Текст книги "Дикий огонь (ЛП)"

Автор книги: Илона Эндрюс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 11

Гарен предложил десерт, но я отказалась. Он не стал настаивать. Проводив меня на парковку, он проследил, чтобы я села в свою машину, поэтому упустил из виду троих людей, очень кстати вышедших в то же время из паба «У Молли» и забравшихся в серебристый «рендж ровер».

Я выехала на дорогу.

– Позвонить Берн.

Машина набрала номер.

– Слушаю, – отозвался кузен.

– Я выжила. Где Корнелиус?

– Он только что покинул ресторан.

– Роган вернулся?

– Да. – В голосе кузена проскользнул намёк на веселье. – Мы все в задней части, в гараже.

– Я скоро буду. Мне нужно сделать небольшой крюк. – Кое-что из сказанного Гареном не давало мне покоя. Всё дело в семье. Если бы у меня был секрет, ужасный секрет, который я не хотела бы никому открывать, я бы доверила его моей семье. Оливия Чарльз была Превосходной. Она бы доверяла своей семье. Выкуп должен быть где-то в доме Ринды.

Движение было на удивление слабым. Моё сопровождение держалось позади на расстоянии корпуса машины всю дорогу, пока я не свернула к дому Ринды. Я вышла. Двери внедорожника позади меня распахнулись и выскочили три человека: азиат слегка за двадцать с блеклым шрамом на левой щеке; серьёзный темноволосый мужчина около тридцати и Мелоза – личная эгида Рогана.

– Почему вы не в Остине с ним? – спросила я у неё.

– Потому что он считает вашу безопасность высшим приоритетом, – ответила она. – Зачем мы здесь?

– Мне нужно обыскать дом Ринды.

– Его уже обыскали, – сказал темноволосый мужчина.

– Я знаю. – Я направилась к двери.

– Да стойте же! – Мелоза обогнала меня и преградила мне дорогу. – Делун?

– Понял.

Азиат двинулся к двери и набрал код. От нажатия его пальцев дверь распахнулась. Он, легко ступая, проник внутрь и остановился.

Настала длинная пауза.

– Чисто, – сказал он. – Дом пуст.

Он повернулся и включил свет. Я вошла в дом. Кто-то навёл здесь порядок. Исчезли кровавые разводы на полу и перевёрнутая рождественская ёлка.

Я остановилась в гостиной. В памяти всплыли обрывки прошлых разговоров.

… Она была замечательной бабушкой для моих детей. Она так их любила…

…Это не в компьютере. Это где-то в доме…

… но Оливия видела это. Она его обожала. Она вставила в рамку каждый его рисунок…

… в конце концов, все дело в семье…

Я подошла к ближайшему рисунку на стене. Два дерева, стоящие впритык друг другу, так что их стволы почти касались. Очевидно, что их рисовал ребёнок, слегка неровными и простыми линиями, но цвета, яркие зелёные и насыщенные коричневые, приковывали к себе внимание. Залитые солнцем кроны деревьев почти светились. От этого мне захотел выйти на улицу глотнуть воздуха и погладить рукой кору. Я бы повесила его у себя в кабинете и улыбалась всякий раз, глядя на него.

Я сняла рисунок со стены. Простая чёрная рамка, прямоугольная, деревянная, такую можно купить в любом магазине для творчества. Бережно поддев задник, я открыла раму. Ни тайного кода, ни надписи сзади, ни кусочка прозрачной рисовой бумаги, спрятанной между задником и самой картинкой. Я вытащила плотный лист акварельной бумаги и подняла рисунок вверх, на просвет.

Краска и бумажные волокна. Даже если бы мне удалось выйти на какое-то невероятное шпионское решение для этой загадки, невидимые чернила все равно оставляли следы. Ручка оставила бы царапины на гладкой поверхности бумаги. Кисть оставила бы разводы по мере впитывания краски в текстуру. Акварельные краски имели разный уровень рН и представляли значительный риск химической реакции при взаимодействии с чернилами, не говоря уже о большом количестве воды для работы с акварелью. Увлажнять бумагу со скрытым сообщением на ней было слишком рискованно. Нет, рисунок был именно тем, чем и казался.

Я простучала раму, ища пустоты. В ответ отзывалось лишь твёрдое дерево.

