Текст книги "Дикий огонь (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)
Я вздохнула и вставила флешку в ноутбук.
Глава 2
Вся семья собралась за кухонным столом. В этот раз я заняла место во главе, положив справа от себя стопку бумаг, прикрытых папкой. Я распечатала содержимое флешки.
Две мои сестры заняли стулья рядом со мной, Каталина – справа, Арабелла – слева. Каталина, которой через неделю исполнялось восемнадцать, была темноволосой, серьёзной и спокойной. Ей нравилась математика, поскольку она в ней разбиралась, а ещё, она была готова на что угодно, лишь бы не оказаться в центре внимания. Пятнадцатилетняя Арабелла была подтянутой блондинкой, с более полной грудью и бёдрами, и слова «спокойная» и подавно не было в её лексиконе. Ей нравилась криминалистика и гуманитарные науки. Заставлять всех отвечать за свои слова было её излюбленным методом решения проблем. Дебатный клуб старшей школы совершил фатальную ошибку, отказав ей в участии из-за её первого курса и отсутствия свободных мест, и теперь был вынужден жить в постоянном страхе перед ней.
Бернард, старший из наших двух кузенов, сидел рядом с Каталиной. Выше шести футов, с плечами, осложнявшими проход в узкие двери, Берн был сложен так, словно зарабатывал на жизнь вышибалой. Он занимался борьбой в старшей школе и продолжал ходить на дзюдо несколько раз в неделю, поясняя, что так он компенсирует долгие часы, проведенные за написанием компьютерного кода. Когда он был ребёнком, его волосы были цвета соломы и вились. Теперь все кудряшки исчезли. Его волосы стали темно-пшеничными, коротко стриженными и взлохмаченными.
Его брат Леон был полной противоположностью. Худощавый, темноволосый и шустрый, Леон чередовал сарказм с восторгом и беспросветной мрачностью так же быстро, как и его шестнадцатилетнее тело производило гормоны. Он боготворил своего брата, а себя считал пустышкой без способностей к магии. Я знала, что это не так, и изо всех сил старалась держать это знание при себе, потому что для магического таланта Леона была лишь одна работа, которую никто из нас не мог ему пожелать. Сейчас только Баг (эксперт Рогана по наблюдению), моя мать и я знали, на что он способен. Единственная причина, по которой я рассказала маме об этом, было то, что его талант рано или поздно проявит себя, и если меня не окажется рядом, кому-то другому придётся с ним справится. Рано или поздно мне придётся рассказать Леону.
Мама сидела на противоположном конце стола. В прошлом она была солдатом, но время, проведённое в плену, оставило её с неизлечимой хромотой. Сейчас она была полнее, её каштановые волосы были заплетены в косу и заколоты на затылке. У неё были такие же карие глаза, как и у меня. Во время болезни папы и после его смерти, мама удерживала нас всех вместе. Только сейчас я начинала понимать, сколь многого ей это стоило.
Рядом с мамой сидела бабуля Фрида. Одно из моих ранних воспоминаний – как я играю на полу гаража с маленькими модельками машин, а бабуля Фрида, ещё со светлыми прядями в волосах, мурлычет себе песню под нос, работая над огромной машиной. Большинству людей запах машинного масла и резины напоминает о механике. Мне он напоминает о бабушке.
Семья.
Я любила их всех так сильно, что готова была пойти на что угодно ради их безопасности. Это будет Рождество, которое мы никогда не забудем.
– Виктория Тремейн знает, кто мы такие, – сказала я.
Слова прозвучали, словно гром в ясном небе. Арабелла побледнела. Каталина закусила губу. Берн весь напрягся. Ничего не понявший Леон нахмурился, увидев встревоженные лица остальных. Никто не проронил ни слова.
Мой талант правдоискателя был большой редкостью – в Соединённых Штатах было всего три Дома правдоискателей. Дом Тремейн был наименьшим и самым опасным. В нем был лишь один человек – Виктория Тремейн. И она шла за нами.
– Ты точно в этом уверена? – наконец, спросила мама.
– Она пыталась выкупить нашу закладную.
Мама выругалась.
– Я думал, наша закладная принадлежит Дому Монтгомери, – сказал Леон.
