера.
Он встал и посмотрел на меня.
– Предложение в силе. В любом месте, в любое время.
– Спасибо.
Майкл Латимер удалился.
Роган повернулся ко мне.
– Что ещё за предложение?
– Когда Августин сопровождал меня на приёме у Барановского, Латимер увидел синяки на моей шее и принял меня за жертву домашнего насилия. Его тётка отвлекла Августина, пока он предлагал мне увести меня с вечера, показать врачу и предоставить безопасное укрытие.
Роган отклонился в сторону и посмотрел вслед Латимеру.
– Майкл Латимер?
– Угу. Он не врал.
– Интересно, – хмыкнул Роган.
У столика возникла наша официантка с едой.
Моя свиная отбивная было невероятной. Я решила, что мне все равно, если я обляпаюсь едой. Но мне было не все равно, если другие люди увидят, как я запихиваюсь едой, будто пещерная женщина, поэтому я заставила себя отрезать убийственно маленькие кусочки.
– Нам стоит заказать десерт, – сказал Роган.
Я посмотрела на свою отбивную. На тарелке было достаточно мяса, чтобы кормить меня два дня.
– Какой твой любимый десерт? – спросил он.
– Я не знаю, как он называется. Я пробовала его только один раз, когда мне было девять или десять лет. Маму направили в войска, а бабуля Фрида и дедушка Леон забрали моих сестёр и кузенов в Рокпорт Бич на три дня. Я тоже должна была поехать, но заболела и провела первый день у папы в кабинете, мучаясь от тошноты. Я была такой несчастной. Все проводили время на пляже, а я спала в кабинете рядом с ведром. Утром второго дня я смогла проглотить немного печенья, и к вечеру была ужасно голодна. Папа завершил крупное дело, и взял меня в какой-то ресторан отметить это. Я не помню, что я ела на ужин, но папа сказал, что я могу выбрать что угодно на десерт. Так что я заказала что-то под названием «Сундучок сокровищ». Его принесли, и он был похож на большой куб из шоколада. Я тронула его ложкой и верх сломался. Шоколад был тонким, как бумага. Внутри был удивительный крем, смешанный с малиной и черникой. Это было лучшее, что я когда-либо ела. – Я улыбнулась воспоминанию. – Твоя очередь.
– Шоколадный мусс, – ответил он без колебаний. – Я бредил им в джунглях. Даже не знаю, почему. Никогда раньше не любил шоколад. В дни, когда мы голодали, я просыпался с его вкусом во рту, думая, что он настоящий. Когда мы выбрались, нас посадили в вертолёты и отвезли в Эрроу Пойнт, базу в Белизе. Я оставался в сознании, пока нас не отправили в госпиталь. Люди вокруг суетились, делая все возможное, чтобы я не умер в их смену. В какой-то момент кто-то спросил, чего я хочу. Должно быть, я ответил, потому что когда я очнулся на больничной койке, меня уже ждал шоколадный мусс.
Я хотела его обнять, но мне пришлось довольствоваться тем, что я протянула руку и погладила его пальцы.
– Он был вкусным?
– Да, был.
Молодая женщина на высоких каблуках подошла к нашему столику. Ей было около двадцати; её светлые волосы были собраны в вычурную причёску на затылке. Её кожа была безупречной, а макияж наложен со знанием дела. На ней было чёрное коктейльное платье, но в отличие от моего простенького наряда, оно было искусно сшито из полос невесомого чёрного шелка, где каждая полоска была прошита золотой нитью. Платье кричало о роскоши и богатстве. Она знала, что красива, и привыкла воспринимать эту красоту как свой долг.
Она проигнорировала меня, обратившись к Рогану.
– Я Слоун Маркус из Дома Маркусов.
Роган смерил её взглядом.
– Мы третий крупнейший Дом телекинетиков в Техасе, – сообщила она. – Я – Превосходная в третьем поколении. Мне двадцать один год, у меня хорошее здоровье и отсутствуют генетические заболевания. Я выпускница Принстона. Вы меня заинтересовали. Мой профиль будет доступен вам при запросе.
