Текст книги "Невеста для короля драконов (СИ)"
Автор книги: Илана Васина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
Глава 4
Всю оставшуюся дорогу до замка провожу в раздумьях. Перед глазами то и дело маячит насмешливое лицо моего спасителя.
Почему он был так уверен, что мы с ним встретимся?
Похоже, у него чересчур раздутое самомнение. Ему кажется, что весь мир вращается вокруг него. Иначе почему выделил целый лес для своего опасного хобби?
Самое печальное, он вполне может быть из числа придворных. А это подразумевает, что мы и правда можем встретиться в королевском замке.
Вот же он сконфузится, когда поймет, что дерзил потенциальной королеве!
Тут же себя одергиваю.
Ну, какая из меня королева?
Если все пойдет по плану, вылечу на первом же туре!
Так что дерзил незнакомец не потенциальной королеве, а будущей жительнице Верлинской обители.
Не знаю, сколько времени мы едем, но мои съестные припасы подходят к концу. Я как раз доедаю последнее, порядком помятое яблоко, когда замечаю узкие башни, стрелами вонзающиеся в небо. Сам замок, из светло-серого камня, тоже стоит на возвышенности, окружённой лесом. Наверно, если вскарабкаться на самую высокую башню и высунуться в окно, то получится потрогать пушистые облака.
Мечтательно вглядываюсь в кучевые облака, немного завидуя пролетающим мимо чайкам. Мне всегда было интересно, какие облака изнутри. Будь я птицей, ныряла бы в них при каждой возможности. Даже свадебное платье я себе заказала с такой пышной юбкой и фатой, что издали вполне сошла бы за облако. Если бы конечно добралась в нем до алтаря…
Наконец, мы приближаемся к широкому мосту, перекинутому через ров с торчащими оттуда пиками, а по нему – к пропускному пункту. И тут резко становится не до облаков.
Из крепости выходят два хмурых воина, одетые в кольчуги, и, с мечами наперевес, принимаются ходить вокруг кареты. Как и положено, мои стражи показывают дорожные документы, но документов почему-то не хватает. Воины заглядывают под днище кареты, снимают мои чемоданы, нюхают щели.
Чем они вообще занимаются?
Я не выдерживаю и бросаю в приоткрытую дверцу:
– Мне очень жаль, но еды в чемоданах вы не найдете. Я съела последнее яблоко четверть часа назад.
Шутка отклика не находит.
– Будьте любезны, выйдите из кареты! – сурово обращается ко мне один из караульных, крепкий мужчина с тёмной шевелюрой и цепким, острым взглядом. – Нам надо осмотреть ваш экипаж.
Вежливо улыбнувшись, киваю и спускаюсь на мост, достаточно широкий, чтобы три кареты могли разъехаться без особого труда. Радуюсь возможности размяться, несмотря на сильный запах конского пота, навоза и грязь под ногами, перемешанную с соломой.
Повыше задирая подол, отхожу на чистый пятачок и озираюсь по сторонам, как туристка, которую на неделю пустили пожить в Виндзорский дворец. Сомневаюсь, конечно, что в английском дворце нашлись бы широкие рвы, наполненные острыми пиками, но в целом здесь не менее красиво.
Мощные каменные стены крепости сходятся к массивным кованым воротам, сейчас слегка приподнятым. Под ними пройдет человек, но не проскачет всадник, и уж тем более карета. Несмотря на множество мужчин, вооруженных и одетых в кожаные доспехи, здесь нет ощущения хаоса. Каждый занимается своим делом.
Над воротами, из дозорной башне выглядывает пара лучников в меховых накидках. Один из них держит лук наготове, просто так, на всякий случай.
Сквозь проем под воротами мне удается разглядеть во дворе воина, который, засучив рукава, варит похлебку в большом чугунном котле. До моих ноздрей доносится запах чеснока и мяса. Кто-то чистит лошадей, проверяет подковы. Кто-то точит мечи, громко лязгая металлом.
