Текст книги "Раскаленный добела (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)
– Дэвид Хоулинг, – сказал Баг. – Из Дома Хоулингов.
– Здесь какая-то ошибка, – нахмурился Августин. – Дом Хоулингов – фульгуркинетики.
Хоулинги ничего не замораживали. Они стреляли молниями.
Мой телефон звякнул. Текстовое сообщение от бабули Фриды.
«Как там у тебя делишки с твоим парнем?;););)»
«Он не мой парень!»
– Дэвид Хоулинг зарегистрирован? – спросил Корнелиус.
– Средний фульгуркинетик, – доложил Баг. – Говорится, что он три раза пробовал сдать тест на Значительного, но провалился.
– Проверь генеалогию, – сказал Роган.
Баг проиграл очередную мелодию на клавиатуре. Средний экран моргнул, открывая семейное древо Дома Хоулингов, в котором были перечислены нынешний глава Дома, супруги и дети.
– Проверь Диану Коллинз, – приказал Роган.
На экране возник Дом Коллинзов.
Голос Бага раздался громко и четко.
– Диана Коллинз относится к нью-йоркской ветви Дома Коллинзов, и зарегистрирована как Превосходный аквакинетик с психокинетической специализацией.
Психокинетик означал «ледяной маг».
– Темная лошадка, – с презрением поморщился Августин.
Я слышала о «темных лошадках», по большей части из-за множества любовных и приключенческих сюжетов о Превосходных, закрученных вокруг них. Превосходные разглашали достаточно информации о своих способностях, чтобы поддерживать статус, часто скрывая свои вторичные таланты. «Темные лошадки» в этом вопросе продвинулись значительно дальше. Они вообще не регистрировались, как Превосходные, стараясь казаться как можно более безобидными, чтобы незаметно проворачивать темные делишки в семейных интересах.
– Значит, это не выдумка?
– К сожалению, нет, – покачал головой Августин. – Дом Хоулингов – семья фульгуркинетиков. На этом завязан весь их бизнес. Вместо того чтобы регистрировать Превосходного мага льда, который не принес бы семье никакой пользы, они оставили Дэвида в тени. Вероятно, он прошел весьма специфическое обучение.
– Он наемный убийца, – сухо сказал Роган. – И весьма хороший. Баг, установи наблюдение за его домом. Найди его автомобиль. Я хочу знать его местонахождение днем и ночью.
– Барановский пил шампанское, когда умер, – подумала я вслух. – Мог ли Хоулинг заморозить жидкость в его горле?
– Очень на то похоже. Он не просто ее заморозил, иначе Барановский бы просто подавился кубиком льда. Дэвид превратил жидкость в плоское, острое лезвие, которое прорезало его горло изнутри. – Роган посмотрел на экран, и в его глазах отразился расчет. – В мозгу Форсберга также обнаружили следы повреждения холодом.
– Это жестокая практика, – продолжил Августин, в его голосе звучало отвращение. – И куда более редкая, чем это показано в фильмах. Она требует огромных жертв со стороны темных лошадок. Они никогда не подтверждают свой статус Превосходных и не имеют возможности воспользоваться преимуществами, которые он предоставляет. Их окружение всегда смотрит на них свысока. В своей жизни я встречал лишь двух темных лошадок, и в обоих случаях это не закончилось ничем хорошим для них или их семей.
Я продолжила прокручивать в голове воспоминание о пьющем Барановском. Я могла представить, как он стоит там с бокалом шампанского, смотрит… смотрит на Рогана и Оливию Чарльз. Оливию Чарльз, которая дала мне мысленный толчок к бегству. Что там говорил Роган о манипуляторах? Они часто регистрируются под другими специальностями, отдавая предпочтение псионикам.
– Роган, как зарегистрирована Оливия Чарльз?
– Превосходный псионик. – Его губы сжались в тонкую линию, а в глазах отразилась злость.
– Что такое? – Августин посмотрел на нас с Роганом.
– Нас обвели вокруг пальца, – сказала я. – Оливия Чарльз разыграла диверсию, и пока все сосредоточились на Рогане и ее спектакле, Дэвид Хоулинг выследил Барановского и превратил шампанское в его горле в кусок льда. Они нас использовали.
