Текст книги "Вулкан Капитал: Орал на Работе 4 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц)

– Заболел что ли, Игорь? А то у тебя и голос сиплый какой-то.

Игорь, поймав брошенную соломинку, чуть выдохнул.

– Да, – буркнул он, не глядя ни на кого. – чёт насморк появился. – Он прошмыгал носом для убедительности. – Простыл, похоже. Пауза повисла тяжёлым, неловким облаком. – Ладно, я пойду к себе, переоденусь, что ли, – пробормотал он, начиная движение в сторону своей комнаты, пятясь, словно от огня.

– Ага, – коротко бросила Карина, её взгляд говорил: «Просто исчезни уже».

Игорь прошёл в свою комнату, спиной ощущая два пригвождающих взгляда. Дверь захлопнулась за ним с глухим, окончательным звуком. Ещё секунду он слышал сквозь тонкую перегородку голос Карины, нарочито бодрый и деловой, пытающийся сменить тему на что-то безопасное: «…ах да, Маргарита Петровна, насчёт крана на кухне я хотела спросить…»

Звук стал неразборчивым. Игорь прислонился спиной к прохладной поверхности двери и тяжело, сдавленно вздохнул, выпуская из лёгких весь накопившийся позор и напряжение.

После чего он полез в карман и достал смятый комок чёрного кружева. Разжал ладонь, и тонкая ткань беспомощно повисла на его пальцах. Он посмотрел на них при свете, пытаясь понять, как эта частица того хаотичного, греховного мира, из которого он вернулся, могла последовать за ним через весь день сюда и обрушить всё в самый неподходящий момент.

«Откуда они у меня?» – снова пронеслось в голове.

Мысли метались, пытаясь нащупать воспоминание. Но нет, он был уверен, что ему никто не давал своих трусиков. Ни Азиза, ни Амина, а Ксюша так вообще была без трусиков.

Он поднёс ткань ближе к лицу, разглаживая её пальцами. Трусики были действительно тонкие, почти невесомые, чёрное кружево образовывало мелкую, изящную сетку. Они были крошечными, рассчитанными на хрупкую фигуру.

В желудке у Игоря всё сжалось в ледяной комок. «Пиздец, – тупо подумал он. – они же ещё и ношенные… по-любому».

И тут, словно молния в кромешной тьме, в памяти вспыхнул кристально чёткий образ: полумрак глэмпинга, гостиная, и Миля, холодная и отстранённая, демонстративно снимающая точно такие же чёрные кружевные трусики по его требованию в игре, а потом раздевалка.

Его собственные руки, дрожащие от пьяного азарта и страха, держащие тёмный комочек ткани. Его лицо, прижатое к тонкому кружеву, вдыхающее её запах, смешанный со сладковатым ароматом дорогого мыла и чем-то ещё, глубоко личным, сокровенным…

Его дыхание перехватило. Он уставился на трусики в своей руке, сравнивая их с мысленным изображением. Сходство было не просто поразительным – оно было абсолютным. Та же модель, тот же размер.

«Блин, – прошептал он в гробовой тишине комнаты. – А ведь похоже на её. Точнее, это точно они. Но почему они всё-таки у меня в кармане?». И тут же пришла вторая, ещё более абсурдная догадка, от которой по спине пробежали мурашки: «Она сама их сунула мне? Типа с подколом: „На, нюхай сколько хочешь“?»

Он вспомнил её ледяной, насмешливый взгляд в сауне, когда она застала его за этим занятием. Вспомнил её немногословные, отточенные уколы. Это было бы в её духе – совершить что-то тихое, изощрённое и невероятно нелепое. Подложить ему свои трусики как улику, как немой укор и напоминание о его извращении.

Игорь медленно прошел в глубь комнаты и опустился на край кровати, не выпуская из рук интересного предмета. Он сидел и смотрел на чёрное кружево, чувствуя, как стыд, который он только что пережил в прихожей, превращается во что-то большее – в леденящий ужас перед последствиями и в странное, болезненное восхищение хладнокровной Милей.

«А может, в карманах ещё что-то есть?» – мелькнула мысль, и он резко встал, после чего начал лихорадочно рыться в карманах брюк, выворачивая их наизнанку, но там была только связка ключей и больше ничего.

