Текст книги "Раскаленный добела (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
– Я профессионал, как и он. Мы способны отложить наши разногласия в сторону. Буду я испытывать дискомфорт или нет, в данном случае не важно.
– Вы считаете, я должен на это согласиться?
– Роган хладнокровный мерзавец, но он прав. Нам нужны силы, деньги и оружие. У него они есть, в отличие от нас. И, несмотря на все его высокомерие, он держит свое слово.
– Откуда вы знаете?
– Он пощадил Адама Пирса. Адам был нужен мне живым, и Роган воздержался от его убийства, хотя с удовольствием свернул бы ему голову.
Вскрикнул ястреб. Талон проскользнул мимо нас, и на стол упала мертвая мышь. Большая птица развернулась и приземлилась на плечо Корнелиуса. Анимаг поднял руку и осторожно погладил перья птицы, его лицо было задумчивым.
Ястреб пытался его накормить. Даже Талон понимал, что Корнелиус скорбит.
– Думайте о Рогане, как о драконе, – предложила я. – Могущественном, древнем, эгоистичном драконе, который проглотит вас в один присест, но у которого также есть своеобразное понимание чести. Если станете заключать с ним сделку, удостоверьтесь, что вы обговорили все важные моменты, и он с ними согласился.
Корнелиус подобрал мертвую мышь и протянул Талону.
– Спасибо. Я не голоден. Съешь ее сам.
Талон посмотрел на мышь своими круглыми янтарными глазами, схватил ее из руки Корнелиуса и улетел на деревья. Корнелиус отошел от окна и постучал по стеклу. Роган зашел и присоединился к нам за столом.
Корнелиус занял свое место.
– Мы рассмотрели ваше предложение и у меня есть условия. Одно условие, если быть точным.
– Я готов его выслушать, – ответил Роган.
– Я понимаю, что есть силы большие, чем все это, – начал Корнелиус. – Меня это не волнует. Я хочу человека, который убил мою жену. Может настать момент, когда этот человек станет для вас необычайно ценным из-за информации, которой он или она владеет, вы захотите сохранить ему жизнь в качестве источника информации или заложника. Вы должны понимать, что меня это не волнует.
Голос Корнелиуса упал до тихого, яростного рычания. Боль на его лице была настолько первобытной, что он выглядел не совсем человеком.
– Не важно, насколько важен для вас этот человек, вы отдадите его мне. Моя цена – жизнь убийцы Нари. Я и только я заберу ее.
Выражение лица Рогана стало задумчивым. В глазах появился расчет.
Корнелиус ожидал.
Роган протянул руку.
– Согласен.
Они обменялись рукопожатием.
– Узаконим соглашение? – спросил Роган.
– Да, – ответил Корнелиус.
Роган набрал номер на своем телефоне.
– Принесите мне чистый контракт Дома, пожалуйста.
– Ты на самом деле собирался составить договор, где вы указываете, что ты уступаешь право уничтожить убийцу Нари Корнелиусу?
Оба мужчины посмотрели на меня.
– Да, – произнесли они в унисон.
Мне оставалось на них только глазеть.
– Он – член Дома, – сказал Роган. – Почему я должен обращаться с ним неучтиво?
Мы были даже не с одной планеты.
Появилась женщина с бланком договора. Они занялись им, лицо Корнелиуса было одновременно злым и измученным. Они с Матильдой заслужили право знать, что случилось с Нари, а Матильда заслуживала того, чтобы отец к ней вернулся. Я дала слово, и он уже мне доверился, но, даже если бы этого не было, договор сделает свое дело. Если я уйду, Корнелиус ринется прямиком в те глубины, которые бороздит Роган, а нахождение рядом с Роганом плохо сказывалось на продолжительности жизни.
– Мне нужна команда для охраны дома, – сказала я.
Роган взял телефон, набрал одно короткое слово, и посмотрел на меня.
– Сделано.
– Они уже ожидали где-то поблизости?
– Да.
Я вытащила мой телефон и набрала дом.
– Да! – прощебетала в трубку моя младшая сестра. Арабелле было пятнадцать, но она переживала тот странный этап, когда вела себя словно восьмилетка.
– Мама дома?
– Ага!
