Текст книги "Вулкан Капитал: Орал на Работе 4 (СИ)"
Автор книги: Игорь Некрасов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 34 страниц)
Они стояли у лифта, видимо, тоже собираясь спуститься. Семён Семёныч что-то оживлённо рассказывал сестре, активно жестикулируя, а Софья слушала, чуть склонив голову. Когда Игорь приблизился, Семён Семёныч заметил его первым. Он поправил очки и, бросив беглый взгляд на мокрый пиджак Игоря, тут же перешёл в свой обычный режим многословной озабоченности.
– Коллега, – начал он, приподнимая бровь, – я вынужден констатировать, что ваш внешний вид свидетельствует о неких, так сказать, обстоятельствах, выходящих за рамки стандартной трудовой деятельности. Позвольте поинтересоваться, что именно привело к столь, э-э-э, визуально заметным изменениям?
Игорь посмотрел на свой пиджак, потом на Семён Семёныча и выдал первое, что пришло в голову: «Да-а… я в туалете был и случайно облился». Он улыбнулся и быстро перевёл взгляд на Софью.
Она стояла рядом, волосы убраны в аккуратный пучок, лицо чистое, глаза уже не такие красные, как в кладовке. Она выглядела хорошо, гораздо лучше, чем час назад.
Семён Семёныч поправил костюм и, кивая, заговорил своим обычным менторским тоном:
– А-а-а, теперь всё становится ясно и обретает логические очертания. Вопрос, так сказать, исчерпан, хотя, безусловно, мне следует вам рекомендовать впредь проявлять повышенную осторожность при взаимодействии с водопроводными коммуникациями в рабочее время. Ибо, как известно, внешний вид сотрудника является, знаете ли, важной составляющей делового этикета и корпоративной культуры. – он сделал паузу, затем, чуть склонив голову, добавил с той же нудной, но доброжелательной интонацией: – Кстати, коллега, не хотите ли присоединиться к нам? Мы как раз направляемся в столовую для осуществления, э-э-э, планового перерыва.
Игорь глянул на Софью – на её аккуратный пучок, чистую блузку, спокойное лицо – и, не раздумывая, ответил:
– Да, конечно.
В этот момент подъехал лифт. Двери разъехались, выпуская нескольких человек, и они шагнули внутрь вместе с другими сотрудниками. Кто-то нажал кнопку этажа столовой, и лифт плавно начал опускаться. Двери открылись уже через минуту – столовая располагалась всего на пять этажей ниже.
Они вышли в просторный холл, где уже слышался звон посуды и негромкий гул голосов. Взяли подносы, прошли вдоль раздачи.
Игорь на автомате положил себе салат, гречку с котлетой. Софья выбрала что-то лёгкое – овощной салат и чай. Семён Семёныч долго выбирал, придирчиво разглядывая каждое блюдо, и в итоге остановился на супе и курице с рисом. Взяв еды, они оглядели зал.
Семён Семёныч поправил очки и, заметив свободный стол у окна, кивнул в ту сторону:
– Позвольте предложить расположиться вон там. У окна, знаете ли, и освещение лучше, и, так сказать, пространства для комфортного размещения достаточно.
Игорь и Софья одновременно кивнули и, поймав взгляды друг друга, чуть улыбнулись. Они направились к столу у окна – большому, на четыре персоны, залитому мягким дневным светом.
Семён Семёныч, как и следовало ожидать, занял место первым, аккуратно поставив поднос. Софья села рядом с ним, поправив юбку и положив сумочку рядом. Игорь оказался напротив них, один на своей стороне, лицом к ним.
Они начали есть. Софья, отправив в рот пару ложек салата, достала телефон и уткнулась в экран, листая ленту. Игорь жевал гречку с котлетой, поглядывая то на неё, то на Семён Семёныча.
Ему безумно хотелось спросить про их сделку – про акции, про дальнейшие планы, про то, когда выходить. Но при Софье он не решался, лучше было завязать разговор позже, когда они останутся наедине.
Семён Семёныч ел неторопливо, но Игорь видел – тот явно хочет что-то сказать. Он то отодвигал тарелку, то пододвигал обратно, то поправлял очки, то делал глоток чая, поглядывая на Игоря с каким-то непонятным выражением.