Он снова посмотрел на трусики, держа их в руках, и тут, сквозь недоумение, пробилась другая, по-животному простая мысль: «А может, понюхать? Типа по запаху пойму». Он внутренне, истерически хмыкнул сам себе: «Ха-ха, как дурак, но все же интересно, запах тот же должен быть ведь?».

И любопытство с интересом заставили его медленно, почти ритуально поднести смятое кружево к лицу. В этот момент из прихожей донесся громкий, окончательный щелчок захлопнувшейся входной двери, а Игорь, не обращая внимания на звук, глубоко, по-звериному втянул воздух носом.

Аромат ударил в обоняние – запах сложной, интимной смеси: едва уловимая, дорогая парфюмерная горчинка и… что-то ещё, сладковато-мускусное, сокровенное, что явно было похоже… всё как тогда, и он замер, ослеплённый этим знанием.

«Ебать… да я прям сомелье, хе-хе».

И тут же, в следующую секунду, он услышал громкие злобные шаги, а затем дверь с треском распахнулась, без стука, отброшенная с силой, от чего Игорь инстинктивно дёрнул руку вниз, судорожно сжимая трусики в кулаке за спиной, а в проёме, залитая светом из прихожей, стояла Карина.

Она дышала тяжело, грудь высоко вздымалась под футболкой. Её лицо было искажено самой настоящей, первобытной яростью. Глаза горели таким огнём, что, казалось, могли прожечь в нём дыру, но, парадоксальным образом, в этой ярости было что-то невероятно живое и притягательное – дикая энергия, которая делала её в этот момент ослепительно милой.

– Э-э… привет, Каринка, – выдавил он и тут же чуть фыркнул, не в силах сдержать нервный смешок от всей абсурдности ситуации, которая произошла.

Карина смотрела на него, на это его глупое, пытающееся строить из себя невинность лицо, на эту нервную улыбку, и ярость в её глазах дрогнула. Уголки её губ непроизвольно дёрнулись, сдерживая ответную улыбку, которая рвалась нарушить грозную маску. Она покачала головой, и в её голосе, всё ещё резком, прозвучало не столько обвинение, сколько изумлённое, уставшее признание факта:

– Ты идиот, да?

Игорь фыркнул, и этот звук сорвался в короткий сдавленный смешок.

– Блин, Кариночка, моё солнышко любимое, я… – начал он, разводя руками в жесте мнимого раскаяния.

Но она уже делала шаг вперёд, переступая порог его комнаты, и перебила, не повышая голоса, говоря ровным, убийственно спокойным тоном:

– Или, может, ты даун?

Игорь снова усмехнулся, уже не в силах сдержать эту истерическую реакцию на её невозмутимую грубость. Она стояла теперь прямо перед ним, не улыбаясь, но её голос, звонкий и ясный, звучал почти ласково, если не считать смысла произносимых слов.

– Не… чего ты улыбаешься-то? Ты ответь мне, – продолжила она, подходя так близко, что он видел каждую ресницу, каждую едва заметную веснушку на её носу. – Может, у тебя там лишняя хромосома есть? Или ты болеешь чем-то другим? Я всё пойму. – Она посмотрела ему прямо в глаза, и её разгневанное личико с надутыми губами и сверкающими зелёными глазами казалось в этот момент до невозможности милым и умелым в своём гневе. – Я не буду осуждать. Просто объясни мне, нормальному человеку… КАК… как можно быть таким конченым, а?

Игорь тяжко вздохнул и плюхнулся на край своей кровати. Он смотрел снизу вверх на её разгневанное личико, на эти огромные сверкающие зелёные глазки и надутые соблазнительные губки. Он нарочито отвёл взгляд в сторону и принялся приглаживать складки на брюках, после чего произнёс самым невинным, даже слегка недоумевающим тоном:

– А что, собственно, случилось-то?

Реакция была мгновенной и эффектной. Карина издала резкий, почти вопль, полный бессильной ярости и сарказма:

– А-А-А, ДА-А-А-А-А⁈

Она сделала ещё один стремительный шаг вперёд, оказавшись прямо между его расставленных ног. С этого ракурса он невольно увидел, как под тонкой тканью её футболки отчётливо вырисовывались твёрдые соски.

