Текст книги "Раскаленный добела (ЛП)"

Автор книги: Илона Эндрюс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

– У меня стоят задняя и передняя камеры, – сказал Трой.

Приятно. Вот то, что мне всегда нравилось в Рогане, и я не против это признать: он очень дотошный и мыслит наперед.

– Впереди съезд на Сэм Хьюстон Парквей.

– Да. – Трой снова взглянул в зеркало заднего вида. – Посмотрим, последует ли он за нами.

Мелькнул знак, предупреждающий о съезде. Полоса только на съезд отделилась от нашей, параллельно главной дороге. Впереди, там, где полосы разделялись, замаячил бетонный барьер: левая сторона уходила на шоссе, а правая сворачивала на выезд и вела к высокой эстакаде.

Барьер несся прямо на нас.

Трой резко свернул направо на выезд и ударил по газам. Рендж Ровер полетел по полосе. «Фораннер» позади нас набрал скорость. Мы мчались по изогнутой эстакаде, земля находилась далеко внизу.

Черный «Субурбан» ехал наравне с нами в левой полосе. Мужчина посмотрел на меня из переднего пассажирского окна, его лицо казалось смазанным за стеклом, залитым дождем. Возможно, чуть за тридцать, светлые волосы зачесаны назад. Мужчина придвинулся к стеклу и улыбнулся. «Субурбан» пронесся мимо. Мокрый асфальт позади большого автомобиля подернулся белой изморозью. Дорогу сковало льдом.

Рендж Ровер заскользил. Мой желудок дернулся влево, потом вправо, пытаясь сбежать. Я вцепилась в переднее сидение. Мы неслись по эстакаде, лицо Троя было словно белая маска в зеркале заднего вида. Мое сердце в панике колотилось. Рендж Ровер влетел в бетонное ограждение. В салоне раздался отвратительный металлический скрежет. В сотне футов под нами мелькнула парковка.

Мы собирались погибнуть.

Трой выкручивал руль назад. Рендж Ровер заскользил по обледенелой дороге, словно шарик в пинболе, достигший вершины дуги, и полетевший с ускорением по эстакаде. Впереди протянулась Сэм Хьюстон Парквей, вся правая полоса которой блестела ото льда. Мы ехали слишком быстро, но если Трой ударит по тормозам, мы соскользнем и погибнем. Рендж Ровер нырнул влево, потом вправо. Трой осторожно жал на тормоза, пытаюсь скинуть всю эту скорость.

На левой полосе рядом с нами взревела фура, блокируя нас. Мы болтались по полосе, запертые между фурой и бетонным ограждением.

Знакомый «фораннер» пристроился за фурой. Пассажирское окно опустилось.

Есть надежда, что деньги Рогана купили нам достаточно брони.

– Пистолет! – предупредила я.

По дороге за машиной застучали пули. Что-то зашипело – они пробили нам шины. Благодаря резиновым вставкам мы могли продолжать движение, но управлять машиной теперь было намного сложнее.

Рендж Ровер снова нырнул, заскользив по льду. Трой поймал занос, выруливая из него.

Они не напали на нас, пока в машине был Роган. Они не были готовы к этому противостоянию, это значило, что даже сейчас они хотели сохранить свои личности в тайне. Если бы я не хотела, чтобы нападение привело ко мне, я бы воспользовалась краденой машиной. А раз «Фораннер» преследующий нас был краденым, у него не было брони.

Я попыталась открыть окно. Заперто.

– Опусти стекло.

– Я не могу. Оставайтесь пристегнутой.

– Трой!

– Если я опущу окно, и мы врежемся, вы вылетите через ветровое стекло, – прорычал он.

Съезд с шоссе был нашим единственным шансом.

– Если ты не опустишь стекло, они продолжат в нас стрелять. Даже если броня машины нас защитит, пули будут рикошетить. По этой дороге едут невинные люди. Открывай окно!

Стекло скользнуло вниз. Я отстегнулась, прицелилась в «Фораннер» и выстрелила пять раз подряд. Ветровое стекло покрыли трещины, и «Фораннер» отстал. Фура проскользнула между «Фораннером» и нами, блокируя обзор.

Осталось три патрона.

Впереди замаячил съезд на бульвар Хэммерли.