Игорь дожевал кусок котлеты и, глядя на него, спросил:
– О чём-то думаете, Семён Семёныч?
Семён Семёныч, услышав вопрос, отставил чашку с чаем и поправил очки. На его лице появилось то выражение, которое обычно предшествовало многословному, глубокомысленному рассуждению.
– Вы, безусловно, правы, дружище, – начал он, чуть улыбнувшись. – Я действительно в данный момент, э-э-э, прокручиваю в сознании некие, так сказать, ментальные конструкции.
Игорь задумался, отправляя в рот очередной кусок котлеты, но всё же спросил:
– И о чём же, если не секрет?
Семён Семёныч сложил руки на столе, принимая свою любимую позу лектора, и заговорил с той неторопливой, обстоятельной интонацией, которая была его фирменным знаком:
– Вы, вероятно, помните, коллега, сегодняшний, э-э-э, опыт взаимодействия с мистером Хансеном? – спросил он, глядя на Игоря поверх очков.
Игорь чуть усмехнулся, вспомнив переводчика и короткие фразы вместо многочасовых монологов.
– Ага, – ответил он, продолжая жевать.
Семён Семёныч кивнул, восприняв этот короткий ответ как знак внимания, и продолжил, войдя в привычную колею:
– После того как сделка, так сказать, обрела документальное оформление и все необходимые подписи были поставлены, господин Хансен, в порядке, знаете ли, неформального общения, поделился со мной некоторыми этнографическими особенностями, связанными с его родной страной. Традиции, обычаи, некоторые, смею заметить, весьма любопытные ритуалы, сопровождающие, так сказать, деловые и личные события в жизни среднестатистического норвежца. Но это, знаете ли, не суть.
Он отодвинул тарелку, освобождая перед собой пространство, и сложил руки в замок.
– Суть, э-э-э, заключается в другом. Эта беседа навела меня на размышления более общего, я бы сказал, философско-антропологического характера. О природе традиций вообще. О том, как они формируются, трансформируются и, знаете ли, влияют на поведенческие паттерны целых сообществ. Ведь у нас, в нашей культуре, также имеется обширный пласт традиций, и многие из них, без привычной призмы патриотического пиетета, выглядят, знаете ли, крайне… неоднозначно.
Он сделал паузу и посмотрел на Игоря, ожидая реакции, но сам Игорь в этот момент опешил, не зная, что сказать.
«Капец… он что, хочет, чтобы я это прокомментировал? – удивился Игорь. – Да я и половины сказанного им не понял…»
– Вы, коллега, никогда не задумывались об этом? О том, что многие наши, э-э-э, устоявшиеся ритуалы, с точки зрения стороннего наблюдателя, выглядят, так сказать, как минимум любопытно? – он чуть наклонил голову, будто ожидая реакции. – И я, знаете ли, именно сейчас, под влиянием впечатлений от беседы с норвежским партнёром, задался этим вопросом. И пришёл к выводу, что, возможно, нам стоило бы пересмотреть некоторые из наших внутренних корпоративных правил и, так сказать, устоявшихся традиций. Или, по крайней мере, взглянуть на них, так сказать, свежим взглядом.
Игорь слушал, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение, он понимал, что Семён Семёныч явно к чему-то ведёт, но к чему именно, было неясно.
Доев последний кусок котлетки, отодвинул тарелку и спросил, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально:
– Э-э-э… вы хотите какие-нибудь новые традиции в компании ввести, что ли?
Семён Семёныч чуть обрадовался – так, будто эту идею только что предложил сам Игорь, а не он исподволь подводил к ней разговор.
– Совершенно верно, дружище! – воскликнул он, поправляя очки и принимая позу человека, готовящегося к обстоятельному рассуждению. – Традиции, знаете ли, служат, как бы это корректнее выразиться, для, э-э-э, скрепления коллектива, для сплочения, для формирования, так сказать, единого корпоративного духа. Это аксиома, не требующая, смею заметить, дополнительных доказательств.