Это наблюдение, совершенно неуместное в данный момент, лишь усилило общий сюрреализм ситуации, и прежде чем он успел что-либо сказать, её рука резко двинулась вперёд. Тонкие, но сильные пальцы впились ему в подбородок, задирая его голову вверх, заставляя смотреть прямо в её пылающие глаза.

– Может, тебе освежить память, соседушка? – прошипела она, её лицо было всего в сантиметре от его, а дыхание пахло мятной жвачкой и яростью. – Хочешь… я плюну тебе в лицо? А? Освежишься и вспомнишь, может?

Её пальцы впивались в его челюсть так, что говорить было больно и неудобно. Игорь еле протолкнул слова сквозь сжатые зубы:

– Не-а… можешь просто… словами напомнить, – пробормотал он, и его руки, движимые смесью страха, вины и внезапного желания её успокоить любым способом, обхватили её за упругие бёдра, а ладони легли на мягкую попу.

Карина дёрнулась всем телом, словно её ужалили, резко отряхнувшись от его прикосновения.

– Убери-ка свои руки с моей попки, – выдохнула она сквозь зубы.

– Ой, – буркнул Игорь и переместил ладони выше, на её талию, ощущая под тонкой тканью тёплое, живое тело.

Она вздохнула, и этот вздох был полон такого раздражённого, почти материнского терпения, что это странным образом растрогало его. Когда она заговорила снова, её голос уже не шипел, а звучал устало и… обиженно, что было ещё хуже.

– Зачем ты так сделал, а? – спросила она, и в её глазах, помимо гнева, мелькнуло настоящее недоумение. – Я же тебя просила… вести себя нормально.

Игорь, чувствуя, что хватка на его челюсти чуть ослабла, сильнее притянул её к себе за талию, так что их тела почти соприкоснулись.

– Просила? Ты о чём, Карин? – пробормотал он, делая глупое, непонимающее лицо. – Когда это ты меня просила? Что-то не помню такого…

Он не успел договорить, как её пальцы снова впились в его кожу с новой силой, заставив его вздрогнуть от боли, а её лицо снова нависло над его.

– Ты совсем офигел меня так позорить? – её шёпот был ледяным. – И хватит прикидываться невинной овечкой, или я тебе сейчас всю рожу расцарапаю!

Игорь подумал: «Чёт я не понимаю её. О чём она?» Вслух он сказал, стараясь звучать максимально логично:

– Погоди, Карин… Ты так говоришь, как будто я… должен был знать, что она тут.

Карина отстранилась на сантиметр, и её взгляд стал изучающим. Удивление потеснило ярость.

– Ты шутишь, что ли? – спросила она уже без крика, но с лёгким раздражением.

– Я не шучу, – настаивал Игорь, его руки всё ещё обнимали её талию. – Я не знал, что она тут… да и с чего бы я должен был знать? Она мне не звонила и не писала.

– ТАК Я ЖЕ ТЕБЕ ПИСАЛА!!! – вскрикнула она, схватившись за плечи Игоря и начав их трясти.

В её голосе прорвалась обида, смешанная с досадой. Это был не крик гнева, а скорее возмущённый вопль несправедливо обвинённого человека. Игорь, почувствовав сдвиг, сильнее обхватил её за попку, будто пытаясь взять ситуацию под физический контроль.

– Чего-о-о? Погоди-ка… – произнёс он с преувеличенным недоумением. – … ты мне в автобусе написала: «Едешь домой?» и всё! На что я тебе ответил: «Еду» и всё! Больше ничего!

Карина замерла, и в её глазах мелькнуло сомнение, а потом – быстрое осознание, будто она только что что-то вспомнила.

– Ты… ты же врёшь! – выдохнула она уже без прежней злости, будто споря с ребенком, который «потерял дневник».

– Не-а, – коротко отрезал Игорь, сжимая её мягкую плоть в ладонях. – Проверь, если не веришь.

Она секунду молчала, а потом сдавленно, словно выдавливая, прошептала:

– Короче, извинись и всё.

– Да почему? С фига мне извиняться-то? – тут же воспротивился Игорь, чувствуя, как почва уходит из-под её ног. – Я думал, ты из-за шутки моей обиделась, а тут говоришь так, будто я знал и специально так сделал. Но я не знал, что она тут! И ты мне ничего такого не писала, только спросила, еду ли я домой.

