Текст книги "Раскаленный добела (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)
– Это не он. Он бы уже сломался. Это кадровый офицер. Отведите его назад и пристрелите.
У меня все еще оставалось шесть патронов.
Подняться на высоту.
Они идут за мной. Их голоса доносились до меня.
Нет. Нет, я прошла весь этот путь не для того, чтобы теперь они нас убили.
Что-то укусило меня. Тело не выдержало. Я рухнула на пол. Надо мной замаячила пасть магической гончей со склизким змеиным языком и тонкими острыми зубами, и проглотила меня целиком.
Глава 14
Простыни были такими теплыми и мягкими, будто я была завернута в нагретое облако.
Я была жива. Я улыбнулась.
Роган!
Я села в постели. Я была в большой комнате с единственной больничной кроватью.
– Эй? Есть кто-нибудь?
Дверь распахнулась и в комнату вошла доктор Ариас. Около сорока и выше шести футов – Даниэла Ариас была массивной: широкие плечи, мощные ноги и мускулистые руки. Ее крупные и привлекательные черты лица были скорее благородными, чем миловидными, но сейчас на ее лице застыла маска холодного профессионализма. Я уже встречалась с ней раньше. Она была частным врачом Рогана.
– Роган жив?
– Живее тебя.
Меня охватило облегчение. Я плюхнулась обратно на подушку. Он выжил. Мы оба выжили.
– Что случилось?
Она подтянула стул.
– Ты вытащила его. Каким-то образом ты смогла протащить его тридцать ярдов по полу и поднять на два лестничных пролета. Его спина и задница – один сплошной синяк из-за того, что ты волокла его по бетону, так что его мечты о работе обнаженной моделью ненадолго разбились.
Я бы рассмеялась, но ее лицо убедило меня, что это не лучшая идея.
– Дверь резервуара обладает отличной водонепроницаемостью, что вас и спасло. Воздух снаружи был нормальной температуры. Ты поднялась на второй уровень, где поймала сигнал и позвонила в 911, сказав им, что вас нужно забрать, потому что за вами идут Казадорес. Они решили, что ты бредишь, но мы отслеживали звонки в 911.
– Как?
– Твой кузен и Баг, насколько я понимаю. После того, как вы с Роганом исчезли, а его поисковый маячок пропал, они переключились туда. Команда Риверы отправилась в центр для зачистки, а моя команда сидела, ожидая любого знака от вас. Как только мы засекли твой звонок, то тут же выехали к вам. Нам уже приходилось иметь дело с Роганом в отключке, поэтому мы знали, чего ожидать. У тебя был пистолет, так что сначала мы оглушили тебя тазером, а потом уже сделали все то, что обычно делаем, когда спасаем чью-то жизнь. И вот мы здесь, спустя почти двадцать часов. У тебя два сломанных ребра. Хоулинг хорошо поработал над твоим лицом, поэтому модельный бизнес тебе тоже пока не светит. Я уведомила твою семью, что ты в безопасности, но пока занята. Думаю, тебе не помешает время прийти в себя. С твоим кузеном все в порядке, Мелоза его вывела. Призванный монстр исчез сразу после вашей телепортации, так что с Хьюстоном все тоже хорошо.
– Кузина Рогана? Она вывела детей на дорогу, чтобы перегородить нам путь. Поэтому мы и разбились.
Даниэла покачала головой.
– Она исчезла.
Само собой.
Она протянула мне зеркало. Синяки покрывали правую половину моего лица. На правом плече вздулась шишка. Я походила на боксера в конце финального раунда поединка за чемпионский титул.
– Ничего не болит, – сообщила я ей.
– Не переживай, заболит, – «обрадовала» она. – Как только обезболивающие отпустят.
– Где Роган?
– Он решил дать тебе время подумать.
Это был не ответ. Я потянулась к одеялу.
– Я понимаю, первое твое желание – это демонстративно выпрыгнуть из кровати и рвануть к нему, – сказала Даниэла. – Отличный план, но сейчас ты настолько напичкана лекарствами, что с трудом дойдешь до ванной комнаты, не говоря уже о том, чтобы сесть за руль. Почему бы тебе не посидеть пока здесь и не поболтать со мной?