Он сделал глоток уже остывшего чая, поморщился, но продолжил с не меньшим энтузиазмом:
– Вот взять, к примеру, инуитов. Или, как их, э-э-э, принято называть в нашей необъятной стране, эскимосов, проживающих на Чукотке. У них, знаете ли, существуют традиции, уходящие корнями в глубочайшую древность, – продолжал Семён Семёныч, войдя в свою любимую роль просветителя. – И для выживаемости в экстремальных климатических условиях, и для укрепления, так сказать, межличностного доверия внутри общины у них существовал, смею заметить, весьма специфический, но, с точки зрения антропологии, вполне объяснимый обычай. Речь идёт, э-э-э, о практике, которую в современной терминологии можно обозначить как… ну, как обмен супругами. Временный, разумеется, и обусловленный, знаете ли, необходимостью поддержания социальных связей и, так сказать, распределения репродуктивного потенциала в условиях крайне ограниченной популяции.
Игорь в этот момент как раз отпивал чай и, услышав «обмен женами», поперхнулся. Чай пошёл не в то горло, он закашлялся, прикрывая рот салфеткой, и почувствовал, как лицо заливает краска.
«Не понял… он что, тут в „Вулкан Капитал“ хочет ввести такое понятие, как свингерство? Серьезно?»
Софья, до этого уткнувшаяся в телефон, медленно оторвалась от экрана и уставилась на брата с выражением, в котором смешались удивление, недоверие и лёгкое недоумение.
Семён Семёныч, заметив их реакцию, поправил костюм и продолжил с ещё большей обстоятельностью, явно не видя в своих словах ничего необычного:
– Я, знаете ли, к чему это всё веду. Если такой радикальный метод позволял людям выживать в условиях вечной мерзлоты и скудности ресурсов, то почему бы нам, так сказать, не позаимствовать саму идею – идею нестандартного подхода к укреплению доверия? Разумеется, в более, э-э-э, адаптированной к современным реалиям форме. Не буквально, а, знаете ли, метафорически.
Игорь чуть улыбнулся и поймал взгляд Софьи. Она тоже улыбалась – уголки её губ поднялись, а в глазах появился тот самый живой, заинтересованный блеск, который он уже успел заметить ещё в лифте, до того как всё пошло наперекосяк. Теперь она слушала брата с явным интересом, отложив телефон в сторону.
Игорь, всё ещё не до конца веря в услышанное, спросил, стараясь не рассмеяться:
– А-а-а… то есть они реально жёнами менялись, что ли? Это что за традиция такая?
Семён Семёныч, не улыбаясь и не меняя серьёзного выражения лица, ответил с той же неторопливой, менторской интонацией:
– Абсолютно верно, дружище. Это был утилитарный механизм, направленный на укрепление межклановых связей и, так сказать, оптимизацию репродуктивных процессов в условиях ограниченного генофонда. С антропологической точки зрения, знаете ли, вполне рациональное решение. – он сделал паузу, поправил очки и продолжил, глядя на Игоря с видом профессора, объясняющего студенту очевидные истины: – Вот, допустим, коллега, если бы мы с вами оказались в подобной социокультурной среде, то для скрепления нашего делового союза, согласно местным традициям, нам, вероятно, пришлось бы, так сказать, осуществить взаимный обмен супругами. Разумеется, с соблюдением всех необходимых ритуалов и протоколов.
Игорь слушал и не верил своим ушам. Он бросил быстрый взгляд на Софью, потом снова на Семён Семёныча и, не удержавшись, шутливо добавил:
– То есть, если бы я переспал… эм… с вашей женой, а вы-ы… с моей, то мы бы были эм-м… скреплены?
Семён Семёныч кивнул с видом человека, который только что услышал абсолютно верное утверждение.
– Совершенно верно, дружище. Именно так данная практика и функционировала бы в тех условиях.
Игорь снова поймал взгляд Софьи, та сидела с лёгкой улыбкой, и в её глазах плясали весёлые искорки. Она явно ждала, что он скажет дальше.
«Да уж-ж, – подумал Игорь, мысленно усмехаясь. – Не хотел бы я давать свою жену трахать другим… Я же не куколд всё-таки… да и чужую, если честно, не хотел бы». Он поймал себя на этой мысли и вдруг вспомнил вчерашний вечер. Юлю. Её мужа, который нёс розы и улыбался, не подозревая, что его жена только что «укрепляла союз с другим»… Игорь мысленно добавил: «Хотя…» И сразу же одёрнул себя: «Ой, ладно, пофиг ваще».