– Найди ее и передай, что охрана Рогана наблюдает за нашим домом. Пожалуйста, попроси ее не стрелять в них.
– Хорошо! Невада?
– Что?
Если она спросит у меня про Рогана, клянусь, я…
– Возьмешь суши на ужин?
– Да.
– Без противного соуса?
– Без соуса.
– Передай Рогану, что он должен на тебе…
Я бросила трубку и повернулась к Корнелиусу.
– Как вы смотрите на то, чтобы переехать в наш дом на время расследования?
Корнелиус моргнул.
– Оно будет опасным и сложным, – сказала я. – Люди, которые за этим стоят, не имеют моральных барьеров, препятствующих делать ужасные вещи, вроде похищения и пыток ребенка. Наш склад оснащен превосходной охранной системой, и его охраняют люди Рогана. Если они каким-то образом проберутся мимо солдат Рогана, им придется иметь дело с моей мамой, бывшим снайпером, и моей бабушкой, которая строит танки; а также четырьмя подростками, у которых нет чувства страха, но есть умение верно стрелять. Вы с Матильдой будите в безопасности.
– Но у нас еще животные, – заметил Корнелиус.
– У нас куча места и целая гостевая комната в углу склада. Мои сестры с удовольствием присмотрят за Матильдой.
– Она права, – поддакнул Роган. – Вы также можете расположиться здесь, если пожелаете.
Корнелиус прищурился. Оставить дочь в доме человека, который сравнивал с землей города, когда расстраивался, не самый благоразумный поступок.
– Спасибо. Было бы грубо с моей стороны отказаться от приглашения Невады.
– Конечно, – согласился Роган, и подмигнул мне.
И он только что манипулировал Корнелиусом. Это будет чертовски сложное сотрудничество.
– У нас есть план? – спросил Корнелиус.
Они оба повернулись ко мне. Логично. Я была детективом, поэтому они ожидали от меня расследования.
– Смог ли Баг установить, с кем должны были встретиться адвокаты?
– Нет, – ответил Роган.
Я повернулась к Корнелиусу.
– А вы без понятия, с кем встречалась Нари или для чего?
– Да, – ответил анимаг.
– Кто-нибудь говорил с членами семей других адвокатов?
– Нет, – ответил Роган.
Я встала.
– Тогда я с этого и начну.
– Я иду с вами, – вызвался Корнелиус.
– Не в этот раз, – мягко возразила я.
– Почему?
– Потому что ваша жена и их супруги знали друг друга. Они могут эмоционально отреагировать на ваше присутствие, а нам нужна информация. Обещаю сообщить вам вечером все, что мне удастся узнать. Кроме того, вам нужно перевезти вещи.
– Я организую сопровождение. – Роган вытащил телефон.
– Спасибо, но я сама, – сказала я.
– Не тебе. Ему. – Роган набрал на телефоне сообщение. – Я еду с тобой. Мы договорились о партнерстве, и я буду принимать участие в этом расследовании, или сделке конец.
Я только что уверила Корнелиуса, что мы с Роганом можем работать вместе. Не было никакого разумного предлога, чтобы не дать ему поехать со мной. Нужно вести себя профессионально в этом отношении.
– Хорошо. Но тогда у меня есть условия. Ты должен пообещать мне, что не станешь убивать людей, которых я собираюсь допрашивать, и не будешь им угрожать, пока я тебя об этом не попрошу. В частности, не души никого одеждой, как в прошлый раз.
Корнелиус округлил глаза.
– Ладно. Что-нибудь еще? – сухо поинтересовался Роган.
– Да. Пожалуйста, оденься так, чтобы не походить на Превосходного. Я не хочу, чтобы кто-нибудь тебя узнал. Будет очень сложно найти общий язык с людьми, если они поймут, что у них на пороге стоит Бич Мексики.
Глава 4
Полчаса спустя, контракты были подписаны и засвидетельствованы мной и женщиной, которая их принесла. Женщина провела меня к входной двери, где меня ожидал мой минивэн с ключами в замке зажигания. Я села за руль.
Я могла просто уехать и оставить Рогана слоняться. Это было бы уморительно. Конечно, он наверняка выследил бы меня с помощью какой-нибудь фигни, вроде собственного бомбардировщика или чего-нибудь подобного.