– А у меня есть выбор?
Ее взгляд был жестким.
– Не совсем.
– Ладно.
Даниэла прочистила горло.
– У меня есть племянник. Милейший парень. Мартину сейчас уже двадцать четыре. Он провел четыре года в армии, заработал на обучение в колледже и поступил в Университет Северной Каролины. Мартин хочет стать геологом. Говорит, что любит камни, потому что они не стреляют в тебя в ответ.
Это было похоже на шутку, но, опять же, она не улыбалась.
– Месяц назад его исключили. Знаешь, есть такой фильм ужасов, где парень в маске поросенка гоняется за детьми в общежитии колледжа. Скример что-то там.
– Скример-Дример. – Жизнь в одном доме с тремя подростками сделала из меня эксперта по фильмам ужасов. Это был дурацкий дешевый фильм, но почему-то цепляющий, и интернет кишел мемами Поросенка-убийцы с остроумными надписями.
– Радиостанция общежития разыгрывала людей в прямом эфире. Один из их парней, одетый в маску свиньи и черный балахон, прятался за чем-нибудь, а затем выскакивал из укрытия с пластиковым ножом в руке и гонялся за людьми вокруг. Они снимали это для YouTube.
Да. Звучит типично для студентов. Я точно знала, к чему идет эта история.
– Поросенок погнался за Мартином, а Мартин забрал у него нож и ударил его. Он ударил его не единожды. Сначала он выкрутил у него нож, вывихнув парню плечо, а затем меньше, чем за две секунды, ударил его по голове четыре раза. Понадобилось трое людей, чтобы оттянуть его от того парня. Я спрашивала у него об этом. Он сказал, что внутри него просто что-то щелкнуло. Он увидел угрозу и отреагировал. Мартин не жестокий малый и никогда не ввязывался в драки. Он чувствовал себя просто ужасно и приносил извинения. Колледж исключил его, и грозили более серьезные последствия, пока не вмешались адвокаты Рогана и не свели все до хулиганства. Тем не менее, это навсегда останется в его личном деле. В январе он отправится в частный университет.
– Поросенку следовало прикинуться мертвым, – сказала я. – Если бы он перестал шевелиться, Мартин перестал бы его бить.
– Наверно, – согласилась она. – Парень, которого осенила блестящая идея пугать людей ножом, не ожидал оказаться в больнице, потому что гражданские обычно не пытаются убить тебя, когда ты их пугаешь.
– Это было безответственно в любом случае.
Даниэла вздохнула.
– В нашем обществе есть правила. Не укради. Не навреди другим. Не убей. Это самое важное. Мы же берем этих детей, которым порой едва стукнуло восемнадцать, говорим им, что эти правила больше не действуют и бросаем их в зону военных действий. Борьба или бегство – это ответная реакция, идеальный шторм внутри твоего тела. Она делает тебя быстрее, сильнее, внимательнее, но у всего есть своя цена. В битве солдаты пробегают биохимический марафон, вот только для них этот марафон не заканчивается. Он изнашивает тело и прокладывает новые неврологические пути в твоем мозге. Он меняет тебя. Навсегда. Потом ты наконец-то попадаешь домой и люди ожидают, что ты оставишь это все в прошлом и тут же вспомнишь, как это быть нормальным человеком.
Даниэла откинулась на спинку стула.
– Мой племянник, Мартин, относительно неплохо адаптировавшийся ветеран. Ему просто нужно время и немного помощи, чтобы приспособиться к гражданскому миру. Переключатель, который отвечает за силу его реакции, должен быть откалиброван. Некоторые люди этого не понимают.
Я это понимала. Я знала статистические данные и видела истерию собственными глазами. Когда у мамы случился нервный срыв, приставленный к ее делу помощник прокурора назвал ее тикающей бомбой, и твердил направо и налево о посттравматическом синдроме, которого у мамы не было. С его слов это звучало так, будто она готова открыть стрельбу в любую минуту. В реальности же, большинство ветеранов представляли опасность скорее для самих себя, чем для других. Количество самоубийств среди ветеранов было на пятьдесят процентов выше, чем среди остального населения.