– Что вы ищете? – спросила Мелоза.

– Узнаю, когда увижу.

– Пойду посмотрю, есть ли здесь ещё картины, – вызвался темноволосый мужчина.

Я опустила рисунок на пол и попробовала следующий. Дом, двое взрослых и двое детей, и призрачное очертание собаки. Собака умерла? Или же Кайл хотел щенка? Я сняла рисунок со стены, а темноволосый мужчина и Делун принесли ещё четыре рисунка. Они сходили наверх, пока мы с Мелозой разбирали следующую раму.

Полчаса спустя все двадцать четыре рисунка лежали на полу. Я прочесала каждый дюйм бумаги и дерева частым гребешком. Ничего.

Меня охватило разочарование. Я была так уверена.

Рисунки подходили по всем параметрам, наряду с пустотелыми книгами – избитым тайником: большинство людей о нем не подумают, поэтому те, кто их использовал, считали себя по-настоящему умными и наслаждались, зная, что их ценности были спрятаны на виду. Это было именно то, чего я ожидала от Оливии Чарлз. Она оформила все рисунки Кайла.

– Хотите поискать где-нибудь ещё? – спросил Делун.

– Не сегодня. – Я вернулась бы утром с ультрафиолетовой лампой и попыталась бы ещё раз. – Едем домой.

Эскорт добросовестно следовал за мной всю дорогу до парковки напротив склада, а затем повернул к штаб-квартире Рогана. Я припарковала машину, вышла на улицу и пошла в обход склада. Так было проще, чем набирать код, а затем проходить через все двери внутри.

Я свернула за угол. Перекрученный остов чего-то, что когда-то могло быть машиной, валялся прямо на тротуаре. Кто-то взял каркас машины, смял и скрутил его, как кусок алюминиевой фольги, а затем вышвырнул на улицу. Странно.

Впереди, промышленных размеров гаражные двери стояли открытыми, проливая жёлтый электрический свет на улицу и ещё один скомканный каркас. Похоже, будто какой-то великан смял машину в шар, а затем решил поупражняться с ним в футболе.

Я ускорила шаг.

Гараж был почти пустым. Кто-то услужливо отодвинул все машины в сторону, оставив свободным пространство в центре. Маленькие кусочки металла, скомканные и перекрученные, усеивали гаражный пол. Бабуля Фрида стояла, прислонившись к Ромео – своему любимчику среди прочих проектов. Он начал свою жизнь как М551 Шеридан, легковесный бронированный танк, вооружённый девятью противотанковыми снарядами и прочими прелестными вещами. Тем не менее, бабуля Фрида внесла в него свои модификации, и с тех пор, как Ромео поучаствовал в боевых действия пару недель назад, она не переставала в нем ковыряться.

В дальнем конце возле внутренней стены маячил Роган, словно живое воплощение мужской мрачности, изучая видео с Гареном на двух больших экранах. Слева в нескольких футах от экрана на стуле сидел Берн с клавиатурой на коленях. Баг оседлал стул справа задом наперёд и облокотился предплечьями на его спинку, положив на них подбородок. Мама сидела рядом с Багом с вязанием бабули Фриды на коленях. Когда я подошла, она подцепила крючком и распустила ещё один запутанный ряд. На полу лежали два пледа рядом с полупустой миской попкорна. Должно быть, присутствовали мои сестры.

Я остановилась рядом с бабулей Фридой и кивнула на искорёженный металлолом.

– Он смотрел твоё свидание и стены начали гнуться. Мне нужно было избавиться от старых каркасов, так что я нашла, чем его занять.

– А девочки?

– Ушли спать. Пока ты занималась своими приключениями, нас целый день гоняли на учениях на случай торнадо, и их до чёртиков достала беготня через улицу в подвал. Но не переживай, твоё свидание они видели, так что завтра прожужжат тебе все уши.

Я закатила глаза. Вот только советов от подростков мне и не хватало.

– Что делает мама?

Бабуля Фрида сердито на меня посмотрела.

– Эта пряжа стоит тридцать восемь долларов за моток. Я хочу, чтобы она её спасла. Я пыталась сделать это сама, да только попортила себе нервы. Собиралась сжечь её, но твоя мать отобрала у меня паяльную лампу.

Я кивнула и подошла к Рогану.