Карина сделала такое лицо, будто впервые в жизни столкнулась с неразрешимой логической задачей. Её брови поползли вверх, губы сложились в безмолвное «О».

После она молчала пару секунд, переваривая информацию, а потом тихо, почти неуверенно сказала: «Так…» Она отпустила его подбородок, и её пальцы оставили на коже красные отметины, затем протянула к нему руку ладонью вверх с требовательным видом, в котором всё ещё читалось недоверие. «Давай сюда свой телефон».

– В пиджаке, – буркнул Игорь, кивнув в сторону прихожей. Карина оторвалась от него, и его руки сами собой разжались, выпустив её упругую попку. Она развернулась и быстрыми шагами направилась к вешалке, а Игорь, всё ещё сидя на кровати, наблюдал, как она лихорадочно шарила по карманам его пиджака. Её спина была напряжена, а плечи подняты. – Во внутреннем! – крикнул он ей.

Она нашла его, вытащила и вернулась в комнату, держа телефон в руке. Она посмотрела на экран, потом на него.

– Пароль? – спросила она ровным тоном, уже без прежней ярости, но с твёрдым намерением докопаться до истины.

Игорь подумал: «Да щас, хитрая какая». А вслух сказал, глядя на неё и ощущая возвращающееся чувство контроля:

– Подойди ко мне сначала.

Карина замерла на мгновение, оценивая его, но потом, с коротким раздражённым вздохом, она сделала несколько шагов и снова оказалась перед ним, в зоне досягаемости. Она протянула ему телефон, ожидая, что он разблокирует, но Игорь, вместо того чтобы взять гаджет, снова обхватил её за талию и притянул чуть ближе к себе. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде читалось уже не оправдание, а тихое, нагловатое торжество.

Она не поддалась на его провокацию и снова, чуть более настойчиво, ткнула телефоном в его грудь.

– Пароль?

– Пароль не скажу… давай по фейс-айди, – лениво предложил Игорь, не двигаясь с места и продолжая держать её за талию. Карина фыркнула, но подняла телефон, направив фронтальную камеру на его лицо. Экран мигнул, и характерный звук разблокировки прозвучал в тишине комнаты. – Всё, – сказал Игорь, и его руки обхватили её попку, притягивая её ещё ближе. Он прислонился щекой к её животу, чувствуя под тонкой тканью футболки тепло её кожи.

Карина не обратила на это внимания, вся её концентрация была на экране. Она быстро пролистала до их чата и замерла. Её глаза пробежали по строчкам, и действительно, её последним сообщением было: «Едешь домой?» И его ответ: «Еду». Никаких предупреждений о визите хозяйки не было.

Она молча опустила руку с телефоном, и взгляд её стал рассеянным. Игорь, пользуясь моментом, полностью взял контроль, мягко, но настойчиво массируя её попу через шортики.

– Ну так что? – спросил он, и в его голосе звучала уже откровенная, победоносная снисходительность. Он прижался лицом к её животу сильнее, его дыхание стало теплее сквозь ткань. – Как видишь, я не знал, что у нас гости. Так что я не виноват и извиняться не буду.

Карина помолчала пару секунд, переваривая факт, а потом её голос прозвучал с подозрительной резкостью:

– Ты удалил сообщение, что ли?

Игорь оторвал лицо от её живота и посмотрел на неё с искренним недоумением.

– Ничего я не удалял. Может, это ты просто не написала мне?

Карина снова попыталась отстраниться, на этот раз с настоящим усилием. Игорь инстинктивно сжал руки на её бёдрах, не желая отпускать, но она резко дёрнулась.

– Да отпусти ты уже, – оттолкнула она его ладонью в грудь, и на этот раз ей удалось вырваться. – Че прилип-то?

Она сделала шаг назад, поправляя футболку, и её взгляд снова стал отстранённым, почти деловым. Игорь, сидя на кровати, шутливо раскинул руки.

– Ну, я так-то скучал…

– Ага, – бросила она ему через плечо уже на ходу, направляясь к выходу из его комнаты. – Я слышала, как ты скучал.

– А что не так⁈ – крикнул он ей вслед, пытаясь хоть как-то спасти шутку, которая изначально была провальной. – Я же просто сказал, что ты офигенно делаешь рулетики, хе-хе…

Она ничего не ответила, а через мгновение послышался звук открывающейся и закрывающейся двери в её комнату, и глухой щелчок замка прозвучал как точка в их сегодняшнем «разговоре».

