Текст книги "Невеста для короля драконов (СИ)"

Автор книги: Илана Васина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Илана Васина
Невеста для короля драконов

Пролог

– Мне нужен наследник, Мэлгран, – король задумчиво провел пальцем по стальному острию клинка. – Завтра же объявляй королевский отбор.

– Каковы сроки, милорд? – угодливо кивнул жилистый старик, наливая рубиновый напиток из графина в хрустальный стакан.

– Через неделю у меня на столе должны лежать миниатюры самых знатных красавиц королевства. Ты знаешь мои вкусы. Займись этим сам.

– Да, милорд.

В камине ярче вспыхнуло пламя, освещая лицо короля, словно высеченное из камня искусным мастером. На секунду слуга замер, будто разглядывая своего господина глазами будущих претенденток.

В темных глазах, как обычно плескался холодный расчёт. Жёсткая линия рта говорила о человеке, привыкшем повелевать, а несколько шрамов на шее и подбородке, побледневших от времени, придавали ему хищный, опасный вид, который так нравится женщинам. Все драконы из родословия Гардов были красивы, но именно Ригверу был дарован наивысший дар силы. Он был неуязвим в бою, жесток, умён и беспощаден к врагам. Ни единой слабости.

Ни единой, за долгие годы.

Но это пока… Пока…

Старик, с трудом удержавшись от довольной улыбки, плеснул господину в стакан.

Он так долго ждал сегодняшних слов. Королевский отбор... У него, Мэлграна, уже давно есть на примете одна девушка.

Одна очень особенная девушка.

Глава 1

Перед тем, как открыть глаза, успеваю подумать, что пахнет тут странно. Приторный запах лилий перемешан с дымом и благовониями. Эти ароматы не сочетаются с моей спальней, где обычно пахнет кондиционером для белья. И одеяло стало странным – слишком оно тяжелое.

Хочу открыть глаза, но веки, будто налились свинцом. Шевельнуть рукой тоже не получается, а во рту так горчит, будто кто-то разлил там отвар с полынью.

Что происходит?!

Перебираю в голове последние воспоминания. Обычный пятничный вечер. Я жду с работы Колю с «важной новостью». Что-то подсказывает мне, что важной новостью станет покупка собственной двушки. В последние недели я то и дело замечала вбитые в поисковике запросы. Сайты недвижимости, отзовики о риелторах. И двушки, бесконечные двушки...

Пританцовывая под музыку, готовлю курицу с овощами в легкой майке и шортах. День был бы идеальным, если бы не сообщение врача. Просил позвонить – опять что-то с анализами не то. Так некстати за две недели до свадьбы… Хотя когда проблемы со здоровьем могут быть кстати? Одной рукой помешиваю еду в сковородке, а другой – набираю врача. Не успеваю дойти до последнего нажатия, как приходит сообщение. Все еще радостная, читаю посланные кем-то слова.

Внезапно у меня сдавливает в груди. Все туже и больнее, мешая дышать и связно думать. Что-то неотвратимо ужасное в том сообщении, связанное с Колей, а что – никак не получается вспомнить.

Память, точно затянута дымкой, откуда тяжело извлечь хоть что-то путное. Кажется, потере памяти даже есть специальное название. Но и его мне не вспомнить.

С досады на себя мычу.

Да что со мной не так?!

Ничего не болит, но при этом чувствую дикую слабость. Тело непослушное, будто нервные окончания объявили забастовку.

Мамочки мои, я же не парализована?!

Провести всю жизнь прикованной к кровати было моим тайным страхом.

Острое беспокойство заставляет меня приложить огромное усилие, чтобы разлепить тяжёлые веки, а увиденное – ахнуть от ужаса.

Я нахожусь в незнакомой комнате, настолько большой, что ее смело можно назвать залом. Осматривать помещение мешает розовый, шелковый балдахин. И все же взглядом удается выхватить большой гардероб с резными дверцами, напоминающий музейный экспонат из викторианской эпохи. А прямо перед окном замечаю секретер, где лежат желтоватые листы бумаги и чернильница.

Кровать с балдахином и чернильница.

Странное сочетание.

Внезапно дверь в спальню открывается и заходит высокий, светловолосый мужчина лет сорока, одетый в темно-ореховый камзол с золотистой вышивкой, такого же цвета штаны и черные, до блеска начищенные сапоги. Судя по блеснувшим запонкам на манжетах, и торчащей цепочке карманных часов, этот человек не беден.

Высокий лоб незнакомца наморщен, уголки рта устало опущены. Он уверенно усаживается на край кровати и берет меня за руку. Я бы ее отдёрнула, если бы могла.