Пахнет войной…
Странно.
– А зачем обыскивать карету? – спрашиваю я у воинов, но те лишь молча скользят по мне суровым взглядом.
Пока они занимаются нашей каретой, рядом останавливается еще один экипаж. Вскоре из него доносится капризный женский голос:
– Да что вы говорите! С каких пор графиня Лоренвил должна стоять в очереди, как служанка за хлебом? Вы часом не перепили вашего… Как там его… Хмельного зелья?
Интуиция мигом подсказывает мне, что эта капризуля приехала сюда на отбор, как и я. Когда она выплывает из кареты в нежно-розовом шелковом платье, с приколотой на груди рубиновой брошкой в виде цветка, я убеждаюсь в своих выводах.
Девушка – типичная южная красотка. Пышная грудь, темные волосы, черные ресницы-опахала над карими глазами. Пожалуй, единственное, что ее портит, – это манерность. Заметив меня, она широко распахивает карие глаза:
– Боги, что с твоим лицом? А с волосами? И что ты молчишь? Тобой помыкают, а ты молчишь. Слуг всегда надо ставить на место. Ну?! Что стоишь, как немая! Скажи им немедленно меня пропустить!
Глава 5
Мне становится так стыдно, что к щекам приливает кровь. Испанский стыд – он такой. Приходит нежданно-негаданно, также, как и люди, его причиняющие.
– По-моему ты запуталась, – говорю, понижая голос. – Тут нет слуг. И нет королевы, которую все должны слушать.
– В каком это смысле «нет слуг»? – громко восклицает графиня, подобравшись. – Может, для тебя, провинциалки, слуг не найдут, а вот для меня должны были выделить. Я считаю, раз не разрешили взять слуг из дома, пусть дают своих. Причем на мой выбор.
Девушка возмущенно обводит взглядом окружающих служивых, будто именно они должны были стать ее слугами. И надо же такому случиться – в этот момент с ее кареты «случайно» падают чемоданы. Причем, падают прямо в грязь и в лепешки навоза. Караульные, проводящие осмотр, не утруждают себя извинениями, несмотря на громкие возмущения хозяйки, и я их прекрасно понимаю!
Воины, видно, из тех, что сопровождали графиню из дома, кое-как очищают ей чемоданы и помогают водрузить их на место, но надо было видеть их лица! Раздражённо сжатые губы, хмурые взгляды из-под бровей – похоже, графиня достала всех за эту поездку.
Обшарив как следует кареты, караульные дают сигнал поднять ворота и нам позволяют проехать во двор, выложенный светлым камнем. В отличии от графини, я предпочитаю войти внутрь пешком, чтобы все подробно рассмотреть.
Мне интересен каждый камешек замка, покрытый светло-зеленым поющим мхом. Каждый столб, обвитый искрящимся вьюнком. Осторожно дотрагиваюсь до листьев, и подушечки пальцы щекочет теплыми золотистыми искрами. Хотя для Амелии магия была привычна, мне она до сих пор кажется каким-то чудом.
Шагаю по брусчатке настолько пораженная обстановкой, что чуть не врезаюсь в юную Лоренвил. Она возмущенно фыркает: «Опять ты!», и, сложив руки в замок, притворяется, что ее совершенно не впечатлил замок… Хотя, может, действительно не впечатлил, но мне сложно в это поверить!
– Приветствую вас, миледи, – вдруг скрипит хрипловатый голос за нашими спинами, заставляющий нас обоих резко обернуться. – Вы прибыли первыми. Меня зовут Мэлгран. Я личный слуга Его Величества. Сегодня я буду вашим провожатым.
Перед нами стоит старик в тёмно-синем камзоле, перетянутом ремнём. Выцветшие глаза такие внимательные и хитрые, что впору работать дознавателем. Седые волосы собраны в короткий хвост. Жилистый, с руками, будто вырубленными из древесной коры, он выглядит довольно крепким. Слегка кланяется, будто по привычке, и жестом приглашает следовать за ним.