Фура заревела, ускоряясь. Трой нажал на газ, но было слишком поздно. Я пристегнулась и опустила пистолет вправо вниз, чтобы не выстрелить в себя или в Троя.

Фура нас протаранила. Рендж Ровер скакнул вперед и заскользил, выходя из-под контроля. Фура пронеслась мимо, выруливая обратно на левую полосу. Мы врезались во что-то твердое. Меня тряхнуло от удара. Пистолет выскользнул из пальцев. Ремень безопасности обжег грудь и плечо, выбив весь воздух из легких.

Я открыла глаза. Спущенные мешки передних подушек безопасности свисали с приборной панели. Трой обмякнув, лежал на сидении. Удар вмял дверь Троя внутрь, полностью задвинув назад его кресло и прижав мне колени. «Глок» валялся где-то в машине, скорее всего, под пассажирским сидением справа, и я никак не могла его достать. Супер.

– Трой?

Он не ответил.

Я прижала руку к его шее и почувствовала биение пульса. Хоть оно и не казалось слабым, я не была медиком. Я поднесла руку к его носу. Дышит. Ладно. Куда, черт возьми, подевалась та фура?

Я попыталась оглянуться назад, и мне удалось краем глаза взглянуть за плечо. Фура исчезла.

«Фораннер» остановился впереди нас на правой полосе платной дороги, развернувшись к нам передом и не обращая внимания на машины, которым приходилось его объезжать. Водительская дверь распахнулась. Из-за нее показалась нога. Она заканчивалась копытом.

Меня окатило волной ужаса, тошнотворного и непреодолимого страха. Сердце зачастило. По всему телу выступил холодный пот. Волоски на руках встали дыбом. Я должна выбраться. Должна выбраться немедленно.

Вторая нога присоединилась к первой. Что-то широкое и темное поднялось над дверью, развернувшись в кожистое крыло летучей мыши.

Моя грудь болела. Горло сдавил спазм, отчего я закашлялась. Дрожащими руками я отстегнула ремень безопасности и дернулась, пытаясь освободить ноги. Застряла.

Он не мог быть настоящим. Люди призывали монстров из тайного мира, но я никогда не слышала, чтобы кто-то призывал настоящих демонов. Но вот он здесь, живой, дышащий, настоящий, и все мои инстинкты плевать хотели на логику.

Создание направлялось ко мне. Паника сжала меня в ледяных тисках. В демоне был больше двух метров роста; его огромные кожистые крылья, пронизанные толстыми венами, пестрели зеленым и коричневым. Змеиная чешуя покрывала его мускулистые руки и торс, а края костей проступали сквозь чешуйчатую шкуру, образовывая экзоскелет на груди. Острые костяные гребни выступали на его шее и плечах. Массивный хвост динозавра покачивался из стороны в сторону.

У меня закружилась голова, а перед глазами поплыли мелкие черные точки. Мне нужно было убегать сейчас, пока я не потеряла сознание.

Демон перемахнул через бетонное ограждение, отделявшее дорогу от съезда. Цокнули копыта, соприкоснувшись с асфальтом. Его голову покрывал оборванный капюшон, и из-под него на меня смотрело жуткое лицо. Бледное и морщинистое, с носовыми щелями, как у рептилии, оно взирало на мир раскосыми нечеловеческими глазами, пылающими ярко-красным. Ниже глаз, широкая прорезь рта обнажала чащу острых, узких клыков.

Я завертелась, дергая ногами, но сиденье заклинило намертво. Отпусти меня, отпусти меня, отпусти меня, Господи, пожалуйста, отпусти меня…

Демон распахнул дверь.

Я не хотела умирать. Я никогда не обниму маму снова. Я не увижу, как взрослеют сестры. Меня не будет на вручении диплома Берна; я так и не выясню, какой магией обладает Леон. Я так и не узнаю, был ли у нас с Роганом шанс.

Семья пропадет без меня.

Я не умру сегодня. Демон он или нет, будь я проклята, если так и буду валяться здесь бревном, и позволю ему вытрясти из меня душу. Не сегодня. Никогда.

Демон сомкнул руки на моем горле, притягивая меня к себе. Чудовищное лицо наклонилось, рот раскрылся шире, зубы блестели, красные глаза возбужденно горели, пока он сжимал мое горло, перекрывая воздух.