Но тут наши взгляды пересекаются, и я читаю в его глазах грусть, от которой почему-то щемит в сердце.

Странно. Мне бы возмутиться, а я сочувствую.

– Ты как, Звездочка? – говорит он с грустной теплотой. – Вижу, очнулась?

– А-авы… – хочу поинтересоваться, кем этот человек мне приходится, но не справляюсь с собственным языком.

Незнакомец тем временем продолжает:

– Я рад, что лекарство подействовало. Теперь ты хотя бы в сознании.

Испуганно моргаю. Что толку от сознания, если не можешь пошевелить ни рукой, ни ногой? Меня надо вылечить до конца, а не радоваться тому, что я лежу тут кабачком!

Мужчина, тем временем отворачивается к окну и то ли обращается ко мне, то ли думает вслух:

– Сегодня ты отправишься в королевский замок. На отбор. Я не знаю, что тебя ждет. Может, ты не пройдешь первый тур и уже через неделю будешь дома. Тогда мы вместе подумаем, как жить дальше. Говорят, в Верлинской обители есть монашка, снимающая даже самые страшные проклятия. А, может, ты пройдешь в следующий тур.

На этих словах он с досадой качает головой.

– Что бы там не говорили, я не отправлял на отбор твою миниатюру. Я бы не стал, ни за что... Не понимаю, как она оказалась в руках короля. Может, это чья-то ошибка… – он кривит губы в усмешке. – А может, это судьба. Я надеялся, на отшибе королевства смогу уберечь тебя от бед. И вот, ты едешь в самое пекло.

Мужчина встает с кровати и подходит к картине, висящей в центре стены. На ней изображена красивая блондинка. Он мягко проводит пальцами по золоченой раме, будто боясь прикосновением причинить боль.

– Ты так похоже на мать… Такая же наивная и доверчивая, – он, обернувшись, с тревогой вглядывается в мои глаза. – Ты главное, помни, чему я тебя учил. Не верь никому... И, милая, постарайся поскорее вернуться домой. Ты же сама все понимаешь, да?

Вообще-то я ничего не понимаю. Вот только вслух этого произнести не удаётся.

Мужчина вдруг возвращается на кровать и крепко, почти до боли сжимает мое запястье и ловит мой взгляд. В его синих глазах светится тоска.

– Мне жаль, что не уберег тебя, Звездочка. Я обещал твоей матери, но выхода нет. Твоя миниатюра каким-то образом попала в руки короля, и он пригласил тебя на отбор. От личного приглашения короля не отказываются. Если бы надо было рискнуть только собой, я бы, может... – он с горечью машет рукой. – А я ведь в ответе за Линду и Гретту, понимаешь?

Линда и Гретта.

Эти два имени словно ударом молнии высвобождают в моем мозгу цепочку ярких образов. Вот, мы маленькие, с разбитыми коленками, и замазанными в траве платьями, катаемся на пони. Вот, бегаем по саду, а наши лица испачканы вишневым соком. Вот, бросаемся друг в друга тополиным пухом, белые с ног до головы...

Линда и Гретта – это мои сестры.

Родные и любимые.

Больше жизни любимые.

Человек, сидящий на моей кровати – мой отец.

А я… Я Аня Мельникова, чей жизненный путь, похоже, прервался пятничным вечером.

И в то же время я леди Амелия, старшая дочь герцога Лайтхарда, чья жизнь однажды оказалась на грани… Но прежде, чем ее перешагнуть, прежде чем жизненная нить в теле окончательно погасла, заплутавшая среди миров душа Ани Мельниковой впорхнула в умирающее тело Амелии Лайтхард и заняла чужое место.

Стоит мне произнести про себя свое новое имя, как тело отмирает, будто его подключили к розетке. Медленно поднимаю руку и смахиваю волосы со лба. Затем, чуть подумав, подбираю длинную прядку и без удивления рассматриваю свой платиновый блонд.

Раньше у меня были каштановые волосы. Сколько за ними не ухаживала, все равно секлись кончики. Приходилось носить короткие стрижки, не длиннее каре. А эти пряди и стричь не надо – они уже идеальные. Мягкие, шелковистые, длинные. Быстро потеряв интерес к волосам, верчу головой.

Теперь каждая деталь в этой комнате навевает чужие воспоминания. Вопреки силе гравитации, в воздухе кружится лавандовое платье, в котором Амелии сообщили о гибели Генри, ее жениха.

Упал с коня и сломал себе шею, так сказала его сестра, не сдерживая слезы. Не спасли сильнейшие обереги. В ее глазах сверкало осуждение. И сейчас, глядя на ситуацию со стороны, я понимаю, что та была права.