– Это серьезное обвинение, мисс Бейлор, – сказал Августин.
Забавно, всего секунду назад я была просто Невадой, пока не посмела обвинить одного из Превосходных.
– Нари и остальные адвокаты были убиты ледяным магом и манипулятором, работавшими вместе. Роган, если бы Оливия была манипулятором, кто-нибудь знал бы об этом?
– Оливия Чарльз – Превосходная в четвертом поколении. – Августин подался вперед. – Если ей кто-то не нравится, она может быть злобной, как гадюка, но ее репутация не подлежит сомнению.
– Кто-нибудь знал бы? – повторила я, глядя на Рогана в ожидании ответа.
– Нет, – мрачно ответил он. Судя по выражению лица, он размышлял о жестокой расправе.
– Погодите. – Августин вскинул обе руки. – Давайте вернемся назад, к здравому смыслу. Мы говорим не о каком-то взбалмошном и испорченном ребенке вроде Пирса или темной лошадке от второго брака, о котором едва знают в свете. Мы говорим о ком-то с безупречной репутацией и огромными связями в нашем обществе. Моя мать ненавидит Оливию Чарльз, но когда Оливия приглашает ее на обед, она посещает его, скрипя зубами. Перед тем, как идти против Оливии, вы должны обзавестись железобетонными доказательствами ее вины. Если вы заснимете, как она пыряет кого-то мясницким ножом, а затем покажете запись в Ассамблее, половина людей поклянется, что видео сфабриковано, а еще четверть заявит, что она пила с ними чай в момент убийства. Если вы обвините ее в чем-либо без доказательств, вас просто распнут. Мне придется отрицать любую связь с вами. У тебя никогда больше не будет именитых клиентов. – Он повернулся к Рогану. – А ты лишишься последних остатков своего положения.
– Мне плевать, – сказал Роган.
– А зря. – Августин вернул сползшие очки обратно на переносицу. – У тебя ничего нет. У тебя есть лишь гипотеза и предположение. Такой курс действий скажется не только на тебе.
Баг прочистил горло.
– Он скажется на мне, наших семьях, и даже на Ринде. Такого рода обвинения требуют исключительной осторожности. Более того, весьма сомнительно, что Оливия может быть причастной к этому делу. Она на вершине жизни. У нее есть власть, богатство и влияние. Зачем ей ставить это под угрозу?
Баг прокашлялся погромче.
– Что? – спросил Роган.
– Вуаля. – Баг щелкнул по клавише. Центральные экраны заполнил фасад особняка Барановского, заснятый сквозь пелену дождя в обрамлении темных влажных листьев.
Дэвид Хоулинг стоял в сторонке и курил со знакомой ухмылкой на лице. Он казался невозмутимо спокойным и довольным.
К парадной лестнице подкатил лимузин. Водитель подбежал к пассажирской двери, раскрыл зонтик и распахнул дверь, придерживая над ней черный зонт. Вышла Оливия Чарльз, поднялась по лестнице, остановилась на мгновение перед охраной и вошла внутрь. Пятнадцать секунд спустя Дэвид щелчком отбросил наполовину выкуренную сигарету и последовал за ней в дом.
Августин побледнел.
– Боже мой.
Но это ничего не доказывало. Они не посмотрели друг на друга. Не перебросились ни единым словом. Все в комнате понимали, что это не было совпадением. Хоулинг ожидал снаружи, чтобы удостовериться в ее прибытии. А мы ничего не могли поделать с этим фактом.
– Он прав, – сказала я Рогану. – У нас нет прямых доказательств.
– Тогда мы их должны достать, – ответил он. – Нам нужна флешка.
Он посмотрел на Бага.
– Как? – воскликнул Баг. – Сеть Барановского заблокирована замком безопасности. Я мог бы напрячь мелкого ее взломать, но даже если бы Берн открыл все кибер-двери, это ничего бы нам не дало. Нельзя взломать что-то, что не подключено к интернету. Для этого должен быть физический доступ к компьютеру. Кто-то должен войти туда, забрать компьютер или хотя бы жесткий диск, и уйти вместе с ним. Каждый охранник из службы безопасности Барановского сейчас в особняке, не говоря уже о рыскающих там копах. Этот дом закрыт крепче, чем гигантский моллюск. К этому моменту пролом в стене уже, вероятно, заделали, а если нет, то охраняют его как Форт Нокс.