Ложь, прошептала моя магия.

Я вцепилась обеими руками в его шею и сжала изо всей силы. Вспышка мучительной боли распустилась в плечах, пронеслась по рукам и разразилась перистой молнией, глубоко вгрызаясь в плоть демона. Создание в моих руках закричало, но молнии шокеров крепко держались, и я напряглась сильнее, направляя весь резерв своей магии в его плоть.

Чешуйки стали прозрачными, предательски открывая взору человеческую кожу под ними. Не демон. Маг иллюзии. Вот ублюдок! Гори, сукин сын. Гори.

Иллюзия развеялась, пелена спала, и теперь на меня кричало человеческое лицо с большим, искаженным от боли, ртом.

Перед глазами проплыла светящаяся нить. Если я его не отпущу, то убью саму себя.

Я расцепила руки на шее мужчины. Он рухнул на меня. Я боком ударилась об сидение, мертвый вес его тела прижал меня, чуть не раздавив. В спине что-то хрустнуло. Его ноги в черных ботинках молотили воздух, пока он бился в судорогах, лежа на мне. Было некуда деваться. Из его рта валила густая розовая пена. Я со всей силы отпихнула его назад, и он повис на сидении, наполовину выпав из машины.

Я не знала, выжил ли он после этого. Мне нужно было удостовериться.

Из носа текло. По щекам бежали слезы, но паника испарилась. Я, наконец, увидела на полу вне моей досягаемости свой пистолет.

Я схватилась за сидение и поднялась, наклоняясь вперед. Колени хрустнули. Я оперлась на левую ногу и использовала свой вес, чтобы выдернуть правую.

Ноги мага слегка подрагивали. Если он выжил…

Я высвободила левую ногу, нырнула через сиденье, схватила пистолет и выпустила три пули магу в сердце. Что ж, если он не был мертв, то он точно был недоволен. Отлично, теперь я превратилась в мою маму. Она бы именно так и сказала.

«Фораннер» не подавал признаков жизни. Водительская дверь была по-прежнему открыта. Никто не стрелял в меня и не вышел следом за магом иллюзии.

Я схватила труп за темные длинные волосы и подняла его голову, чтобы разглядеть лицо. Загорелый мужчина лет тридцати, с резкими чертами лица, одетый в черную футболку, плащ и черные армейские брюки. Никогда раньше его не видела.

Я была лицензированным частным детективом, причастным к аварии. Камера на платежной будке наверняка записала момент столкновения. Весь мой опыт твердил, что я должна сообщить о случившемся и оставаться на месте, пока сюда не прибудут копы со спасателями. Если у Троя травма шеи, и я его подвину, он может остаться парализованным. Или погибнуть от внутреннего кровотечения.

Но находясь здесь, мы с Троем были легкой добычей. Если та фура вернется и врежется в нас снова, от нас останется разве что металлический блин на мокром месте. «Доброжелатель», отправивший за нами мага иллюзии, наверняка думает, что тот сейчас занят своей работой. Если я вызову полицию, и он каким-то образом об этом узнает, то поймет, что мы выжили. И тогда уже не угадаешь, кто придет за нами на этот раз.

Я схватила труп за футболку и дернула его поглубже в машину. Такой тяжелый. Футболка треснула. Ну и черт с ней. Я поддела его руками подмышки и приподняла, упираясь ногами. Наконец, тело поддалось и съехало вперед. Я перевернула его на бок, согнула ему колени и захлопнула пассажирскую дверь. Пока неплохо. Я открыла правую заднюю дверь, обежала «Рендж Ровер» с противоположной шоссе стороны, и забралась на переднее пассажирское сидение.

Трой не шевелился. Крови нет, как и видимых повреждений. Я отстегнула его ремень безопасности и снова проверила пульс. Все еще жив.

Удар при столкновении смял левый бок «Рендж Ровера». Большая часть капота не пострадала, но дверь со стороны водителя не подлежала восстановлению; открыть ее было невозможно. Мне придется перемещать его внутри салона.

Грузовик промчался мимо и вильнул, чтобы избежать столкновения с «Фораннером», припаркованным у обочины. Автомобиль не подавал признаков жизни. Я могла бы поклясться, что видела в нем двоих людей.