Вслух он спросил, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально:
– Ничего себе… А-а… эм… но вы ведь говорили о традициях в рабочей среде? Так вы имели в виду… Эм… ну-у…
Он запнулся, глядя на Семён Семёныча. Тот ждал с видом человека, готового выслушать любой, даже самый смелый вопрос. Софья, кажется, уже поняла, куда он клонит. Она чуть склонила голову, и в её глазах плясали лукавые огоньки – она явно предвкушала ответ брата.
Игорь вздохнул и договорил, растягивая слова, будто проверял, насколько абсурдно это звучит:
– Менялись жёнами?
Семён Семёныч даже бровью не повёл. Он ответил с той же серьёзной, менторской интонацией, с какой объяснял бы правила дорожного движения:
– Нет, коллега, вы, э-э-э, несколько утрируете. Я говорю не о буквальном заимствовании, а о, так сказать, креативном переосмыслении. О том, что иногда для укрепления доверия и сплочения коллектива могут потребоваться, знаете ли, нестандартные подходы. Не обязательно столь радикальные, как в случае с инуитами. Но сама идея – идея того, что общий, так сказать, опыт, выходящий за рамки стандартного рабочего взаимодействия, способен создать между людьми, э-э-э, гораздо более прочные связи, чем годы совместного сидения в одном кабинете – эта идея, знаете ли, заслуживает внимания. – он сделал паузу, давая Игорю время осмыслить услышанное, и добавил: – Разумеется, в современных реалиях мы говорим о совместных выездах, тренингах, неформальных мероприятиях. Всё в рамках, знаете ли, делового этикета и корпоративных норм.
Игорь тут же усмехнулся, облегчённо выдохнув, и поспешил ответить, чтобы сгладить неловкость:
– А, нуда, да, я тоже так подумал, просто уж решил уточнить, так… на всякий случай.
Семён Семёныч взял свой напиток, сделал спокойный глоток и ответил с лёгким, едва заметным кивком:
– Разумеется, коллега… разумеется…
Игорь почувствовал, как щёки начинают предательски теплеть.
«Ну и спизданул я глупость, – заключил он».
Софья, наблюдавшая за этой сценой с явным удовольствием, отодвинула стул и встала, поправляя юбку.
– Я пойду себе кофе возьму, – сказала она, окинув их лёгким, чуть лукавым взглядом. – Вам что-нибудь нужно?
Семён Семёныч поднял глаза от чашки и ответил своим обычным, чуть нудноватым тоном:
– Нет, дорогая Софья Семёновна, благодарю вас, но мне ничего не требуется. Возможно, коллега… – он перевёл взгляд на Игоря, и тот поспешно мотнул головой, произнеся:
– Нет-нет, мне тоже не нужно… спасибо.
Софья кивнула и направилась к кофейной стойке, оставив их вдвоём за столом. Игорь проводил её взглядом, а потом перевёл глаза на Семён Семёныча. Тот сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел куда-то в окно, словно обдумывая что-то важное. Игорь чувствовал, что разговор о традициях и обменах жёнами был лишь присказкой.
Он открыл рот, чтобы спросить про акции – про те самые, на которые они вчера поставили все его сбережения, – но Семён Семёныч опередил его.
– Знаете ли, дружище, – начал он, не отрывая взгляда от окна, и голос его звучал необычно серьёзно, почти торжественно. – Раз уж мы заговорили о доверии и о том, что, так сказать, скрепляет наши союзы… – Игорь замер, глядя на него. Он не понимал – это всё ещё о традициях? Или о чём-то другом? – Мне, если честно, Софья Семёновна всё рассказала, – продолжил Семён Семёныч и медленно повернул голову, глядя на Игоря в упор. – Всю правду о том, что произошло сегодня во время эвакуации. – он поправил очки и добавил, чуть смягчив тон: – Я имею в виду, разумеется, её эмоциональное состояние и, так сказать, причины, его вызвавшие.