– Как вы получили эту запись? – спросил за моей спиной Корнелиус.
Я чуть не подпрыгнула. Он вел себя так тихо, что я забыла о его присутствии.
– Дрон транслирует запись со своей камеры. – Баг махнул рукой. – Дрон за пятьдесят тысяч долларов, которого я, кстати, лишился, потому что какой-то ублюдский маг ветра сбил его в небе, как раз, когда я пытался его восстановить. Последнее, что он передал – это кадры дерева вблизи.
– Если я правильно понимаю, вам не нужен весь компьютер. – Корнелиус поставил локоть себе на колено и подпер голову рукой. – Вам нужен лишь жесткий диск.
– Да, – Баг развел руками. Наполеон решил, что все стало достаточно занимательно, чтобы оправдать его вклад и один раз гавкнул, подчеркивая момент.
Роган посмотрел на Августина.
– Пожалуй, я мог бы попытаться прикинуться одним из охранников, – сказал маг иллюзии. – С тем условием, что мы похитим кого-то с доступом к внутреннему святилищу Барановского. Но на это потребуется время и силы.
– Как насчет телепортации на короткую дистанцию? – спросила я. Телепортация была средством на крайний случай. Обычно она никогда хорошо не заканчивалась, но эта троица должна была знать хотя бы одного мага, на нее способного.
– Слишком рискованно, – сказал Августин. – Это место кишит охраной. К тому же, две трети человеческих телепортаций – если телепортер не Превосходный – заканчиваются телепортацией половины тела, напоминающей сырой мясной рулет.
– Выясни, кто охраняет особняк, – поручил Роган Багу. – Давай узнаем, не сможем ли мы их подкупить.
– Мне понадобится еще один дрон, – заявил Баг.
– Фретки, – сказал Корнелиус.
Все посмотрели на него.
– Фретки? – переспросил Августин.
– Это одомашненная форма европейского хорька, – пояснил анимаг. – Близкий родственник ласки, норки и горностая.
– Я знаю, что такое фретка, – отрезал Августин, явно сохраняя спокойствие титаническими усилиями. – Я спрашиваю, как фретки помогут нам заполучить компьютер.
– Полагаю, в особняке есть прачечная? – невозмутимо спросил Корнелиус.
– Да, – доложил Баг.
– Промышленные сушилки?
– Вероятнее всего.
– И вам требуется всего лишь жесткий диск компьютера?
– Да, – сказал Баг.
– В таком случае, я могу раздобыть его для вас, если вы сможете прикрепить очень маленькую камеру и радиопередатчик на шлейку хорька. Я должен иметь возможность говорить с ними и должен видеть, что они видят. У меня есть несколько шлеек на складе Невады, но мою камеру необходимо заменить, а я пока не удосужился этого сделать.
– Ты хочешь отправить хорьков в шлейках через вентиляцию в прачечной? – Августин явно никак не мог переварить эту идею.
– Да, – ответил Корнелиус.
Я моргнула.
– Разве вентиляция не охраняется сигнализацией?
Все трое посмотрели на меня так, будто у меня выросла вторая голова.
– Не имеет смысла охранять вентиляцию в прачечной, – пояснил Роган. – Она слишком мала и ведет в сушилку.
– Мне интересно, как ты это себе представляешь? – спросил Августин. – Сетка из перекрестных лазерных лучей и проскальзывающие между ними, как ниндзя, хорьки?
Тьфу. Пора отплатить ему его же монетой. Я добавила льда в голос.
– Мистер Монтгомери, в отличие от того, в чем нас уверяют развлекательные шоу, лазерные лучи никак не красные и их нельзя увидеть в обычных условиях. Я думала, человек во главе сыскного агентства должен это знать.
Августин вспыхнул.
– Я это знаю, поэтому и задал этот вопрос.
Я не собиралась легко сдаваться.