– Как я уже говорила, – продолжила Даниэла, – Мартин был славным парнем. Знаешь, кто еще был славным парнем, пока не попал в лапы армии? Коннор Роган. Я знала его с самого начала его службы. Он был таким молодым. Самоуверенным, немного дерзким и идеалистичным. Военные шишки быстро поняли, что попало к ним руки, поэтому оберегали его, как алмаз «Хоуп» и контролировали все, что он видел. Мы называли его НЛ-надутым лейтенантом. Они заключили его в надутый пузырь патриотизма. Все, с кем он общался, говорили ему, что он герой, что он служит своей стране, спасает жизни и делает правильные вещи. Они выведут его, скажут ему, сколько тысяч жизней будут спасены, если он сделает то, что они приказали, затем он сокрушит город, и они выдергивают его обратно, прежде чем мы начнем прочесывать руины. Он знал, что есть жертвы, но никогда не видел мертвых тел. Он был только офицером. Когда они выдвинули его на капитана, мы посмеялись.
Голос Даниэлы дрогнул. Она подняла на мгновение руку, а затем продолжила.
– Спустя два года такой службы, он стал их абсолютным оружием. Один слух о его присутствии в области менял условия боя. В то лето командование получало доклады о строительстве супероружия в Майянском лесу – тринадцати миллионах акров джунглей, протянувших через Белиз к Юкатану. Это была своего рода супербомба, которая могла сравнять город с землей и отравить все вокруг радиацией, и мексиканские военные уже достаточно отчаялись, чтоб ее применить. Я никогда не знала всех подробностей – выше моего уровня допуска – но что бы это ни было, оно внушало доверие, потому что командование собрало команду захвата и прикрепило к ней Рогана. План заключался в том, чтобы тайно высадиться в Кампече, дать Рогану прицелиться, как только сооружение будет уничтожено, вызвать помощь, чтобы нас забрали. Спустя десять секунд после десантирования мы уже знали, что по уши в дерьме, потому что они открыли по нам огонь, пока мы еще были в воздухе.
Она остановилась, ее взгляд затуманился.
– Капитан Грегори умер еще до того, как его ботинки коснулись земли. Топ, наш старший сержант, погиб после того, как Роган стал продвигаться в джунгли, и они сбросили на нас напалм. Едва оправившись, мы наткнулись на башню Казадорес.
Все знали, кто такие Казадорес. Специальное военное подразделение мексиканской армии, охотящееся на магов. Они были элитным войсками – опасными, эффективными и смертельными.
– Это была ловушка, – догадалась я.
– Угу. Они так отчаянно хотели заполучить Рогана, что выстроили фальшивую фабрику в джунглях, надеясь заманить его туда, и мы преподнесли им наше сильнейшее оружие на серебряной тарелочке. – Лицо Даниэлы помрачнело. – Джунгли наводнили Казадорес и их ищейки – создания, которых они вытащили из астрального мира.
– Я видела их в воспоминаниях Рогана. – Я поборола дрожь.
– Тогда ты понимаешь. Увидишь одну, и кошмары будут мучить до конца жизни. Мы быстро усвоили это правило. У Казадорес есть и другие ищейки – маги, чувствительные к магии. Стоило нам воспользоваться ею, как нас ждал очередной налет с воздуха. Любая попытка радиосвязи – налет с воздуха. Любой признак нашего присутствия тут же притягивал дюжины отрядов. Нас не могли забрать. Если бы мы позвали на помощь, то тут же бы погибли. У Рогана был выбор. Он мог связаться с базой по радио и, если бы использовал всю свою силу, то смог бы удержать нулевое поле достаточно долго до прихода подкрепления. Но он был бы единственным, кому удалось бы выжить. Или же он мог попытаться выбраться из джунглей вместе с нами. Он выбрал нас. После смерти Грегори, Роган стал старшим офицером и Харт, наш старший сержант, стал старшим унтер-офицером. Ты ведь еще не знакома с Хартом, верно?
– Не думаю.
