Текст книги "Вулкан Капитал: Орал на Работе 4 (СИ)"
Автор книги: Игорь Некрасов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 34 страниц)
– Рад это слышать. – Глеб усмехнулся, и в его усталых глазах мелькнуло удовлетворение. – Иногда личный контакт действительно решает…
Он не успел договорить, из-за того что дверь переговорки с лёгким стуком открылась, и на пороге возникла Дарья. Она не вошла, а прям ворвалась, со всей своей энергией, лёгкой яростью и деловой резкостью. Она даже не поздоровалась.
Её взгляд, острый как бритва, упал на Глеба, и она, садясь в кресло напротив него рядом с Игорем, с ходу выпалила:
– И что за хрень у тебя стряслась, что мне пришлось отменить все свои дела?
Мужчина замер. Его бархатный, уверенный тон испарился без следа. Он смотрел на Дарью широко раскрытыми глазами, полными чистого, неподдельного шока. Потом его взгляд, ища поддержки или объяснений, метнулся к Игорю.
Но Игорь лишь слегка опустил голову, изучая узор на полу, всем видом показывая: «Я тут ни при чём». А Дарья уже устроилась поудобнее, положила локти на стол, сложила пальцы домиком и смотрела на Глеба ожидающим, даже требовательным взглядом.
Глеб, всё ещё опешивший от её столь агрессивного въезда, собрался с духом и произнес:
– Э-э-э… добрый день…
– Добрый, добрый, – тут же перебила его Дарья, махнув рукой, словно отмахиваясь от формальностей. – Ну, давай ближе к делу. Что за дела такие, которые я бы не решила по телефону? Что за вопрос срочный? У меня еще дел до жопы.
Глеб снова, почти рефлекторно, посмотрел на Игоря. Игорь, чувствуя себя немного виноватым за то, что втянул человека в эту мясорубку, не удержался и выдал ему короткую, ободряющую, чуть виноватую улыбку.
Видимо, этот взгляд и эта улыбка что-то переключили в Глебе. Шок начал отступать, уступая место деловой хватке и даже лёгкой иронии.
– Хорошо. – он усмехнулся, кашлянул в кулак и, наконец, перевёл взгляд обратно на Дарью. – По делу. Вопрос касается досрочного выхода из пакета облигаций «Сибура», который мы с вами оформляли полгода назад. В договоре есть пункт о комиссии за досрочную продажу до конца оговорённого срока. Но сумма, которая там указана… – он открыл свою папку и вытащил распечатанный договор. – … она, мягко говоря, не соответствует той, которую вы мне озвучивали устно во время нашей последней беседы. Разница существенная, и я не могу найти в присланных мне документах никаких подтверждений вашим первоначальным словам. А ситуация у меня сейчас… требующая быстрого манёвра, и мне нужно понять, на каких реальных условиях я могу выйти.
Дарья выслушала его, не меняя выражения лица, а когда он закончил, она лишь на секунду прикрыла глаза, а потом спокойно выдохнула:
– Хуйня вопрос.
Глеб моргнул, явно не ожидая такой терминологии от финансового консультанта в дорогой одежде.
– Что… простите?
– Хуйня вопрос, – повторила Дарья уже с лёгким раздражением в голосе. – Я могла бы тебе и по телефону это объяснить. Дай сюда. – она протянула руку, и Глеб, немного ошарашенный, передал ей договор. Дарья пробежалась по нему взглядом, нашла нужный пункт и, ткнув в него длинным маникюрным ногтем, начала объяснять быстрым, чётким, как пулемётная очередь, голосом: – Вот тут, видишь? Пункт 4.7. «Комиссия при досрочной продаже». Цифра. Да, она большая. Но ты смотри не на неё, а на сноску мелким шрифтом внизу страницы. Видишь? «Применимо в случае, если цена продажи на момент выхода ниже цены покупки на 15% и более». То есть ты входил по 1020, а сейчас бумага торгуется по 1085. Ты не только не в минусе, ты в плюсе на шесть с половиной процентов. Пункт 4.7 на тебя не распространяется, и срабатывает стандартная комиссия брокера, которая в три раза меньше той цифры, которая тебя ло… напугала в общем…
Игорь слушал, восхищаясь её скоростью и хваткой. Она действительно могла решить это за две минуты по телефону, если бы клиент не запаниковал и не начал искать подвох в каждой запятой.