Я нашла рычажок сбоку переднего пассажирского сиденья и дернула его, опуская спинку сиденья как можно ниже, насколько это было возможно.

Позади нас синий внедорожник свернул на полосу съезда, затем резко вырулил обратно на платное шоссе, прежде чем мое сердце успело выскочить из груди.

Я подхватила Троя и бережно, дюйм за дюймом, стала перетягивать его на разложенное сиденье, стараясь не делать резких движений. Я тянула изо всех сил, пока он, наконец, не сполз на него.

На меня уставилось пустое водительское сидение. Я перебралась через Троя и приземлилась на него. Ноги едва дотягивались до педалей. Рычаг, подвигающий сидение вперед, не срабатывал. Я примостилась на краешке сидения, вдавила педаль тормоза и нажала кнопку запуска двигателя.

Заводись. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, заводись.

Двигатель взревел. Не было звука слаще.

Я дала задний ход. Дверь «Рендж Ровера» заскрежетала, расставаясь с кабиной, и мы внезапно оказались свободны. Мотор зафыркал. Я постучала по нему. До склада было пятнадцать минут пути. Я свернула на Хаммерли, повернула налево на Тривэй, и запетляла по лабиринту маленьких улочек сквозь затопивший тротуары дождь.

Минуты потянулись за минутами, медленно и мучительно, «Рендж Ровер» кашлял и скрипел, угрожая сдохнуть в любую секунду. Время стало тягучим, словно патока. Я продолжала проверять зеркало заднего вида. Никаких грузовиков.

Трой заворочался на сиденье. Я оглянулась на него. Он быстро заморгал и попытался сесть.

– Лежи, – сказала я ему.

Он послушался.

– Где болит?

– Затылок. Перед глазами все плывет. Что случилось?

– Я везу тебя домой, – ответила я.

– Нужно сообщить… – Он похлопал по карману.

– Не двигайся, – приказала я. – Мы почти на месте. Люди Рогана следят за домом. Один из них должен быть медиком.

– Позвони.

– Когда будем в безопасности.

Мимо проносились улицы. Гесснер. Кемпвуд. Когда за струями дождя показалась наша улица, я практически разрыдалась. Я объехала склад к заднему выходу. Одна створка массивных промышленных ворот была открытой, и я заехала на «Рендж Ровере» внутрь, со скрипом остановившись в футе от бампера бронированного «хаммера».

– Какого черта… – Бабуля Фрида вышла из-за «хаммера» с гаечным ключом в руках. Она увидела искореженный бок «Рендж Ровера» и мое перепуганное лицо. Должно быть, я была бледной, как смерть, потому что моя семидесятидвухлетняя бабушка бегом бросилась к кнопке на гаражных дверях. Бронированная дверь с лязгом опустилась вниз, отрезая нас от внешнего мира.

Я побежала в жилую часть склада, пока бабуля Фрида доставала аптечку из одного из металлических шкафов. Из гостиной неслись звуки мультиков. Я засунула голову внутрь. Арабелла, невысокая блондинка, растянулась на диване. Каталина, более высокая и худощавая, сидела на полу среди россыпи расчесок и резинок для волос. Матильда сидела перед ней между Банни и большим пятнистым гималайским котом. Половина ее волос была заплетена в сложную косу.

Все посмотрели на меня.

Я выдавила улыбку.

– Матильда, где твой папа?

– Он прилег вздремнуть, – ответила она.

– Суши! – Арабелла вскочила с дивана, приняв вертикальное положение за треть секунды.

– Можно вас двоих на минутку?

Каталина скривилась.

– Я не могу ее бросить – иначе мне придется переплетать всю косу.

– Пожалуйста, не спорь.

Должно быть, они услышали не терпящую возражений нотку в моем голосе, потому что тут же поспешили в коридор.

– У нас в гараже труп и раненный мужчина, – тихо сказала я. – За ними присматривает бабуля. Каталина, оставайся с Матильдой в этой комнате. Делай все, чтобы ее защитить. Все, что придется. Если понадобится применить свои силы – действуй.

Каталина побледнела.

– Я поняла.

– Арабелла, Берн дома?

– Он в Хижине Зла.

– Передай ему, чтобы заблокировал все входы. Где мама?

– В башне.

– Леон?