У Игоря на мгновение остановилось сердце. Он почувствовал, как кровь отливает от лица, а в груди всё сжимается в тугой, ледяной комок, и в голове тут же пронеслось:
«Что, блять⁈ Всё рассказала? Про кладовку? Про то, как я снимал с неё одежду? Про то, как она сидела передо мной в одних трусиках? Ееебаааааать…»
Игорь открыл рот, чтобы перебить, и выпалил:
– Извините, Семён Семёныч, я честно не знал, что у неё… – но Семён Семёныч резко поднял руку, останавливая его.
– Что вы, дружище, – произнёс он, и на его лице появилась улыбка – мягкая, почти отеческая, отчего Игорь на секунду опешил. – Семён Семёныч наклонился ближе, понизив голос, и бросил быстрый взгляд в сторону кофейной стойки, где Софья всё ещё ждала свой заказ. – Вам не за что извиняться. Напротив, я должен вас, так сказать, поблагодарить ещё раз. – Игорь внутренне сжался. – Софья Семёновна мне рассказала, – продолжил Семён Семёныч, поправляя очки, – что сегодня произошёл инцидент в лифте…
«Инцидент в лифте? Это он про то, что я случайно тронул её за грудь, что ли?».
– … неполадки с системой, временное отключение освещения. И в тот момент у неё, знаете ли, начался приступ клаустрофобии. Это, смею заметить, состояние, которое она, к сожалению, периодически испытывает в замкнутых пространствах. Но вы, коллега, как я понимаю, оказали ей своевременную поддержку, помогли справиться с паникой.
Он сделал паузу, явно собираясь с мыслями, и продолжил, глядя на Игоря с выражением, которое трудно было назвать иначе как признательностью:
– А затем, когда вы уже спускались во время эвакуации, возникла, так сказать, давка. В суматохе Софье Семёновне стало вновь не по себе, и вы, как она мне объяснила, вывели её из эпицентра скопления людей, помогли успокоиться. И, смею заметить, из-за этого вы оба не успели своевременно покинуть здание. Но, знаете ли… – он запнулся, что было для него редкостью, и продолжил уже тише, с какой-то непривычной мягкостью: – У Софьи, эм, сердце слабое. И при таких панических атаках, если вовремя не помочь, если оставить человека одного… всё могло бы, так сказать, закончиться весьма и весьма печально.
Он замолчал, снова поправил очки и посмотрел на Игоря серьезным взглядом:
– Так что, дружище, я благодарю вас от всего сердца. И повторюсь, смею заметить, уже в который раз: вы – человек, на которого можно положиться. Вы, так сказать, пример для подражания. И я, знаете ли, искренне рад, что между нами сложились такие доверительные, я бы даже сказал, товарищеские отношения.
Игорь сидел, открыв рот, и смотрел на Семён Семёныча, не в силах произнести ни слова. Он готовился к разносу, к вопросам, к чему угодно, но только не к этому. Не к благодарности. Не к тому, что назовут примером для подражания.
Семён Семёныч протянул ему руку через стол и произнёс с той серьёзностью, которую обычно приберегал для подписания особо важных документов:
– Так что, благодарю вас, дружище. Я, знаете ли, категорически признателен. Вы просто… – он запнулся на секунду, подбирая слово, и закончил с непривычной для себя простотой: – вы просто настоящий друг.
Игорь всё ещё удивлённо кивнул и пожал протянутую руку. Пожатие было крепким, тёплым, каким-то очень человеческим – совсем не таким, как обычно сухие, деловые рукопожатия Семён Семёныча.
Мысленно он выдохнул с таким облегчением, что казалось, воздух вышел из него весь, до последнего атома:
«Видимо, она не всё рассказала. Уффф… ну и пиздец… пронесло».
В этот момент к ним подошла Софья со стаканчиком кофе в руках. Она смотрела на них с лёгкой улыбкой, и в её глазах не было ни тени того, что она могла бы выдать какую-то тайну.
– Ну что, вы уже закончили? – спросила она спокойно. – Пойдём?