– Как бы то ни было, лазеры не являются оптимальным выбором для защиты вентиляции сушилки. В воздухе там полно сухих ворсинок с одежды, которые вызывали бы ложное срабатывание тревоги и, в конечном счете, засорили бы зеркальную систему. По той же причине отпадают датчики тепла и движения, но вытяжку можно было бы обезопасить датчиком давления. Насколько развита паранойя у Барановского? Я не хочу, чтобы хорьки Корнелиуса погибли. Это причинит ему боль.
Корнелиус потянулся ко мне и сжал мою руку.
– Спасибо, что вы думаете обо мне.
– Я куда больший параноик, чем Барановский, – сказал Роган. – Вентиляции в моей прачечной не охраняются, но я полагаю, что на них есть металлические решетки.
– Кто-нибудь еще считает эту идею с хорьками-грабителями немного абсурдной? – Августин обвел взглядом присутствующих.
– Решетки – это не проблема, – улыбнулся Корнелиус.
– Твои животные умеют обращаться с отвертками? – спросил Августин.
Корнелиус встретил его взгляд.
– Предположим, что я трачу столько же времени на подготовку моих животных и оттачивание своей магии, как и ты на совершенствование своих иллюзий.
– Насколько вы уверены, что это сработает? – спросила я Корнелиуса.
Он мне улыбнулся.
– Давайте это сделаем, – сказал Роган.
Роган владел фургоном для слежки. Снаружи он выглядел как кемпер средних размеров. Внутри была стена высокотехнологичных компьютерных экранов, оборудования, кабелей и разнообразных мониторов. Я сидела в черном кожаном кресле, которое могло поворачиваться на 270 градусов, когда не было заблокировано, и было снабжено ремнем безопасности и подогревом сидения, и наблюдала за данными с камеры ночного видения на главном экране, пока два хорька и чуть больший зверек, которого Корнелиус называл китайским хорьковым барсуком, прокладывали путь сквозь кустарник. Китайский хорьковый барсук был очаровательно пушистым, и мне удалось погладить его и скормить немного изюма, прежде чем Баг надел на него шлейку с камерой и коммуникатором. Два боковых монитора предоставляли одинаковые данные с камер хорьков. Корнелиус с Багом сидели перед ними, у обоих были надеты наушники с микрофонами.
– Поверить не могу, что ты установил камеры на хорьков, – сказал слева от меня Августин.
– Ты же устанавливаешь камеры на дронов, – ответил Корнелиус.
– Да, но на дронах и должны быть камеры. Это же… это неестественно.
Корнелиус воздержался от улыбки.
На экране по-прежнему моросил дождь. Это была как раз та ночь, когда холод пробирает до костей. Я наклонилась поближе, наслаждаясь возможностью быть в сухости и тепле. Пока они разбирались со шлейками, я быстренько сбегала домой, где сменила мое прекрасное и промокшее под дождем платье на прозаичную футболку и джинсы. Мои волосы все еще были собраны в прическу, но с макияжем пришлось распрощаться. Так я чувствовала себя более естественно, но было что-то волшебное в том платье, в присутствии на балу и прогулке с Роганом на балкон. Что-то, что заставляло вспомнить о почти детской вере в магию и чудеса. Когда я мысленно возвращалась к этому вечеру, то мне следовало бы помнить Барановского, мужчину, с которым я говорила всего за несколько минут до его смерти в его же собственном особняке. Вместо этого, я помнила прикосновение пальцев Рогана к моим, и его лицо, когда он сказал «Я вижу Превосходную». Он произнес это так, словно его это ужасало. Меня это беспокоило. И беспокоило куда больше, чем убийство Барановского.
Неужели я стала привыкать к смерти? Надеюсь, нет.
По словам Бага и его специалистов по наблюдению, Дэвид Хоулинг так и не добрался домой. Он исчез с карты где-то между особняком Барановского и своим домом в Ривер Оукс. Ни Баг, ни двое его помощников не смогли его выследить. Когда Баг выудил мобильный номер Хоулинга из какого-то источника в интернете и набрал его по указанию Рогана, номер оказался вне обслуживания.
Кустарники закончились, и три маленьких зверька остановились. Перед ними простирались двадцать ярдов открытого пространства, за которыми маячили стены северного крыла особняка, где по сведениям Рогана, располагалась прачечная. Между кустарником и стеной местами росли декоративные растения и розовые кусты. Вентиляционная решетка из прачечной, судя по всему, была замаскирована зеленью.