Она только что предложила ему себя прямо передо мной.
Роган кивнул.
– Моя спутница слишком вежлива, чтобы объяснить тебе суть дела, Слоун, поэтому мне придётся взять это на себя. У нас с ней было довольно трудное утро, и, смыв кровь и грязь, мы пришли сюда, чтобы поужинать в тишине. Ты нам мешаешь.
Её щеки залила краска. Она не была смущена. Она была в ярости, что её отшили.
– Похоже, вы меня не так поняли. Я сказала, что мой профиль будет доступен для вас.
– Не думаю, что он захочет увидеть твой профиль, – сказала я ей. – Он и в мой-то не заглянул, хотя мы спим вместе.
Она снизошла посмотреть на меня.
– Превосходные женятся на Превосходных.
Я улыбнулась ей и продолжила наслаждаться едой.
Слоун задрала подбородок.
– Никто не говорит мне «нет».
– Ложь, – фыркнула я.
– Да как ты смеешь?
– Если начистоту, – продолжила я. – Тебе говорили «нет» множество раз. Ты соврала и про двадцать один год, но речь была так хороша, что я не стала тебя перебивать.
Роган тихо рассмеялся.
– Кем ты себя возомнила…
– Оставь нас, – оборвал её Роган приказным тоном.
Слоун раскрыла рот. Магия Рогана развернулась вокруг него невидимым, но сильным потоком. Дракон раскрыл свои крылья.
Девушка попятилась назад с перекошенным от шока лицом, и поспешила унестись прочь на своих высоченных шпильках.
Магия Рогана испарилась.
– Ты когда-нибудь проверял, совместимы ли мы с тобой? – спросила я.
Он нахмурился.
– Для этого мне понадобились бы записи Тремейн. Думаешь, твоя бабушка открыла бы мне доступ?
– Сомневаюсь. Хотя с ней никогда не угадаешь. Разве она не обещала тебе меня?
– Обещала.
Сейчас было самое подходящее время.
– Сегодня со мной приходил встретиться Гарен Шаффер.
Лицо Рогана было расслабленным, почти скучающим, когда он разрезал свой стейк.
– Наследник.
– Он пригласил меня поужинать с ним завтра. – Я отрезала ещё один крохотный кусочек отбивной. – Я согласилась.
Что-то хрустнуло. Роган продолжал есть с невозмутимым видом. Толстое оконное стекло за нами покрылось паутинкой трещин в верхнем углу, прямо над Роганом.
– Важно думать о будущем, – бесстрастно сказал Роган. – Я понимаю, почему ты хочешь сохранить все возможности открытыми.
Вот же дурак.
– Правдоискатель помог Пирсу взломать заклинание и найти артефакт. Барьер в разуме Харкорта тоже создал правдоискатель. Мы даже ещё не зарегистрированы как Дом, но стоило появиться нашему профилю, как на него тут же клюнул Шаффер. Мне бы хотелось узнать о нем побольше.
– Это такой же хороший повод, как и любой другой.
– Если он работает с Харкортом, то может знать, где прячут Брайана.
– Логично. – Он рассёк свой стейк с хирургической точностью.
– Я бы хотела, чтобы ты его видел.
– Конечно. – Он застыл с вилкой у рта. – Что ты сказала?
Я медленно повторила:
– Я собираюсь записывать разговор на скрытую камеру и транслировать его Берну. Я хотела бы, что бы ты его видел.
Он просто таращился на меня.
– Отправиться на встречу с Шаффером рискованно. Сегодня в офисе он сделал что-то, из-за чего мне сложно было понять лжёт ли он. Он испытывал мою магию. Есть некоторая вероятность, что он попытается проделать ту же штуку, которую я сделала с Августином. Если услышишь, что я начинаю в чем-нибудь признаваться, пожалуйста, позвони мне. Надеюсь, телефонный звонок будет достаточным отвлечением, но не могу быть уверена.
– Значит, ты не против, чтобы я подслушивал на твоём свидании?
– Это не свидание.
– Встреча за ужином.
Я вздохнула.