Игорь остался сидеть в тишине, ощущая на ладонях тепло её тела и осознавая, что хотя формально он и оказался прав, но моральную победу это ему не принесло. Затем он мысленно махнул на всё рукой, и его взгляд упал на чёрное кружево, всё ещё находящееся под ним.

Он тяжело вздохнул, и приоритеты выстроились сами собой: «Так, ладно, надо умыться и поесть что-нибудь, а потом спать. Завтра разберусь с этими… трусиками». Он встал, подошёл к тумбочке у кровати, приоткрыл ящик и сунул туда смятый комок ткани, затолкав его под стопку других вещей.

И тут его осенило.

Он вспомнил и замер на полпути к двери. «Блин, а телефон-то… она мне не вернула». Лёгкое беспокойство быстро сменилось холодным ужасом, когда в мозгу всплыла следующая мысль: «А там… в галерее я Милю фоткал, а если она зайдёт и увидит это…»

Образ Карины, листающей его фото с чёрными трусиками между ног Мили, заставил его кровь похолодеть, и он резко сорвался и побежал в прихожую, к её двери, но ручка не поддалась, так как была закрыта изнутри. Игорь постучал костяшками пальцев, стараясь звучать максимально нейтрально и не паникующе:

– Кари-и-ин? Ты мой телефон забрала, так-то, может, вернешь, а?

Дверь открылась не сразу, но через пару секунд Карина всё же приоткрыла её и встала на пороге, держа в одной руке свой телефон, а в другой – его.

– Блин, – выдохнула она, избегая его взгляда. На её лице было смешанное выражение – остатки раздражения и смутная вина. – Я, короче… написала тебе сообщение, но не отправила. Ппц… вот я дура…

Она протянула ему его телефон, и в тот же момент на экране его устройства всплыло уведомление о новом сообщении от неё. Игорь взял телефон и открыл чат. Там было непрочитанное сообщение, набранное, судя по всему, час назад и отправленное только сейчас:

«СРОЧНО!!! К нам пришла Маргарита Петровна, чтоб посмотреть квартиру. И я ей сказала, что мы почти не видимся и не общаемся. Так что, когда придёшь, сделай вид, что мы вообще не знакомы, ок?😅»

Игорь медленно поднял глаза на неё. В его голосе прозвучало скорее изумление, чем злость:

– Блин, Карин… а чё ты просто не позвонила-то?

Она пожала плечами, и на её губах мелькнула виноватая, чуть шальная улыбка.

– Да я сама не ожидала, что она придёт, – подчеркнула она. – Пока она пошла смотреть твою комнату, я рванула к себе – прятать игрушки. Вообще не до звонков было.

– Позвонить времени не было, – тут же подколол Игорь, – а сообщение длиннющее набрать было, да? – Он фыркнул, и его смех прозвучал коротко и хрипло, без всякой злобы.

Карина улыбнулась, её раздражённое личико наконец смягчилось, и она даже лёгким толчком отстранила его.

– Я тебе написала, когда уже всё убрала и она была на кухне, – парировала она с лёгким вызовом. – Она плиту проверяла… воду включала и так далее. – Карина замолчала на секунду, и её взгляд снова стал серьёзным, изучающим. Она перевела дух и, глядя прямо на него, добавила ровным, почти усталым голосом, в котором сквозило разочарование: – И вообще, какого хрена я тут распинаюсь? Тут ведь дело даже не в том, что я не позвонила. А в том, что ты, как придурок, зашёл и начал кричать, чтобы я тебе отсосала.

– Я вообще-то не так сказал, – попытался отшутиться Игорь, делая невинное лицо.

Карина тут же парировала, обидевшись и закатив глаза:

– Ой, да-да, конечно! Я ж слышала, как ты потом отмазывался!

– Отмазывался? – удивился Игорь, уже по-настоящему заинтригованный её тоном, и усмехнулся. – Я так-то про рулетик говорил.

Карина сделала такое лицо, что стало ясно – эта тема исчерпана.

– Иди в жопу, Игорь! – она ткнула пальцем в сторону его комнаты. – И чтоб ты знал, я тоже скучала… но сейчас ты меня бесишь.