Корнелиус щелкнул переключателем на своих наушниках, его голос стал чистым и дружелюбным, как если бы он говорил с группой маленьких детей.
– Посмотрите налево.
Камеры переместились, когда зверьки одновременно посмотрели налево.
– Посмотрите направо.
Камеры покорно повернулись вправо. Все чисто.
– Бегите к стене.
Три зверька прошмыгнули через лужайку, к розовым кустам у стены.
Корнелиус сосредоточился, его взгляд сфокусировался, а голос стал тихим и почти гипнотизирующим.
– Резкий запах. Желтый ядовитый запах. Найдите его.
– Ядовитый запах? – переспросил Роган.
Он подошел, остановившись рядом, и тут я поняла, что он стоит всего в нескольких дюймах от меня. Я хотела, чтобы он меня коснулся. Но он не стал этого делать.
– Отбеливатель, – тихо сказал Баг. – Он дал им понюхать бумажные полотенца, смоченные в отбеливателе. Запах остается на одежде, даже в сушилке.
Зверьки побежали налево, свернули за угол и остановились перед квадратным отверстием вентиляции шириной с фут, забранным металлической решеткой.
– Используйте маленький зуб, – напел Корнелиус. – Откройте нору.
– Чувствую себя в диснеевском мультике, – брезгливо вставил Августин.
Один из хорьков потянулся и вытащил крохотную отвертку из шлейки барсука, затем поднял ее и вставил в винт. Другой хорек на нее нажал и электрический инструмент тихо зажжужал, выкручивая винт. Отвертка соскользнула. Хорек терпеливо вернул ее на место.
Августин моргнул.
Им понадобилось почти пять минут, но, наконец, болты ослабли, и трое пушистых воришек запустили своих коготки в решетку, вытащив ее из прохода.
– Балу, входи в нору. Локи, входи. Гермес, входи.
Барсук скользнул в вентиляцию, хорьки последовали за ним. Хлопковая пыль клубилась в воздухе, когда они двигались. Один из хорьков очаровательно чихнул. Пожалуйста, не попадитесь, маленькие зверьки.
Грабители Корнелиуса быстро прошмыгнули по вентиляции. Внезапно металлический тоннель закончился т-образной секцией с двумя тоннелями расходящимися вправо и влево. Должно быть, к нему было присоединено больше одной сушилки.
– Локи, подожди. Гермес, подожди.
Два хорька послушно присели.
– Балу, рывок.
Барсук рванулся вперед и врезался в т-образную секцию стены. Весь тоннель содрогнулся. В мягком металле появилась вмятина.
– Еще раз.
Зверь снова протаранил стену. Изображение с его камеры сместилось, подрагивая. Тоннель прогнулся. Вес барсука деформировал соединение полужесткого металлического воздуховода, ведущего к сушилкам, со стеной. Между воздуховодом и вентиляцией сушилки возникла щель.
– Откройте нору, – пропел Корнелиус. Хорьки вонзили коготки в дыру.
Роган наблюдал за происходящим со странным выражением лица.
Три минуты спустя Локи, светлый хорек, выскользнул из отверстия и стянул хомут, отсоединяя воздуховод.
Роган поднес телефон к уху и тихо сказал:
– Маргарет? Узнай насчет установки датчиков давления в вентиляцию нашей сушилки… Да. Вентиляцию сушилки.
Августин печатал что-то на телефоне с отрешенным видом. Так тебе и надо.
Грабители рванули в дом, лавируя в просторном здании и следуя командам, которые терпеливо давал Корнелиус, руководя ограблением. Баг был прав. Место кишело охранниками и детективами. Один раз, как раз когда хорьки нырнули за штору, в камеру Гермеса попала Ленора Джордан, прокурор округа Харрис. Около сорока, с шоколадной кожей и гривой волос, собранных в небрежный пучок, она с хмурым лицом шагала по дому. Убийство Барановского было достаточно важным событием, чтобы вытащить ее из кровати, и она определенно не была счастлива по этому поводу. За ней следовала группа людей в официальных костюмах, которые выглядели изможденными и следили за каждым ее движением. Скорее всего, это были юристы Барановского. Должно быть, он сделал распоряжения на случай своей смерти.