В этот момент в кармане его пиджака сильно, настойчиво завибрировал телефон. Гулкий звук в тишине переговорки прозвучал оглушительно громко. Все трое вздрогнули и повернулись к нему.
– Извините, – пробормотал Игорь, с трудом вытаскивая аппарат из внутреннего кармана.
На экране горело: «Семён Семёныч». И в голове Игоря тут же пронеслось: «Бля. Похоже, началось. Как не вовремя-то…»
Дарья бросила на него убийственный взгляд, который ясно говорил: «Ты серьёзно сейчас, сука ебливая?»
Игорь, извиняюще подняв палец, перебил их:
– Мне… простите… я отойду. Это очень важный звонок.
Дарья, не отрывая раздражённого взгляда от Глеба, махнула ему рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.
– Иди.
Игорь, почти пригнувшись, вышел из переговорки, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре он сделал глубокий вдох и поднёс телефон к уху.
– Алло, Семён Семёныч, слушаю вас…
В трубке послышалось лёгкое покашливание, а затем зазвучал ровный, монотонный, лишённый всякой эмоциональной окраски голос.
– Коллега, – начал Семён Семёныч, чётко выговаривая каждый слог, как будто диктуя протокол. – Время, как я вам уже неоднократно информировал в ходе наших предварительных бесед, настало. Начинаем операцию по реализации того пакета ценных бумаг, о котором шла речь. Соответственно, мне в срочном порядке, в рамках обеспечения бесперебойности процесса, необходимо, чтобы вы осуществили перевод денежных средств на ваш торговый счёт в личном кабинете. Речь идёт о начальном гарантийном обеспечении. Сумма, как мы и договаривались, – двести тысяч российских рублей. Без этой суммы выставление ордеров на продажу, так сказать, невозможно в принципе. Прошу вас в кратчайшие сроки совершить необходимую операцию.
Игорь мысленно выругался: «Блин, ну как назло, а…»
– Семён Семёныч, – сказал он, понижая голос, – я сейчас не смогу зайти в личный кабинет. Я не за рабочим компьютером. Я… не на месте.
Семён Семёныч на том конце провода сделал паузу, столь красноречивую, что она была слышна.
– Коллега, – зазвучал его голос, став ещё более размеренным и ещё более нудным. – Позволю себе напомнить, что именно вы, так сказать, проявили первоначальную инициативу в данном совместном предприятии и неоднократно подчёркивали свою заинтересованность в его скорейшей реализации. И несвоевременное обеспечение процесса может повлечь за собой упущение благоприятной конъюнктуры, что, в свою очередь, негативно скажется на потенциальной доходности операции для всех участников. Это… как вы понимаете, нежелательное развитие событий.
– Да-да, я знаю, Семён Семёныч, – поспешно сказал Игорь. – Просто я сейчас с Дарьей в переговорной. Она с клиентом беседует, и меня с собой взяла… отлучиться пока не могу.
На этот раз пауза была дольше, а последовавший за ней голос выразил не просто недоумение, а целый комплекс аналитических сомнений.
– Хм-м… Дарья Станиславовна? Это, так сказать, для меня новость. Она, как вам, наверное, известно, не является сторонником личных встреч с клиентами, считая их нерациональной тратой рабочего времени, которое можно более эффективно использовать для анализа рынка. Если, конечно, не секрет, дружище, в чём суть проблемы клиента, раз она столь кардинально, э-э-э, пересмотрела свои взгляды на оптимальные форматы трудового взаимодействия?
Игорь вздохнул, понимая, что придётся признаваться в своей глупости.
– Да нет, там даже не проблема… эм… это я назначил встречу, пока её не было. Я просто не знал, что…
Семён Семёныч перебил его, неожиданно начиная хвалить своим сухим, лишённым эмоций, но при этом удивительно многословным образом.