Внутри замка светло, чему я очень рада. Ведь посмотреть тут есть на что! Мы идём по коридору, стены которого покрыты живыми светляками, чье пульсирующее мерцание отражается в белом мраморе. Светло-серые плиты под нашими ногами, будто живые. В них встроены серебристый узор, и каждый наш шаг пробуждает в нём движение.
Наверно, я и правда сейчас выгляжу провинциалкой, которая впервые оказалась в столице. Но это мне даже на руку. Провинциалка вряд ли подойдет на роль королевы.
– Зал претенденток, миледи, – кивает старик, останавливаясь у огромных дверей, украшенных резьбой.
Он толкает створку, и приглашает войти. Аромат незнакомых, сладких благовоний заставляет меня громко чихнуть, а Лоренвил – почесать переносицу.
Помещение пугающе огромное. Сводчатый потолок расписан пушистыми облаками на фоне небесной лазури. По углам зала – живые цветы в каменных чашах, которые меняют оттенок, пока я на них смотрю. А в центре стоит стол, накрытый разными яствами.
Просто идеально, мелькает в голове. Наберусь эстетических впечатлений, вкусно поем, отдохну, прямо как на курорте, и поеду домой.
Старик тем временем объясняет, что, где лежит, показывает дверь, ведущую в уборную комнату, как вдруг на его пути возникает рассерженная графиня. Она растерянно качает головой:
– Погодите, э-э… Мэлгран. Я не понимаю. Почему вы привели нас в зал? А как же личные комнаты? Я собиралась помыться, переодеться с дороги. Вы что, хотите, чтобы Его Величество увидел меня грязной и растрёпанной?! Все мои вещи остались в чемоданах… Я даже не захватила с собой сумочку...
– Его Величество желает познакомиться с вами без отлагательства.
– Но ведь другие девушки еще не приехали. Мы как раз успеем побывать в наших комнатах и привести себя в порядок! Я не для того выехала пораньше из дома, чтобы торчать с другими претендентками!
– Распоряжение короля, – произносит старик. – До вечера личные комнаты не предусмотрены.
Он оборачивается на пороге и мне кажется с некоторой доли сарказма произносит:
– Отдыхайте, миледи.
Затем он склоняет голову и исчезает, словно растворяясь в полумраке коридора.
Девушка быстро моргает, пухлый рот плаксиво искривляется. Она принимается активно махать на свои глаза ладошками, отчаянно стараясь не разреветься. А потом с таким жаром разглаживает складки на розовом платье, что мне становится ее жаль.
Несмотря на браваду, внутри нее живет девочка, которая мечтает о своем принце. Хочется ей помочь, и я даже делаю шаг в ее сторону, но она бросает на меня такой ядовитый взгляд, что я быстро меняю направление и двигаюсь к столам с едой… Да ну ее, злючку!
Вот только едой по-настоящему насладиться не получается, потому что графиня без конца всхлипывает. В конце концов, я не выдерживаю. Швыряю в нее диванную подушку, обитую алым шелком и сердито восклицаю:
– Лоренвил! В чем прок от твоей хваленой уверенности, если при первой трудности ты ударяешься в слезы? Соберись-ка! И держи себя с достоинством.
Та сердито утирает слезы и зло бросает:
– Не лезь ко мне, деревенщина! Тебе не понять мои переживания.
Но все же мои слова срабатывают, потому что девушка вытирает слезы и крепко сжимает губы, видимо, решив отныне стойко переносить невзгоды.
По-быстрому перекусив разными сортами сыра и фруктов, я хватаю булочку с корицей и, неторопливо ее поглощая, принимаюсь изучать диковинную архитектуру зала. Как раз рассматриваю изящный узор двери, когда она вдруг распахивается и… Передо мной вырастает мой сегодняшний спаситель! Только вот теперь он не похож на заросшего щетиной воина из леса.