Амелия и до Генри уже догадывалась, что с ней что-то не так, – ведь трех погибших женихов при всем желании не списать на трагическое совпадение! – но все-таки увлеклась молодым мужчиной, поддавшись настойчивым ухаживаниям.

И вот, Генри погиб.

В голове мелькают лица ее женихов. Альфред, Виктор, Эдвард, Генри… Никто из них так и не довел до алтаря свою невесту. Если не проклятием, то чем еще можно объяснить подобное совпадение? Нет, ну правда…

В прошлой жизни я была реалисткой и не верила в подобную чушь. А сейчас я бы так однозначно не говорила.

– Ты простишь меня, милая? – снова обращается ко мне герцог, вырывая из чужих воспоминаний.

– Мне нечего тебе прощать, отец, – говорю мягким, грудным голосом. – Я сделаю все, чтобы не понравиться королю. Вернусь сюда через неделю, вот увидишь... И знаешь что?

Заставляю себя ободряюще улыбнуться.

– Я буду рада поехать в Верлинскую обитель. Надеюсь через недельку-другую познакомиться с той монахиней, что снимает проклятия.

Лорд Лайтхард кивает с явным облегчением и начинает рассказывать подробности про ту монашку. Слушаю вполуха, киваю и думаю о другом. Если отец не отправлял миниатюру Амелии на отбор, то интересно, как она попала в руки к королю?

Глава 2

Что ни говори, деньги облегчают жизнь.

Даже долгая поездка по ухабистой дороге, становится если и не приятным, то вполне терпимым событием.

Карета мягко укачивает, благодаря рессорам на колесах. Звукоизоляция, правда, в салоне не очень хорошая, поэтому до меня доносится ядреная брань сопровождающих меня воинов.

Один из них, кажется, командор, заглядывает в карету и докладывает, что с обычным маршрутом что-то не так. Разведчики, мол, сообщили, что на той дороге свалено огромное дерево, а это верный признак засады. Поэтому он, командор, считает, что лучше поехать по другой дороге. Согласна ли с этим миледи?

Я рассеянно киваю. По другой – так по другой, лишь бы до цели доехать, а какой дорогой не так важно.

Командора такой ответ устраивает и мы продолжаем путь.

Под мерное укачивание кареты откидываюсь на удобную спинку бархатного сиденья, мой взгляд сразу отыскивает корзину с припасами.

Похоже, пока я лежала в беспамятстве, я сильно оголодала. При одном взгляде на содержимое корзины рот наполняется слюной, несмотря на недавний обед.

Щедрый ломоть душистого хлеба, свежий сыр, яблоки, и филазис, любимое лакомство Амелии. Фиолетовый фрукт со вкусом черники выглядит аппетитно, но начать я решаю с румяного яблока.

Задумчиво откусив сочный, кисло-сладкий кусочек, принимаюсь мысленно перебирать последние воспоминания Амелии, которые почему-то кажутся ярче моих собственных.

За свою короткую жизнь бедняжке пришлось четырежды хоронить своих женихов.

После смерти второго, Виктора, о девушке поползли слухи, и семье Амелии пришлось переехать в другой город на окраине королевства. Когда умер Эдвард, переезды не особо помогали. Слухи бежали за ее семьей, наступая на пятки.

Потом случился Генри. Амелии казалось, что это самая настоящая истинная любовь, которая сможет все изменить, но увы...

Как бы то ни было, с учетом того, что мне выпал второй шанс на жизнь, я совсем не против заплатить за него решением чужих проблем.

Тем более, это и проблемой сложно назвать. Всего-то и надо не понравиться самодовольному, высокомерному дракону. А потом – отправиться в обитель для встречи с монахиней.

Отламываю кусочек пористого пшеничного хлеба и закидываю себе в рот. М-м, вкусно. С непривычки кисловат, потому что сделан на закваске, но все равно объедение.

Итак, что мне известно про короля?

Отец убеждал меня не верить слухам.

Еще бы!

Слухи о Его Величестве ходят самые нелицеприятные.

Дракон – он и в короне останется зверем. Не обуздан, не воспитан, что с него взять? Говорят, на завтрак он поедает сырые сердца молодых оленей – ещё тёплые, пульсирующие. Что своих врагов он не просто сжигает, а вдыхает их жизненные силы через последние крики, когда те тают в его огне. Что однажды когтем вскрыл горло своему виночерпию – вино оказалось на градус теплее, чем он предпочитает.