– Играет в «Темные Души».

Хорошо; Леон был вместе с братом в компьютерной комнате.

– Ты в порядке? – спросила Каталина.

– Да.

– Кто-то хочет напасть на нас? – прошептала Арабелла.

– Я не знаю. Идите.

Арабелла унеслась прочь, Каталина вернулась обратно в гостиную, а я побежала к интеркому в коридоре.

– Мам?

– Да?

– На меня напали. Один раненный, один убитый в нашем гараже. Нам нужен парамедик. Ты можешь связаться с командой Рогана?

– Повиси на линии.

Я подождала.

Интерком ожил.

– Открывай входную дверь.

Я по коридору добежала до офиса, затем до двери и проверила монитор. Двое мужчин в боевом снаряжении под дождем бежали к двери, один нес медицинскую сумку. Я открыла дверь, убедилась, что заперла ее, и проводила их в гараж.

Медик направился прямиком к Трою, в то время как другой мужчина подошел к трупу и начал быстро говорить в свой наушник.

Я набрала номер Рогана. Мне даже не пришлось искать его в контактах. К своему стыду, я помнила его наизусть. Вызов перенаправило на голосовую почту. Там не было ни сообщения, ни приветствия, просто гудок.

Я прочистила горло.

– На нас напали на Сэм-Хьюстонском шоссе. Трой ранен, и о нем сейчас заботятся твои люди. Были задействованы три машины: фура, «Тойота Фораннер» и черный «Субурбан». В «Субурбане» был ледяной маг. Он покрыл дорогу льдом, затем в нас стреляли из «Тойоты», и фура вытолкнула нас с шоссе, в результате чего мы врезались в платежную будку. На нас напал маг иллюзии. Я убила его и забрала его тело. Перезвони мне, пожалуйста.

Я повесила трубку и направилась к медику.

К тому времени, как медик Рогана осмотрел Троя и заключил, что у него сотрясение, весь мой адреналин испарился. Я сделала несколько снимков мертвого парня на свой телефон и ушла. Я должна была проверить Корнелиуса, но прямо сейчас была не в состоянии давать дневной отчет. Вместо этого я отправилась к маме в башню. Вообще-то башня была слишком громким именем для этого места. Это был квадратный желоб, который вел к наблюдательному посту под крышей, оборудованному крепкой деревянной лестницей. Мама забиралась туда, несмотря на свою постоянную хромоту, что означало, что она действительно беспокоится о нашей безопасности.

Я забралась по лестнице и сквозь маленький люк попала в небольшую комнатку, выстроенную на самом верху склада. Потолок едва достигал высоты пять футов, как раз, чтобы с комфортом вползти и сидеть на низком стуле, именно это делала сейчас мама. Ей составляла компанию ее снайперская винтовка с патронами «Винчесер магнум 300». Они с отцом модернизировали крышу, установив несколько очень узких окон, но они так и не удосужились установить снайперскую вышку. Это было сделано позже, предусмотрительными бабулей Фридой и мамой, после того, как Адам Пирс использовал каких-то детей, чтобы взорвать машину Рогана перед нашим складом.

С этой выгодной точки у мамы был отличный вид на северную, южную и восточную часть склада с примыкающими улицами и парковками. Склад был прямоугольным и западная часть, там, где гараж бабули Фриды выходил на улицу, была слишком длинной. Крыша перекрывала обзор парковки, так что не было возможности прямого выстрела.

Я села рядом с мамой.

Она потянулась и обняла меня.

Я почувствовала, что вот-вот расплачусь.

– Как там раненый? – спросила она.

– Сотрясение. Его вырубило от удара при столкновении.

– Ничего серьезного?

– Пока медик ничего такого не обнаружил, – глухо ответила я. – «Мазда» превратилась в хлам.

Она даже не моргнула.

– Как это произошло?

– Боевые маги-энеркинетики застали нас врасплох и Роган сломал ее пополам, использовав как щит.

– Ты ранена?

– Не сильно.

– А он?

– Не сильно.

– Они ранены?

– Я их убила.

– Тогда все хорошо.

– Да. Нет.

Я раскрыла рот, и слова полились сами собой. Я рассказала ей, как меня отшвырнул Форсберг, как затем он умер, а его глаза превратились в две кровавые дыры; об увиденной записи убийства адвокатов, об обледеневшей эстакаде и парковке внизу, о демоне, и о надежде, что Трой не сломал шею.