На его темных волосах блестит алмазная корона Гардов. Картину довершают широкие, гордо расправленные плечи, сжатые кулаки, спина прямая, как клинок. Мантия из темно-синего бархата с золотой вышивкой стелется за ним по полу, точно тень. На груди блестит гербовая цепь, тяжёлая, с драконьей головой.
У меня обрывается дыхание и сердце пропускает удар, когда понимаю, что нахал из леса и король, к которому я приехала на отбор, – это один и тот же человек! Слуги за его спиной тоже замирают, словно боятся вдохнуть без его разрешения.
У меня остается последняя, малюсенькая надежда на то, что в лесу я повстречала не короля, а его двойника... Но и она бесследно тает, когда тот ловит мой взгляд и произносит с холодной насмешкой:
– Ну что, дочь Лайтхарда? Уже не такая дерзкая?
Глава 6
Сглатываю пересохшим горлом и, собравшись с духом, твердо встречаю взгляд мужчины:
– Берегу свою дерзость для других, милорд.
– Вот как, – мужчина, не отрывая от меня глаз, замирает. – Для кого?
– Например, для безымянных грубиянов.
На миг в светло-карих глазах дракона вспыхивают холодные искры, а зрачок вытягивается в узкую линию. На скуле и на лбу мелькает отблеск серебристой чешуи. У меня от его полуоборота мурашки бегут по спине. Когда зверь пролезает в ипостась человека… Это жутко.
Я вдруг отчётливо понимаю, что говорю сейчас не только с мужчиной, а одновременно со зверем, и приказываю себе подбирать слова. Не нарываться! Иначе он меня просто сожрет и даже косточками не подавиться.
– Значит, ты находишь меня грубым, дочь Лайтхарда? – спрашивает король, складывая руки за спину и буравя меня взглядом.
– Ну… Вы же дракон, милорд. Это у вас в крови.
За спиной короля раздается неодобрительный шепот его свиты, и я мысленно даю себе леща. Фраза слетела с моих губ быстрее, чем я успела подумать. Вроде бы старалась помягче, а получается, в итоге, перегнула палку? А что, если за такие дерзости тут наказывают не отсылкой домой, а темницей?
Мамочки дорогие… На эмоциях сжимаю пальцы так сильно, что остатки булочки превращаются в месиво, источая сильный аромат корицы.
Как назло, по холодному взгляду дракона ничего не прочитать.
Опускаю глаза и молю про себя, чтобы король ушел. Надоел уже со своими вопросами – пулями. Вот, что привязался?!
К счастью, бедняжка Лоренвил, которая, видно, устала меркнуть в моей тени, выступает вперед. Остановившись справа от меня, присаживается перед монархом в глубоком реверансе и тем самым перетягивает внимание на себя. Хотя она делает это исключительно в корыстных целях, я ей так благодарна, что готова расцеловать.
– Леди Луиза-Гортензия Лоренвил, – наконец, «замечает» ее король. – Я слышал, тебе не по нраву мой замок. Желаешь вернуться домой?
Краешком глаза наблюдаю за тем, как бедняжка лепечет:
– Это все наговоры, милорд. Мне все понравилось… И замок, и несравненная магия, и… вы.
Последние слова она произносит, силясь улыбнуться. Пухлые губы дрожат от волнения, как и длинные ресницы. Улыбка на красивом лице получается кривоватой. Девушка так старается понравится дракону, что сама на себя не похожа.
– И что… – с насмешкой произносит король. – Ты тоже находишь меня грубым?
– Я нахожу вашу прямолинейность очаровательной, милорд, – бормочет девушка.
Молодец, так держать! В своих мыслях я одобрительно киваю. Может ведь, когда хочет... Но вместо того, чтобы сказать графине какую-нибудь ответную любезность, король лишь с холодком кивает.
– Вот и я. Нахожу прямолинейность очаровательной.