Еще говорят, он вырывает языки тем, кто болтает о нем за его спиной, а любимое развлечение – наблюдать, как предатели медленно ползут сквозь горящее болото, не зная, умрут ли от огня или ядовитого пара. Перечить ему – значит, отказаться от жизни. Он не терпит сомнений, слышит ложь за километры и сдирает кожу с тех, кто усомнился в его решении.

Картинка вырисовывается пугающая.

Этакий монстр, злобный и жестокий.

Если верить слухам, мне предстоит нащупать тонкую грань между тем, чтобы меня не спалили за дерзость, и тем, чтобы я быстро опротивела диктатору своим своеволием.

А если им не верить… То надо просто наблюдать за драконом и действовать по ходу ситуации. Что же, импровизировать я люблю.

Мы едем, как минимум полдня, когда внезапно раздаются крики и карета резко дергается, замедляясь. От сильного толчка чуть не слетаю с сиденья. В последний момент успеваю схватиться за специальные ремни, и меня прилично подбрасывает.

Волосы тут же разлетаются из прически, густыми волнами рассыпаясь на лоб. А филазис, который я в этом момент откусывала, впечатывается в лицо. Поспешно утираюсь полотенцем, заботливо оставленным в корзине, и оно тут же становится фиолетовым.

Когда карета окончательно останавливается, отдёргиваю занавеску и вижу знакомых воинов, окруживших карету плотным кольцом. У каждого наготове копье, мечи и специальные обереги на броне, прикрывающей грудь. Хмыкнув, напрягаюсь.

Похоже, намечается заварушка?

За короткой поляной чернеет опушка густого леса, поэтому деревья и кусты мешают увидеть, что нам грозит. Воины тоже вряд ли что-то видели, разве что слышали. Пожалуй, стоит у них спросить.

Приоткрываю дверцу и высовываюсь в узенький проем. Поймав взгляд соседнего воина, сидящего на гнедой лошади, несмело осведомляюсь:

– Простите, уважаемый… Что случилось?

– Мы слышали гудение охотничьих труб и топот клыкастого носорога. Охота движется в нашу сторону. Это очень опасно, миледи. Спрячьтесь и ни за что не выглядывайте наружу, пока все не закончится!

Ого… Вот так новость! «Пока все не закончится» прозвучало как-то пугающе.

Быстро кивнув, делаю то, что мне велено. Я взволнованно сглатываю и во все глаза смотрю в оконце, но по-прежнему не вижу никого постороннего. Меня трясет от волнения.

Впрочем, скоро понимаю, что трясет меня, скорее, не от эмоций, а от того, что дрожит карета, причем эта дрожь становится все сильнее. Видимо, кто-то очень тяжелый мчится в нашу сторону.

Воин упомянул клыкастого носорога...

В памяти вспыхивают картинки из книги о местной фауне. Клыкастый носорог напоминает по размерам слона и носорога по форме. А пасть у него – размером с мой экипаж.

Меня переполняет тревога, и чем сильнее сотрясается карета, тем страшнее становится. Наконец, раздаются крики и громкое ржание лошадей, а затем рев настолько мощный, что тонкие стенки кареты не могут скрыть его силы.

Прильнув к оконцу, с ужасом наблюдаю, как огромный темно-серый вихрь отталкивает одного из всадников, стоящих чуть поодаль. Затем резким движением головы откидывает в сторону другого и поворачивается в сторону кареты.

Глава 3

С замирающим сердцем пячусь подальше от оконца. На меня нацелен исполинский рог.

Незашторенное оконце кареты словно показывает кусочек ада. В носорога, оскалившего клыкастую пасть, летят копья, но они лишь отскакивают от толстой кожи, как спички.

Меня обжигает мысль, что на помощь людей рассчитывать не приходится, а сама я поделать ничего не могу. Сижу, до боли в пальцах сжимая рукоятку ножа, найденного в корзине с едой. Но эта железка против напавшего зверя – что стальной щит против бомбы.

Ни меча, ни толкового артефакта в салоне я не нашла. Предполагалось, что мне предстоит безопасная поездка под защитой опытных воинов.

Ситуация патовая.

Носорог тем временем подходит все ближе и ближе, с любопытством вглядываясь в оконце. Наверно, для него экипаж выглядит этаким одноглазым чудищем, бросившем ему вызов.

Дыхание обрывается от ужаса в предчувствии скорой смерти, как вдруг между мной и носорогом вырастает широкая фигура наездника.

Воин сидит на белом животном, напоминающем огромную кошку, размером с быка.

Несколько секунд он стоит на пути зверя. Успеваю заметить растрёпанные тёмные волосы, мощную шею, мелькнувший на солнце блеск доспехов, а потом... воин исчезает из вида.

Р-раз – и огромный носорог устремляется за ним.