– Ты все видел?

– Да. – Его голос был подобен айсбергу.

– Мне особенно понравилась часть, где он угрожал мне между делом.

– Я это тоже заметил, – произнёс он.

Я наклонилась вперёд, чтобы заглянуть ему в лицо. Дракон был на виду во всей своей ужасающей красе. Я улыбнулась.

– О чем ты думаешь?

– Ни о чем.

Ложь.

– Ты не можешь убить Гарена Шаффера.

– Технически – могу. Но не буду. И я не думал об его убийстве.

– Если ты отправишься к нему домой и переломаешь ему руки в пяти местах, это будет выглядеть нехорошо. Люди будут бояться иметь со мной дело.

– Я и не думал ломать ему руки. Я думал ослабить его корпорацию, разорвать её на части и продать кусочек за кусочком у него на глазах.

Чокнутый Роган, Бич Мексики. Цивилизованный и тактичный враг.

– Ты не можешь уничтожать каждого мужчину, который мне угрожает.

– Нет, могу. К тому же, мне придётся уничтожить только первую пару, а остальные уже поймут намёк. Конечно, кроме Мадеро, которые для этого слишком тупы.

– Все в порядке. Я мило поболтала с дедулей Фрэнка и Дэйва. Мы друг друга поняли.

На экране Гарен нагнулся и коснулся моей руки. Литые бицепсы на руке Рогана заметно напряглись. Позади нас кусок металла поднялся в воздух и смялся, сжимаясь с резким скрипом.

Мне нужно заставить его оттаять.

– Посмотри, как он поддерживает зрительный контакт. Нежное, но твёрдое прикосновение, достаточно краткое, чтобы подчеркнуть искренность. Уверить, что он на моей стороне, что он главный, и обо всем позаботится.

Баг развернулся и с изумлением посмотрел на меня.

Я подмигнула ему.

– Гарен знает, как читать людей. Он всю жизнь наблюдает, как они лгут, и это даёт уникальную перспективу. Он знает, как получить признание. Для этого нужно убедить человека, что ты на его стороне. Он начал с того очаровательного признания про неловкость в выборе вина и с тех пор было только лучше. Он был искренним, обезоруживающим и логичным.

– Это магия? – спросил Баг.

– Нет, это человеческая натура. Шаффер – профессиональный дознаватель. Но и я тоже. – Я обнадеживающе улыбнулась Багу. – Я могу заглянуть в твой мозг, Баг. Я знаю, что заставляет тебя нервничать.

Его передёрнуло.

– Не делай так.

Берн рассмеялся в своём кресле. Роган остался безучастен. Никакой реакции.

– Хорошая новость – Гарен не причастен к заговору, так что он не наша проблема. Мы можем отложить это в сторону и двигаться дальше.

Роган и виду не подал, что меня услышал.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, Роган.

Его выражение не изменилось.

– Роган. – Я коснулась его руки.

Он очнулся, повернулся и посмотрел на меня, сосредоточив на мне все своё внимание. Эффект был потрясающим. В это мгновение во вселенной Рогана не существовало ничего, кроме меня. Я обожала, когда он так делал.

– Да?

– У меня есть все основания полагать, что Брайан Шервуд заодно с Александром Штормом.

– Черт.

– Ага.

– Почему?

– Он был не доволен своей семьёй. Его дочь – эмпат, совершенно бесполезная по его мнению. У Кайла нет магии, и это угрожает благополучию Брайана. Родители вырастили Брайана как своего золотого ребёнка, чья единственная ценность была в его таланте, обеспечивавшем ему наследование «Биокора» и статус Превосходного с определённым положением в обществе. Вся его самодостаточность держится на имени Брайана Шервуда, блестящего Превосходного гербомага и главы Дома Шервудов. Брайан с рождения знает, что он особенный, и он привык, что мир это признает. Ему противна сама мысль, что кто-то может усомниться в его способности зачать Превосходных детей. Он хотел развода, но пока была жива Оливия Чарльз, не осмеливался об этом заикаться. Но поскольку его жена теперь изгой в обществе, он видит в ней обузу.

Роган задумался.

– Оливия мертва. Почему бы просто не развестись с Риндой?