Входная дверь распахнулась, из нее выскользнул Баг, и трусцой побежал к машине. Я опустила стекло.
– Эй. – Он наклонился так, что его локти уперлись в опущенное стекло. – Ты собираешься некоторое время оставаться поблизости?
– Будто бы у меня есть выбор.
– Хорошо.
– Почему?
– Последние два месяца мы работали по шестнадцать часов в день. Эта хрень с Пирсом имела кучу последствий. Майору пришлось давать показания перед Ассамблеей, а четыре человека пытались подать иски, но основной массой работы было наблюдение. Эта штука, чем бы, черт возьми, она ни была, словно бессистемное кровотечение. Ты вроде бы находишь доказательства, а потом этот чл…тра. просто утекает сквозь пальцы. Эта встреча юристов Форсберга была первым серьезным фактом, а потом случился вторник…
Пробираться сквозь поток сознания Бага было все равно, что прокладывать себе путь через джунгли.
– Мы не могли подобраться к Форсбергу до сегодняшнего дня. Вчерашний день был тяжелым. Он лично ездил оповещать все семьи. Луанна была одной из шестнадцати.
Баг посмотрел на меня, чтобы убедиться, что я понимаю всю серьезность ситуации. Вот только я не понимала.
– Я не понимаю, что это значит.
Он сделал кислое лицо.
– Просто… оставайся поблизости. У него человеческое выражение лица, когда ты рядом.
– Спасибо, Баг. Я тоже рада тебя видеть.
Видимо, моя роль состояла в том, чтобы сохранять человеческое выражение лица Рогана. Приятно знать. А я-то думала, что возглавляю расследование. Как глупо с моей стороны.
Дверь открылась, и вышел Роган. Баг отошел назад. Роган понаблюдал за ним, и направился к машине. Он расстался со своим «сейчас-устрою-магическое-безумие» нарядом в пользу старых брюк карго цвета хаки, потрепанных сапог и зеленой футболки Хенли. Футболка облегала его плечи и грудь, бицепсы распирали рукава. Он выглядел сильным, надежным и грубоватым. Ему нужен был топор, или что-нибудь наподобие, чтобы он мог небрежно помахивать им на ходу. Я склонила голову и просто глазела.
Он открыл дверцу и забрался внутрь. Внезапно машина заполнилась Роганом и его магией. Я едва могла дышать.
Как я вообще на это согласилась? Не помешало бы проверить голову.
– Что он сказал? – спросил он.
– Просто Баг в своем репертуаре.
– Ты избегаешь ответа.
– Ты такой проницательный.
Роган посмотрел на меня своими голубыми глазами, достал бейсболку и надел ее. Замаскировавшийся дракон, отправляющийся в деревню пошпионить за проживающими там вкусными людьми.
Он щелкнул зубами, укусив воздух.
Мне пора прекращать думать о драконах.
Я выехала с парковки и сосредоточилась на дороге. Мне нравилось находиться с ним в одной машине. Боже, помоги мне, но я соскучилась по этому. Я соскучилась по нему.
– Новые духи? – спросил Роган.
– Я ничем не пользовалась. А чем пахнет?
– Цитрусом.
– Должно быть, это мой шампунь.
Говори о работе, смотри прямо вперед, не думай, как ты протягиваешь руку и проводишь вниз по его груди, чтобы ощутить твердые кубики пресса… Не представляй, как ты его целуешь…
Роган тихо выругался.
– Что?
– Ничего.
Я посмотрела на него. Наши взгляды встретились.
Ух ты. Его глаза стали глубокого, бездонно голубого цвета и наполнились желанием. Оно исходило от него, и теперь он думал обо мне обнаженной. Женщина должна быть мертвой, чтобы не ответить на это, а я не была мертвой. Ни в малейшей степени.
Меня охватило предвкушение. Я точно знала, сколько места нас разделяет. Я чувствовала каждый дюйм, заряженный энергией. Если он сейчас меня коснется, я, вероятно, подскочу в воздух на целый фут. Я уставилась прямо. Мы плохо ладили в небольшом, замкнутом пространстве. Это было ужасной идеей. Может, мне приоткрыть окно и выпустить немного сексуального напряжения.