– Похвально, дружище. Весьма похвально. – Его голос приобрёл оттенок почти отеческого одобрения. – В вашем поступке прослеживается здоровая инициатива и понимание базовых принципов клиентоориентированности. Я всегда говорил – и не устану повторять – что личная, персонифицированная коммуникация с контрагентами является одной из важнейших, если не ключевой, составляющих нашей трудовой деятельности в сфере доверительного управления. Формальные барьеры, безусловно, необходимы для системности, но живой контакт, позволяющий прояснить нюансы и снять психологическое напряжение, зачастую является тем самым катализатором, который переводит потенциального партнёра в разряд лояльного клиента. Я, признаться, весьма рад констатировать, что мы с вами, судя по всему, мыслим в одном диапазоне мировоззрения касательно фундаментальных основ эффективной трудовой деятельности. Это обнадёживает и внушает определённый оптимизм в контексте нашего дальнейшего сотрудничества.
Игорь слушал, слегка опешив.
– Э-э… ну да, я тоже так подумал, – промямлил он.
– Конечно, конечно, – подхватил Семён Семёныч, и его голос снова обрёл ту же размеренную, аналитическую интонацию. – Но в свете сложившейся, э-э-э, оперативной обстановки и вашей текущей занятости, возникает закономерный вопрос, касающийся дальнейшей координации наших действий. Для минимизации временных издержек и сохранения, так сказать, синергии нашего взаимодействия, мне бы хотелось уточнить один принципиальный момент. А именно – степень доверия, которую вы готовы делегировать в рамках нашего совместного, так скажем, проекта.
– Э-э… что? – ничего не понял Игорь.
– Я имею в виду, – уточнил Семён Семёныч без тени смущения, словно объясняя очевидный пункт инструкции, – доверяете ли вы мне, как партнёру и, так сказать, техническому исполнителю, в достаточной мере, чтобы предоставить временный доступ к вашему торговому счету? Иными словами, готовы ли вы передать мне логин и пароль от вашего личного кабинета, дабы я, действуя от вашего имени, мог оперативно совершить необходимые операции с акциями в оговорённое нами время, не дожидаясь вашего личного присутствия? Это позволило бы нивелировать фактор вашей текущей занятости и обеспечить бесперебойность процесса.
Игорь почувствовал, как внутри у него что-то ёкнуло от облегчения. Это было идеальное решение. Не нужно никуда бежать, ничего срочно делать.
– Да-да, конечно! – почти выпалил он, понижая голос до шёпота. – Я был бы только рад! Я вам полностью доверяю, Семён Семёныч!
– Что ж, коллега, – прозвучал в ответ его ровный, одобрительный голос. – В таком случае, я расцениваю ваше согласие как проявление здравого смысла и партнёрской логистики. Как только вы сможете безопасно отправить мне необходимые реквизиты для доступа, а я прошу вас это сделать в срочном порядке. И параллельно, вам всё же критически важно в ближайшее время осуществить перевод денежных средств на ваш торговый счёт. Без наличия денежных средств на балансе, даже при наличии технического доступа, совершение операций, так сказать, лишено какого-либо практического смысла. Рекомендую сделать это при первой же возможности, а я, со своей стороны, начну подготовительные процедуры.
– Хорошо, я понял, – сказал Игорь, кивая в пустоту, хотя Семён Семёныч этого видеть не мог. – Сейчас же переведу деньги.
– Превосходно, – прозвучал в ответ сухой, одобрительный голос. – В таком случае, жду ваши данные, коллега.
– Понял, – коротко ответил Игорь, и связь прервалась короткими гудками.
Он опустил телефон, тяжко вздохнув. Чувство было двойственным: с одной стороны – лёгкость от того, что не придётся самому ковыряться, нервничать и бояться что-то напутать. Семён Семёныч, при всей своей занудности, внушал огромное доверие в таких вопросах.
«Он всё сделает правильно», – подумал Игорь с облегчением и огляделся – в коридоре было пусто.
Прислонившись к холодной стене, он открыл приложение своего банка. Интерфейс был знакомым до тошноты: баланс, последние операции, кнопки переводов. Его палец замер над экраном. «Двести тысяч…» Сумма, оговоренная с Семёном Семёнычем для старта, казалась огромной и в то же время смехотворно маленькой для тех перспектив, которые он нарисовал. Он на мгновение задумался, глядя на кнопку «Подтвердить».