– Потому что Эдвард сказал ему, что у Брайана, как у мужа и отца, есть свои обязательства, и если тот от них откажется, он уйдёт в отставку и оставит «Биокор» в его руках. Брайан не смог бы управлять компанией. Он понятия не имел, как это делать. Если бы Эдвард уволился, весь престиж Брайана тут бы же испарился. Он понимал, что в одиночку доведёт «Биокор» до ручки, и никто больше не будет с ним считаться.

Глаза Рогана потемнели, лицо посуровело.

– Но если бы что-то случилось с Риндой, и Брайан стал вдовцом, все обернулось бы очень неплохо.

– Да. Он не стал бы нанимать киллера. Это слишком рискованно, и он даже не знает, где его искать. По-видимому, он опасался, что если бы попытался найти кого-то, то непременно наткнулся бы на копа под прикрытием и угодил в тюрьму. Этот же способ позволял позаботиться обо всем: его новые жестокие друзья получают то, что они хотят, пока он прохлаждается в каком-нибудь особняке, а когда наступает время обмена, Ринда трагически погибает.

Роган кивнул.

– Если не при обмене, то вскоре после него. Вероятно, дети умрут вместе с ней.

– Да. И тогда он будет свободен, чтобы вести новую жизнь, и никто ни о чем не догадается.

– Это возможно. Насколько это точно?

– Мы знаем, что похищение произошло в поле зрения одной из трёх камер, которые выходят на Мемориал драйв, – сказал Баг.

– Мы можем доказать встречу Брайана и Шторма в кофейне за два дня до похищения, – добавил Берн. – Ещё нам известно, что в тот вечер кто-то входил в его домашнюю компьютерную сеть, используя данные Брайана, пока сам Брайан и Ринда были вне дома.

– У нас есть Эдвард Шервуд, рассказавший мне о своём разговоре с братом. Он не лгал. К тому же, ухо, которое нам прислали, не принадлежит Брайану, – закончила я.

– Ты рассказала Ринде? – спросил Роган.

– Ещё нет. Но я расскажу. Она моя клиентка, и её жизнь и жизни её детей могут быть в опасности.

– Если она такая эмпатка, как она могла всего этого не заметить? – спросила бабуля Фрида.

– Я прослушала наш первый разговор, – продолжила я. – Она ни разу не сказала «Брайан любит меня», а только говорила, что Брайан заботится о них. Рассказывала, как сильно по нему скучают дети. Я думаю, она испытывала обиду. Чего я не понимаю, так как этот брак вообще произошёл. Ринда не нуждалась в его деньгах, и, судя по тому, как она жаждет стабильности, сложно поверить, что она могла увидеть в нем что-то неотразимое.

– Я могу это пояснить, – сказал Роган.

– Как ты это выяснил?

– Спросил у матери. У Ринды вариация гена NPTN и НФ.

– Что это значит? – спросила я.

– NPTN – это ген, ответственный за кодирование белка нейропластина. Некоторые разновидности NPTN связанны с высшим интеллектом, – пояснил Роган. – Обычно, магия передаётся от родителей к детям, и она наследственная по силе и типу, из-за чего у нас и есть Дома.

Это многое поясняло. Если родители были аквакинетиками, водными магами, то их дети тоже становились магами воды. Существовали некоторые вариации, но сами таланты не слишком разнились. Два водных мага могли иметь ребёнка-психокинетика, способного контролировать лед, или мисткинетика, способного управлять туманом. Но у них никогда бы не родился правдоискатель.

– Люди, у который вариация NPTN с НФ идут на риск, – продолжил Роган. – НФ значит непредсказуемый фактор. У их детей может быть или не быть магия, а у тех, кто её получит, она будет непредсказуемой. Если у детей Ринды будет магия, скорее всего, она будет ментального типа. Они могут быть эмпатами, телепатами, провидцами или гармонизаторами. Нет никакого способа спрогнозировать точно. Отец готов был рискнуть с Риндой, потому что был уверен в нашей генетической линии. Он предполагал, что, по крайней мере, один из моих детей будет сильным телекинетиком, а если кто и может произвести телепата-телекинетика, то только Ринда.

– Но большинство Превосходных не хотят играть, – предположила я. – Ринда может поставить генетическую линию под угрозу.

Роган поморщился.