– Поверь мне, знакомство с ним ты бы не забыла. Предполагалось, что мы отправимся туда на сорок восемь часов. У нас был запас еды на пять дней. Люди считают, что джунгли – это рай, полный фруктов и развлечений. Я же тебе скажу, что джунгли – это ад. Там нечего есть и нечего убить, особенно, если ты не можешь стрелять. Ночью выползают насекомые и безжалостно кусаются, пытаясь напиться твоей крови. Обезьяны-ревуны следуют за тобой и кричат, кричат, кричат день и ночь напролет. Там нет чистой воды. Мы ели змей. Мы ели червей.
Темная пещера промелькнула у меня перед глазами.
– Крыс, – сказала я.
– Да. Иногда, ночами, Казадорес были так близко, и там не было ни огня, ни света, только джунгли и гончие, всегда рядом, всегда слушающие и ожидающие. Роган мог уйти в любой момент. Вместо этого, он оставался и заботился о нас. Когда Хаяши свалился с инфекцией, нести носилки сквозь заросли было невозможно, поэтому мы соорудили раму из дерева и привязали ее к Рогану. Он два дня нес Хаяши на своей спине.
Это меня не удивило. Ничуть.
– Чтобы спуститься с горы, нам требовалось миновать лагерь Казадорес, и мы не могли его обойти. Роган сам отправился туда и позволил им его схватить, чтобы они отправили разведывательную команду в том направлении, откуда он пришел, а мы могли прокрасться мимо. Мы обошли лагерь и ждали до следующей ночи, чтобы вернуться за ним. Они удерживали его четырнадцать часов. Мы слышали, как он кричал.
Она сглотнула.
– У них были только довоенные снимки Рогана, а к тому времени, спустя пять недель в джунглях, он выглядел на десяток лет старше. Он представился им именем Грегори, и они какое-то время его пытали, пока Хименез, их старший, не решил, что если бы Роган был Превосходным, играющим солдата, то он бы уже раскололся. В конце концов, Хименез приказал его расстрелять. Наверное, ты видела жетоны Рогана. Они не его. Он убил Хименеза, когда они сняли его с дыбы для пыток и забрал его жетоны. Это напоминает ему, что он выжил.
Теперь жетоны, скорее всего, были утрачены, исчезнув из-за заклинания телепортации. Рогану придется найти что-то другое, что будет напоминать ему, что он жив.
– Мы провели в джунглях девять недель, борясь и голодая, пока Казадорес обескровливали нас, как волки обескровливают раненого оленя. Двадцать четыре человека ушло. Шестнадцать вернулось.
Баг говорил, что Луанна была одной из шестнадцати. Теперь все становилось на свои места. Шестнадцать людей, которые вернулись вместе с Роганом.
– С моей профессиональной точки зрения, Коннор Роган умер в тех джунглях, – сказала Даниэлла. – Война забрала Коннора, стерев его в порошок и преобразив в Чокнутого Рогана. Он стал им, чтобы выжить. Я говорила тебе, что мой племянник Мартин приспособился к гражданской жизни с кое-какой помощью. Чокнутый Роган не приспособится к ней никогда. Его мир делится на черное и белое. Есть лишь враги и союзники.
– И гражданские, – добавила я.
Неужели Роган надоумил ее на эту речь? Нет. Роган не стал бы этого делать. Со своей грязной работой он привык разбираться сам. Должно быть, доктор Даниэла сама решила проявить инициативу и все мне объяснить.
– Он признает невоенных, хотя его определение гражданских весьма неустойчивое. Роган не убьет детей и всегда старается не лишать человека жизни, если тот не представляет непосредственной угрозы, но если он решил убить, то он это сделает. В Доме Роганов всего двое Превосходных: он и его мать, которая не желает во что-либо вмешиваться. У него есть мы, и мы сделаем ради него что угодно. Мы все пытались разойтись по разным дорогам, но в итоге все равно вернулись сюда. Мы хорошо выполняем свою работу, но ни один из нас не является Превосходным. Рогану приходится полагаться на себя и его это вполне устраивает. Он считает, что это помогает ему оставаться живым и жестким, и, пожалуй, он прав. Он не чувствует, что ему нужно измениться и не желает никакой помощи.
– Вы не рассказали мне ничего нового, – вздохнула я. – Я уже знаю, какой он. Я все видела.
– Тогда ты понимаешь, что с ним не будет нормальной жизни. В ней не будет места нежности и свету.