– Дому Монтгомери принадлежит закладная на наш бизнес, – терпеливо пояснил Бернард. – Закладная на наш склад находилась у частного банка, пока Роган её не выкупил.
– Чтобы все были в курсе, – поспешила я, пока они не подняли переполох, – папа был единственным ребёнком Виктории. Он родился без магии и за это она его ненавидела. Окончив школу, папа сбежал, повстречал маму и жил тихо, поэтому ей не удалось его найти. Но теперь она знает. Она единственный член своей семьи и, как только она умрёт, Дом Тремейн умрёт вместе с ней.
– Почему я этого не знаю? – спросил Леон. – Я, что, единственный, кто этого не знал? Вы все знали и не рассказали мне?
Я подняла руку.
– Дело в том, что Виктория Тремейн отчаянно в нас нуждается. Она единственная живая Превосходная в своём Доме.
– Дом для неё все, – тихо сказал Берн. – Вы с девочками нужны ей, чтобы квалифицироваться как Превосходные и продолжить жизнь её Дома.
– Вопрос! – воскликнул Леон. – Если она единственная Превосходная, то как она всё ещё может считаться Домом?
– Каждый раз, когда регистрируется новый Превосходный, Бюро регистрации проверяет, есть ли в семье два Превосходных, – пояснила Каталина. – Если в ней есть два живых Превосходных, семья остаётся Домом. Они не лишают семью статуса, пока из жизни не уйдёт последний Превосходный, прошедший последнюю сертификацию.
Сестра не поленилась поискать информацию о Домах.
– Вы знаете, что я могу делать, – сказала я.
А делать я могла очень много чего. Распознавание лжи было наименьшим из моих талантов. Я могла расколоть человеческий разум, будто орех, и вытащить оттуда любые необходимые мне сведения. При этом, мне не обязательно было оставлять этот разум неповреждённым.
– Виктория может делать всё то же, что и я, и даже больше и лучше. Я сейчас только узнаю пределы своей силы. Она же оттачивала свои умения с тех пор, как смогла держать мел в руках. У неё есть деньги, власть и наёмники, которых нет у нас. Виктория пойдёт на что угодно, чтобы заполучить контроль как минимум надо мной и Каталиной.
Бабуля Фрида закрыла рот рукой.
Обычно, Бернард был спокойным и уверенным, как скала в бурю. Но сейчас его глаза блестели от страха.
– Она может наделать дел с талантом Каталины.
Невыразимых, мерзких дел, из-за которых моя рассудительная, добродушная сестра возненавидела бы себя.
– А если станет известно о магии Арабеллы… – Я не договорила.
Я даже не хотела об этом думать. Они запрут её в клетке и будут накачивать успокоительными до конца её жизни. Она никогда не увидит солнца. Никогда не засмеётся, не влюбится, не узнает жизни.
Мои сёстры не попадут в руки нашей бабушки. Я не позволю этому случиться.
Каталина подалась вперёд, в её глазах горел вызов.
– Какие у нас есть варианты?
Я покосилась на маму. Она спокойно сидела с угрюмым выражением лица.
– Мы можем сдаться, – предложила я. – И тогда нам придётся делать всё, что скажет Виктория. Нам придётся распрощаться с нашим бизнесом.
Каталина поморщилась. Наши родители основали «Детективное агенство Бейлор», и я потратила семь лет на его развитие. Это был не просто бизнес. Это было будущее и ядро нашей семьи.
Мне нужно было продолжать.
– Вероятно, мы больше никогда не увидим ни маму, ни бабулю Фриду, ни Берна с Леоном.
Все в ужасе посмотрели на меня.
– Нам придётся подчиняться и делать всё, что она захочет. Я, в частности, буду проводить допросы, и делать людям лоботомию. – Мой голос даже не дрогнул. Они не нуждались сейчас в моих эмоциях. – В конце концов, Виктория Тремейн умрёт. Она уже старая.
И это не казалось ужасным. Совсем нет.
Я продолжила.
– В конечном итоге, мы унаследуем Дом Тремейн.
– Через сколько лет? – спросил Леон.
– Не знаю. Ей уже за семьдесят. Десять лет, может, двадцать.
– Выход номер два, пожалуйста, – потребовала Арабелла.
