Текст книги "Невеста для короля драконов (СИ)"
Автор книги: Илана Васина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
Глава 44
Бросаюсь к ближайшему толстому дереву с густой порослью вокруг него. Думаю там спрятаться, но какой-то необъяснимый инстинкт толкает меня снять плащ и убрать его в дорожную сумку вместе с туфлями – чтобы не намокли. Потом задираю повыше подол платья и, зажав его в пальцах, перехожу вброд ручей, чтобы затаиться в кустах по другую сторону ручья.
Почему я перестраховалась? Что толкнуло меня шагнуть в ледяную воду – сама не понимаю. Шансов, что всадники остановятся именно здесь, практически нет. Даже если они меня ищут, то наверняка проскочат мимо.
Однако мои ожидания не оправдываются.
Пока одеваю туфли, топот копыт замедляется прямо напротив меня, а это... очень плохой знак. С чего им тут замедляться?
Слышу приближающиеся мужские голоса, поэтому плащ не успеваю одеть. Юркнув в кусты, замираю.
–...Единственный источник до ближайшей деревни. Если она пошла по этой дороге, то остановилась бы тут, чтобы утолить жажду. Она наверняка пошла по этой дороге. Ведь это единственный маршрут, который ей хоть немного знаком и который приведёт её к селению.
Мама дорогая…
Вот почему я ручьёв не встречала раньше! Их просто-напросто не было! Но сейчас меня другое волнует гораздо больше.
Идущие по моим следам прочитали мои действия, как открытую книгу. Кто они? Следопыты? Охотники на беглянок – таких, как я? Или просто умники с хорошим жизненным опытом?
Слышу, как трещат сучки под тяжёлой мужской поступью. Треск раздаётся не из одного места – значит сюда идут двое, а то и трое. Как же страшно становится, когда я различаю их присутствие у того самого дерева, где собиралась спрятаться изначально! Если бы меня не торкнуло убежать от того дерева, схорониться подальше, за ручьём, то меня бы уже нашли и тащили на суд к королю!
Паника безжалостно сковывает горло. Сижу неподвижно, еле дышу, опасаясь, что меня услышат. Чутко прислушиваюсь к каждому звуку. Сквозь журчание воды с трудом удаётся различить слова.
– Ну? И где ты видишь беглянку? – недовольно бросает мужчина. – Нет её тут.
– Чую, она где-то рядом.
Шумный вдох – кто-то втягивает воздух в грудь и роняет:
– Не знаю, что ты там чуешь. Тут пахнет листьями, мхом и сырой землёй. Хотя… Есть ещё один запах. Погоди-ка. Здесь пахнет...
Мужчина снова с шумом втягивает воздух, а у меня всё внутри сжимается от страха. Сердце пропускает удар и ухает куда-то в пропасть. Меня раскрыли? Боже, пожалуйста, только не это…
– Здесь пахнет одним драконом, – наконец, выдаёт мужской голос, – который давненько не посещал купальню.
Раздаётся дружный гогот, и я благодарю судьбу за то, что с ног до головы обвалялась в траве и земле, пока катилась вниз от крепостной стены. А ещё куст, в котором я сижу, пахнет чем-то пряным, ярким, видно, перебивая мой запах. Судя по разговору, как минимум один из присутствующих, что говорил о запахах, – дракон, а, может, и все трое.
Некоторое время слушаю треск сучков. Похоже, мужчины осматривают все кусты на другом бережку, ближайшем к дороге, пока я сижу в своём укрытии и благодарю небеса за то, что подсказали мне укрыться именно здесь.
Раздаётся ворчание:
– Она точно была здесь. Но, видать, успела уйти.
Вижу сквозь листья, как один из мужчин наклоняется над источником, чтобы пополнить флягу, не переставая при этом болтать:
– Даже если так. Почти все драконы подняты в воздух по приказу короля. Она не уйдёт далеко.
– А то. Её поимка – вопрос времени.
– Мне вот что странно. Раз поймать её так важно, значит она в чём-то провинилась… Тогда почему Гард строго-настрого приказал с ней бережно обходиться?
– А что тут странного, Вегарт? Сам хочет проучить. Всегда приятнее самому наказывать свою женщину…
– Свою, значит, – резкий смешок. – Думаешь, он уже выбрал?
– А то. Он ведь ради её поимки...