Ты удивишься.
– Я знаю.
– Любовь делает нас беспомощными, – сказала Даниэлла. – Ты думаешь об объекте своего обожания все время. Твое счастье или несчастье зависят от настроения другого человека. Ты отказываешься от власти над собой, даруя ее человеку, которого любишь, и веришь, что он будет с ней бережен. Ты знаешь, что майор ненавидит больше всего?
– Чувствовать себя беспомощным?
– Он пойдет на что угодно, чтобы этого избежать. Я даже не знаю, способен ли он на создание отношений в традиционном смысле. Он никогда не изменится, Невада. Максимум, на что ты можешь надеяться – что он иногда меняет свою линию поведения из уважения к тебе, но не считает то, что он делает, неправильным. Он безжалостен, и когда посвящает себя чему-то или кому-то, эта преданность – пугающая вещь, которая не всегда выдерживает столкновение с реальностью. Послушай моего совета. Уходи.
– Нет.
– Его здесь нет. Он оставил тебя здесь и отправился домой, зная, что тебе понадобится время подумать. Он оставил дверь для тебя открытой, поэтому ты можешь спокойно уйти. Без всякого чувства вины или давления. Ты все еще можешь повстречать кого-то нормального и зажить счастливой жизнью.
– Вы закончили?
– Продолжение разговора поможет?
– Нет. Я слышала, что вы сказали. Спасибо за беспокойство о моем благополучии. – Я сдернула одеяло и опустила ноги на пол.
– Что будет, когда ты скажешь ему, что тебя кто-то раздражает, а он сбросит этого человека с крыши?
– Он не станет. Он даст мне самой разобраться, потому что единственный способ добиться уважения своих желаний – это уважать мои.
– Уходи, – снова повторила Даниэла.
– Это Роган попросил вас провести эту беседу?
– Ему это и не нужно. Я забочусь о нем. Мы все о нем заботимся. Я не хочу, чтобы ему причинили боль. Я не хочу, чтобы тебе было больно.
Я посмотрела на нее и позволила той силе, что делала меня Превосходной, показаться в моих глазах.
– Я сидела здесь и слушала ваш рассказ целый час. Я вас услышала, поняла и с меня довольно. Я собираюсь встать, забрать мою одежду и одеться. Затем вы вызовите машину, чтобы отвезти меня к Рогану. Если вы попытаетесь меня остановить или каким-то образом мне воспрепятствовать, я выбью из вас шокерами все дерьмо. Мы поняли друг друга, доктор Ариас?
Я глубоко вдохнула и нажала на дверной звонок дома Рогана. После того, как я выбралась из постели, люди Рогана запаниковали. Ладно, запаниковали это слишком громко сказано. Они засуетились с завидным усердием. Мне принесли спортивные штаны и футболку, и когда я вышла из здания, меня уже ожидала машина с водителем и Мелозой на переднем сидении, в сопровождении еще одной машины с вооруженной охраной. Они доставили меня к парадной двери Рогана и тактично удалились.
Я воспользовалась случаем спросить у Мелозы про Леона. Судя по всему, он почувствовал, что со мной и Роганом может случиться что-то плохое, поэтому стащил «глок» из нашей клетки с оружием и приехал в центр города. Он планировал, что Мелоза прикроет его, пока он будет героически расстреливать наших врагов в пух и прах. Мелоза отметила, что он был так подавлен, когда осознал, что щит эгиды работает в обе стороны, что ей почти стало его жаль.
Я ожидала, чувствуя себя глупо. Роган был где-то в доме. И вот она я, одетая в какие-то спортивные штаны и мятую белую футболку. Волосы у меня наверняка жирные и грязные. Правая сторона лица – один сплошной мерзкий синяк. Я…
Дверь распахнулась, и я увидела Рогана, стоящего в гостиной.
До меня наконец-то дошло. Мы оба выжили. Мы оба были живы, он был здесь и был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела. Я заглянула в его глаза, и ледяная тьма посмотрела на меня в ответ.
Нет. Он был моим. Под этим льдом скрывался дракон, и я вытащу его наружу.
Я переступила через порог. Дверь позади меня осталась открытой. Он оставлял мне отходной путь.