– Ладно… хуй с ним, надо рискнуть, – выдохнул он и нажал.
Экран на секунду потемнел, а затем высветилось уведомление: «Перевод на сумму 200 000 ₽ исполнен». Деньги ушли в цифровую бездну брокерского счёта, откуда их теперь своим сухим, точным движением извлечёт Семён Семёныч, чтобы превратить во что-то большее. Или чтобы они там и остались, съеденные комиссиями и неудачными сделками.
Игорь судорожно сглотнул и потёр экран телефона об пиджак. Он стоял в пустом коридоре, чувствуя странную пустоту в животе – не от голода, а от осознания совершённого шага.
Сейчас оставалось только отправить Семёну Семёнычу логин и пароль. Он открыл их личный чат и быстро вбил логин и пароль. Проверить и отправить – два касания экрана. Готово.
Через пару секунд пришёл ответ от Семёна Семёныча. Кратко, как военный рапорт:
«Данные приняты. Доступ обеспечен.»
Игорь кивнул сам себе, будто получил ожидаемый доклад. Никакой паники, только лёгкое напряжение в плечах. Всё по плану. Теперь можно вернуться к Дарье и её клиенту. Он поправил пиджак и потянулся к ручке двери переговорки.
Внутри царила уже другая атмосфера. Напряжение спало. Дарья, откинувшись в кресле, что-то объясняла Глебу, водя пальцем по документам. Тот внимательно слушал, кивая.
…вот видишь, – говорила Дарья уже более спокойным, почти усталым тоном. – Всё упирается в дату выхода. Если подождать ещё неделю, до дивидендной отсечки, твой плюс будет ещё на три процента больше. Но если тебе позарез нужно сейчас, то комиссия будет вот такая. Никакого подвоха, короче.
Игорь тихо сел на своё место. Он пытался следить за их разговором, но слова пролетали мимо.
В голове гудело одно: «Начал ли уже Семён Семёныч? Получится ли вообще? Двести тысяч… это же всё, что у меня есть». Он представлял, как где-то в цифровом пространстве его виртуальные деньги начинают своё рискованное путешествие по биржевым ордерам.
Через несколько секунд в кармане настойчиво завибрировал телефон. Дарья бросила на него короткий, испепеляющий взгляд, но, видя, что Глеб уже успокоился и всё понял, лишь презрительно хмыкнула и продолжила объяснения.
Игорь, извиняюще мотнув головой, достал телефон. Он был уверен, что это Семён Семёныч – отчёт о первых шагах, уточнение, что-то важное. Он разблокировал экран, но на нём горели не уведомления от мессенджера с коллегой, а настойчиво мигало имя: Карина.
Игорь открыл чат:
«Как дела, будущий папаша? Смотри, какие крутые фоточки получились! Как тебе?»
Глава 16
Ниже шли несколько фотографий. На них Карина, в доме, в черных лосинах и в красной в клеточку рубашке, обнимала большого, улыбающегося ретривера золотистого окраса. Снимки были тёплыми, живыми, полными домашнего уюта, который так контрастировал с холодной офисной переговоркой.
Игорь мысленно хмыкнул. «Блин, вообще не до неё сейчас. Какие ещё фоточки? И какой ещё будущий папа ещё, блять…» В голове крутились цифры, тревога за только что запущенную сделку и осознание, что ему скоро нужно будет возвращаться к Дарье и клиенту.
Он быстро, почти не глядя, набрал ответ, чтобы отвязаться:
«Прикольно. Молодец.»
И отправил. Он даже не стал придавать внимания на её обращение «будущий папаша», списав это на её обычную, слегка едкую манеру шутить. Мысли его уже были там, в биржевых сводках, куда, возможно, уже потекли его деньги. А эти домашние фото с собакой казались сейчас чем-то из другой, очень далёкой и простой жизни.
Он не успел убрать телефон, как экран снова вспыхнул – новое сообщение от Карины. Он машинально открыл его.
«И всё? А поконкретнее можно?»
Игорь усмехнулся. Она, как всегда, требовала полного внимания. Чтобы отделаться и вернуться к своим тревожным мыслям, он быстро набрал шутливый ответ:
«Собака красивая. Ты норм.»