Нам нужно отвлечься, или я сверну на обочину, и мы закончим, занимаясь… чем-нибудь на заднем сидении.
– Нет смысла беседовать с семьей Ярослава Финли, – сказала я. Я потратила изрядное количество времени на биографии трех остальных юристов и освежила память заметками в телефоне, пока Роган с Корнелиусом заключали договор.
– Он жил и дышал карьерой, судя по его домашнему компьютеру. Отношения с Харпер были единственными значимыми за последние несколько месяцев.
– Бернард взломал его компьютер? – догадался Роган.
– Да, за тридцать секунд. Паролем на роутере Ярослава был «админ». Пожалуй, это поясняет, почему он запал на Харпер.
– Парень предпочитал не заморачиваться, – заметил Роган.
– Да. Чтобы сменить пароль роутера, нужно приложить усилия. Большинству людей нужно поискать, как это делается. Поддержание серьезных отношений требует времени и усилий. Харпер не предполагала отношений.
– Он мог отделаться сексом и беззаботной болтовней в постели. – Роган скривился. – Я знаю этот тип. Такой парень ходячий риск для безопасности. Он усердствует ровно настолько, насколько это нужно для повышения. Его цель – не просто не работать, а попасть на место, где можно не работать, и при этом получать за это деньги.
– Похоже на то. На счету у Ярослава было множество оплачиваемых часов, и на бумаге это выглядит само собой разумеющимся. Он спал, работал и переживал о своих студенческих ссудах. Берн все еще изучает данные на него, но пока он не нашел ничего инкриминирующего. Родители Ярослава живут в Канаде, и он не поддерживает с ними связь. У его брата недавно родился ребенок, и этим событием пестрят странички его семьи в Фейсбуке. Ярослав никак не прокомментировал фотографии новорожденного племянника. Его семья – это тупиковая ветвь. Полагаю, ты не желаешь побеседовать с Харпер?
Роган покачал головой.
– Она наша единственная связь с заговорщиками. Мы должны сохранять ее как можно дольше.
– Тогда у нас остается два выбора, – вздохнула я. – Семья Маркоса Натера или Елены де Тревино. Натер будет ближе.
– Едем к Натеру.
Маркос и Джереми Натеры жили в Вестхеймер Лейкс, в типичном техасском пригородном доме: двухэтажном, кирпичном, площадью минимум в три тысячи квадратных футов, с четырьмя спальнями, тремя ванными, и гаражом на две машины. Району было около семи-восьми лет, как раз столько, чтобы цены в нем медленно поползли вниз. Дом был им вполне по карману и, по сведениям Берна, с выплатами по кредиту было все в порядке. Маркос был преуспевающим адвокатом, а Джереми работал программистом в стартапе, разрабатывающем приложения для фитнеса. В его профиле в LinkedIn указывалось, что Маркос проработал на Форсберга три последних года. До этого он работал на инвестиционную компанию «Зара». Маркос и Джереми были женаты шесть лет, и не обладали магическими способностями. Я пересказала все это Рогану по дороге.
– Где вы достаете информацию? – поинтересовался он.
– Зачем тебе? Планируешь податься в частные детективы?
– Назовем это любопытством.
Ну да.
– Большая часть происходит из баз данных, размещенных онлайн. У нас есть информация из государственных архивов, и мы платим за доступ к криминальной истории, проверкам кредитоспособности и тому подобному. Социальные сети – это золотое дно. Люди публикуют огромное количество личной информации в интернете, и все их социальные аккаунты, как правило, связаны.
И именно поэтому, хотя у меня и был аккаунт в каждой крупной социальной сети, включая Герольд, который был посвящен домыслам о Превосходных, сборищам фанаток и куче фанфиков – ни один из моих аккаунтов не содержал никакой личной информации. Я не висела онлайн, не комментировала политику и добросовестно публиковала одну-две картинки с милыми котятами каждую неделю или около того, чтобы убедить сетевые алгоритмы, что я не бот.
– Что это? – Роган вытащил книгу из бокового кармашка на двери. Обложку украшал витиеватый магический круг. «Тайные круги: практическое применение».