– Ты меня нашла, – сказал он.
– Ты плохо прячешься. А я частный детектив.
– Невада, ничего не изменилось.
Выражение его лица было отстраненным, голос звучал почти невозмутимо. Он скрыл все свои эмоции за стальной стеной своей воли. Слишком поздно, Роган. Я помню, как ты смотрел на меня в той цистерне.
– Рано или поздно, ты станешь Домом, – продолжил он.
– Ты мне уже говорил.
– Будут важны генетика и дети.
– Дети всегда важны.
– Я не смогу делить, Невада. Я не стану.
– Делить что?
– Делить тебя, – жестко сказал он. Что-то дикое пыталось вырваться из него наружу. Маска холодности трещала по швам. – Я не смогу быть с тобой, зная, что ты будешь возвращаться к другому мужчине, без разницы, любишь ты его или нет. Это выше меня. И ничем хорошим не закончится.
– Отлично, потому что я тоже не собираюсь ни с кем тебя делить.
– Я дал тебе все предупреждения, какие мог дать, – сказал он. – Пан или пропал, Невада. Решай.
– Какой же ты дурак, Коннор. – Я выскользнула из туфель и сделала шаг к нему.
Дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась.
Огонь вспыхнул в его глазах, прорываясь сквозь тьму. Это было больше, чем похоть. Больше, чем желание. Никто никогда не смотрел на меня так, как он.
Меня охватило предвкушение.
Он шагнул ко мне – уверенный, неторопливый дракон в своих владениях.
– Я в ловушке?
– Ты зашла в мое логово.
Он, крадучись, обошел меня.
Первая капля его магии упала мне на затылок, горячая и мягкая, будто бархат. У меня перехватило дыхание.
– Я дал тебе шанс сбежать.
Магия потекла по моей спине, воспламеняя каждый нерв.
– Ты им не воспользовалась. – Он оказался позади меня.
Быстрое, едва ощутимое прикосновение пробежалось по моим плечам и устремилось к бедрам. Я повернулась. Он стоял в нескольких футах от меня.
– Теперь ты моя.
Я пошевелилась, и футболка с трениками тут же с меня слетели.
Я ахнула.
Он стянул свою футболку, обнажив огромное золотистое тело, и ждал, давая мне последний шанс сбежать.
Я сократила два шага между нами. Моя грудь расплющилась об его скульптурный торс. Жар его мощного тела опалил меня. Он намотал мои волосы на руку и заклеймил рот поцелуем.
Магия стекала вниз по бедрам подобно растопленному меду, горячая и мягкая. Она собиралась лужицами на коже, согревая, ощущение было таким острым, что удовольствие просто ошеломляло. Тело стало податливым. Грудь заболела, внезапно налившись.
Он пах сандаловым деревом. Его вкус у меня во рту сводил меня с ума.
Настойчивый жар зарождался между ног. Я прижималась к нему, терлась, приглашая, заманивая и пытаясь соблазнить.
Он коротко по-мужски зарычал. Подхватил меня под задницу и притянул к своим бедрам, удерживая мой вес, словно я была пушинкой. Его напряженный член прижался прямо к моему ноющему естеству. Его язык проникал мне в рот снова и снова, терзая его. Голова кружилась. Я хотела почувствовать его твердый как сталь член, обернутый в шелковистую кожу. Хотела, чтобы его штаны и мои трусики исчезли. Хотела, чтобы он вошел в меня. Ожидание было пыткой. Я обнимала мощные мышцы на его спине и двигала бедрами, потираясь об него.
Бархатное тепло заскользило по внутренней части бедер, медленно, так медленно. Дюйм. Еще дюйм. Ну пожалуйста. Пожалуйста.
Он позволил мне перевести дыхание. Мы стояли лицом к лицу. Его глаза были темными и дикими.
– Снова скажешь мне не кричать? – спросила я.
– Кричи, сколько влезет, – ответил он.
– Ты так уверен, что можешь заставить меня…
Сладостный жар пронесся по моим ногам и скользнул внутрь меня, прямо к ноющей точке. Растопленный мед затопил мой клитор. Наслаждение взорвалось во мне, и я закричала.
Он понес меня через комнату, глубже в дом.