И отправил. Почти сразу же пришёл ответ со злым смайликом:
«Ты офигел? 😠»
А следом, буквально через секунду, ещё одно сообщение, уже с явной угрозой, но в её фирменном, игриво-яростном стиле:
«Если сейчас же не напишешь, какая я охуенная, я пойду в твою комнату и разбросаю все твои вещи со шкафа.»
Игорь мысленно вздохнул, представив, как она в самом деле может вломиться к нему и устроить погром. Он поспешно набрал:
«Да шучу я. Ты тоже красивая. Просто я очень занят сейчас, некогда писать, какая ты охуенная. И кстати, перестань заходить в мою комнату! Всё, теперь отстань.»
Отправил он и сунул телефон в карман, намереваясь наконец сосредоточиться, но виброотклик был почти мгновенным, отчего он снова достал телефон и посмотрел.
«То есть для тебя работа важнее, чем написать мне, какая я обалденная?» – светилось на экране.
Игорь, стараясь не выдать раздражения, быстро набрал ответ, глядя искоса на Дарью, которая заканчивала свои объяснения Глебу:
«Всё, Карин, давай потом. Отвлекаешь, серьёзно.»
Он снова убрал телефон, сделал глубокий вдох и попытался вслушаться в финальную часть разговора Дарьи о дивидендах и датах отсечки. Но тут снова появилась тихая, но настойчивая вибрация в кармане. Игорь попытался сделать вид, что не замечает, но любопытство оказались сильнее. Под столом он украдкой глянул на экран.
Там было новое сообщение. Сначала текст: «Ок. Не буду тебе мешать тогда! ПАПОЧКА!» И ниже – фотография.
Игорь замер. Всё, что происходило в переговорке – слова Дарьи, деловые кивки Глеба, – мгновенно растворилось, потеряло всякое значение. Он уставился на экран.
Карина стояла прямо перед зеркалом в своей комнате. Она была абсолютно голая. Одна её рука лежала на груди, ладонь чуть сжимала небольшую, но идеальной формы грудь, палец прикасался к тёмно-розовому, напряжённому соску. Вторая рука была вытянута вперёд, в ней она держала телефон, фотографируя своё отражение.
Но самое шокирующее было ниже. Она стояла, слегка расставив ноги, и в зеркале, с жестокой фотографической чёткостью, было видно всё. Мягкие, аккуратные, полностью обнажённые, пухлые, чуть приоткрытые большие половые губы нежного розового оттенка.
Свет от окна падал так, что каждая складка, каждый изгиб был отчётливо виден. Это не было скрыто или прикрыто – это было выставлено напоказ с вызывающей, почти агрессивной откровенностью, а её взгляд был не соблазняющим, а дерзким, полным вызова и насмешки.
Игорь почувствовал, как у него перехватило дыхание. По телу пробежала волна жара, ударившая в лицо и ниже, в живот. Он судорожно сглотнул и инстинктивно оглянулся, боясь, что Дарья или Глеб заметят, как он покраснел и как дрожит его рука, сжимающая телефон.
Но они были поглощены своими графиками. В тишине переговорки его учащённое дыхание казалось ему оглушительно громким. Он не знал, что делать. Его мозг, только что занятый биржевыми сводками, теперь отказывался воспринимать что-либо, кроме этого шокирующе откровенного, врезавшегося в память изображения.
Нужно было как-то реагировать. Игорь, стараясь выдавить из себя тон, который балансировал бы между шуткой, лестью и попыткой скрыть настоящую радость, начал набирать:
«Оу… Кариночка моя… любимая… нежная… сладкая… Такое солнышко лучезарное… Ты просто… сокровище… 😘😘😘😍»
Он отправил. Пауза. Затем быстро добавил ещё, не в силах удержаться:
«Если хочешь, можешь отправлять мне ещё что-нибудь такое… Я тебе не говорил, что ты красивая, потому что ты и есть сама красота… Я думал, ты сама знаешь это! 😘😘😘🔥»
Он отправил и второе сообщение, зажмурившись на секунду, представляя её реакцию – то ли злорадную ухмылку, то ли новую порцию ярости.
Ответ пришёл почти мгновенно, но это было не то, чего он ожидал. В строке статуса сообщений он увидел, как сначала пропало то самое фото. Карина его удалила, а затем в чате появились новые строчки от неё.