Это была моя засадная замена «Гексологии», невероятно полезная, но написанная таким сухим языком, что меня начинало клонить в сон. Я уже прочитала «Тайные круги» от корки до корки, но не запомнила все круги, которые отметила как важные, так что я брала ее с собой и честно пыталась воспроизводить иллюстрации в линованном блокноте, пока ждала, чтобы мошенники со страховкой совершили ошибку.
– А что такое?
Я могла бы спросить у него напрямую, не он ли их прислал. Но тогда я бы знала. По какой-то причине, незнание казалось лучшим вариантом. Части меня нравилось думать, что это был он.
Он полистал книгу.
– Если тебе понадобится помощь, я с удовольствием с тобой позанимаюсь.
Я уставилась на него.
– И во что мне это обойдется?
– Я что-нибудь придумаю. – Его голос обещал множество интересных идей.
– Сделки с драконами ничем хорошим не заканчиваются.
Его губ коснулась самодовольная улыбка, превращая выражение лица в хищное и жаждущее.
– Это зависит от того, что ты предлагаешь взамен.
Мне не следовало садиться с ним в машину. Вот и всё.
GPS голосом Дарта Вейдера сообщил мне, что мой пункт назначения находился в пятиста футах справа. Спасена Ситхом.
Я припарковалась в тени под деревом, проверила пистолет и сунула его обратно в сделанную на заказ кобуру для ношения на талии, там, где ее закрывал жакет. Мужчинам гораздо проще скрытно носить оружие. У меня большой перепад между талией и бедрами, так что в обычной кобуре пистолет просто упирается мне в ребра.
Мы с Роганом прошли к парадному входу.
Я позвонила в звонок.
– Веди себя прилично.
– Я помню, – проворчал Роган.
Дверь распахнулась, открывая мужчину лет тридцати. Среднего роста, со светло-каштановыми волосами и короткой бородой, он напоминал типичного парня из пригорода: со стабильной работой, посещающего спортзал три раза в неделю, и позволяющего себе съедать чуть больше, чем десять лет назад. В его глазах сквозила пустота.
– Сейчас не лучшее время, – сказал он.
– Мистер Натер, я работаю на Корнелиуса Харрисона, – сказала я, протягивая ему визитку. – Примите мои глубочайшие соболезнования.
Он моргнул, взял мою визитку и прочел ее.
– Частный детектив?
Мне нужно было попасть в дом, пока он не хлопнул дверью у меня перед носом.
– Дом Форсбергов отказывается расследовать убийства, поэтому мистер Харрисон попросил меня выяснить, что случилось с его женой. Он хочет сказать своей дочери, что убийца ее матери не ушел безнаказанным. Мне очень жаль беспокоить вас во время траура. Нам нужно лишь несколько минут вашего времени.
Джереми посмотрел на меня и вздохнул.
– Несколько минут.
– Спасибо.
Он провел нас через прихожую в гостиную, отделенную от кухни островом. Двое маленьких детей, мальчик и девочка, лежали на ковре. Мальчик, старше на год или два, играл на айпаде, в то время как девочка строила что-то из Лего. Пожилая женщина с заплаканными глазами сидела на диване с книгой. Она взглянула на нас, ее лицо было изможденным.
– Мам, мне нужно поговорить с этими людьми, – сказал Джереми. – Я отойду на минуту.
Она кивнула.
– Привет, – хором поздоровались детишки.
– Привет, – помахала я.
Джереми выдавил улыбку.
– Простите, ребята, я скоро вернусь.
Он провел нас через гостиную в офис и закрыл французские двери.
– Я еще не сказал им, – его голос прервался. – Я не знаю, как.
– Вы к кому-нибудь обращались? Психотерапевт?
Он покачал головой. На его лице отразилась непреодолимая боль, такая, которая врезается в вас подобно автомобилю на полной скорости и оставляет разбитым и оглушенным. Если бы только я могла что-нибудь для него сделать.
Я вытащила еще одну визитку, проверила контакты в телефоне, и написала на ней имя и номер моего психотерапевта.
– Когда умер мой отец, я не знала, как с этим справиться. Я винила себя и таскала свою вину и горе с собой, как камень, пока не сходила к доктору Мартинез. Она очень хороша в своем деле. Все равно будет ужасно, но она поможет вам пережить самое худшее. А если у нее нет окон в расписании, она направит вас к кому-нибудь еще.