Ленора Джордан была моим героем. Я мечтала быть как она, когда выросту.
Медленно, фут за футом, пушистые воришки продвигались все дальше вглубь дома.
Я так устала. Это был долгий вечер. Если я просто прикрою глаза на секундочку, никто этого и не заметит…
Рука Рогана слегка скользнула по моей спине, когда он нагнулся, чтобы заглянуть мне в лицо.
– Кофе?
Я встрепенулась, проснувшись.
– Да. Спасибо.
Надо было сказать нет. Блин.
Он отошел и вернулся с кофе, уже со сливками.
Августин поднял брови, глядя на него.
– А ты, и правда, стараешься.
Роган бросил на него прямой взгляд. Более слабые люди уже бы бежали, спасая свою жизнь, но Августин явно был сделан из более крепкого материала.
– Мои поздравления, Невада, – Августин позволил себе слегка улыбнуться. – Я действительно надеюсь, что ты оценишь всю серьезность этого знаменательного события. Чокнутый Роган физически перенес свое тело, чтобы принести тебе кофе, вместо того чтобы просто заставить его приплыть к тебе на колени. Настолько вопиющая манипуляция, что на это больно смотреть. К несчастью для него, я все еще лучший работодатель.
Роган остановился рядом с ним.
– Если тебе нужен совет, как достойно вести себя с женщиной, позже я могу преподать тебе урок.
– Прошу, – Августин поднял ладонь вверх. – Избавь меня от этого. Ты, правда, считаешь ее настолько глупой, чтобы на это купиться? Что дальше? Пикник под звездами? Насколько коварным ты планируешь быть в своем процессе найма?
Чья бы корова мычала.
– Спасибо, Роган, – поблагодарила я. – Кофе превосходный.
– Ты его даже не попробовала, – заметил Августин.
– Кофе божественный, – повторила я и отхлебнула. На вкус он, и правда, был божественным, потому что в нем было как минимум половина сахарницы.
– Мы добрались до компьютера, – доложил Баг.
Личный компьютер Барановского был башней инопланетного дизайна, собранной из диковинных пластиковых чешуек. Хорьки разобрали его за минуту, вытащили жесткий диск, бросили его в пластиковый мешочек, вытащенный из шлейки Гермеса, и начали свой длинный путь обратно в прачечную. Действие кофе закончилось где-то между первым и вторым этажом. Я притянула ноги к груди и попыталась поудобнее устроиться на сидении. Сегодня я израсходовала слишком много магии. Мне нужно было научиться себя контролировать.
Я дождалась чудом удавшегося прохода по комнатам обслуживающего персонала и бешеного бега по мокрому от дождя лесу. Наконец, на экране появился грузовик. Роган открыл дверь, и промокшие зверьки ворвались внутрь и облепили колени Корнелиуса. Они урчали и попискивали, словно в последний раз в жизни.
Лицо Корнелиуса осветилось. Он улыбнулся, это была первая искренняя улыбка, которую я видела на его лице. Это была красивая улыбка, исполненная простой радости. Локи бросил в него мешочком с жестким диском, задев Корнелиуса по лицу. Звериный маг подхватил диск, передал его Багу и приласкал пушистых зверьков. Я выдохнула. Хоть что-то прошло по плану. Я была уверена, что позже нам придется заплатить за это, но сейчас я могла просто сидеть и наблюдать за Корнелиусом и его животными.
Вскоре зверьки успокоились, хорьки обрадовались предложенной вареной курице, а хорьковый барсук жевал сливы. Корнелиус измучено осел в кресле.
– Это было невероятно, – сказала я.
– Спасибо. Самая большая проблема – удерживать хорьков сосредоточенными на задании. Они словно гиперактивные дети.
– Нашел ее, – сообщил Баг.
Загорелся экран, показывая на ночной записи мужчину в светлом плаще, выходящего из высотки. Мужчина повыше, в костюме, следовал за ним по пятам. Телохранитель.