Не фото, не текст, а просто смайлики. Три подряд: «🖕😠🖕» И всё. Больше ничего. Фото исчезло, остались только эти пиксельные символы среднего пальца и злого лица.
Игорь глупо ухмыльнулся сам себе, и в его голове тут же пронеслось: «Блэ, надо было сначала сохранить её фотку».
Он с силой выдохнул, вытер ладонью лоб и наконец сунул телефон в карман на самое дно, будто закапывая там и фото, и свою неловкую реакцию, и эти ехидные смайлики. Нужно было возвращаться к реальности переговорки, где, как он теперь заметил, воцарилась тишина, и Дарья с Глебом смотрели на него, явно закончив свой разговор и ожидая, когда же он наконец оторвётся от телефона.
Дарья смотрела на него тяжёлым, усталым взглядом, в котором читалось скорее презрительное раздражение, чем гнев.
– Ты всё? – спросила она ровным, ледяным тоном.
Игорь чуть усмехнулся, стараясь выглядеть непринуждённо.
– Да, всё. Я это… это по работе…
– Ага, – бросила Дарья, уже отводя от него взгляд, как от не стоящей внимания помехи. Она обернулась к Глебу, который сидел с вежливой, но слегка озадаченной улыбкой. – Ладно, мы пошли. Если будут ещё вопросы – звони. – она резко встала, поправила рубашку и направилась к двери быстрым, чётким шагом, не оглядываясь.
Глеб, слегка опешив от такой резкой концовки, тоже поспешно поднялся. Он, видимо, хотел попрощаться по-человечески и протянул руку в сторону удаляющейся Дарьи, сказав: «Да, спасибо вам большое, я…» Но Дарья либо не заметила его жеста, либо проигнорировала его специально. Она уже выходила в коридор, её каблуки отбивали нервную дрожь по полу.
Игорь, оказавшись в неловком положении посредника, поспешил исправить ситуацию. Он шагнул вперёд и уверенно пожал протянутую руку Глеба.
– Всего хорошего вам, – сказал он с самой деловой улыбкой, на какую был способен.
– Спасибо, – кивнул Глеб, всё ещё с лёгким недоумением глядя на дверь, в которой скрылась Дарья.
Игорь отпустил его руку и почти побежал вслед за ней. Он догнал её уже у лифтов, где она яростно тыкала кнопку вызова.
– Дарь, погодь…
– Чо? – буркнула она, не глядя на него.
Лифт приехал с тихим звоном. Дверь открылась.
Игорь шагнул за ней внутрь. Дверь закрылась, отрезав их от коридора, и кабина плавно тронулась после того, как Дарья нажала кнопку. В тесном пространстве запах её духов – что-то сладковато-дорогое – смешался с запахом лифта.
– Ты куда так убежала-то? – спросил Игорь, чуть отдышавшись от быстрой ходьбы. – Он тебе там руку протягивал, ты могла бы хотя бы кивнуть.
Дарья, упёршись взглядом в цифры над дверью, едва заметно мотнула головой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. Молчание длилось несколько секунд, нарушаемое только тихим гулом механизмов. Потом, не поворачиваясь к нему, она сказала резко и без предисловий:
– Дай-ка руку.
Игорь удивлённо посмотрел на неё, стоя вплотную рядом.
– Зачем?
– Бля, просто дай, и всё, чо мозги ебешь? – выдохнула она с таким раздражением, будто он спрашивал очевидное. Не дожидаясь, она сама схватила его запястье своей рукой. Её пальцы были тонкими, но хватка оказалась удивительно сильной и властной. – И отвернись, давай.
Пока она говорила это, её свободная рука потянулась к подолу собственной юбки. Лёгким, быстрым движением она приподняла его, и Игорь мельком увидел, как открывается гладкая, нежная кожа её бедра.
Он инстинктивно, послушавшись, отвернулся к противоположной стене, но в зеркальном лифте он видел, как отражалось всё происходящее.
Дарья, всё ещё крепко держа его руку, чуть приподняла одну ногу, опираясь на каблук. Её поза была неловкой, но преисполненной какого-то странного, делового сосредоточения. Затем неожиданно для Игоря она запустила руку под подол юбки.