Джереми посмотрел на меня.
– Станет легче?
– Нет такого понятия, как забвение, – сказала я. – Это никуда не уходит. Но становится не таким острым со временем и лечением. Разговоры об этом помогают.
Джереми взял визитку и сунул ее в свой бумажник.
Я взяла свой цифровой диктофон, нажала на запись и произнесла:
– Четверг, 15 декабря. Интервью с Джереми Натером.
Джереми прислонился к стене, скрестив на груди руки.
– Мистер Натер, вы знаете, почему Маркос был в том номере отеля?
– По словам Дома Форсбергов, он был там на свидании с Нари Харрисон. Или Еленой де Тревино. Или Финли. Может, они там все вместе собирались устроить оргию. – В его голосе звучала горечь.
– То же самое они сказали Корнелиусу, пообещав прибавить доказательства финансовых махинаций и употребления наркотиков, если он продолжит задавать вопросы.
– Это абсурд. – Джереми нагнулся над столом, уперевшись в него ладонями. – Маркос был верным. Это было в основе его характера. Он был верным и честным.
– У Дома Форсбергов не лучшая репутация, – сказал Роган. – Были ли у Маркоса конфликты на работе?
Спасибо. Давай, разрушай отношения, которые я пытаюсь построить.
– Он планировал уйти из фирмы, – сказал Джереми.
Правда.
– Кто еще об этом знал?
– Только я и он. Маркос… был очень закрытым человеком. Мы оба работали слишком много, и нам не хватало времени на детей. Он хотел все бросить и посидеть год или два дома, но хотел сначала погасить закладную на дом. Мы переехали сюда из-за школы, и он хотел убедиться, что мы продержимся на одну зарплату. Нам не хватало двадцать восемь тысяч для выкупа этого дома. – Джереми качнулся назад. – Я знал, что это делает его несчастным. Три недели назад я пытался заставить его бросить работу. Он обещал положить заявление об увольнении как раз перед рождественскими каникулами. Я должен был настаивать сильнее.
– Вы считаете, что он оказался в том отеле из-за работы?
– Да.
Правда.
– У вас есть предположения, над чем он мог работать?
– Нет. Он не рассказывал об этом дома. Это я обычно разглагольствовал о работе. Маркос умел разделять. Он оставлял работу на работе. Когда он приходил домой, то был просто Маркосом.
Он опустился в кресло, обмяк и прикрыл глаза рукою. Я больше ничего от него не добьюсь.
– У него были враги? – спросила я. – Кто угодно, кто мог бы…
– Кто мог бы убить его, расстреляв из пулемета? – глухо спросил Джереми. – Нет.
– Мы соболезнуем вашей утрате, – сказала я. – Если вспомните что-нибудь, пожалуйста, позвоните мне. Мы сами найдем выход.
Начался дождь. Я остановилась на мгновение у машины, позволив мороси увлажнить волосы. В этом доме царило горе, и мне хотелось его смыть.
– Он соврал? – спросил Роган.
– Нет. Он действительно ничего не знает. Если ни Нари, ни Маркос не посвящали семьи в подробности работы – значит, это было для них опасно.
Нам придется попытать счастья с семьей Елены. Она была нашей последней очевидной ниточкой.
Де Тревино жили на озере рядом с Саутвикским гольф-клубом в добрых пятидесяти минутах езды от Вестхеймер Лейкс. Я вела машину на юг по шоссе TX-99, глядя, как мимо проплывают поля, огороженные полосами деревьев. Казалось, мы черт знает где, в техасской провинции. Вы никогда не догадаетесь, что прямо за деревьями новые микрорайоны разделяли землю на стройные ряды практически одинаковых домов.
Я съехала на Alt-90, и мы срезали путь через Шугар ленд и Миссури сити, небольшие муниципалитеты внутри большого Хьюстона. Машин было мало, дорога была свободна.