Тут мужчины начинают удаляться, и я перестаю различать слова. Господи, как же мне повезло, что эти трое сюда забрели!
Если бы ни они, я бы продолжила идти по дороге, не подозревая, что меня уже ищут с воздуха, и тогда какой-нибудь дракон заметил бы меня. Ведь у них есть ночное зрение.
Теперь мне придётся идти рядом с дорогой, под прикрытием леса. А потом…
Что делать потом – я плохо представляю. В ближайшую деревню, куда я как раз направлялась, мне нельзя. Там наверняка все дома уже обыскивают и жители предупреждены о беглянке.
Вот же я наивная!
Решила, что смогу запросто убежать. Если бы не моё экстраординарное везение, меня бы уже поймали и доставили королю для... личного наказания! Чтоб ему икалось там со всей силы!
Приятно ему, видите ли, лично наказывать.
Вот только стражи в одном нюансе ошиблись.
Король собирается меня наказать не как свою женщину, а как преступницу, связанную с тёмной магией.
Дожидаюсь, пока вдали замирает топот копыт, потом выбираюсь из кустов, одеваюсь быстро в плащ, но на дорогу не выхожу. Теперь я иду рядом, под укрытием леса. Двигаюсь медленно, то и дело спотыкаясь и останавливаясь передохнуть. Одно дело шагать по утоптанной грунтовой дороге, и совсем другое – по сучкам, кочкам, и прочим неровностям.
Ещё и усталость вдруг наваливается жуткая. Я ведь думала, что дойду до деревни, а там отдохну – хоть полчасика посплю. Куплю поесть-попить, артефакты защитные и двинусь дальше… А тут… На тебе, держи «радостную» новость!
Больше не приходится рассчитывать в ближайшем времени ни на защитные артефакты, ни на еду, ни на спокойный отдых в тепле, под крышей. И даже монеты сейчас кажутся бесполезным балластом. Ведь в лесу на них не купишь ничего полезного.
Со вздохом принимаю новый план. Идти до тех пор, пока есть силы. Потом устроить себе простое убежище из ельника и подремать прямо в лесу. В надежде, что во сне меня не загрызут дикие звери, которых тут огромное количество.
Глава 45
Не знаю, сколько времени продолжаю брести по лесу после встречи с королевскими стражами. Час? Два? Или значительно больше? Когда солнце поднимается над лесом, ярко освещая макушки деревьев, у меня как-то сразу заканчиваются все силы.
Утро приносит с собой долгожданное тепло – теперь мне не нужно постоянно двигаться, чтобы не замёрзнуть. А ещё свет пробивается сквозь листья, разбрасывая яркие пятна по изумрудной траве и серым камням. Но свет не помешает мне отдохнуть – так сильно я устала.
Той энергии, что осталось в моем теле, хватает лишь на то, чтобы подобрать ветки ели и накидать их плотным слоем рядом с двумя растущими деревьями. Кутаюсь в плащ поплотнее, капюшон набрасываю на голову и возношу короткую молитву, вверяя свою безопасность здешнему богу.
Стоит мне сесть на ветки и прислониться спиной к деревьям, как я мгновенно проваливаюсь в сон.
– Вернись.
Знакомый голос шелестит тише листьев, гонимых ветром по осенней траве. Но столько силы кроется в простом коротком слове, столько притяжения, что хочется на него отозваться сразу же, ни секунды не медля. Вскочить с места и бежать к нему – к моему дракону.
– Вернись, – опять раздаётся зов. – Я обещаю тебе справедливость.
Но, как ни стараюсь подняться, что-то мешает мне это сделать. То ли я зацепилась за дерево, то ли ещё что-то случилось, но, пока пытаюсь выбраться, вспоминаю, что к королю мне нельзя. И такая досада и горечь заполняют грудь, что даже дышать становится тяжело, а на глаза наворачиваются слёзы.
– Я найду тебя, – долетает до моих ушей обещание.
На моей груди лилия, им подаренная, начинает внезапно светиться, как звёздочка, разгораясь всё ярче. И мне почему-то хочется, чтобы Ригвер нашёл меня, и в то же время до мурашек волнительно и даже страшно при мысли о нашей следующей встрече.