Материал натянулся, обрисовывая её упругую ягодицу и то, что находилось под ним. Её пальцы скрылись в складках ткани, и она начала что-то там делать, быстро, почти судорожно, совершая мелкие, но уверенные движения.
– А-а… что ты там делаешь? – спросил Игорь, не в силах сдержать любопытства, его голос прозвучал глухо в тесном пространстве.
Она не ответила сразу, сосредоточенно копаясь под юбкой. Потом, все еще делая свои странные, но почему-то возбуждающие манипуляции, бросила сквозь зубы, не глядя на него:
– Да эти чёртовы стринги в киску впились, и когда хожу, всё режет нахрен…
Игорь стоял, затаив дыхание. Его рука в её хватке казалась инородным предметом, а в голове гудела нелепая смесь мыслей. В зеркале он видел, как её лицо, обычно такое собранное и колючее, сейчас выражало чисто физическое страдание и досаду. Брови были сдвинуты, губы плотно сжаты.
– … а у меня там всё нежное, как у принцессы. – сквозь зубы процедила она, не прекращая своих манипуляций. – Уже болит, пиздец.
Игорь не сдержал короткой, нервной усмешки и, не думая, он шутливо бросил, все еще наблюдая за её отражением:
– Может, тебе помочь? Давай подправлю!
Дарья на секунду замерла. Потом фыркнула, и в её фырканье послышалась не злость, а что-то вроде хриплого, усталого смешка с примесью азарта.
– Хочешь снова попробовать вкус моей кисоньки? – выдохнула она почти шёпотом, но с такой интонацией, от которой по спине Игоря пробежал холодок.
Это не было флиртом. Это было напоминание о той сцене в ресторане, где власть была абсолютно её, а он – всего лишь инструмент, позволивший ей унизить его под маской близости. И прежде чем он успел что-то произнести, она чуть оступилась и сделала шаг в его сторону, сократив и без того крохотную дистанцию в кабине лифта. Её запах – дорогие духи, смешанные теперь с едва уловимым, тёплым, интимным запахом её тела – ударил в нос.
– А кстати, я тогда не спросила тебя, – её голос стал ещё тише, бархатно-опасным. – Как тебе на вкус-то? Понравилось?
Игорь не ожидал такого вопроса. Его мозг, за секунду до этого занятый абсурдностью ситуации, натянулся, как струна. Он смотрел на её отражение в зеркальном лифте, и в этом отражении он увидел, как её рука снова скользнула к подолу.
И Дарья, будто забыв о его присутствии, с лёгким, раздражённым движением подняла переднюю часть обтягивающей юбки ещё на несколько сантиметров. В зеркале открылся вид на чёрные кружевные стринги. Тонкие полоски ткани были настолько узки, что казалось, они не прикрывают, а лишь подчёркивают, врезаясь в сладенькую киску. Он увидел, как плотная, тёмная шёлковая лента врезалась в сомкнутые, влажные от дискомфорта половые губы, разделяя их, оставляя бледную кожу по краям слегка припухшей и покрасневшей.
Это было шокирующе откровенно, лишено всякой эротической позы – лишь демонстрация физического неудобства, ставшего вдруг зримым и почти осязаемым в замкнутом пространстве.
Игорь почувствовал, как в горле пересохло. Он заставил себя ухмыльнуться, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
– Да как-то, если честно, не успел распробовать, – выдавил он шутливо, но в его тоне прозвучала хрипотца.
В зеркале он увидел, как её пальцы – с безупречным, но неброским маникюром – скользнули под узкую полоску ткани. Нежно, но с решимостью она взялась за врезавшуюся ленту и потянула её вверх и в сторону, освобождая нежную кожу промежности. На мгновение в отражении мелькнуло что-то большее – влажный розовый просвет, прежде чем она ловким движением поправила ткань, аккуратно прикрыв ею всё, что только что было обнажено. Этот жест был удивительно практичным и интимным одновременно.
От его слов она усмехнулась, коротко и беззвучно, и подняла взгляд – прямо на его отражение в зеркале. Их глаза встретились, и в её янтарных глазах не было ни смущения, ни гнева. Было холодное, всепонимающее презрение, смешанное с наслаждением от того, что его поймали.