– Согласен, – кивнул Берн. – На это мы не пойдём.
– Мы можем бороться, – продолжила я. – Но у Виктории больше денег, больше сил и больше всего.
– Но Роган же нам поможет, верно? – спросила Арабелла.
Я постаралась подобрать правильные слова.
– Да. Но мы не можем всегда рассчитывать на Рогана.
Откровенно говоря, это было ложью. Ради меня Роган сделал бы что угодно.
– Мы не должны всё время полагаться на Рогана, – заговорила мама.
Все посмотрели на неё.
– Это не его проблема, – сказала она. – Это наша проблема.
– Если позволим Рогану нас спасать, то привяжем себя к нему, – пояснила я. – Нас будут считать его подопечными. У нас будет его защита, но вместе с ней мы унаследуем и его врагов, а их у него предостаточно.
– И если твои отношения с Роганом испортятся, все станет ещё сложнее, – заметил Берн.
– Да.
– Итак, сдаваться мы не хотим, но и бороться со злой бабулькой тоже не можем. Есть третий вариант? – спросила Арабелла.
– Да. Мы можем стать Домом.
Сёстры с кузенами округлили глаза. Когда-то я уже поднимала эту тему, но тогда мы были заняты, пытаясь распутать убийство и преуспеть в других важных делах. Например, как самим не стать трупами.
– Вау, – моргнул Леон.
– Нет, – отрезала мама. – Должен быть другой выход.
Я откинулась назад.
– Образование Дома даст нам временный иммунитет от нападения других Домов на три года. Нам хватит этого времени, чтобы создать силовую базу.
– Будет ли Виктория соблюдать это правило? – спросила Каталина.
– Роган говорит, что будет. Защита нового Дома в общих интересах, иначе кровосмешение среди Домов станет реальной угрозой. По-видимому, это одно из тех правил, которые Превосходные не станут нарушать ни при каких условиях. Это даст нам время создать нашу собственную силовую базу, заключить союзы и сделать всё остальное, что обычно делают Дома.
– Ты же это не серьёзно, – не поверила мама.
– Серьёзнее некуда.
– Она не станет подчиняться никаким правилам. Эта женщина – монстр. Не будь такой наивной, Невада.
Я посмотрела маме в глаза.
– Да, она может на нас напасть. Но ей придётся сделать это так, чтобы ниточки не привели к ней. Если мы станем Домом, ей будет намного сложнее нам навредить. – А как только мы станем Домом, то сможем заключать союзы на равных.
– Ты забила им головы фантазиями о жизни Дома. Почему бы тебе не рассказать, как все обстоит на самом деле? Расскажи им о Барановском.
– Мама права, – согласилась я. – Дома очень коварны. Помните тот благотворительный вечер, на который я ходила в чёрном платье? Он выдался очень особенным. Проводивший его человек, Габриэль Барановский, пил шампанское на вершине лестницы в бальном зале. Дэвид Хоулинг заморозил вино в горле Габриэля, превратив его в лезвие, разрезавшее шею того изнутри.
– Красавчик, – похвалил Леон.
Мы все покосились на него.
– Это изысканно, – пожал он плечами. – Лёд тает и не остаётся никаких доказательств. Ни отпечатков пальцев, ни орудия убийства, ничего.
Я должна рассказать ему о его магии, этого никак нельзя избежать. Так устроено его мышление, и перестроить его невозможно. Наверное, я могла бы сделать это прямо сейчас.
Мама прочистила горло и бросила мне предупреждающий взгляд. Будто она была телепатом и читала мысли.
– Когда Барановский захлебнулся собственной кровью и упал, никто не бросился ему на помощь, – продолжила я. – Никто не закричал. Сотни Превосходных развернулись и спокойно направились к выходу, потому что особняк могли вот-вот закрыть, а им не хотелось испытывать из-за этого неудобства.
Я выдержала паузу, давая им переварить эту информацию.
– Превосходным плевать, что вы молоды. Не ждите от них добра. Они попытаются манипулировать нами, использовать нас или же уничтожить. Вы могли бы стоять посреди Ассамблеи, и если бы Превосходный призвал стаю волков разодрать вас на мелкие кусочки, не думаю, что кто-нибудь бы вам помог. Такой будет наша жизнь.