– Да ладно уж, че такого-то? – пожал он плечами, чувствуя, как напряжение окончательно спадает, уступая место привычной усталости. – Она же всё равно ничего на это не сказала.

– Она не сказала, а я сказала, – перебила его Карина. – И ты ещё воняешь, прям как бомж, так что отстань от меня, а лучше иди помойся.

Не дав ему произнести ни слова в ответ, она шагнула назад и захлопнула дверь перед его носом. Щелчок замка прозвучал тихо, но окончательно.

Игорь чуть ухмыльнулся, покачал головой и вернулся в свою комнату, чтобы поставить телефон на зарядку, и направился в ванную. Мысль о воде казалась теперь самой здравой во всём этом безумном дне.

В ванной он долго стоял, склонившись над раковиной, умываясь холодной водой, которая смывала с лица не только уличную пыль и пот, но и прилипший, липкий стыд. Он вглядывался в своё отражение в зеркале – уставшее, слегка опухшее лицо с красными от щипков Карины пятнами на подбородке.

– Ну и день, – почти беззвучно прошептали его губы.

Мгновение спустя, не раздумывая, он сбросил с себя вонючую от пота и стресса одежду – помятую рубашку, брюки, носки, нижнее бельё – и забросил всё это в барабан стиральной машины, стоявшей в углу. Щёлкнул режим, засыпал порошок, и машинка загудела.

Затем он зашёл в душ, включил кран, горячая вода обожгла кожу, но это было желанным облегчением. Он стоял под сильными струями, позволив им смыть с себя весь офис, дорогу, пыль глэмпинга и тяжёлый осадок от сегодняшнего вечера. Когда кожа покраснела, а мысли перестали метаться, он выключил воду.

Выйдя из душа, он набросил на себя большое, слегка жёсткое полотенце. Ткань грубо, но приятно впилась в распаренную кожу. Влажный, чистый пар висел в воздухе, смешиваясь с запахом геля для душа.

Стоя посреди маленькой ванной, запотевшее зеркало которого уже не отражало ничего, кроме размытого света, он на секунду закрыл глаза. И тишина, нарушаемая лишь гулом стиральной машины, была на удивление мирной.

«Наконец-то», – подумал он и, поправив полотенце на бёдрах, вышел в коридор, направляясь к себе, оставляя за собой влажный след на полу.

В комнате пахло тишиной и пылью, смешанной с едва уловимым, чужим цветочным ароматом – напоминанием о визите Маргариты Петровны. Он провёл рукой по прикроватной тумбочке, смахнув пыль, и потянулся к комоду.

Чистые хлопковые трусы, мягкая, выцветшая футболка с едва читаемым логотипом какой-то забытой группы – ощущение нормальной, бытовой чистоты после всего сегодняшнего было почти роскошью. Затем он натянул шорты, и прохлада ткани на ещё влажной коже заставила его вздрогнуть.

И тут, как будто тело, наконец расслабившись, вспомнило о базовых потребностях, в желудке урчаще заныло. Голод накатил внезапно и властно, тупой, сосательной пустотой под рёбрами.

«Капец как есть хочется, надо бы хоть что-то в желудок отправить и потом уже лечь спать», – пронеслось в голове, и мысль о еде – простой, горячей, не требующей ухищрений – стала вдруг единственно ясной и правильной.

Он вышел из комнаты и направился на кухню, мягко ступая босыми ногами по прохладному полу коридора. Из-под двери Карины пробивалась узкая полоска света и приглушённые звуки какого-то стрима или сериала – ровное, монотонное бормотание, убаюкивающее и безразличное.

Он прошёл мимо, стараясь ступать ещё тише.

На кухне пахло чистотой и чем-то еще непонятным. Он открыл холодильник, и освещённая полость встретила его скудным ассортиментом: пара бананов, пластинка плавленого сырка, пакет молока и полпачки какого-то старого соуса.

«Надо будет продуктами затариться, – тут же мелькнула мысль. – А то и перекусить нечем, и бананы хрен пойми где уже побывали».

Закрыв холодильник, он заметил на плите большую эмалированную кастрюлю. Крышка была плотно закрыта, но из-под неё выбивалась тонкая струйка пара.