Несколько минут Роган пролистывал книгу и сделал в ней пару заметок. Она все еще лежала открытой в его руках, но он больше не обращал на нее внимания. Его челюсть была напряжена. Он смотрел прямо вперед и глаза снова заледенели. Это новая кристаллизованная ярость пробирала меня до костей. Какие бы мысли не бродили в его голове, они были темными, очень-очень темными. Они схватили его и утягивали с собой в черную глубину. Я хотела потянуться туда и вытащить его на свет, чтобы он оттаял.
– Коннор?
Он повернулся и посмотрел на меня, будто очнувшись.
– Что случилось с Гэвином?
Гэвин был племянником Рогана. Адам Пирс со своей косухой, татуировками, и глубокой ненавистью к любой власти, воплотил в себе образ крутого мятежника. Как и многие подростки, Гэвин его боготворил, и Адам сыграл на этой преданности.
– Гэвин заключил сделку.
Я съехала на Сэм Хьюстон Толуэй. Бригады дорожных рабочих снова трудились на обочине и мне пришлось ехать рядом с временными бетонными ограждениями. Никогда это не любила. По крайней мере, сейчас я могу видеть. Почему-то я всегда оказываюсь на этих дорогах ночью, когда идет дождь и другое бетонное ограждение зажимает с противоположной стороны.
– Какого рода сделку?
– Год в исправительном лагере для подростков, пока ему не исполнится восемнадцать, а затем десять лет военной службы в обмен на его показания против Адама Пирса. Если он облажается, то будет служить десять лет в тюрьме.
– Это хорошая сделка.
– В сложившихся обстоятельствах. У него есть талант, поэтому мы воспользовались им в качестве козыря.
– Ты уверен, что он не причастен к тому, чем занимается его мать?
– Уверен, – отрезал Роган.
– Я не знала, что тебя волнует племянник. Ты заставил всех думать, что вы чужие люди.
– Не по моей воле.
Он посмотрел в окно, снова ускользая. Я даже не была уверена в том, почему важно удержать его здесь со мной, но это было так.
– Ты упражнялся в стрельбе с нашей последней встречи? – непринужденно поинтересовалась я.
Он просто посмотрел на меня.
– Нет? Роган, ты сам говорил, что из тебя ужасный стрелок.
Ладно, это не лучший способ привлечь его внимание, но это всё, что я смогла придумать.
– Ты сидишь рядом с водителем, – продолжила я. – Если бандиты нападут на этот «Пони экспресс», как ты собираешься сдерживать их без пистолета? Ты планируешь опустить стекло, представиться и смотреть на них, пока они не потеряют сознание от страха?
Он ничего не сказал, просто продолжая смотреть на меня.
Я открыла рот, чтобы съязвить еще.
Заграждение справа от нас треснуло, будто от удара гигантского молота. Трещины погнались вслед за нами, прорезая бетонные разделители и выбрасывая в воздух крохотные облачка каменной пыли. Его магия разрывала цемент с брутальной эффективностью. Она слегка меня коснулась, и я чуть не выпрыгнула из автомобиля на ходу.
Машины позади нас запетляли, пытаясь свернуть на полосу подальше от треснувшего заграждения.
– Прекрати, – попросила я.
Трещины перестали расползаться.
– Хочешь, чтобы я тебя высадила? – спросила я.
– Почему я должен этого хотеть?
– Чтобы ты мог предаваться размышлениям в одиночестве.
– Я не предаюсь размышлениям.
– Тогда замышлять страшную месть. Потому что ты меня пугаешь.
– Пугать тебя – моя работа.
– Неужели?
– Это природа наших отношений. – В его глазах сверкнула искорка. – Мы оба делаем то, что необходимо, а когда все заканчивается, я вижу, как ты этому ужасаешься.
– Ничему я не ужасаюсь.
– А я не хочу, чтобы ты это прекращала. Меня это весьма забавляет.
Это был последний раз, когда я попыталась тебя подбодрить. Возвращайся обратно в свою драконью пещеру, с глаз моих долой.
– Хочешь, я сломаю еще одну бетонную плиту, чтобы ты сделала фотографию для бабушки? – предложил он.
– Я передумала, – сообщила я ему. – Я не хочу с тобой разговаривать.
Он усмехнулся.
Я должна просто прекратить попытки.
Бабуля Фрида, должно быть, подумает, что это было по-настоящему круто.