Меня окружали угрюмые лица. Я их теряла. Я ожидала, что мама не будет на моей стороне, но мне нужно было хотя бы убедить моих сестёр.
– Но если мы это сделаем, то за три года сможем набраться сил, – ободрила их я. – Виктория готова прийти за нами хоть сейчас. Она уже в городе. Единственная причина, по которой она ещё не напала – это люди Рогана, оборудовавшие вокруг нас военную базу. Ей придётся сначала разобраться с ними, но она не хочет затевать войну с Домом Роганов без лишней надобности.
– Собирайте свои вещи, – приказала мама. – Вы впятером уезжаете.
– Мама? – Арабелла широко распахнула глаза. – Мы не можем уехать.
– Это не обсуждается. – Я знала, что она так и отреагирует.
– Я не брошу колледж, – заупрямился Берн.
– Мы тебя не оставим! – воскликнула Каталина. – Мы не бросим тебя и бабушку!
В голосе мамы зазвенела сталь.
– Ты меня слышала.
– Куда? – спросила бабуля Фрида высоким, надтреснутым голосом.
Мама повернулась к ней.
– Куда их можно отправить, чтобы эта сука их не нашла, Пенелопа? Она знает, как они выглядят. Она знает их имена. Она знает номера их страховок. Она может вытащить правду из кого угодно. Где на планете ты найдёшь место, до которого не дотянутся её деньги и связи?
– Мама, – только и смогла сказать моя мама.
– Двадцать шесть лет назад я говорила тебе, что если ты выйдешь за него замуж, то тебе придётся за это расплачиваться. Я говорила тебе его отпустить, но ты меня не послушала. Ты вырастила их бойцами. Теперь они просто так не сдадутся и не сбегут.
– Они сделают то, что я им скажу, – процедила мама. – Я их мать.
Бабуля Фрида лукаво прищурилась.
– Ага. Хочешь сказать, у меня это сработало?
Мама раскрыла рот и тут же закрыла, не проронив ни слова.
– Что нужно сделать, чтобы стать Домом? – спросила Каталина
– Минимум двое из нас должны пройти испытания и зарегистрироваться как Превосходные, – сказала я. – Вероятнее всего, это будем ты и я.
Сестра нахмурилась.
– А если я не пройду?
– Тогда это сделаю я! – заявила Арабелла.
– Нет! – воскликнули все одновременно.
– Почему нет?
– Ты знаешь, почему, – отрезала мама. – Не заставляй меня снова показывать тебе этот документальный фильм.
Моя сестра набрала в лёгкие побольше воздуха. Ой-ой.
– Я не собираюсь прятаться всю свою жизнь. Никто никогда не увидит, что я могу делать! – Она стукнула кулачком по столу. – Я собираюсь зарегистрироваться.
Судя по маминому лицу, мне следовало немедленно это уладить или она бы сорвалась и снова попыталась отправить нас всех в ссылку.
– Ты можешь контролировать свою магию, – начала я.
– Да! – подтвердила Арабелла.
– Мы это знаем, но другие – нет. Люди боятся, потому что последний человек с твоей магией сошёл с ума. Единственный способ, которым мы можем заверить их в обратном – показать, что ты можешь полностью себя контролировать, и мы, как семья, можем контролировать тебя. На это потребуется время. Если ты дашь нам эти три года, то по их истечению мы станем Домом. И тогда, в восемнадцать, ты сможешь зарегистрироваться.
– Невада! – взвилась мама.
– Но ещё это значит, что следующие три года мы будем все, как на ладони, – продолжила я. – И ты должна прекратить вести себя как испорченный ребёнок.
– Да, – подхватила Каталина. – Больше никаких приступов гнева, криков, попыток броситься на кого-то с кулаками или дурацких постов в Твиттере.
Арабелла скрестила руки на груди.
– Ладно. Но ты мне обещаешь! Ты обещаешь мне, что если я буду хорошо себя вести, то зарегистрируюсь через три года.
– Я обещаю.
Мама стукнула по столу.
– Так вот от кого это у неё, – подметил Берн.
– Какая альтернатива? – спросила бабуля Фрида у мамы.
– Не оказаться взаперти и не пичкаться успокоительными до конца жизни, – фыркнула мама.