Перед нами распахнулась тяжелая деревянная дверь. Комнату занимала массивная кровать – высокая, прочная, ее изголовье было древним и покрытым рубцами. Он бросил меня на кровать, и дверь за нами захлопнулась.
Я была в драконьей пещере, на драконьей постели, и он считал, что поймал меня. Но он ошибался. Это я поймала его.
Коннор завис надо мной. Его штаны исчезли. Он был огромным, обнаженным и мускулистым. И у него был большой член. Мама дорогая.
Он стянул с меня трусики. Его взгляд блуждал по моему телу, и судя по его глазам, увиденное ему понравилось.
Я так сильно его хотела. Предвкушение меня убивало, заставляя дрожать всем телом.
– Тебе холодно? – спросил он наигранно спокойным голосом.
Магия выплеснулась на мою ключицу и покатилась ниже. Ее бархатное давление окутало груди. Соски напряглись. Пьянящий жар скользнул над ними, превращая боль в блаженство.
Я застонала. Он лежал на мне, лаская своими большими руками. Его губы сомкнулись на левом соске и посасывали, а язык выписывал жаркие круги поверх его магии. Это было практически невозможно выдержать.
Его голова и магия опускались ниже, заставляя меня стонать.
Он целовал мой живот.
Развел мои ноги в стороны.
Я хотела схватить его голову за волосы и притянуть его к своей ноющей точке, но он крепко прижал мои руки по бокам.
Он провел языком по внутренней стороне моего бедра.
Ожидание было агонией.
Его магия поднялась, проливаясь в складочку между ног. Бархатный жар очень нежно сжимал и отпускал, омывая меня и откатываясь назад, все быстрее и быстрее. Его рот прижался ко мне. Язык затанцевал по моему клитору.
Я закричала.
Он лизал меня снова и снова, его магия ласкала меня. Я извивалась под ним. Ноги дрожали. Кровать исчезла, комната исчезла, я могла только ждать, напряженная и пылающая, сосредоточенная на нем и своей потребности в освобождении. Казалось, если я сейчас не кончу, то умру.
Мое тело содрогнулось с первым импульсом оргазма.
Вселенная взорвалась.
Оргазм потряс меня, но этот обычно мимолетный момент экстаза не заканчивался. Восторг нарастал и нарастал, переполняя, удовольствие было таким глубоким, таким полным, я даже не подозревала, что мое тело способно на это. Я даже не могла дышать. Глаза распахнулись, и я увидела его. Он нависал надо мной с дикими и опьяненными глазами. Он чувствует это, поняла я. Чувствует мое удовольствие и разделяет его.
Наконец, экстаз отпустил меня, растворившись в череде приятных сокращений.
Я обмякла на простынях, вымотанная, мое лицо было влажным от пота. Магическое давление ослабло, все еще ощутимое, но теперь почти невесомое.
Он был рядом со мной, его рука гладила мой бок.
Так вот он значит какой, секс с тактилем.
Он моргнул, в его глаза вернулась ясность и превратилась в похоть. Было в его взгляде что-то голодное, суровое и мужское, когда он смотрел на меня. Взяв меня за бедра, он подтянул меня к центру кровати.
Бархатное касание магии между моих ног потеплело, стало горячим, а затем настолько горячим, что я едва могла его выдержать. Это вернуло меня из сонливого блаженства в сознание.
Он замер надо мной: мышцы на животе и груди напряжены, голубые глаза потемнели, и потянул меня на себя, закидывая мои ноги себе на плечи. Его теплые пальцы ласкали кожу, когда он проводил руками по ногам, заставляя дрожать от прикосновения.
Последние отголоски оргазма, наконец, исчезли.
Он положил руки на мои бедра и вошел в меня.
О мой бог.
Я закричала, выгибая бедра, пытаясь принять всю его длину. Он входил снова и снова, сильно, неустанно, доминируя, каждое движение его члена посылало всплеск удовольствия до самого основания позвоночника. Его магия опаляла меня. Все мои нервные окончания были в огне. Я вскрикивала с каждым толчком. Я была горячей и такой влажной, он продолжал двигаться, его магия ласкала тело в неизменном ритме.
Давление внутри меня стало нарастать.