Она ничего не сказала. Просто обняла меня снова.

– Я должна рассказать Корнелиусу, – сказала я.

– Корнелиус некоторое время будет недоступен. Я дала ему две таблетки снотворного, – сказала мама.

– О.

– Он все перевез, привел всех животных, потом попытался приготовить для Матильды, но девочки предложили сделать ей овсянку с изюмом и коричневым сахаром, так что она решила поесть ее. Затем он сел на кухне, рассеяно глядя в пространство, и его руки дрожали. Я заставила его принять горячий душ, проследила, чтобы он выпил две таблетки и последнее, что я видела – он спал как убитый. Ему это нужно. Он не спал с момента гибели жены.

– Понятно.

Никто не может сказать «нет» моей маме.

Мама протянула руку и откинула волосы с моего лица.

– Темные глубины.

– Да. Все в порядке. Я полезла туда по своей воле.

Мой телефон зазвонил. Я посмотрела на него. Роган.

– Да?

– Я еду, – сообщил он и повесил трубку.

Я посмотрела на маму.

– Бич Мексики уже в пути. Мы спасены.

Мама фыркнула.

– Ложись. – Она указала на узкий матрас на полу.

Я подчинилась. Она накрыла меня мягким голубым одеялом. Здесь наверху было так тепло, уютно под одеялом. Мои конечности налились тяжестью. Внезапно я почувствовала усталость, но я была в безопасности. Мама приглядит за мной.

– Постарайся отдохнуть.

– Я чувствую себя так странно.

Будто все эти ужасные события случились не со мной.

– У тебя шок. Вызванное магией потрясение имеет странные побочные эффекты. Твоему организму требуется время на восстановление. Постарайся расслабиться и ни о чем не думать. Я скажу тебе, когда приедет твой Роган.

– Он не мой.

Мама улыбнулась.

– Ну, конечно.

Я зевнула.

– Он для меня неблагоприятен. Почему мне должен нравиться мужчина, который для меня неблагоприятен? Почему я не могу найти кого-нибудь цельного и нормального, а не его, черт-знает-кто-он там?

– Я не знаю. – Мама развела руками.

Я покосилась на нее.

– Ты же взрослая.

– Ты тоже взрослая.

– Но ведь ты старше. У тебя должно быть больше опыта.

Мама откинулась назад и рассмеялась.

– Только послушай меня. Я говорю как пятнадцатилетний подросток.

Я попыталась изобразить некоторое смущение, но была слишком усталой.

– Когда мне было на пять лет меньше, чем тебе сейчас, твой дедушка задал мне тот же вопрос, – сказала мама.

– Что? – Бабушка Фрида всегда говорила мне, что они с дедушкой Леоном любили моего папу. Неужели это было до папы? Не может такого быть. Мама родила меня, когда ей было двадцать.

– У твоего папы была действительно трудная жизнь, – сказала она. – И много проблем.

– Каких проблем?

Я отчаянно боролась с сонливостью.

– Он не мог находиться в оживленных местах, потому что был уверен, что за ним кто-то следит, а люди смотрят на него, будто у него что-то не так с лицом.

– Папа?

– Да. Он не мог удержаться на работе. У него был только диплом об окончании школы, а работы, за которые он брался, часто подразумевали, что он должен держать язык за зубами и делать, как велено. Но вместо этого он пытался изменить положение вещей. Он указывал способы лучше выполнять работу и производить больше, и обычно оказывался прав. Он не искал легких путей и не придерживался рабочей политики, так что, в конце концов, его увольняли.

Я могла в это поверить. У отца было обостренное чувство справедливости. Он был профессионалом во всем и никогда не делал ничего неэтичного.

– А затем появилась ты. У нас было очень мало денег и не было медицинской страховки. Твой дедушка с бабушкой настаивали, чтобы он вступил в армию.

Это тоже меня не удивило. И дедушка Леон, и бабуля Фрида сделали армейскую карьеру. Для них вступление в армию означало стабильный оклад, медицинскую и стоматологическую страховку и преимущества военторга. И, несмотря на передислокации и войны, странное ощущение стабильности, которого никогда нет в гражданском мире.