– Есть еще кое-какие формальности, – сказала я. – Каждый, кто будет проходить испытание, сдаст образец ДНК, чтобы они могли убедиться в нашем родстве. Мы должны будем предоставить некоторые документы, они назначат дату испытаний, и если мы их пройдём, то станем Домом.
– Это все? – спросил Леон.
– Да. – Я положила ладонь на стопку бумаг. – Если мы на это решимся, то это все. Обратного пути не будет.
– А если я провалюсь? – спросила Каталина. – Мы будем выглядеть идиотами, которые хотели стать Превосходными и облажались. Никто больше не захочет иметь с нами дела.
– Мы пройдем. Я Превосходная и ты тоже.
– Они могут даже не знать, что у меня за магия, – не сдалась она. – Что, если я влияю на людей безвозвратно? Что если…
– Да заткнись уже, – фыркнула Арабелла. – Ты заставила армию наёмных убийц усесться на полу и слушать твою историю, словно детишек в детском саду. И с ними сейчас всё в порядке.
– Я тоже хочу зарегистрироваться, – заявил Берн. – Возможно, не Превосходным, но когда в последний раз меня тестировали, мне было десять. Теперь я уже сильнее.
Леон демонстративно сполз по спинке стула.
– Давайте, утрите им всем нос своей магией. А я пока просто посижу здесь.
Я раскрыла рот, но тут же спохватилась. Сейчас не время ему рассказывать.
– Невада, должен быть другой выход, – не сдавалась мама.
– Тогда я его не знаю, – ответила я. – И Роган его тоже не знает. Если бы я знала другой выход, я бы им воспользовалась, мам. Клянусь. Но это единственный способ обеспечить нам безопасность.
– Если мы это сделаем, то никогда не будем в безопасности, – вздохнула мама.
– Ничего уже не будет как прежде. – Это не было ответом на её слова, но мне следовало продолжать. – Поэтому мы должны проголосовать как семья. Мы все делим ответственность за это решение. Как только мы его примем, никто не будет жаловаться, и все будут работать сообща. Кто-нибудь хочет ещё что-то добавить?
Тишина.
– Кто за то, чтобы стать Домом, поднимите руку.
Я подняла руку. Берн, Арабелла, Леон и бабуля.
– Кто за то, чтобы сбежать и спрятаться?
Мама подняла руку.
Я посмотрела на Каталину.
– Я воздержусь, – сказала она.
– Не воздержишься, – возразила Арабелла. – Хоть раз в жизни, прими решение!
Каталина вздохнула.
– Я голосую за Дом.
– Придурки, – фыркнула мама. – Я вырастила толпу идиотов.
– Но мы твои идиоты, тётя Пенелопа, – сказал Леон.
Я достала документ с торчащими со страницы цветными флажками, помечающими линии подписей.
– Мне нужно, чтобы вы все расписались.
– Подождите! – Бабуля Фрида схватила телефон. – Мы должны сделать фото для потомков.
Они собрались вокруг меня, бабуля поставила телефон на задержку, и тот щёлкнул снимок – все стоят вокруг меня, передо мной лежат бумаги, а в моей руке зажата ручка. Внутри меня всё похолодело.
Я любила их всех очень сильно и искренне надеялась, что делаю правильный выбор.
￭￭￭
Бюро регистрации Домов занимало низенькую башню из тёмного стекла на Олд Спениш Трейл, прямо напротив Бюро статистики. Ассиметричное здание кренилось назад, выделяясь текстурой и своеобразной формой. Когда тёмно-серый «рендж ровер» Рогана въехал на парковку, я увидела фасад башни. Своей формой она напоминала птичье перо.
Заходящее солнце играло на тёмном стекле. На парковке стояло всего несколько машин.
– Ты уверен, что он там будет? – спросила я.
– Да.
– Сегодня же Рождество.
Роган повернулся ко мне.
– Он там будет, потому что я позвонил и попросил его об этом.
Я сжала папку так сильно, что у меня побелели пальцы. Последний шанс передумать.
Роган наклонился ко мне, и его магия обвилась вокруг меня. Он взял меня за руку.
– Ты хочешь, чтобы я развернулся?
– Нет. – Я сглотнула. – Давай это сделаем.