– Если бы я была против, то не просила бы тебя следить за нашим разговором.
Он оживился, будто акула, почуявшая каплю крови в воде.
– Что, если приду с тобой и просто займу другой столик?
– Нет.
Роган сощурил глаза.
– Ты явно что-то задумала. Я беспокоюсь о твоей безопасности. Если ты мне позволишь, я буду поблизости, на случай, если что-то пойдёт не так.
– Нет.
– Почему нет?
– Потому что стоит Шафферу опустить не так вилку, как ты ворвёшься туда и отрежешь ему голову его же столовым прибором. Или какой-нибудь мелочью, завалявшейся у тебя в кармане.
– Мне не нужны столовые приборы или что-то ещё. Если он тебя обидит, я сверну ему шею голыми руками.
Я ткнула в него вилкой.
– И именно поэтому ты дашь мне слово, что будешь держаться на расстоянии.
– На каком расстоянии?
– Большом.
– Можно поточнее?
– Роган, прекрати.
Он сделал глоток вина. Выражение его лица не изменилось, но изменились его глаза. В них отразилась настороженность.
– Шторм, – сказал он тихо.
Я притянула к себе магию и отпустила её, погружая в неё наш столик.
Мужчина подошёл. Он был около шести футов ростом, худощавый и бледный, с глазами цвета кофейной гущи. Темно-каштановые волосы обрамляли его лицо мягкими волнами, достаточно длинными, чтобы касаться шеи. Он брился утром, но к этому моменту щетина уже покрыла подбородок, но казалось, его это не волнует. У него было привлекательное, но не красивое лицо. В то время как черты Августина несли совершенную красоту, черты Рогана говорили о силе, Шторм излучал собранность. Он был человеком, который терпеливо придумывал и продумывал стратегию. Его глаза говорили, что он будет безжалостен в её реализации. У меня не было выбора, кроме как наблюдать за ним, и это была необходимость. Он вызывал какую-то инстинктивную тревогу глубоко в подсознании, которая кричала «Опасность» и мой инстинкт выживания заставлял меня следить за ним, чтобы увидеть, что он сделает дальше.
– Роган. Удивительно видеть тебя здесь. Что за милый сюрприз, – произнёс Шторм. В его голосе была лёгкая хрипота. Если бы волки могли принимать человеческую форму, то говорили бы именно так. Если подумать, он тоже напоминал волка. Терпеливого, злобного, умного волка.
– Шторм, – совершенно беззаботно отозвался Роган.
Шторм уселся на свободный стул. Я пила вино и перемещала свою магию по одной тонкой нити за раз, обвивая вокруг него.
– Я-то думал, ты превратился в затворника, – хмыкнул Шторм. – Искалеченный герой войны, далёкий от нас, простых смертных. И вдруг вот он ты, прилично одетый, уплетаешь стейк во «Фландерсе», а у твоей спутницы болтается на шее «Слеза Эгейского моря». Как же сильно я ошибался.
Слеза Эгейского моря?
– Предположения могут быть опасны, – заметил Роган.
– Именно. Человек часто считает, что он прав, пока внезапно не оказывается на неверной стороне истории. – Шторм улыбнулся. – Рад видеть, что ты в добром здравии и получаешь удовольствие от жизни, Роган. В конце концов, такова суть существования Превосходных. Комфорт. Богатство. Власть.
– Долг, – добавил Роган.
Шторм закатил глаза.
– Ты такой зануда. А что вы думаете об этом, мисс Бейлор?
– Все довольно неплохо. Моя отбивная просто отличная. Вино, кстати, тоже прекрасное.
Шторм обнажил зубы в хищной ухмылке.
– Ваша отбивная. Бесподобно. Вы само очарование.
– Спасибо. Вы когда-нибудь встречались с Винсентом Харкортом, мистер Шторм?
– Конечно.
Я затянула ниточки магии вокруг него потуже.
– Не случалось ли ему подводить вас своей сумасбродностью? К примеру, нарушить чётко структурированный план, просто не выполнив простой приказ?
Шторм рассмеялся хриплым волчьим смехом.