На моих глазах мужчина оборачивается в дракона. Крылатый ящер кажется мне очень красивым. Чёрный, как смоль, с огромными крыльями и мощными лапами. Я бы любовалась им бесконечно: как он резкими взмахами крыльев поднимается в воздух, как парит под солнцем, ныряя в облака, но что-то мешает им любоваться. Отвлекает…
– Эй, дева… – меня тормошат за плечо. – Ты там жива? Или померла уже?
Открываю глаза. Вздрагиваю и ёжусь. Задираю голову и растерянно озираюсь, ослеплённая в первый миг яркими лучами.
От резкого движения капюшон слетает с головы, открывая обзор. Надо мной склонилась старуха, одетая в лохмотья. Правой рукой она опирается на посох, а на предплечье у неё висит корзина с травами.
В голове мелькают пугающие мысли.
Неужели меня нашла деревенская жительница?
И что теперь?
Женщина сдаст королю беглянку в обмен на вознаграждение?
Почему-то я не сомневалась, что за мою поимку король объявил награду.
Солнце падает на её морщинистое лицо, с густым загаром. Освещает седые волосы, убранные под платок, внимательные глаза. Она совсем старенькая, и не выглядит хоть сколько-нибудь опасной.
На первый взгляд.
Но я-то прекрасно знаю, что это обманчивое впечатление. Одно её слово – и по моим следам устремятся королевские ищейки.
Быстро поднимаюсь и, отряхнувшись, собираюсь уйти. На женщину бросаю короткий оценивающий взгляд, пытаясь разгадать её помыслы. Сообщит ли она королю обо мне сразу с помощью какой-нибудь магии или у меня есть время?
– Куда это ты собралась, голуба моя? – возмущенно восклицает она. – Я тебя зря что ли по всему лесу ищу?
Ищет?
Меня пронзает ужас.
Ну вот. Сама призналась, что ищет. Даже не попыталась соврать.
Хочет заработать, наверно, и это не удивительно. По одежде видно, что ей каждая копейка дорога. Может, получится её перекупить? Может, она, если не из сострадания, то хотя бы за плату согласится повременить со своим доносом? Мне бы только несколько часов форы получить!
Эта призрачная надежда заставляет меня к ней повернуться и поинтересоваться:
– Сколько монет вам обещали за то, что вы меня выдадите?
– Ты о чём говоришь, дева? – старушка удивлённо таращится на меня. – Духи не обещают монет старой Лаварре. Сама посуди. Откуда у духов монеты?
– А при чём тут духи? – наступает моя очередь удивляться.
И в следующий миг меня пронзает догадка, что я повстречалась с местной сумасшедшей или ведуньей – так их в этом мире называют.
Они обычно безобидные, хотя живут сами по себе, в отрыве от городов и деревень, и по своим законам существуют. Духов слушают, как шаманки, только в бубны не бьют, а с помощью трав с духами общаются. Следующие слова женщины подтверждают мою догадку.
– Как это при чём? Это духи велели найти тебя да в моей хижине укрыть. Вот я с самого рассвета хожу тут по лесу, ищу тебя.
– Откуда вы знаете, – не унимаюсь, – что именно меня духи сказали найти?
– А то кого же? Много ты здесь видишь дев в дорогом плаще да с волосами белее снега? – старушка обводит взглядом пространство вокруг себя и, остановив свой взгляд на мне, выразительно бурчит. – Тебя, конечно! Устала я топать по лесу. Уж года не те. Ну, что стоишь! Пошли что ли?
А я и правда стою, сомневаюсь. Тяжело ей довериться. Я привыкла, что бесплатный сыр только в мышеловке. И что если кто-то настойчиво предлагает помочь, особенно малознакомый, то за этим кроется личная выгода или злой умысел. Но у меня сейчас выбор небогатый.
Ведь я не умею выживать в лесу. Не умею разводить костёр. Припасённых сухарей хватит на пару дней при строжайшей экономии.
Я не замёрзла этой ночью, лишь потому что всё время двигалась. Сумею ли я повторять этот подвиг каждую ночь? Вряд ли.
Мне нужна помощь людей. А женщина и правда выглядит уставшей и безобидной. Она тяжело дышит и всем весом опирается на кривой, толстый посох, словно сил у неё почти не осталось. Внезапно опомнившись, поспешно предлагаю свою помощь.
– Давайте я вашу корзину понесу?
– Неси, милая. Неси, – охотно кивает женщина, протягивая мне на удивление тяжёлую корзину. – Мне вот с утра хорошие, редкие корни попались – это духи так благодарят за то, что я тебе помочь согласилась. У нас с ними издавна заведено. Я им помогаю – а они мне. Всё по-честному.