– Я же сказала тебе не смотреть, – произнесла она ровно, без повышения голоса.
Затем её пальцы, всё ещё державшие его запястье, разжались, и её рука скользнула вниз по его руке, почти ласково, а затем опустилась, чтобы одним плавным, решительным движением потянуть подол своей юбки вниз, возвращая дорогой ткани безупречную, ничем не нарушенную линию.
Игорь, наконец, оторвал взгляд от зеркала и посмотрел прямо на неё. Она уже выпрямилась, и они оказались в сантиметрах друг от друга. Слишком близко. Он чувствовал её дыхание, видел мельчайшие тени от ресниц на её щеках.
Она тоже смотрела на него, её янтарные глаза изучали его лицо, выискивая следы смущения или, наоборот, наглости. И Игорь, чувствуя, как нарастает неловкость, нервно ухмыльнулся.
– Так я отвернулся, – начал он, и сам тут же понял, как это глупо звучит. – Но у нас же лифт зеркальный, что мне было делать?
– А закрыть глаза? – её голос стал сладким, как яд, и она чуть скривила губы. – Или ослепнуть нахуй не пробовал?
– Да ладно, чего такого-то, – отмахнулся Игорь, пытаясь сохранить хотя бы видимость лёгкости. В этот момент лифт с мягким дзинь остановился, и двери начали разъезжаться. Игорь, увлечённый их странной дуэлью, сделал шаг к выходу и, обернувшись к ней через плечо, добавил уже на ходу, полушёпотом, но с вызовом: – Тем более тебе-то чего стесняться, раз ты уже свою киску давала потрогать и попробовать…
Последние слова повисли в воздухе, а после того как он повернул голову обратно, увидел, что в лифт собирались зайти люди. Двое коллег. Антон из IT-отдела и Лена, девушка из маркетинга, с бумажными стаканчиками кофе в руках. Они явно услышали последнюю часть его фразы и замерли на полпути.
Антон застыл с приоткрытым ртом, а на лице Лены расцвела медленная, ошеломлённая улыбка, полная неподдельного любопытства и восторга от такого жаркого спойлера. Их взгляды метались от Игоря, замершего с глупейшим выражением лица, к Дарье, которая выходила из лифта следом за ним, абсолютно бесстрастной, будто только что обсуждала котировки, а не интимные подробности.
Дарья даже не замедлила шаг. Она плавно обошла остолбеневшего Игоря, как будто он был просто неудачно поставленной тумбочкой, и легким, но недвусмысленным движением плеча растолкала заворожённую пару, преграждавшую путь.
– Ну ты и ебланище, Игорь. – бросила она без эмоций, даже не глядя на него. Её голос прозвучал громко, чётко и без тени стеснения, так, что слышно было на весь коридор.
Игорь почувствовал, как горит всё лицо. Он пробормотал в сторону Антона и Лены, которые всё ещё стояли, открыв рты:
– Э-э… привет… – пробормотал он, и его взгляд наткнулся на Лену.
Девушка смотрела на него не с осуждением, а с хитрой, оценивающей заинтересованностью. Её накрашенные неброским блеском губы чуть приоткрылись. Кончик розового языка мелькнул, смочил нижнюю губу, и она мягко прикусила её. В её взгляде читалось тихое, откровенное любопытство, смешанное с внезапно проснувшимся интересом. Интересом к Игорю, который только что на весь лифт намекнул на такую степень близости с Дарьей, что, казалось, сама Лена теперь представляла нечто подобное… с собой в главной роли.
Она медленно кивнула, будто ставя в уме какую-то галочку, и, не сводя с него тёплого, любопытствующего взгляда, шагнула в лифт.
Двери начали сходиться, и в последнюю секунду уголки её губ дрогнули в нечто сокровенное, обещающее, адресованное лично ему.
«Ну пиздец, – пронеслось в голове Игоря. – Теперь все будут думать, что я Дарье лизал».
Жар от стыда накрыл его с головой. Он сглотнул комок в горле, сделал вид, что поправляет галстук, и пошёл в сторону, куда скрылась Дарья, чувствуя на спине невидимый, но обжигающий след того взгляда.