– Вы даже не сертифицированы как Превосходная, мисс Бейлор, а уже так хорошо ведёте игру. Не правда ли, Роган?
Роган не ответил. Он сделал ещё глоток вина.
– Человек вашего положения, мисс Бейлор, должен вести игру очень аккуратно, о чем вам и скажет Роган. В противном случае, мы рискуем потерять все. Людей, которые на нас работают. Людей, которых мы любим. Вы не успеете оглянуться, как окажетесь в тесном бункере, в то время как над вами будет реветь торнадо судьбы. Но иногда традиция проигрывать передаётся по наследству. Как поживает твой племянник, Роган?
Роган улыбнулся. Окно за нами треснуло с красивым музыкальным звоном.
Эта улыбка означала смерть. Я потянулась к нему и положила руку на его запястье.
– Пожалуйста, не надо.
– Ах. – Шторм снова улыбнулся. – Цивилизационное влияние женщин. Что бы мужчины без него делали?
Я повернулась к нему.
– Некоторые мужчины слишком твердолобы, чтобы понять, что когда они переходят границу, другие мужчины могут убить их без оглядки на последствия. Этим мужчинам не мешало бы помнить, что последствия будут им безразличны, потому что они будут мертвы.
Шторм взглянул на окно. Тонкие, как волос, трещины обрамляли необычайно острые куски стекла. Если окно разлетится, осколки порежут его на ленточки, особенно если их направит Превосходный телекинетик.
– Кажется, я у вас засиделся.
– Что ты, – возразил Роган. Останься. Давай ещё поболтаем. Наверстаем упущенное.
– Простите, но я должен идти. – Шторм встал. – Подумай о моих словах, Роган. Ещё не поздно перейти на правильную сторону.
Он зашагал прочь.
– Что на моей шее, Роган? – спросила я.
На его лице отразилась боль.
– Блестящий камушек.
Правда. Ладно. Я вытащила телефон и набрала «Слеза Эгейского моря» в окне поисковика.
«Слеза Эгейского моря – бриллиант весом 11.2 карата, оценённый как интенсивно-фантазийный зелено-голубой, был недавно обнаружен у побережья Аргоса на обломках древнего кораблекрушения. «Слеза Эгейского моря» – это третий из всех известных алмазов голубовато-зелёного оттенка, другие – «Океанский Рай» и «Океанская Мечта», что делает его одним из редчайших бриллиантов в мире. (Сине-зелёный цвет часто встречается у искусственно выращенных алмазов и достигается с помощью различных методов облучения; однако он чрезвычайно редок в природе – прим. пер.) Недавно «Слеза Эгейского моря» была продана частному коллекционеру за 16,8 миллиона долларов.»
Я чуть не поперхнулась.
– Хочешь дождаться десерта? – спросил он.
– Нет.
Словно по волшебству, рядом возникла наша официантка.
– Мы уходим, – сообщил ей Роган. – Запишите окно на мой счёт.
Мы вышли из «Фландрии» и сели в машину. Роган поехал по ночному городу.
– Почему? – спросила я, наконец.
– Потому что я люблю тебя.
– Шестнадцать миллионов долларов.
Он ничего не ответил.
За окном проносились огни Хьюстона.
– Я хотел показать тебе другую сторону жизни Превосходной. Её преимущества.
– Ты имел в виду преимущества вроде угрожавшего нам заносчивого мерзавца в костюме от Армани или какой-то случайной женщины, готовой повеситься тебе на шею? – Ой. Кажется, это было нечестно.
– Разница между ней и Гареном в практике. С опытом она станет получше.
– Гарен ко мне не подкатывал.
– Все впереди.
Я вздохнула.
– Я хотел, чтобы этот вечер был только для нас, – сказал Роган. – Никаких убийств и копоти. Только ты и я. Никаких дел Превосходных.
Но вместо этого вышел бесконечный парад, в конце которого объявился позлорадствовать Александр Шторм. И я это только подчеркнула. О, Коннор.
– Все может быть мирно, – продолжил Роган. – Сейчас мы воюем, но так будет не всегда.