Не успев договорить, он переводит свой взгляд на меня, словно адресуя фразу мне. Графиня, прочитав недосказанное между строк, густо краснеет, пятнами, от ушей до шеи, и опускает глаза. Король же резко бросает слуге: «Мэлгран. Объясни условия отбора!» и через секунду, будто потеряв интерес, исчезает снаружи, вместе со своей свитой.
Дверь закрывается с тихим щелчком. Луиза, больше не скрываясь, бросает на меня взгляд, полный неприязни. Потом с тяжёлым вздохом поворачивается к старику и, сложив руки на пышной груди, чеканит:
– Мне нравится замок. Мне все нравится. Я в восторге. Точнее, нет. Я в эйфории. Так и укажите своему хозяину в следующем доносе.
Тот лишь бесстрастно склоняет седую голову и принимается ровным голосом объяснять, что нас ждет.
– Сегодня вечером состоится первый ужин с Его Величеством. Это неформальное знакомство. Вам будет представлена возможность немного пообщаться с королем. Не более того...
– А сколько всего претенденток? – спрашиваю у слуги.
Моя арифметика проста. Чем больше эффектных девушек, тем больше шансов затеряться среди них. Чем меньше – тем сложнее.
– Вместе с вами десять, миледи. Они все уже на месте и скоро подойдут. – Хорошо, – с губ срывается вздох облегчения.
– Ничего хорошего! – обрубает Луиза и тут же поворачивается к слуге: – Расскажите все, что нам надо знать, Мэлгран! Мы вас внимательно слушаем. И не перебиваем, – она выразительно сверлит меня взглядом, будто я только и занимаюсь тем, что перебиваю слугу.
Тот по привычке склоняет голову.
– Правила просты. На общей встрече претендентки стараются понравиться королю. Тут все допустимо. Демонстрация магического дара, своей внешности или прочих талантов. Та, что произведет на короля наибольшее впечатление, будет приглашена на личную встречу.
– Скажите, а король… – говорю, убедившись, что слуга замолчал, – тоже будет демонстрировать нам свои таланты?
– Разве его таланты не лежат на поверхности? – слуга пронзает меня острым взглядом, таким оценивающим и цепким, что я инстинктивно закрываюсь, будто нахожусь в суде, где «Каждое ваше слово может быть использовано против вас»...
– То есть не будет. Могли бы так и сказать, – бормочу негромко.
– А если девушка, – Луиза в волнении заламывает руки, – не успеет продемонстрировать свои таланты? Нас же десять человек будет, а ужин не резиновый...
Глава 7
– Успеть понравиться королю – это ваша задача, миледи. Не моя.
Вот так, изящно послав графиню, слуга выходит, оставляя после себя странное послевкусие. Вроде ведет себя корректно и вроде верно служит королю, но почему-то не могу избавиться от ощущения, что он, словно айсберг, у которого большая часть планов и помыслов скрываются под водой.
– Я знаю, что делать! – приближается Луиза, решительно цокая каблучками. – Мы с тобой должны работать в связке. На ужине ты будешь отвлекать на себя остальных девиц, а я – общаться с королем. Потом поменяемся. Согласись, это гениально?
Она пытливо всматривается в мое лицо, пока я раздумываю над ее предложением. В целом стратегия неплохая. Выбрать парочку фавориток и всячески их продвигать. К примеру, вот, Луизу. На шаг отступив, оценивающе рассматриваю южанку. Любому мужчине будет сложно отказаться от такой красоты!
Проблема только в одном.
Мне не по душе интриги. И вообще... я за честную борьбу.
– Нет, – говорю. – Если хочешь, делай связку с другими. Я не буду участвовать.
– Вообще-то да, ты права… – несостоявшаяся заговорщица, отводя взгляд, задумчиво прикусывает нижнюю губу. – Если король заметит, что мы делаем… Это рискованно. На меня и так уже донесла одна крыса...