Мы вышли из машины, и подошли к двери. Она с шелестом скользнула в сторону, и мы вошли в современный холл. Стены были облицованы черным гранитом, серый гранит поблёскивал на полу, а в центре холла золотыми линиями был начертан магический круг. Охранник посмотрел на нас из-за своего стола и кивнул. Роган провёл меня мимо него к лифтам.
Папка в моих руках казалась невероятно тяжёлой. Меня одолевали сомнения.
– Я правильно поступаю?
– Ты делаешь единственный верный поступок, способный обезопасить твою семью.
– Что, если я не квалифицируюсь?
– Ты схлестнулась один на один с Оливией Чарльз, Превосходным манипулятором, и победила, – твёрдо сказал он. – Ты квалифицируешься.
– Спасибо, что пришёл со мной.
Он не ответил. В прошлом он ясно дал понять, что ожидал, что я уйду от него в тот момент, когда наша семья станет Домом. Он не думал, что наша магия совместима. Если бы у нас были дети, они могли бы даже не быть Превосходными. Он рассматривал это как начало нашего конца, но все равно пришёл. Он был полным идиотом, если думал, что я позволю ему уйти. Он был моим. Моим Коннором.
Лифт открылся. Мы вышли в коридор, куда выходила дюжина дверей, все они были закрыты. В самом конце ряда дверей находились большие распахнутые двойные двери. Мы прошли к ним, потом внутрь в просторную круглую комнату. Стены были заставлены книгами, тысячами книг на изогнутых полках, которые понимались на три яруса в высоту, и у каждого яруса был свой балкон. В центре комнаты располагалось несколько удобных диванов в тёмной кожаной обивке. Прямо перед ними, между нами и диванами, стояла круглая конторка.
За стойкой сидел пожилой мужчина и читал книгу. Его кожа была тёплого коричневого цвета, указывая на латиноамериканское происхождение, волосы были белыми, и он был одет в серый костюм-тройку с галстуком-бабочкой из шотландки. Он поднял голову, улыбнулся нам и поднялся с места. Его глаза за большими очками были очень тёмными, почти черными, и сияли, будто два кусочка обсидиана.
– Мисс Бейлор, – произнёс он мягко и вежливо. – Наконец-то.
– Простите за неудобства в праздничный день.
Он улыбнулся шире, сверкнув белоснежными зубами.
– Бросьте. В конце концов, это моя работа, и мне все равно пришлось бы её выполнить. Я был в туннелях под центром Хьюстона, когда рухнул старый Судебный Центр. Своей жизнью я обязан вам и мистеру Рогану.
Из затемнённого алькова в боковой стене появился мужчина, он бесшумно двигался по полу. Слегка за двадцать, в дорогих туфлях и элегантном чёрном костюме с белой рубашкой, которая казалась ещё ослепительнее на фоне его смуглой кожи, и чёрным галстуком. Серо-чёрные татуировки покрывали его руки и шею. Его темно-каштановые волосы, короткие на висках и более длинные сверху, были зачёсаны назад, выделяя длинное привлекательное лицо с умными глазами цвета виски. Он выглядел опасным и немного печальным, как гангстер эпохи сухого закона на похоронах.
– Не каждый день случается регистрировать новый Дом, – продолжил Архивариус. Он склонился поближе и улыбнулся мне, словно делился секретом. – Особенно, когда в нем есть правдоискатель. Я очень рад с вами познакомится. Майкл тоже рад, не правда ли, Майкл?
Майкл кивнул.
Архивариус натянул пару льняных перчаток и развернулся. Позади него, на пьедестале, покоилась массивная книга под стеклянным колпаком. Он снял колпак, поднял увесистый формуляр, обтянутый мраморной кожей, и положил его на стойку. Обложку книги украшал вычурный золотой герб.
– Она прекрасна, – сказала я.
– Так и есть. Голландский переплёт восемнадцатого столетия. Дома Техаса записывались в эту книгу ещё до образования государства. – Он бережно раскрыл её и показал мне пустую страницу. – Если вы пройдёте испытания, ваш Дом будет записан здесь.
Он перевернул тяжёлые страницы на красную закладку. Страницу усеивали четыре колонки имён, написанных каллиграфическим почерком; некоторые из них были вычеркнуты.