– Твой отец не мог вступить в армию. Он скрывался, и было слишком много подозрительных моментов, которые бы всплыли.

– От чего он скрывался?

Мама вздохнула.

– Все сложно. Уверяю тебя, на то были свои причины, и весьма веские. Мои родители этого не понимали. Они видели нищего неудачника, который умудрился сделать ребенка, а теперь не собирался брать ответственность за его содержание. Дедушка Леон в лицо называл его трусом. Бабушка Фрида вытащила меня на обед, где пыталась убедить меня бросить его и вернуться к ним домой. Она так и сказала «Если он еще раз тебя потревожит, я ему все ноги поотрываю».

Я вспомнила о том, что нужно закрыть рот.

– Она была очень убедительна. Помнится, был такой момент, когда я думала, что она права, и было бы проще просто уйти. В конце концов, все стало неважно. Я любила его. Я понимала, почему он вел себя именно так. Он очень сильно меня любил, и делал все, что было в его силах, чтобы дела пошли на лад. Поэтому, когда тебе было шесть месяцев, я вступила в армию вместо него, и оставила тебя дома с твоим папой. Это было самым сложным решением в моей жизни. Вот тогда твоя бабушка и начала оттаивать. Она пришла к нам домой спустя месяц, как я отправилась в тренировочный лагерь, ожидая обнаружить там мусорный бак, полный грязных подгузников, и твоего зашивающегося папу. Вместо этого дом сверкал чистотой, ты была чистой и накормленной, и он приготовил ей обед. Твой папа замечательно заботился о тебе, а позже и о твоих сестрах. Он создал бизнес, который до сих пор нас обеспечивает. А когда твой дедушка Леон нуждался в помощи, папа всегда ее предлагал, и не требовал ничего взамен. Твой отец был хорошим человеком. Я гордилась им, и я горжусь тем, что я его жена.

– Он не оставил бы место аварии.

– Если бы на кону оказалась твоя жизнь, он даже не стал бы думать об этом дважды. Твой папа сделал бы что угодно, чтобы обеспечить нашу безопасность. Если бы ему пришлось взять пистолет и пустить кому-то пулю между глаз, он не стал бы с этим мешкать. У тебя в машине был раненный союзник. Ты сделала то, что нужно было сделать ради его безопасности. Твой отец тобой бы гордился, даже не сомневайся в этом. Агентство – это его наследие, Невада. Ты доказываешь, что оно преуспевает, и его имя что-то, да значит.

Сейчас оно означало «мы ввязываемся в опаснейшие разборки, а затем героически пытаемся из них выбраться».

– В любом случае, мораль сей длинной истории не в том, чтобы сравнить тебя с папой, а чтобы напомнить тебе, что это твоя жизнь, Невада. Ты сама за нее ответственна. Я не могу решать за тебя, и даже не хочу тебе что-то советовать. В этом нет смысла. Что бы я тебе ни сказала, ты все равно поступишь так, как посчитаешь нужным. Поэтому… – Мама сложила руки на коленях. – Что ты считаешь правильным для себя, Невада?

– Я не знаю.

– Что ж, дай мне знать, когда узнаешь. Если мне придется стрелять в Чокнутого Рогана, я хочу быть к этому как следует готовой.

– Знаешь, я в нем ошибалась, – тихо пробормотала я сквозь сон. – Я считала его социопатом, но он переживает из-за убийства своих людей.

– Ты уверена, что это не просто злость из-за их провала?

– Нет. Он пытается все скрывать, но это разрывает его изнутри. Вчера он лично ездил извещать все семьи. Когда мы выслеживали Адама, он был, правда, разозлен тем, как ВВС обошлись с Багом. Тогда я не обратила на это внимания, но сейчас все стало на свои места.

– Выходит, он все-таки человек.

– Вроде того. Он заботится о своих людях. Я только не знаю, волнует ли его кто-нибудь еще. Мам, он думает, что все еще на войне. Убей или тебя убьют. Для него нет середины.

– Ммм.

Я зевнула.

– Я пригласила его на ужин. Просто хотела предупредить заранее, чтобы тебя не хватил сердечный приступ.