– И да, и нет. Некоторые Дома ухватятся за шанс варианта, но большинство таких браков будет не с главой Дома. Главы Домов хотят, чтобы их дети унаследовали семейный трон. По словам матери. Оливия не согласилась бы на меньшее для своей дочери, именно поэтому она меня ненавидела. Я разрушил её идеальный план, разорвав помолвку.

– Брайан подходил по всем параметрам, – подумала я вслух. – Он был главой Дома. Ему принадлежала процветающая корпорация, способная обеспечить стабильный доход Дому. Он был стабильным, сосредоточенным на безопасности и сдержанным, чтобы не расстраивать Ринду своими эмоциональными перепадами, и чувствительным к давлению. Готова поспорить, что Оливия инвестировала в «Биокор».

– Ты снова думаешь как Превосходная, – заметил Роган и в его глазах отразилось одобрение.

Я кивнула.

– Если он нарушит правила, она могла применить социальное и финансовое давление. Она пыталась обеспечить безопасность своей дочери.

Должно быть, Оливия очень любила Ринду.

Мама вздохнула.

– Твой мир напрочь испорчен, Роган.

– Я знаю, – ответил он тихо.

– И теперь в нем моя дочь. – Мама отложила полураспущенный шарф. – Я закончу утром.

Она ушла.

– Для меня тоже поздновато, – объявила бабуля Фрида.

– Ладно, ладно, – проворчала я. – Мы поняли намёк.

Бернард встал, и выключил оборудование. Экраны померкли. Баг спрыгнул со своего стула и потрусил наружу. Роган опустил голову, чтобы посмотреть на меня. Маска соскользнула и на меня смотрел Коннор. Я уловила вспышку комнаты наверху, с раскинувшимся над нами покрывалом ночного неба. Она была короткой и призрачной, лёгким намёком на проекцию. Должно быть, он развеял её, едва о ней подумав, но я все равно смогла её уловить.

Идём со мной домой.

Ну конечно я пойду, Коннор.

Я скользнула ближе, прижимаясь к его руке.

– Я устала, и у меня болят ноги.

Он усмехнулся.

– Мне тебя понести?

Он легко мог бы это сделать, стоило мне попросить.

– Нет. Мне нужно поддерживать имидж.

Мы вышли из гаража. Дверь с грохотом захлопнулась за нами.

– И что же это за имидж?

– По словам Гарена, я молодая Виктория Тремейн, ужасная и прекрасная.

– Хочешь, я закажу для тебя золотой паланкин?

– Возможно. – Ночное небо над нами было бесконечным. – Я обыскала дом Ринды. Мне казалось то, что мы ищем, может быть в рисунках Кайла. Но это не так.

– Мне жаль.

– Дедлайн завтра в четыре. У нас по-прежнему ничего нет.

– Я знаю. Но есть и кое-что хорошее. По крайней мере, нам не стоит переживать из-за этого ублюдка. Они его убивать не собираются.

– А даже если и убьют, то сделают нам одолжение, – закончила я.

– Какая жестокость.

– Это наихудшее предательство. Хуже чем измена. Он муж Ринды, но у него даже не хватило духу попросить у неё развод.

– Мы до него доберёмся, – пообещал Роган.

– Как все прошло в Остине?

– Аде-Афефе подумают над этим. Это все, что я смог сделать. – В его голосе прозвучало разочарование. – Где-то выиграешь, где-то проиграешь.

– Звёздный день для нас обоих, да?

– Да. – Он умолк. – Шаффер прав в одном. Когда речь идёт о наследовании таланта правдоискателя, его гены побеждают.

Вот как выглядит настоящая любовь. Шаффер не распознал бы её, даже если бы она смотрела ему прямо в глаза.

– Я приму это к сведению.

Все шло наперекосяк. Почти наступил дедлайн, а у меня по-прежнему ничего не было. Шторм просто так этого не оставит. Будут последствия, а у нас почти не было защиты против его магии. Завтра мне придётся объяснить Ринде, что её супруг, скорее всего, замышлял её убийство. Моя злая бабка продолжала пытаться меня похитить. Леон не передумал стать киллером, когда вырастет. Дата испытаний была уже не за горами.