– Все эти люди не прошли испытания?
Он кивнул.
– Верно. А теперь, есть ли у вас необходимые документы?
Я передала ему папку. Он открыл её, просматривая бумаги.
– Где второй свидетель? – спросил Роган.
– Опаздывает. Учитывая обстоятельства, я хотел выбрать кого-то, чья репутация не подлежит сомнению, а имя вызывает уважение. Думаю, вы будете приятно удивлены.
– У свидетеля образования Дома есть определённые обязательства, – тихо пояснил мне Роган.
– Например?
– Мы помогаем советами и наставлениями.
Архивариус сверил подписи и поднял голову.
– Вы преподнесли нам головоломку, мистер Роган. Найти подходящее задание для правдоискателя было непростой задачей, но определить магию младшей мисс Бейлор оказалось ещё сложнее. Должен сказать, сила вашей сестры по-настоящему уникальна. Конечно же, это ментальная сила, но какого вида? Можно было бы склониться к псионику, но псионика, вызывающего искреннюю любовь, никогда не было. Нам с Майклом пришлось порядком покопаться в наших и других архивах. Потребовалась помощь, были даны запросы на доступ к базам данных и опрошены Архивариусы за рубежом. Но мы ведь так просто не сдаёмся, не правда ли, Майкл?
Майкл снова кивнул.
– Нам пришлось зайти очень далеко, но, наконец, мы нашли искомое в Греции. Есть один Дом – лишь один, заметьте – в чьих записях присутствует упоминание о схожем таланте и только у потомков женского пола. Последнее подтверждённое явление было в 1940-х годах. По всей видимости, оно повлекло определённые неприятности.
– Какого рода неприятности? – поинтересовалась я.
– Упомянутая дама боролась с вторжением Российской империи в её маленький городок. Легенда гласит, что она высадилась на скалистом острове вблизи утёса, а затем позвала к себе целый батальон вторгшихся русских войск. Она утопила три мотострелковых роты, прежде чем выжившие сумели добраться до острова. Её разорвали на части. Боюсь, в прямом смысле слова.
Ах, Каталина… Я могла представить свою сестру на той скале. Она бы поступила точно также.
– Ужасное событие. – Архивариус вздохнул. – С тех пор, в Доме не было ни одного наследника женского пола. Один очень хорошо осведомлённый источник предположил, что это следствие выбора, а не случая.
– Они избавляются от детей женского пола? – холодно спросил Роган.
– Ходит такой слух. Дом отверг наши попытки связаться с ними для консультации. Они очень закрытая семья. Таким образом, мы остались сами по себе, поэтому, после долгих размышлений, мы создали новую категорию для мисс Каталины Бейлор. – Архивариус выдержал паузу. – Мы будем называть её сиреной.
Ей это точно не понравится.
– Это чрезвычайно волнительно. Если её магия продолжится в вашей семье, это может стать началом целого нового подвида. Рейтинги редких магических талантов могут измениться. Для её испытаний мы задействуем могущественного Превосходного антистаси.
Подобно тому, как маги-эгиды блокировали пули и физические атаки, маги антистаси блокировали атаки ментальные. По крайней мере, хотя бы это должно было успокоить Каталину.
– Какой Дом? – поинтересовался Роган. – Смит?
– Алессандро Сагредо, – сказал Архивариус.
Роган поднял брови.
Я посмотрела на него.
– Лучший Превосходный антистаси в мире, – пояснил Роган.
– Мы решили не рисковать, – сказал Архивариус. – К сожалению, в данный момент он занят другими делами, поэтому нам придётся подождать несколько дней. Таким образом, ваши испытания будут назначены ровно через одну неделю, в следующее воскресенье.
В комнату вошёл мужчина. Старше шестидесяти, но все ещё атлетичный, он был одет в чёрные брюки, чёрную футболку и чёрное одеяние, которое можно было бы назвать толстовкой с тем же успехом, что назвать «порше» машиной. У него были острые лацканы, как у пиджака, стильная драпировка роскошного пальто и стоило оно, вероятно, больше, чем наши выплаты по закладной.