Игорь подошёл, приподнял крышку, и тёплый, мучнисто-мясной пар ударил ему в лицо.

«О, мистер супецский!» Живот отреагировал мгновенно – громким, требовательным урчанием, от которого даже слегка засосало под ложечкой. «Блин… так-то от супчика я бы сейчас не отказался, но разрешит ли её величество Карина…»

Он повернулся к коридору, где из-под двери Карины всё так же сочился свет.

– Кари-и-ин! – громко, чуть хрипло позвал он.

Звуки из-за двери на секунду притихли – она сделала тише.

– Ты звал⁈ – донёсся её голос, уже без раздражения, просто усталый.

– Да, – сказал Игорь. – Я поесть хотел, можно я супчика наверну⁈

– Да! Ешь! – резко крикнула она, и тут же непонятный звук какого-то фильма снова стал громче, будто ставя точку в этом диалоге.

Игорь на секунду застыл. «Хм-м… так просто? Я ожидал… ну, хоть какой-то колкости». Чувство лёгкого подозрения тут же перебил новый приступ голода, заставивший его сглотнуть. «Ну и ладно».

Он достал из шкафа глубокую тарелку и налил себе порцию. Суп был густой, непрозрачный, цвета мутного бульона с разваренной крупой.

Он сел за стол и зачерпнул первую ложку. Вкус был… странным. Не плохим, но и не тем, чего он ожидал. Это был не наваристый борщ и не куриная лапша с зеленью. Консистенция напоминала что-то среднее между очень жидкой кашей и похлёбкой. Он ощутил лёгкий, пресноватый мясной фон – как будто варили курицу, но вынули её, а бульон разбавили водой и заправили крупой.

Соли было катастрофически мало, до ощущения недосола. Ни привычной пряности перца, ни лаврового листа, ни луковой сладости. Зато плавали какие-то бледные, разваренные кусочки моркови и что-то зелёное, похожее на шпинат или тыкву, но совершенно безвкусное.

«Что за диетическая хрень? – задумался Игорь, разжевывая мягкую крупинку. – Или Карина готовить разучилась?»

Игорь, чуть скривившись, всё же опустошил тарелку. Голод оказался сильнее гастрономических разочарований, и он съел последнюю ложку мутной жидкости, чувствуя, как в желудке оседает тёплый, но безрадостный комок сытности. Отнеся тарелку к раковине, он тщательно вымыл её, сполоснул и поставил на сушилку. Бросил взгляд на ту самую кастрюлю, всё ещё мирно стоящую на плите.

«М-да, – мысленно усмехнулся он. – Я, конечно, сам не умею готовить, но… суп-то как можно было так запороть? Надеюсь, не траванусь…»

Шутливая мысль скрасила унылое послевкусие, и, направляясь в свою комнату, он мельком взглянул на дверь Карины. Свет всё ещё горел, доносились приглушённые обрывки диалогов и её сдержанный смех.

«Неужели стримит? Вообще интересно было бы еще её стримы посмотреть, но уж точно не сегодня», – подумал он, проходя мимо ванны.

Чистить зубы уже не было ни сил, ни желания, но, ощутив остатки вкуса недосупа, он всё же направился в ванную и быстро прополоскал рот. Затем его единственная цель – добраться до кровати и отключиться – показалась по-настоящему святой.

Зайдя в комнату, он закрыл дверь и в тишине полумрака снял шорты и бросил их на стул. После выключил свет, и комната погрузилась в густую, бархатную темноту, нарушаемую лишь тусклым свечением от уличного фонаря из-за шторы.

Подойдя к кровати, он нащупал на тумбочке телефон, и яркий экран заставил его щуриться. Он быстро выставил будильник на привычное время, положил телефон обратно и наконец рухнул на прохладную простыню. Натянул на себя одеяло, тяжёлое и уютное. Глубоко, всем телом выдохнул, чувствуя, как последние остатки напряжения растворяются в темноте.

«Вот это кайфу-у-уша…» – пронеслось в голове перед самым отключением. – «Наконец-то…»

Сознание поплыло, и сквозь тонкую стену доносился сдержанный смех Карины и неразборчивые голоса из её динамиков. Но эти звуки уже не раздражали, а казались чем-то далёким, почти убаюкивающим. Мозг, перегруженный событиями дня, с радостью ухватился за эту нейтральную белую шумовую завесу.