Я просто хотела отдохнуть от всего этого. Я хотела отложить это до завтра, потому что если я буду думать об этом слишком много, я рухну как разрушенное здание.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Мне представилась комната под ночным небом, огромная кровать; обнажённый Роган, его тяжесть на мне, ощущение его твёрдых мускулов; его чувственный взгляд; дурманящий вкус его магии, скользящей по моей коже и распаляющей мои нервы…

– Невада, – произнёс он с хрипотцой в голосе.

– Да?

– Иди быстрее.

Я побежала от него по ступеням. Он поймал меня на площадке и поцеловал. Я ощутила вкус Рогана: мужчина и кофе, вдохнула запах сандалового дерева от его кожи и почувствовала объятия. Магия ласкала мою шею, горячая и мягко бархатистая, а затем весь мир перестал иметь значение.

￭￭￭

Утро наступило слишком скоро.

– Ты врёшь. – На щеках Ринды проступили красные пятна.

– К сожалению, нет. Все, что я тебе рассказала, подкреплено доказательствами и показаниями. Эдвард подтвердит свои слова. Он мне не врал.

Она отвела взгляд. Мы сидели на балконе второго этажа, как можно дальше от любопытных ушей. От вида боли на её лице мне становилось не по себе. Я отчасти убедила себя, что она должна была знать или хотя бы подозревать, что Брайан был во всем этом замешан. Я ошибалась. Она ничего не знала, и эта новость обрушилась на неё, будто тонна кирпичей.

– Почему? – спросила она ломким голосом. – Как? Как он мог поступить так с нами? Со мной и детьми?

– Он эгоист и манипулятор. Зрелые люди не сбегают от стресса и проблем. Мы с ними справляемся. В первый же раз, когда он сбежал, кто-то должен был его усадить и пояснить ему, как сильно все из-за него переживали. А затем привести его в чувства, чтобы он не сделал этого снова. Вместо этого, это поощрялось и вошло у него в привычку. Он боится конфронтации. Убить тебя и детей проще, чем встретиться лицом к лицу с Эдвардом или разбираться с вашим разводом. Ты ведь эмпат, Ринда. Ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой.

– Я перестала, – прошептала она, глядя на меня загнанным взглядом.

– Перестала что?

– Я перестала его считывать несколько лет назад, после рождения Кайла. Безразличие было просто невыносимым. Я не могла этого вынести. Безразличие от него, издёвки от его родителей, разочарование от моей матери. Я отгородилась ото всех. Я не использовала свой талант годами.

Не использовать свою магию было все равно, что отсечь кусок своей души. По-видимому, ей и правда было больно знать, что Брайан чувствовал к ней. К их детям.

– Единственные люди, которых можно считывать без вреда это дети и… дети.

И Эдвард. Она почти это сказала.

– Мне не нужна эмпатия чтобы знать, что они чувствуют. Они мои малыши. Я вырастила их внутри себя и дала им жизнь. Они – часть меня и часть его. А он хочет их смерти. Как мне им об этом сказать?

– Я бы не стала этого делать.

– Я жалкий урод.

– Прошу прощения?

Ринда повернулась ко мне с покрасневшими глазами. Она была на грани слёз.

– Я дочь с бесполезным магическим талантом, разочарование для моей матери. Она любила меня, но не могла этого скрыть. Брошенная невеста. Никому ненужная из-за её сумасбродных генов. Жена, чей муж её не любил. Мать, не сумевшая передать своим детям правильную ДНК.

Так, разговор превратился в полную катастрофу. Я даже не знала, что сказать.

Ринда всхлипнула.

Я встала и принесла ей коробку бумажных платочков.

– Ты и понятия не имеешь, каково быть эмпатом. Люди смотрят на тебя, как на какого-то ужасного выродка.

Я подалась вперёд.

– Я внучка Виктории Тремейн.

Ринда отпрянула назад, словно я бросила на стол между нами ядовитую змею.

– Мне не нужно быть эмпатом, чтобы знать, что ты в ужасе. – Я улыбнулась.

– Я… Я не…

– Когда я в первый раз насильно заставила человека выдать его секреты, он свернулся на земле калачиком и расплакался. Он был опытным наёмником, но плакал, как обиженный ребёнок, потому что я вторглась в его разум. Поэтому у нас с тобой есть кое-что общее. Ты не разочарование для кого-то и не нуждаешься ни в чьём одобрении.

Она закрыла рот и села ровнее.