Он раздвинул мне ноги, обернул их вокруг поясницы и оказался на мне. Я извивалась под ним, пытаясь поймать ритм. Его сильное золотистое тело поймало меня в ловушку, все эти напряженные мышцы направлены на одно движение.
Экстаз затопил меня. Тело содрогалось, пытаясь выдоить его член. Меня опять потряс оргазм.
Он зарычал, удерживаясь без движения. Его глаза подсказали, что мой оргазм прокатился и по нему и практически подвел к собственному освобождению. Но он поборол это.
Волны наслаждения накатывали на меня одна за одной. Я больше даже не могла пошевелиться. Я просто лежала, обессилевшая и дрожащая, пока они не утихли.
Его губы прижались к моей шее. Он поцеловал меня и потянул на себя, а затем я оседлала его бедра. Он смотрел на меня так, словно я была прекраснейшей женщиной на свете.
Я потянулась к его рукам, переплетая наши пальцы, и заскользила. Мы задвигались в идеальном ритме, занимаясь любовью так, будто наши тела были созданы друг для друга.
Его магия кружила вокруг меня. Я оперлась на нее, расправив плечи, позволяя ей заявить на меня права.
Он вонзался в меня.
Я почувствовала нарастающую кульминацию. Она вырвалась подобно волне. Я содрогнулась, чувствуя его твердость внутри, и рухнула ему на плечи обмякшая, задыхающаяся, удовлетворенная. Насыщенная и более счастливая, чем когда-либо в своей жизни.
Он обнял меня и кончил с коротким грубоватым рыком. Меня поглотил взрыв удовольствия, настолько интенсивный, что все, что было до этого, меркло перед ним, и я поняла, что чувствую отголосок его оргазма.
Мы так и лежали, прижавшись, обнимая друг друга.
Медленно, Роган опустил меня на кровать. Я свернулась калачиком, он обнял меня и накрыл нас покрывалом. Я не хотела засыпать, чтобы насладиться его объятиями, но вместо этого зевнула и провалилась в сон.
Когда я проснулась, первым, что почувствовала, был Роган рядом со мной.
Он потерся носом о мою шею, его рука гладила мой живот.
– Ты жива?
– Пациент скорее жив, чем мертв. – Я попыталась улыбнуться. Боль пронзила лицо и я скривилась.
– Ай.
– Я причинил тебе боль?
– Нет, действие обезболивающих закончилось. – Я попыталась осторожно перевернуться, но вместо этого больно задела весь правый бок.
– Ой. – Я наконец-то плюхнулась на спину.
Он протянул руку и осторожно убрал волосы с моего лица. В его глазах бушевала злость.
– Я засранец.
– Ты это только сейчас понял?
– Мне следовало подождать.
Я изобразила свой лучший соблазнительный взгляд. С моими опухшими глазами выглядел он наверняка по-дурацки.
– Это было не твое решение.
– Нет, мое.
– А какая была альтернатива? Оставить меня стоять обнаженной у тебя в гостиной? Потому что туфли были только первым шагом. Следом была бы одежда.
– Альтернативой было бы не набрасываться на тебя и не тащить в мою спальню, как какой-то неандерталец.
Я поцеловала его.
– Глупый, глупый Роган.
– Не начинай, – предупредил он.
– Ты понимаешь, что теперь никогда не сможешь услышать эти слова, не подумав о сексе?
Он покачал головой.
– Не хочу разрушать твои иллюзии, но это ничего не меняет. Что бы ты ни говорила, я думаю о сексе. Когда бы я тебя не видел, я думаю о сексе.
Я погладила его лицо.
– Неужели я настолько сексуальна с синяками на лице и спутанными волосами?
Он поцеловал меня, легко и нежно.
– Да.
– Дай-ка мне взглянуть на твою спину, – попросила я.
Он сел и повернулся. Вся его спина была сплошной раной и выглядела так, будто кто-то протащил его по асфальту следом за машиной.
Я застонала.
– Мне следовало натянуть на тебя хоть какую-то одежду.
– Тебе следовало меня бросить. – Он развернулся и прильнул ко мне. – В следующий раз, когда я скажу тебе меня оставить, ты так и сделаешь, поняла?