Угол съемки был слишком низким для уличной камеры наблюдения. Кто-то снимал это все из машины. Я сама делал так сотни раз, и мои видео выглядели точно так же.
Телохранитель и мужчина какое-то мгновение ожидали. Из-за угла выехала машина, и свет фар осветил телохранителя и мужчину в плаще. У меня перехватило дыхание. Сенатор Гарза.
Машина плавно остановилась. Телохранитель открыл дверь.
Из угла экрана вылетела молния, ее перистые усики вцепились в телохранителя, сенатора Гарзу и машину, связывая их единое горящее целое. Молния пылала и пылала, двое мужчин бились в объятиях смерти. Передняя часть машины расплавилась. Огонь вырвался из-под днища, взрывая шины.
Молния мигнула и исчезла. Медленно и тряско камера переместилась влево. На улице стоял единственный мужчина, пожилой, темноволосый, в деловом костюме, его руки были подняты в характерном магическом жесте: согнуты в локтях, ладони подняты вверх. Камера приблизила его лицо. Выражение лица было вялым, почти безмятежным, но глаза полыхали яростью, в них бились боль и отчаяние человека не контроллирующего свое тело.
Молния погасла. Камера вернулась к панорамному изображению. Машина сгорела, превратившись в обугленный каркас. Дымящиеся тела Гарзы и его телохранителя лежали на тротуаре.
Вид переключился на мужчину. Он в ужасе смотрел на два тела, а затем развернулся и бросился бежать.
– Я его знаю, – резко сказал Августин. – Это…
– Ричард Хоулинг, – закончил Роган. – Управляемый Оливией Чарльз. Дом Хоулингов убил сенатора Гарза.
Теперь это было очевидным, и сложить все вместе казалось второстепенным. Но я все равно это сделала, просто чтобы чего-нибудь не пропустить.
– По какой-то неизвестной причине, Оливия Чарльз желала смерти сенатора Гарзы. Вероятнее всего, он наткнулся на их махинации и стал угрозой. Им нужно было его убрать и сделать это так, чтобы никто не вышел на них.
– Выходит, они убили двух зайцев, – сказал Августин. – Оливия использовала свою магию на Ричарде Хоулинге, заставив его убить Гарзу. Таким образом, она устранила угрозу, а заодно подставила самого Хоулинга.
– Но зачем использовать Ричарда Хоулинга? – спросил Корнелиус. – Если она смогла внушить свою волю Хоулингу, то могла бы взять под контроль и телохранителей Гарзы.
– Это было одолжением Дэвиду, – сказал Роган. – Сомневаюсь, что это первый раз, когда он убивает по их указанию.
Августин кивнул.
– Сестра Ричарда в браке с другим Домом. В отсутствие Ричарда, Дэвид становится единственной стоящей кандидатурой, чтобы возглавить Дом. Как я и говорил, темные лошадки никогда не приносят ничего хорошего. Они склонны ненавидеть тех, кто ими помыкает.
– Все шло хорошо, – продолжила я. – Вот только Оливия и Дэвид не знали, что Форсберг следил за Гарзой. Когда Форсберг понял, что было на записи, он попытался использовать ее в своих интересах. Он передал ее своей команде юристов, поручив им заключить сделку с людьми Гарзы, Хоулингом либо кем-то еще. Оливия об этом узнала, и они с Дэвидом убили каждого, кто знал о записи, чтобы избежать ее обнаружения. Но зачем Форсбергу нужно было следить за Гарзой?
– Потому что Форсберг был «Стюардом», – сказал Роган. – В Ассамблее есть несколько фракций, но крупнейшие из них – это «Гражданское большинство» и «Стюарды». «Стюарды» отстаивают интересы магов, а «Гражданское большинство» – людей.
– Это упрощение, – возразил Августин. – «Стюарды» рассматривают себя и Дома как главную руководящую силу человеческого общества. Они отрицают современную демократическую модель и выступают за большую власть и влияние Домов. Проще говоря, они хотят править. «Гражданское большинство» берет свое начало из цитаты Йоханны Хемлок, философа девятнадцатого века и Превосходной. «Гражданское большинство» стремится ограничить участие Домов в политике.
– Какой цитаты? – поинтересовалась я.