Семён Семёныч тут же кивнул, возвращаясь в привычное деловое русло:
– Всё верно, Софья Семёновна. Нам пора возвращаться к исполнению трудовых обязанностей. – он встал из-за стола и начал собирать посуду, складывая тарелки на поднос.
Игорь, всё ещё находившийся в лёгком шоке от только что пережитого, поднял глаза на Софью. Та ответила ему очень милой улыбкой – тёплой, без намёка на что-либо, что могло бы его выдать, и сделала глоток кофе.
– Да уж, – выдохнул он вслух, сам не понимая, что именно имеет в виду, и тоже встал, принимаясь собирать посуду.
Они втроём направились к стойке, где сдавали подносы. Семён Семёныч что-то негромко говорил сестре – Игорь не вслушивался, мысли его были заняты другим. Он уже перебирал в голове, как теперь будет смотреть в глаза Семён Семёнычу после всего этого, и заодно прокручивал, что же им делать с акциями – продавать сейчас или держать дальше.
Он уже собрался отнести поднос на ленту, когда поднял глаза и замер.
В конце зала, у входа в столовую, стояли двое мужчин. Те самые. Которых он видел, когда выходил из кабинета Виктории Викторовны. Один – крепкий, в тёмном костюме, с короткой стрижкой и тяжёлым взглядом. Второй – чуть выше, тоже в костюме, но более расслабленный, хотя держался так же напряжённо.
«Это же… те самые?» – мелькнуло в голове у Игоря. – «И что им тут нужно? Инспекция какая?»
В этот момент к ним подошла одна из сотрудниц их офиса – Игорь видел её пару раз на этаже, имени не знал. Она что-то тихо сказала мужчинам, указав пальцем в его сторону, потом развернулась и быстро ушла, не глядя на него.
Мужчины кивнули и, не сводя с Игоря глаз, начали медленно двигаться к нему.
Игорь, стараясь не показывать волнения, донёс поднос до ленты и поставил его, а Семён Семёныч, закончив с посудой, повернулся к сестре и уже собирался что-то сказать, но Игорь перебил его:
– Семён Семёныч…
Тот обернулся:
– Слушаю, коллега?
Игорь начал поворачиваться, чтобы указать на приближающихся мужчин и спросить, знает ли их Семён Семёныч, но не успел.
Они уже подошли практически вплотную.
– Здравствуйте… вы Игорь Семёнов? – спросил тот, что покрепче, коротко стриженный, с тяжёлым, оценивающим взглядом.
Игорь почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой ком.
Он перевёл взгляд с одного на другого, потом на Семён Семёныча, который смотрел на незнакомцев с лёгким недоумением, и на Софью, которая стояла, попивая кофе, с напряжённым лицом.
– Д-да, – выдавил он, чуть заикаясь. – Это я.
Мужчины переглянулись, коротко кивнули друг другу, и тот, что покрепче, перевёл взгляд на Семён Семёныча.
– А Семён Семёныч – это вы, верно? – спросил он.
Семён Семёныч выпрямился, поправил пиджак и одёрнул лацканы, принимая свою самую официальную, самую деловую позу.
– Совершенно верно, господа, – ответил он, чуть приподняв подбородок. – Я – Семён Семёныч. Позвольте, однако, поинтересоваться, с кем имею честь? Поскольку, знаете ли, формат общения, который вы избрали, предполагает, так сказать, взаимное представление, особенно в контексте, э-э-э, рабочего времени и нахождения на территории нашей организации.
Мужчины снова переглянулись. Тот, что покрепче, чуть усмехнулся уголком рта, а второй – повыше – едва заметно покачал головой, будто привычная многословность Семён Семёныча их ничуть не удивила.
– Ну что ж, – сказал тот, что покрепче, и полез во внутренний карман пиджака.
Глава 34
Он достал удостоверение в тёмной кожаной обложке, раскрыл его и продемонстрировал сначала Семён Семёнычу, потом Игорю, и всё это своё действие сопроводил:
– Старший оперуполномоченный отдела по борьбе с экономическими преступлениями и противодействию коррупции Управления экономической безопасности и противодействия коррупции ГУ МВД России, – отчеканил он ровным, спокойным голосом. – Майор полиции Кравцов, а это мой коллега, капитан Соколов.