У него была светло-бронзовая кожа и черные волнистые волосы с большим количеством седины. Черты лица были крупными и рельефными: широкий лоб, черные брови, крупный нос и квадратная челюсть, почти скрытая короткой бородой, которая была больше седой, чем чёрной. Его горящие умом карие глаза смотрели на мир с юмором. Когда я увидела его в первый раз, то подумала, что он выглядел как чей-то любимый дядюшка, владевший виноградником в Греции или Испании, проводящий много времени на улице и часто смеющийся. Это было до того, как я узнала, кто он.
– Добрый вечер, мистер Дункан, – улыбнулся Архивариус.
Основание моего Дома будет засвидетельствовано Чокнутым Роганом, Бичом Мексики, и Линусом Дунканом, бывшим спикером Ассамблеи, управлявшей магическими семьями Техаса. Боже мой.
– Знаю, я опоздал. Прошу прощения.
Бывший самый могущественный человек в Техасе спешно прошёл в комнату. – С некоторыми людьми вести дела бывает чертовски сложно. Что я пропустил?
– Ничего важного, – заверил его Архивариус.
Дункан кивнул Рогану.
– Майор.
– Полковник, – ответил Роган.
Архивариус достал перьевую ручку, прочистил горло и взглянул на меня, сверкнув темными глазами за стёклами очков.
– Прошу вас, Майкл.
Майкл выступил вперёд с профессиональной камерой в руках.
– Требуется устное подтверждение, – пояснил мне Архивариус. – Вы должны произнести следующие слова: «Я, Невада Бейлор, обращаюсь к штату Техас за оценкой и признанием сил моей семьи». Вы готовы?
– Да.
Моё сердце забилось часто-часто.
Архивариус кивнул Майклу, и тот нажал на цифровой экран камеры.
Подняв ручку, Архивариус посмотрел на меня. Во рту у меня пересохло. Кое-как мне удалось заставить губы пошевелиться.
– Я, Невада Бейлор, обращаюсь к штату Техас за оценкой и признанием сил моей семьи.
– Я, Линус Дункан, глава Дома Дунканов, тому свидетель, – отчеканил Дункан.
– Я, Коннор Роган, глава Дома Роганов, тому свидетель, – вторил ему Роган.
– Так и запишем. – Архивариус записал сегодняшнюю дату на странице и добавил «Невада Бейлор, от имени себя, Каталины и Бернарда Бейлоров. Засвидетельствовано Линусом Дунканом из Дома Дунканов и Коннором Роганом из Дома Роганов».
– Ваше прошение одобрено, – сказал Архивариус.
Майкл опустил камеру и отложил её в сторону.
– Дело сделано, – улыбнулся Архивариус.
– Поздравляю, мисс Бейлор, – обратился ко мне Линус Дункан.
– Спасибо вам, что стали мои свидетелем.
– Знаете, если задумали прыгнуть в волчье логово, неплохо иметь союзника. Даже если этот союзник стар и его зубы затупились.
Мускул на лице Рогана дёрнулся. Он ничего не сказал, но они с Майклом оба наблюдали за Линусом Дунканом так, будто тот в любую секунду мог выпустить клыки и когти.
– Надеюсь, вы справитесь, – сказал Дункан.
– Спасибо.
До кабинета долетел звук шагов женщины, идущей на высоких каблуках по коридору.
– Вы кого-то ожидаете? – спросил Роган.
– Нет, – ответил Архивариус.
Виктория Тремейн вошла в комнату, двое мужчин в костюмах следовали за ней. Она заметила нас, остановилась и уставилась на меня. Я посмотрела на неё в ответ. Я видела её на видео, но никогда не встречала лично.
Она была худой, безупречно одетой, с лицом, о котором люди бы сказали «хорошие кости», несмотря на морщинистую кожу. Высокие скулы, сильная, но женственная линия подбородка, узкий нос, большие глаза. С таким набором черт, большинство женщин были бы красивыми. Но не моя бабушка. Она выглядела жестокой и злобной, как велоцираптор в человеческом обличье. Даже платиновые волосы, подстриженные в стиле «феи», никак не смягчали её образ. Уязвимость или неуверенность были не из её лексикона. А когда она повернулась взглянуть на Рогана, я увидела отца в её профиле. У них был одинаковый орлиный нос.