Мысли о трусиках в ящике, о ледяном взгляде Маргариты Петровны, о гневе и улыбке Карины – всё спуталось и потонуло в накатывающей волне усталости. Даже чувство голода, утолённое странным супом, сменилось тяжёлой, приятной истомой.

И он не заметил, как перестал слышать звуки из соседней комнаты, не заметил, как перестал думать, и не заметил, как провалился в глубокий приятный сон.

Глава 7

Сон был чёрным и безвидным, пока вдруг сквозь его толщу не прорвался звук женского смеха. Не из-за стены, не приглушённый, а тихий, сдержанный, будто кто-то рядом не смог удержать внезапный смешок. Звук был настолько близким и реальным, что Игорь инстинктивно вынырнул из глубин сна, ещё не открывая глаз.

Первым, что ударило в спящее сознание, был запах. Слабый, но отчётливый – свежий, прохладный аромат лёгких духов, смешанный с чистотой кожи. И холодок. Лёгкое движение воздуха и прохлада простыни с той стороны кровати, где никого не должно было быть.

Игорь медленно открыл глаза, мир плыл в предрассветной синеве. Перед ним, в сантиметрах от его лица, лежала Карина. На боку, лицом к нему, подперев голову рукой. Свет от экрана её телефона мягко освещал её улыбку – беззвучную, загадочную, поглощённую тем, что она читала или смотрела.

«А… это Карина», – сонно, безо всякого удивления промелькнуло у него в голове. Сознание, ещё скованное сном, приняло этот образ как данность, как часть сновидения. Он закрыл глаза, погружаясь обратно в тёплый хават небытия. Но через секунду мысль, будто искра, прожгла сонную вату: «Карина? А какого черта?» Он резко открыл глаза, уже шире, но картина перед глазами не исчезла.

Он резко приподнялся на локте, и его собственный голос прозвучал сипло, сдавленно, простужено от сна:

– Карин?..

От неожиданности она вздрогнула всем телом, словно её ударили током. Телефон чуть не выскользнул из её рук. Она отшатнулась на дюйм, и её глаза, широко раскрывшись, встретились с его сонным взглядом. На смену умиротворённой улыбке пришла мгновенная паника.

– Блин, Игорь! – выдохнула она, прижимая ладонь к груди. – Испугал! Ты чего не спишь-то?

– Испугал? Ты серьезно? – переспросил Игорь, его голос всё ещё был густым от сна, а в голове путались обрывки мыслей и сновидений. Он протер глаза костяшками пальцев, пытаясь стереть липкую пелену. – Ты что тут, блин, делаешь?

Карина уже оправилась от испуга. Лёгкая улыбка вернулась на её губы, а голос звучал нежно, почти шёпотом, созвучным с предрассветной тишиной комнаты.

– Просто лежу, – сказала она легко, как будто это был самый естественный ответ в мире.

Игорь, уже окончательно приходя в себя, огляделся. Да, это его комната. Его тумбочка, его шторы, его кровать, в которой, под его одеялом, лежала она.

– Я вижу, что лежишь, – произнёс он медленно, вглядываясь в её размытые в полутьме черты. – Но почему… у меня?

– А что? – она снова устроилась поудобнее, взяв телефон, и её голос прозвучал спокойно, даже лениво. – Мешаю что ли? Ложись и спи спокойно.

Игорь снова огляделся, как будто ища в полутьме скрытую камеру или намёк на розыгрыш. Его сонный мозг отказывался принимать эту ситуацию за чистую монету.

– Что ты опять придумала? – спросил он, голос стал чуть чётче, в нём появились нотки подозрения. – Ты меня снова изрисовала, что ли?

Она тихо вздохнула, и в этом вздохе слышалось скорее утомление, чем вина.

– Ой, да ничего я не делала. Просто лежу.

Игорь сбитым с толку взглядом посмотрел на неё, потом на дверь, ведущую в коридор.

– Ну а что у себя не лежишь-то? – пробормотал он, уже снова чувствуя, как усталость тянет его голову обратно на подушку.

– Не могу, – просто и безапелляционно ответила Карина, не отрывая глаз от экрана. В её тоне не было ни каприза, ни вызова – лишь констатация факта, звучавшего абсолютно естественно.