Второй мужчина, тот, что повыше, кивнул, не доставая своего удостоверения, но подтверждая представление.
Семён Семёныч, услышав название грозного ведомства, выпрямился ещё сильнее, но его обычная нудная уверенность дала лёгкую трещину.
Он поправил очки, одёрнул пиджак и спросил, стараясь сохранить ту же деловую интонацию:
– Позвольте, э-э-э, уточнить…
Майор Кравцов перебил его, не повышая голоса, но с холодной, железной ноткой:
– В отношении вас возбуждено уголовное дело в нарушении коммерческой тайны, а также в мошенничестве, совершённом группой лиц по предварительному сговору, – проговорил он. – Статья 183 Уголовного кодекса Российской Федерации – незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну. И статья 159, часть четвёртая – мошенничество, совершённое организованной группой либо в особо крупном размере. Всё это, – он сделал паузу, глядя прямо на Семён Семёныча, – в связи с операциями с акциями компании «ТрансТехноМонтаж».
Второй сотрудник, капитан Соколов, слегка изменил стойку – развернул плечи, чуть расставил ноги, будто был готов в любой момент применить силу. На лицах обоих не было ни тени сомнения или смущения – только спокойная, профессиональная готовность.
Игорь и Семён Семёныч стояли, будто громом поражённые. Игорь чувствовал, как кровь отливает от лица, а в груди всё сжимается в холодный, липкий комок страха.
Он перевёл взгляд на Семён Семёныча – тот, казалось, на секунду потерял свою обычную многословную уверенность, но быстро взял себя в руки, поправил очки и произнёс с той самой нудной интонацией, которая всегда его отличала:
– А-а-а… теперь всё встало на свои места, и мне ясна суть вашего, так сказать, интереса к нашей персоне.
Игорь мысленно взвыл: «Что ясно-то, блять? Что за хуйня?» Он лихорадочно прокручивал в голове события последних дней – сделка, инсайд, слова Семён Семёныча про «административную коллизию».
Сотрудник, не дожидаясь дальнейших расспросов, произнёс:
– Пройдёмте с нами в отдел по экономической безопасности и противодействию коррупции. Территориальное управление находится на Петровке, 38. Для дачи показаний и, э-э-э, выяснения всех обстоятельств.
– Позвольте все же внести ясность, – перебил его Семён Семёныч, поднимая указательный палец вверх. – Смею заметить, господа, что мы с коллегой являемся добросовестными сотрудниками, и все наши действия в рамках, так сказать, корпоративной деятельности строго регламентированы. Любые операции с ценными бумагами проводились нами в строгом соответствии с законодательством Российской Федерации и внутренними нормативными документами компании.
– Да-да, – тут же подхватил Игорь, чувствуя, что голос его звучит слишком высоко и нервно. – Мы ничего не нарушали. Мы… мы просто работали как обычно.
Соколов переглянулся с Кравцовым и усмехнулся – коротко, без тени веселья.
– Это мы выясним, – сказал он. – В отделении.
Кравцов сделал шаг в сторону, освобождая проход, и жестом указав на выход из столовой, произнёс:
– Прошу следовать за нами к машине.
Игорь посмотрел на Семён Семёныча, потом на Софью. Та стояла, прижав к губам остывший стаканчик кофе, и смотрела на него широко открытыми, полными ужаса глазами. Её руки слегка дрожали.
Семён Семёныч, видимо, собрав остатки своего делового спокойствия, обратился к сотрудникам:
– Позвольте уточнить один процедурный нюанс. Мы сейчас, так сказать, официально задержаны? Или наша поездка с вами носит характер, э-э-э, добровольного содействия?
Майор Кравцов тяжело вздохнул – так, как вздыхают люди, которые сотни раз слышали этот вопрос и сотни раз на него отвечали. Он расстегнул верхнюю пуговицу пиджака и продемонстрировал наручники, висящие на поясном ремне. Молча. Этот жест был красноречивее любых слов.