– Кто эти духи? – не выдержав, спрашиваю. – И почему они хотят мне помочь?
Глава 46
– Всё тебе расскажу, но сперва до дома доберёмся, – ворчит старушка, тяжело опираясь на посох. – Одно знаю точнёхонько. Ты, голуба моя, больно важная птица, чтобы в болоте или в волчьей пасти сгинуть. Духи мне спать мешали всю ночь, пока я не пошла тебя искать.
Меня такой ответ не устраивает ни капли. То, что она духами ведома, – это понятно. Но какими? Тёмными? Светлыми? Нейтральными – если вообще такие в природе существуют...
Я не доверюсь человеку, который направляем злыми духами. Не для того я от Мэлграна сбежала, чтобы передать власть над собой его союзнице.
Ведь я сейчас, следуя за старушкой в лесную глубь, именно это и делаю – вверяю себя в её руки. Если мне её позиция потом не понравится, как я тогда выберусь из лесных дебрей?
Вот именно. Никак.
Приходится пойти на хитрость.
– Вы только одно скажите. Вас же тёмные духи послали меня спасти?
Для себя решаю: если ответит утвердительно, то сбегу я от такой помощи. Но в ответ на мой вопрос старушка замирает на месте и, повернувшись ко мне, испуганно выпучивает глаза:
– Да что ты несёшь такое, дева! Зачем старой Лаварре тёмных духов привечать? Неужто ты сама будешь из этих... из тёмных?
Она, конечно, выглядит искренне встревоженной, но меня её реакция не убеждает окончательно. Мало ли. Люди всякое могут изобразить, лишь бы добиться своей цели.
– Да, бабушка. Я из тёмных.
У женщины платок с седых волос соскальзывает на узенькие плечи. Появляются жалобные морщинки на лице, будто её обманули. Она не спускает с меня взгляда – встревоженного, растерянного – и бормочет:
– Ничего не понимаю... Духи Драконьей Обители не защищают ведь тёмных. Их цель – не тёмных к победе вести. Они не могут… Зачем ты им тогда понадобилась – живая и невредимая, а?
Она с изумлением смотрит на меня, будто надеется, что я предоставлю ответы на её вопросы. Но я и сама ничего не понимаю, вслушиваясь в бессвязные слова, как в абракадабру.
Наконец, смущение моей провожатой убеждает меня, что она «из своих»… Ну, как минимум – точно не из тёмного профсоюза.
– Бабушка, я связана с тёмными поневоле, – признаюсь. – Но я не хочу им помогать, поэтому и бегу от них. Надеюсь, вы поможете разобраться, что делать дальше.
Старушка смотрит на меня с облегчением, кивает с таким видом, будто у неё только что гора с плеч упала.
– Ох, бедовая ты дева, – бурчит она с досадой. – Сейчас вон солнце сядет, пока мы с тобой языками чешем. А ну-ка, пойдём скорей!
Это мы и делаем.
Набираем ход, хотя идти становится всё тяжелее. Твёрдую землю сменяет мягкий мох, который проседает под ногами. Чувство такое появляется, будто ступаешь по подушке, пропитанной влагой. Скоро мои туфли намокают, как и подол платья.
Чем дольше иду, тем сильнее усталость сковывает конечности. Они будто свинцовые становятся, и каждый шаг даётся всё с большим трудом.
Очень хочется узнать, долго ли ещё нам осталось, но меня удерживает от жалоб мысль, что раз старушка терпит долгую дорогу, то я и подавно должна вытерпеть.
Шагаем долго. Уже и солнце садится к горизонту, и вечерняя прохлада заставляет покрыться мурашками тело. Когда мне начинает казаться, что милосерднее по отношению к себе будет сесть на болотную кочку, закрыть глаза и… будь что будет, – мы как-то неожиданно утыкаемся в домик, стоящий на небольшом холмике.
Это даже не домик, а скорее избушка, из цельных брёвен – крепкая, а главное – с трубой, намекающей на наличие печки. То есть внутри можно будет присесть и согреться, – проносится счастливая мысль.
Даже если придётся на полу сидеть – я готова. Лишь бы в тепле и сухости.
Мы заходим внутрь.