– Роган знает о предательстве Брайана?

– Да.

– Кто ещё?

– Моя семья, Корнелиус, Баг, Эдвард и его начальник охраны. Возможно, твоя свекровь.

– Что происходит сейчас?

– Мы делаем вид, что ничего не знаем о Брайане. Нам все ещё нужно найти вещь, которую они так жаждут. Они не остановятся, пока не остановят нас, или пока мы не положим конец всей их организации раз и навсегда.

Она встала.

– Мне нужно поговорить с детьми. Они должны знать, что не могут доверять своему отцу.

– Ринда…

Она ушла прочь.

Ладно, все прошло не так уж плохо.

Я поднялась и побрела через улицу к нашему складу. У нас оставались считанные часы до дедлайна, и я практически чувствовала, как утекает время. Это меня гложило. Мы должны были найти секрет Оливии. Я должна была его найти. Ринда и её маленькая семье не будут в безопасности, пока я этого не сделаю. Если Шторм не получит то, что он хочет, он начнёт мстить. Впрочем, он начнёт мстить в любом случае. Роган чуть не прикончил его в том ресторане, и Шторм этого так просто не оставит.

Для Ринды все пошло не так. В этом расследовании все пошло не так, точка. Эта единственная вещь должна пойти правильно.

Внутри, вопль Каталины резанул по моим барабанным перепонкам.

– Я не хочу об этом говорить!

Всякий раз, когда она расстраивалась, её голос взлетал до пронзительных нот.

Я свернула за угол.

– Каталина! – За ней бежала Арабелла. Матильда увязалась следом вместе со своим белым котом. Я и не знала, что она ещё была здесь.

– Я не хочу об этом говорить! – Дверь в комнату Каталины с грохотом захлопнулась.

– Не будь смешной! – возмутилась Арабелла.

– Что такое?

– Она удалила свой аккаунт в Инстаграме.

– Почему?

– Алессандро Сагредо. – Арабелла упёрла руки в бока.

– Он ей что-то написал? – Если он её чем-то обидел, я заживо сдеру с него шкуру.

– Нет.

– Тогда в чем проблема?

Арабелла вытащила телефон и сунула его мне под нос.

– Посмотри, как он выглядит!

Мужчине на фотографии было около двадцати, и он выглядел потрясающе. Квадратная челюсть; полный, идеально очерченный рот; прямой нос; узкие, почти зелёные светло-карие глаза под темными бровями. Лицо обрамляли густые шоколадно-каштановые волосы с дорогой стрижкой, подчёркивая сильные черты, обещавшие со временем стать точёными. Жизнь его ещё не потрепала, и лицо по-прежнему выглядело свежим, но наружу уже стала проступать жёсткость. Он походил на сына римского гладиатора, готового выйти на арену в первый раз. И он стоял, прислонившись к роскошному серо-голубому «мазерати».

– Он подписан всего на трёх человек в Инстаграме, – продолжила Арабелла. – И Каталину. Она проснулась с шестью тысячами подписчиков и из-за этого удалила аккаунт! Ну не дура?

– Каталина, ты собираешься выйти за него замуж? – на полном серьёзе спросила Матильда.

Дверь распахнулась, открывая Каталину. Она ткнула пальцем в Арабеллу.

– Не лезь не в своё дело, мелкая психопатка. И ты тоже, Матильда.

Она с силой хлопнула дверью.

Матильда посмотрела на дверь, на меня и рассмеялась, будто зазвенели серебряные колокольчики.

– У меня нет на это времени. – Я развернулась и зашагала по коридору. Было утро, а значит, Берн был на кухне, поглощая свой второй или третий завтрак.

– Невада, ну сделай же что-нибудь! – взвыла мне вслед Арабелла.

– У меня нет времени.

– Ненавижу эту семейку!

– Мы тебя тоже.

– Хе-хе! – прозвенели серебряные колокольчики.

Берн сидел за кухонным столом, отодвигая в сторону тарелку с овсянкой.

– Можешь поехать со мной домой к Ринде? Я хочу ещё раз там все обыскать, на тот случай, если я что-то пропустила. Я не хочу ехать сама, и не хочу просить Корнелиуса, потому что он притащит с собой Зевса, а рядом с ним я не могу сосредоточиться. Леона я тоже не хочу брать, потому что не хочу быть ответственной, если он кого-нибудь пристрелит. Я просто хочу спокойно подумать.