Семён Семёныч посмотрел на наручники, поправил очки и произнёс с лёгкой, едва заметной дрожью в голосе, но всё ещё сохраняя деловой тон:
– А-а-а… теперь всё предельно ясно, господа. Ситуация, так сказать, не оставляет пространства для двоякого толкования. – он повернулся к Игорю, который стоял рядом, не в силах вымолвить ни слова, и заговорил с той самой нудной интонацией, которая в этот момент звучала почти абсурдно: – Что ж, коллега, вынужден констатировать, что мы с вами не имеем ни юридического, ни морального права препятствовать сотрудникам правоохранительных органов в исполнении их служебных обязанностей. И следовательно, руководствуясь принципами законности и гражданского долга, мы просто обязаны проследовать с ними для дачи, так сказать, необходимых показаний.
Игорь кивнул, даже не пытаясь что-либо ответить. Язык словно прилип к нёбу. Внутри всё кипело от страха и непонимания.
Семён Семёныч повернулся к Софье, которая всё ещё стояла с побелевшим лицом, и добавил уже более мягким тоном:
– Софья Семёновна, прошу вас незамедлительно… доложить о сложившейся ситуации нашему руководителю, Виктории Викторовне. И…
– Она уже в курсе, – перебил его Кравцов, не повышая голоса, но с железной ноткой. – Пошлите.
Семён Семёныч на секунду замешкался, но быстро взял себя в руки и продолжил, обращаясь к сестре:
– В таком случае, дорогая моя, будем на связи. И свяжитесь с нашим адвокатом, Расимом Махмутычем, чтобы он…
– Так, вы либо идёте сами, – снова перебил капитан Соколов, делая шаг вперёд, – либо мы вас забираем.
Семён Семёныч, уже не оборачиваясь к ним, торопливо закончил:
– Будем на связи, Софья Семёновна. Не волнуйтесь, всё быстро уладится. – он повернулся к сотрудникам и произнёс с той же деловой интонацией, хотя голос его чуть дрожал: – Ну что ж, господа, э-э-э, ведите. Однако, смею вас заверить, здесь произошло какое-то, так сказать, досадное недоразумение. Я уверен, что в процессе разбирательства всё встанет на свои места. – он взглянул на Игоря и кивнул: – Пройдёмте, коллега.
Игорь кивнул в ответ и, чувствуя, как ноги становятся ватными, двинулся следом за Семён Семёнычем и сотрудниками. Они направились к лифту, оставив Софью одну в столовой – с застывшей чашкой в руках и широко открытыми, полными ужаса глазами.
Игорь шёл за Семён Семёнычем, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и как в голове бешено пульсировали мысли: «Ебаный в рот, ну что опять-то? Он же говорил, всё норм. Говорил же, что сделка чистая…» Он посмотрел на затылок Семён Семёныча – идеально уложенные волосы, безупречный воротник пиджака – и думал: «Я же вообще даже не знаю, что это за акции, ебаный пиздец. Я просто купил их, потому что он сказал, бля. Ну сука! Ну что за чушь-то? Какое нахуй мошенничество? Какая нахуй коммерческая тайна?»
В этот момент все четверо подошли к лифту и Кравцов нажал кнопку вызова.
Секунды ожидания, казалось, тянулись бесконечно.
Игорь стоял, глядя на своё отражение в полированных дверях, и чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой, холодный комок страха.
Лифт приехал с мягким звонком, двери разъехались, и они шагнули внутрь. Соколов нажал кнопку первого этажа, и лифт плавно тронулся вниз.
В кабине повисла тишина – та самая, которая бывает перед грозой. Напряжение было почти физически осязаемым. Игорь стоял, не поднимая глаз, чувствуя, как предательски дрожат колени.
Семён Семёныч, видимо, не выдержал этой тишины. Он поправил очки, одёрнул пиджак и заговорил своим обычным профессиональным тоном, стараясь сохранить хотя бы видимость контроля над ситуацией:
– Господа, позвольте, ещё одно небольшое уточнение. Я хотел бы прояснить момент, касающийся…
– Все вопросы в отделении, – жёстко перебил его Кравцов, не повышая голоса, но с такой стальной ноткой, что Семён Семёныч тут же замолчал. – До этого ни слова. Никаких разговоров. Никаких попыток созвониться с кем-либо, и никаких сюрпризов, – он многозначительно посмотрел на Игоря. – Понятно?