В нос бьёт резкий, пьянящий запах зелени. После просторов замка это место кажется небольшой кладовкой для хранения трав. Будто кладовщица сюда втиснула немного мебели, чтобы удобнее с травами было возиться.
Тут великое множество растений, подвешенной по стенам вниз соцветиями: полынь, крапива, мята, чабрец… Я многих и не узнаю. Они тихо шуршат от малейшего сквозняка, словно шепчутся между собой.
Вдоль стен прибиты полки из тёмного дерева, заставленные бутылочками из мутного стекла, глиняными баночками и пучками корней. Кажется, одна из банок наполнена засушенными пауками – или мне показалось?
Крепкий деревянный стол, покрытый царапинами, два табурета и лавка у стены, заваленная шкурами – вот и вся обстановка.
Ах да… В углу ещё высится печь, на которой, видимо, спит старушка. Я готова тут же бухнуть на лавку – после такого-то дня.
Но расслабляться я слишком рано собралась.
Сначала мы растапливаем печку, потом набираем воду в котелок из соседней... эм… лужицы. Лаварра бросает туда щепотку трав, а потом пару горстей чего-то ещё, и, наконец, мы усаживаемся с ней за стол.
– Расскажите, – прошу, – что за духи Драконьей Обители вас послали за мной? И почему они тёмных не поддерживают?
– А ты, гляжу, всё запомнила, до словечка, – смеётся ведунья. – Ну что… Почему и не рассказать? Ты, дева, наверняка слышала про Сердце Силы, которую в Драконьей Обители запечатали древние драконы. Вот их духи и охраняют печать. Коли тёмные маги используют подлость и коварство, чтобы добраться до силы – духи первых Гардов вмешиваются. В этом их суть. Противостоять тёмным.
– Тёмные духи тоже вмешиваются в ход событий?
– Не могут они, – кряхтит Лаварра, вставая с табуретки и помешивая своё ароматное варево в печи. – Силы на то не имеют. Коли была бы у них сила вмешаться, то начался бы хаос великий.
– Да, но я всё-таки не понимаю. Зачем я сдалась духам Драконьей Обители?
– Они в тебе видят силу, что с Сердцем Обители созвучна.
– Это как?
– А я почём знаю, – отмахивается старушка, осторожно поднося к губам в ложке дымящееся варево из котелка. – Мне лишь сказано было, что из тебя выйдет славная королева, если не поскользнёшься на главном испытании.
– Каком испытании? – теряюсь окончательно. – Испытания были в замке. Но я оттуда сбежала, поэтому для меня испытания закончились.
– Вот глупая, – фыркает Лаварра. – Ничего не закончилось. Тем более для тебя.
Глава 47
– Тут любая станет глупой, если никто ничего не объясняет! Вот и вы, бабушка, ничего толком не рассказали... – и тут же с упрёком добавляю: – А ведь обещали!
– Да что тут рассказывать… Сядь лучше, поешь! У меня вон, глаза слипаются от усталости, и язык еле ворочается. А ты всё никак не угомонишься. Зачем да почему?
Ведунья, продолжая ворчать, – на это её сил почему-то хватает – наливает в две глиняные плошки дымящуюся, ароматно пахнущую похлёбку, и протягивает мне ложку. Я ем горячий суп, чуть ли не мурлыча от удовольствия.
После того, как почти сутки бродишь по лесу, совсем иначе начинаешь воспринимать даже самый простой домашний суп. И огонь, потрескивающий в очаге, от которого веет теплом, – тоже теперь кажется лучшим другом.
За едой пытаюсь выспросить, не встречала ли Лаварра тёмных. Что это за люди такие? Зачем они монстров создают и почему творят зло? Но старушка кривится на мой вопрос и от ответа уходит.
– Придёт время – узнаешь. Может быть. Ешь давай, не болтай почём зря.
Её молчание – единственное, что добавляет нотку досады в ужин. Даже на языке начинает ощутимо горчить.
Не знаю, что там ей духи наговорили про моё будущее, но она явно не видит во мне потенциальную королеву. Относится снисходительно, как к ребёнку.
«Вырастешь – узнаешь», – так мне мама в детстве говорила. Вот и старушка похоже отвечает.
После еды мою посуду, по наущению Лаварры, уже используя для этого другую лужицу. Потом она забирается на натопленную печку, как я и предполагала, а мне велит устроиться на лавке.
Меня уговаривать не надо. Конечности налились свинцовой тяжестью от усталости. Я давно мечтаю прилечь.