Загоревшись надеждой на спасение, льну к оконцу, пытаясь разглядеть, что происходит.

Свирра…

Так называется это белое животное, на котором сидит воин. Быстрое, как ураган. Редкое и невероятно ценное в качестве домашнего питомца. Амелия ни разу не видела их живьем, а уж я и тем более, но память девушки подкидывает информацию из книг и слухов.

Говорят, свирры спустились к нам с облаков, наполненных дождем и ветром. Не зря эти хищные животные отлично чувствую себя в трех стихиях: на земле, в воде и воздухе.

Я не вижу схватку, переместившуюся куда-то вдаль.

Только рев, крики и дрожь земли говорит мне о том, что битва продолжается.

После того, как носорог нацелился на экипаж, внутри оставаться страшно. Наверно, будь я посмелее, бросилась бы в лес. Но и выйти наружу не менее страшно.

Клыкастый носорог – всего лишь один из жителей этого леса. Помимо него, тут полно ядовитых змей, диких гризлов и хищных многоножек размером с ползучий баобаб. Так что продолжаю сидеть в карете, съежившись в углу, до тех пор, пока не перестает дрожать земля, а крики окончательно не смолкают.

Когда дверца кареты широко распахивается, я вскрикиваю от неожиданности.

На меня в упор смотрит незнакомец. Лицо его красиво, но очень уж мрачно. Тяжелый взгляд прожигает меня насквозь, заставляя на миг снова съежиться в углу кареты. Темные брови сдвинуты к переносице, а короткая щетина придает ему облик хищника. Похоже это тот самый воин, что убил носорога, раз за его спиной белая свирра слизывает со своего меха алые пятна.

Я должна поблагодарить его за спасение, мелькает в голове… Но не успеваю открыть рта, как незнакомец сердито рычит:

– Кто дал тебе право ехать по этой дороге?

При звуках его голоса, низкого, вибрирующего злостью, у меня отпадает всякое желание его благодарить. Недоумение быстро перерастает в возмущение.

Да кто он такой, чтобы я у него спрашивала разрешения?

Вздёргиваю повыше подбородок и бросаю гордецу в тон:

– Может, еще спросите, по какому праву я дышу вашим воздухом? Или пользуюсь светом вашего светила?

Мужчина хмурится и стискивает челюсти до хруста.

Крупные пальцы сжимаются в кулаки, размером с боксёрские перчатки.

Он шипит:

– Суть уловила. Ты дышишь, потому что я так решил. Хочешь продолжать, отвечай, когда тебя спрашивают.

Воин бросает слова так жестко, что я понимаю: он привык повелевать.

Но на сей раз он не с той связался.

Я точно знаю, что по титулу отец Амелии уступает лишь королю. Так что я имею все основания встать сейчас в позу и козырнуть своим статусом. Выпрямляю спину так, что позвоночник вот-вот хрустнет и чеканю:

– А кто дал тебе право охотиться на пути старшей дочери герцога Лайтхарда? Из-за тебя я чуть не погибла. Тебе не сошла бы с рук моя гибель!

– ТЫ?! – при звуках моего имени он, отшатнувшись, ощупывает взглядом каждый сантиметр моего лица. – Дочь Лайтхарда?

Меня смущает его недоверчивый взгляд… А вдруг он увидел во мне иномирянку? Сама не знаю почему, но меня жутко пугает это предположение!.. Нет, нет, нельзя, чтобы он меня заподозрил! Собравшись с духом, я отбрасываю с лица густые, светлые волосы и пренебрежительно фыркаю:

– Может, откроешь глаза и посмотришь на герцогский герб моей семьи? Он здесь, прямо на этой дверце. И кстати… Я назвала свое имя. Тебе тоже не помешало бы представиться.

Мужчина, проигнорировав вторую часть фразы, отходит на шаг. Заглядывает за дверцу и, нагнувшись, кажется, вытирает с дверцы грязь.

Затем он склоняет голову набок и замирает. Недоверчиво качнув головой, делает шаг назад. Одним ловким прыжком седлает свирру и насмешливо бросает:

– Что же, дочь Лайтхарда. Я рад, что ты не погибла. Надеюсь, на следующей нашей встрече ты не растеряешь остроумия и дерзости.

Еле удерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Очень хочется бросить ему напоследок какую-нибудь колкость. Но я напоминаю себе, что этот человек – единственный смельчак, рискнувший своей жизнью ради моего спасения.

Поэтому вместо колкости произношу:

– Благодарю, незнакомец. Хотя ты был не слишком учтив, ты можешь обратиться к моему отцу. Он щедро вознаградит тебя за мое спасение.