Я взяла свой телефон с приборной панели и протянула ему.
– Ладно, но только одно или два. Просто чтобы хватило для Вайна.
– У твоей бабушки есть аккаунт в Вайне? – По заграждению расползлись трещины.
– Да. Она их еще и в Инстаграме запостит тоже. Так, спасибо, этого достаточно, иначе у водителя «вольво» за нами случится сердечный приступ.
Семья Елены де Тревино жила в огромном доме. Если по меркам большинства людей дом Натеров был большим, то в поместье Де Тревино влезло бы два таких дома. Здание занимало пол-акра – массивное чудище из темно-красного кирпича, помесь неоколониального стиля с декором эпохи Тюдоров вокруг окон. Двор ограждала толстая кирпичная стена с аркой, открывающей проезд к внутренней подъездной дорожке и гаражам, а труба непременного камина (которым техассцы пользовались раз в сто лет), подражала церковному шпилю.
Вот разница, которую создавала магия. Елена де Тревино и ее муж Антонио оба значились как Средние. Я нашла их профили в LinkedIn и они оба указали СР в разделе магических сил.
Я припарковалась на улице, и мы с Роганом прошли к двери.
Нам открыла молодая латиноамериканка.
– Чем могу вам помочь?
Ее взгляд зацепился за Рогана. С таким же успехом я могла быть невидимой. Женщины таращились на него, куда бы он ни пошел. В эру магии многие мужчины были красивы. Роган был не просто привлекательным; он излучал мужественность. Она была в его позе, чертах лица и глазах. Когда вы его видели, вы понимали, что чтобы не случилось, он с этим справится. Женщинам было невдомек, что большинство своих проблем он решал, разбрасываясь деньгами или пытаясь убить. Иногда проделывая это одновременно.
Я протянула ей визитку.
– Я работаю на Дом Харрисонов, и хотела бы поговорить с мистером де Тревино.
Женщина перевела взгляд с Рогана на карточку.
– Пожалуйста, подождите.
Она закрыла дверь.
– Дом Харрисонов? – спросил Роган.
– Корнелиус не был изгнан из Дома.
Изгнание было самым страшным наказанием, которое семья могла применить к своему члену. Они обрывали всю эмоциональную, финансовую и социальную поддержку, эффективным пинком изгоняя нарушителя из семьи. Изгнанный член Дома становился порченым товаром: его бывшие союзники отказывались от него из страха рассердить его семью, а враги семьи отказывались помочь, потому что изгои не заслуживали доверия. Корнелиус дистанцировался от своего Дома по собственной воле, но не покинул его совсем.
– Посмотри на этот дом. – Я кивнула на дверь. – Нас бы и на порог не пустили, если бы мы не обронили имени какого-нибудь Дома.
Роган улыбнулся резкой опасной улыбкой.
– Тебе следовало дать мне постучать.
Когда он в прошлый раз «постучал» в мою дверь, весь склад заходил ходуном.
– Пожалуйста, не нужно.
Дверь открылась, явив перед нами спортивного мужчину около сорока лет. На нем были серые брюки и светло-серый пуловер с закатанными рукавами. Его лицо было приятным: темные глаза под покатыми бровями и крупный рот. Темная тщательно ухоженная бородка украшала челюсть. Волосы тоже были темными и коротко подстриженными. Антонио до Тревино. В его резюме говорилось, что он работал инвестиционным аналитиком.
– Добрый день. – Он улыбнулся, демонстрируя идеально белые зубы. – Пожалуйста, входите.
Мы прошли внутрь.
– Меня зовут Антонио. Сюда. Извините за беспорядок. Мы тут вроде как заняты по горло.
Он не выглядел сломленным смертью жены. По сравнению с Джереми, он казался прямо-таки веселым.
Антонио провел нас в просторную гостиную, где на красном ковре расположились бархатные бежевые кресла. Мебель выглядела дорого, но дорого по меркам среднего класса: новая, вероятно модная и милая. Мебель в доме Рогана была весомой, она выглядела вне времени. Было невозможно сказать, купил ли ее он, его родители или дедушки с бабушками. По сравнению с тем качеством, эта мебель казалась несерьезной, почти дешевкой. Перспектива была забавной штукой.