Лавка широкая, и шкуры на ней – мягкие, пушистые. Стоит мне голову опустить, как сон приближается, мягкой, стремительной поступью.
Слышу сразу знакомый голос, а через секунду вижу его – Ригвера Гарда, короля драконов.
Он выглядит... уставшим.
Ещё более мрачным и серьёзным, чем обычно.
Стоит в незнакомом мне зале. Там красиво. Много мрамора, а в центре высится белый, круглый стол, тоже из мрамора, вокруг которого сгрудились крепкие рослые мужчины, богато одетые под стать королю. Перед ними висит карта, прямо в воздухе, будто собранная из золотистой пыли.
Рельеф. Холмы, леса. Сверкающая пыль даже течение реки имитирует.
Это, наверно, собрание военного совета драконов.
Не представляю, что это ещё может быть за встреча.
– Верхнее Тиховодье тоже обыскали? – резко бросает король, кивком указывая в верхнюю часть карты.
– Да, милорд. Всю округу прочесали. Там её тоже нет.
– Что охотничьи псы? – жёсткий вопрос разрезает повисшую тишину. – Взяли след?
– Взяли, – следует понурый кивок. – След обрывается на болотах.
У короля раздуваются ноздри, когда он делает несколько резких вдохов. Впивается руками в край стола с такой силой, что кусок под его крупными пальцами крошится, как пенопласт. Но он даже не смотрит на это. Лицо темнеет от гнева, и он взглядом вонзается в ответчика.
– Что. Значит. Обрывается? – медленно произносит он, с явным трудом сдерживая подступающую ярость.
Мужчины молчат, опускают глаза.
Только один, – наверно, самый смелый – решается ответить.
– Это не просто побег. Беглянке кто-то помогает. Мои люди уверяют, что на месте обрыва пахнет магией.
– Тёмной? – роняет король.
– Нет, – качает головой тот же смельчак. – Драконьей.
– Ты говоришь. Что один из вас, – король обводит тяжёлым взглядом всех присутствующих, – прячет мою… Амелию?
Странно видеть, как на лицах этих уверенных мужчин мелькает замешательство. Кто-то переглядывается, кто-то хмурится, кто-то склоняет голову набок, будто пытаясь до конца осмыслить сказанное.
Но ещё сильнее реакции драконов меня цепляет кое-что другое.
Почему он так сказал?
Моя Амелия.
Сказал при всех.
Звучит так, словно он меня уже выбрал из всех претенденток и этого не скрывает.
Но я ведь сбежала из замка, чтобы он меня не выбрал. Чтобы забыл обо мне и жил... долго и счастливо. А если он из всех претенденток меня выбрал, то значит, моё проклятье уже запущено? И медленно, но неотвратимо ведёт его к погибели?
Или нужна церемония обручения, чтобы проклятье сработало?
Господи, как тяжело, когда ничего не понимаешь...
Грудь стискивает тревога.
– Нет, милорд, – продолжает всё тот же мужчина. – Это не кто-то из нас. Магией там пахло древней. Забытой. Такую знали лишь первые драконы. Очевидно, это их духи прячут леди Лайтхард. Но почему – я не знаю. И никто не знает. Говорят, на беглянке надет ваш фамильный оберег, милорд. Смею предположить, он тоже молчит, и сдаётся мне, по той же причине. Только древние драконы сумели бы спрятать фамильный оберег Гардов от ваших глаз.
Внимательно всматриваюсь в лицо короля.
Он по-прежнему нависает над столом. Мышцы напряжены так, что кажется, ещё чуть-чуть– и его рубашка треснет по швам. Но дракон теперь держит эмоции под контролем. Лицо у него – невозмутимое как маска.
– Тогда на сегодня всё, – сухо бросает король.
И мужчины тут же начинают расходиться, ни секунды не медля. Кто-то облегчённо вздыхает. Кто-то с пониманием посматривает на монарха.
В моей же голове мысли текут стремительным потоком.
Зачем ты ищешь меня, Ригвер?
Зачем думаешь обо мне?
Так нельзя. Это неправильно, опасно, в конце концов.
Дракон тем временем вертит в руках кольцо. И вскоре раздаётся осторожный стук, дверь раскрывается, и в проёме появляется... Мэлгран.
– Входи! – глухо приказывает король. – Есть разговор.