Он повернул на нашу улицу.
– Высадишь меня у моего дома? – попросила я.
Он мягко остановился перед складом. Я потянулась к цепочке на шее.
– Нет, – произнёс он со сталью в голосе.
– Я не могу. Он слишком дорогой. Я…
– Я купил его для тебя, – отрезал он.
Если я заставлю его забрать кулон, он просто вышвырнет его из окна и уедет. Я видела это в его глазах.
– Ладно. Не жди меня. Я ненадолго.
Его лицо замкнулось.
Я вышла из машины и набрала код на двери склада.
Мама с бабулей Фридой всё ещё были на кухне, споря о чем-то вполголоса. Как только я вошла, все затихли.
Я сняла цепочку и положила бриллиант на стол.
– Ооо, блестяшка. – Бабуля Фрида принялась его разглядывать. – Что это?
– Это шестнадцать миллионов долларов.
Я опустилась на стул. Мама с бабушкой молча уставились на меня.
– Шестнадцать миллионов долларов? – К маме наконец-то вернулся дар речи.
– Это зелёно-голубой бриллиант. Таких в мире всего три. Я пыталась его вернуть, но Роган отказался его брать. Он просто побудет у нас какое-то время. Мы можем положить его в какое-нибудь безопасное место, чтобы я смогла вернуть его, когда Рогана попустит?
– Он сделал тебе предложение, а ты ему отказала? – потребовала бабуля Фрида.
– Не было никаких предложений, а это подарок на Рождество. Ужин прошёл замечательно. – Роган не виноват, что под конец его испортил Шторм.
Мама помассировала виски.
– Куда бы мы могли его положить? У нас нет сейфа.
– Я могу положить его в свободный оружейный ящик, и ты сможешь держать его в своей спальне, – предложила бабуля Фрида.
– Давай так и сделаем. И пожалуйста, не говори ничего девочкам. – Ещё не хватало, чтобы они нащёлкали своих селфи со «Слезой». Я встала и подошла к холодильнику. Так, что у нас тут – яйца, взбитые сливки, сливочное масло… У нас ещё где-то была шоколадная стружка.
– Что ты делаешь? – спросила мама.
– Шоколадный мусс.
– Сейчас? – удивилась бабуля.
– Да.
Полчаса спустя, когда бриллиант был в безопасности под моей кроватью, я взяла свою любимую пижамную футболку из свежевыстиранного белья, упаковала её, ноутбук и салфетки для снятия макияжа в тряпичную сумку, взяла противень с шестью чашками мусса и небольшой контейнер свежих взбитых сливок, и направилась к штаб-квартире Рогана.
Баг всё ещё сидел на своём рабочем месте. Его лицо просияло, когда он меня увидел.
– Привет!
– Привет. Есть новости?
– Больше никаких звонков. Все тихо. Что в противне?
– Шоколадный мусс.
– Зачем?
– Потому что его любит Роган. Доброй ночи.
– Доброй ночи.
Я преодолела ещё один лестничный пролёт и попробовала открыть дверь Рогана. Ручка под рукой повернулась. Я вошла. Он сидел за столом, лицо было освещено светом от монитора. На нем надеты спортивные штаны и белая футболка. Ноги босые. Это был Роган в спокойном состоянии – расслабленный, уставший и невероятно горячий.
Он обернулся и увидел меня. На его лице отразилось удивление. Он не думал, что я приду, решив, что я на него разозлилась. Глупый, глупый Роган.
Я прошла к небольшому холодильнику в углу, который, как я выяснила прошлой ночью, он использовал для напитков, и поместила туда противень. Он с трудом влезал, но я справилась. Я подошла к шкафу у правой стены, скинула туфли, стянула колготки, выбралась из платья и сняла бюстгальтер. Наконец-то. Не было ничего лучше, чем избавиться от бюстгальтера в конце дня. Я натянула пижамную футболку и подошла к раковине, чтобы смыть с лицо боевую раскраску. Это заняло некоторое время. Прохладный пол казался таким приятным для босых ног, после того как они были стиснуты этими ужасными туфлями в течение двух часов.