– «В стране, где правит гражданское большинство, даже самое маленькое меньшинство имеет больше защиты, чем большинство живущих в стране, где власть находится в руках немногих избранных лиц», – процитировал Корнелиус.
– Это звучит практически альтруистично, – сказала я. – Не поймите неправильно, но Дома не склонны отказываться от власти.
Августин вздохнул.
– Нет, это не альтруизм. Это личный интерес. До недавнего времени наша политика невмешательства отлично работала. Мы богаты, живем в безопасности и можем многое потерять. Гарза был любимцем «Гражданского большинства». Маттиас Форсберг был активным членом «Стюардов». Скорее всего «Стюарды» сговорились уничтожить приход Гарзы к власти, так что Форсберг, должно быть, установил за ним слежку, надеясь накопать какой-нибудь грязи, чтобы «Стюарды» могли сфабриковать скандал.
Я потерла лицо, пытаясь стряхнуть сонливость.
– Выходит, Оливия и ее люди заполучили видео, – сказал Роган. – И теперь у них есть неожиданное преимущество. Что они будут с ним делать?
– Шантаж – самый очевидный выбор, – предположил Августин. – Хоулинг контролирует «Модераторов», третью крупнейшую фракцию в Ассамблее. Это может быть связано с выборами в Ассамблее.
– Нет, – Роган вскочил с кресла и начал расхаживать взад-вперед, словно запертый в клетку тигр. – Эти люди хотят дестабилизации. Хаоса. Видеозаписи не должно существовать, но она существует, и у них есть ее копия. Если мы спрячем запись, и они решат удержать свою, Ричард Хоулинг станет их марионеткой. Если мы отправим запись Леноре, ей придется арестовать Ричарда Хоулинга. Последует общественный протест из-за убийства Гарзы главой Дома. Дэвид все равно получит то, что хочет. Если они опубликуют копию вперед нас, Дэвид снова заполучает свой Дом, а офис окружного прокурора выглядит некомпетентным. Последует огромная волна общественного возмущения.
– Не важно, что мы предпримем, они выиграют, – сказал Августин. – Это не просто обычная политика Домов. Это похоже на сейсмический сдвиг в структуре власти, я не уверен, что у нас есть сила противостоять. Роган, мы не на той стороне?
Роган развернулся к нему.
– Они убили гражданских и почти снесли центр, что вызвало бы гибель еще тысяч. Они никогда не будут на той стороне. Я намерен выиграть эту войну.
– Я это знаю. – Августин выглядел уставшим. – Мне просто интересно, в истории мы останемся как герои или как злодеи.
– Зависит от того, кто ее напишет, – сказала я. – Мы должны отдать его Леноре.
Роган пристально посмотрел на меня.
– Зачем?
Он прекрасно знал зачем.
– Ты сам сказал, эти люди заинтересованы в хаосе. Невозможно создать хаос, если не накрутить публику. Они опубликуют видео, сделают это там, где его невозможно остановить – например, в соцсетях – и будут подогревать возмущение. Будет выглядеть так, словно прокуратура специально скрывала факт, что любимый сенатор и защитник людей был убит Превосходным. Я не понимаю, почему они до сих пор его не опубликовали.
– Они ожидают подходящего момента, – сказал Роган.
– Именно поэтому, чем раньше оно окажется у Леноры, тем лучше.
– Мы поговорим с Ленорой завтра утром, – кивнул Роган. – Мне нужно время, чтобы подготовить бумаги.
Он знал, что я права, так какого же черта он тянул время?
– Ты собираешься запросить «Исключение Вероны»? – спросил Августин, и в его глазах появилось расчетливое выражение.
– Да.
– Тогда тебе потребуется кооперация с Домом Харрисонов. – Августин повернулся к Корнелиусу.
– Что такое «Исключение Вероны»? – Я могла бы посмотреть это на телефоне, но была слишком уставшей.
– Оно названо в честь вражды Капулетти и Монтекки, – объяснил Корнелиус. – «Ромео и Джульетта» начинается с того, что князь Вероны выдвигает обеим семьям ультиматум, обещая предать смерти того, кто возродит вражду. Затем он уходит со сцены и умывает руки до тех пор, пока своими действиями они не заставляют его вернуться.