Пока она ходит по залу, открывается дверь, и помещение заполняют остальные претендентки, в ярких, шуршащих платьях и слепящих драгоценностях.
В основном здесь блондинки, хотя есть пара шатенок, яркая брюнетка и одна рыжая. К сожалению, обилие блондинок не делает меня менее заметной, потому что платиновый блонд лишь у меня одной. У остальных волосы золотистые, цвета спелой ржи и легкий загар на коже. Надеюсь, королю придется по душе золотистый загар. Драконы же любят золото?
Все девушки явно на взводе.
Смуглокожая Вилария создает в воздухе золотистые цветы – готовясь поразить дракона своей магией. Одобрительно хмыкаю, когда рыжеволосая Каида принимается поигрывать огоньком, будто у нее на подушечках пальцев встроены зажигалки.
Остальные претендентки нервно ходят по залу. То пропадают в уборной, то перекидываются короткими фразами, то закидываю в рот мятные пастилки. Причем у каждой на лице застыло тревожное выражение, будто главная тема их размышлений: «Так ли я хороша, как другие?»
На их фоне, пожалуй, сильнее всего выделяется светловолосая Мария. У девушки опухшие, порозовевшие глаза, будто она плакала всю дорогу. Она молча сидит на диване, сминая тонкими пальцами нежно-голубое платье. Бедняжка ни с кем не разговаривает, не ест и не пьет, а на попытки разговорить отвечает невпопад.
Мое воображение тут же рисует несчастную любовь и родителей, силком отправивших дочь на отбор. Сердце рвется ее утешить, но как это сделать? Молча предлагаю ей мятный чай, и девушка принимает чашку с благодарным всхлипом.
Чем больше проходит времени, тем сильнее сгущается напряжение. Наконец, когда, по моим ощущениям, бедняжки близки к нервному обмороку, за нами приходит Мэлгран. Он объявляет, что ужин подан, и ведет нас в столовый зал, где уже с порога в нос бьет потрясающий запах, от которого рот наполняется слюной.
Густая, насыщенная смесь жареного мяса и пряных специй, выпечки и чего-то еще, не менее волшебного...
Увы, чуть ли ни сразу начинается драка за то, чтобы сесть поближе к месту во главе стола, – месту, явно предназначенному для короля. Пока девушки спорят, я восхищенно рассматриваю обстановку – когда еще полюбуюсь?
По центру белокаменной полированной поверхности стола тянется широкая дорожка золотистой инкрустации, будто сюда утрамбовали звездную пыль. От этой инкрустации поднимается золотой дымок, видимо, предназначенный, чтобы сохранять еду горячей. А вокруг дымка расставлены подносы с едой и одиннадцать приборов, по числу участниц ужина, выстроенных так ровно, будто их готовили для рекламного макета.
Запахи снова дразнят ноздри. Замечаю жареную утку с карамелизированными плодами огненного инжира, хрустящие лепешки, покрытые слоем золотого сыра, и кучу незнакомых даже для Амелии блюд.
Пока претендентки сражаются за ближние стулья, стою в самом конце стола, ближе всего в двери, и радуюсь, что отведаю новых блюд. Только об одном волнуюсь.
Сколько еще ждать?!
Поскорее бы уже сесть за стол и приступить к еде!
Желудок тоскливо сосет, заставляя меня нахмуриться. Почему я никак не могу отъесться? В прошлом теле у меня не было такого волчьего аппетита... Наверно, виной тому беспамятство, в котором, говорят, я провалялась три дня.
Не удержавшись, подхожу к столу. Убедившись, что на меня никто не смотрит, подцепляю малюсенький кусочек мяса и быстро отправляю к себе в рот. Не успеваю даже сомкнуть на нем зубы, как за спиной раздается знакомый голос:
– Ты слишком торопишься, дочь Лайтхарда. Это мясо хорошо идет под белым соусом. Позволь-ка…