Берн встал и поставил свою тарелку в мойку.

– Поехали.

￭￭￭

В доме Ринды стояла тишина. Мы с Берном вошли через парадный вход в гостиную, наши шаги гулко отдавались на плиточном полу. Хьюстон решил, что нам очень нужен дождь, и свет, просачивающийся сквозь плотную пелену облаков, был водянистым и тусклым. Воздух казался тяжёлым.

– Мрачненько, – огляделся Берн.

– Да. – Дом походил на склеп. – Интересно, продаст ли его Ринда.

– Я бы продал, – сказал Берн. – Где ты хочешь искать?

– Я не уверена, – призналась я. – Разделимся?

Мы разделились, и я направилась на кухню. Люди Рогана уже её прошерстили. Я просматривала отчёт об обыске. Они были внимательны и эффективны, но все же могли что-то упустить.

Я начала с кладовки. Час спустя, с кухней было покончено. Кофе был как кофе, рис оказался рисом, а в сахарнице был только сахар. Никаких спрятанных зип-пакетов с таинственным вещдоком. Я перетрусила банки одну за одной. Ни в одной ничего не дребезжало. Никаких замаскированных точек на тарелках. Ничего приклеенного внутри шкафчиков. Мы теряли время, которого у нас не было, но все инстинкты твердили мне, что искомая нами вещь должна быть где-то здесь.

– Невада? – позвал Берн.

Я вошла в гостиную. Он стоял над рисунками Кайла. Я подошла к нему.

– Что это? – спросил он.

– Рисунки Кайла. Оливия Чарльз оправила их в рамки. Я их уже перебрала – ни скрытых чернил, ни пустот в рамах. Я была так уверена, что в них может быть что-то спрятано.

Берн присел и поднял верхний рисунок. Извилистая дорожка, окружённая деревьями.

– В них что-то есть, – поделилась я. – От них сложно отвести взгляд.

Берн прошёл на середину комнаты, где свет из окна падал на ковёр, и опустил рисунок.

– Можешь дать мне остальные? – попросил он.

Я подобрала стопку рисунков и вручила ему следующий – крохотное море с плавающим на нем слишком большим пиратским кораблём. Берн отошёл на пару шагов назад и поместил рисунок внизу слева от первого.

– Следующий.

Далее последовал рисунок детской площадки с выглядывающим из кустов симпатичным монстриком с красным воздушным шариком, потом изгиб дороги с жёлтой спортивной машиной, затем облака с белым, почти прозрачным летающим кораблём. Ещё одна дорога с рыцарем в доспехах на коне. Берн поместил его между первым рисунком и жёлтой машиной. Дорога соединилась.

Волоски у меня на затылке встали дыбом.

Мы продолжили разбирать стопку, Берн размещал картинки одну за одной, по сетке шесть на четыре, будто совпадающие кусочки паззла. Закончив, мы отошли назад. Дорога изгибалась широкой дугой вокруг дома, напоминавшего загородный особняк, замок и волшебную башню одновременно. Игровая площадка располагалась справа, пруд прямо внизу, горы слева, а в нижнем левом углу, четыре рисунка образовали вместе Х рядом с корявым деревом.

– Карта, – прошептала я.

– Он не пустышка, – сказал Берн. – Он Магистер Экземплариа. Маг структур, как и я.

Бабушка дала Кайлу сокровище. Он спрятал его, а затем нарисовал к нему карту, потому что ничего не мог с собой поделать. И Оливия это знала. С моей помощью из жизни Кайла ушёл единственный человек, который его понимал.

– Я идиотка, – вздохнула я.

Берн посмотрел на меня.

– Мне следовало самой поговорить с детьми. Вместо этого, я позволила поговорить с ними Ринде, потому что они пострадали от Винсента. Я приняла все близко к сердцу, и меня это ослепило. – Поэтому папа всегда предостерегал меня не идти на поводу у эмоций.

– Но теперь-то мы его нашли, – возразил Берн. – Можешь позаниматься самокопанием позже. Море – это бассейн. Нам понадобится лопата. Должно быть, он его зарыл. Пиратские сокровища всегда зарыты.