Она что-то ответила, но это казалось таким далеким, что я не разобрала. Мысли расползались из головы во все стороны подобно большим ленивым гусеницам. Я сдалась, закрыла глаза и позволила себе уплыть.

Глава 6

Меня разбудил звук голосов. Я открыла глаза. Мама ушла. Башня опустела, и единственный свет пробивался снаружи сквозь узкие щели окон и из квадратного отверстия, ведущего вниз. Я посмотрела на телефон. Я проспала сорок минут, и теперь чувствовала себя разбитой. Я не хотела вставать. Я хотела так и лежать здесь, на удобном надувном матрасе, в тепле и уюте. И поспать еще немножко.

Скрип лестницы известил, что кто-то взбирается в башню, и делает это быстро.

Я перевернулась на живот, села и потянулась к проему, опершись руками о пол, чтобы увидеть, кто там поднимался по лестнице. В этот самый момент Роган поднял голову. Мы оказались лицом к лицу. В его глазах отразилось необычайное облегчение.

Я была так рада его видеть.

– Ты ранена? – спросил он. Нас разделяли считанные дюймы.

– Ты спрашиваешь у меня это уже второй раз за день. – Я наклонилась поближе, не в силах себя сдержать. – Пора бы уже придумать подкат получше.

Он поднялся, оказавшись наполовину в комнате, а ногами по-прежнему стоя на лестнице. Его рот накрыл мой.

Его губы обожгли меня. Сонный дурман испарился от мгновенно затрепетавшего сердца. От него пахло сандалом, голова закружилась. Я облизала губы. Он был так хорош на вкус. У него вырвался хриплый мужской стон. Да, стони для меня.

Он погладил меня рукой по шее, прикусив зубами нижнюю губу, и я ахнула, задохнувшись. Жар согревал мою кожу изнутри, каждое ощущение усилилось. Я чувствовала себя такой живой. Я хотела ощущать на себе его руки. Хотела почувствовать жар его загрубевших пальцев на своей коже. Хотела почувствовать его внутри себя. У меня отвисла челюсть от такой шокирующей мысли, и он тут же воспользовался этим. Его язык касался моего и ускользал, идеально совпадая с ритмом дыхания, завоевывая и соблазняя, дразня и отступая, притворяясь, что я могу освободиться, и затем утверждая свои права.

Бархатный жар растекся по моему затылку, призрачный растопленный мед зашипел на моей коже, когда нас связала магия Рогана. Она скользила по моей спине, дюйм за дюймом, распаляя каждый нерв, мое тело жаждало повторения экстаза, который оно помнило. Боже мой, разве может быть настолько хорошо?

Рука Рогана скользнула к моей груди. Да, да, пожалуйста. Он сделал шаг вверх. И еще шаг.

Если он поднимется наверх полностью, мы займемся сексом прямо здесь и сейчас.

На мамином надувном матрасе.

Я оттолкнула его. Какую-то долю секунды он оставался на месте, балансируя в воздухе, а затем с грохотом свалился с лестницы.

Я выглянула сквозь люк. Он восстановил равновесие на середине лестницы, взглянул на меня, и с озадаченным видом развел руками.

– Что там происходит? – раздался голос мамы откуда-то снизу.

– Чокнутый Роган упал с лестницы. – На секунду я крепко зажмурилась, обмерев от стыда.

– Ему нужен медик?

«Да» прошептал Роган одними губами и указал на меня.

Ага, нет, не будет тебе никакого целительного секса.

– Нет, он в порядке.

Роган снова стал решительно подниматься наверх.

– Он уже спускается, – объявила я. – Прямо сейчас.

Он преувеличенно вздохнул, спустился по лестнице и остался внизу. Теперь мне придется карабкаться по лестнице, пока он будет развлекаться, любуясь моим задом. Может, он хоть отойдет.

Не отошел.

Тем не менее, когда я спустилась вниз, он уже вернулся в свое привычное состояние в духе «я-Превосходный-и-я-могу-убить-тебя-одним-мизинцем». Наверное, потому что поблизости были мои мама с бабушкой, стоя в дверях гостиной, и глядя на что-то на экране. Леон маячил неподалеку, глазея на Рогана со всей щенячьей любовью, на которое было способно его колючее подростковое сердце. По какой-то странной причине, Леон поклонялся Рогану со страстью тысячи пылающих солнц.