Текст книги "Вулкан Капитал: Орал на Работе 4 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 34 страниц)

– Ты решил убиться, что ли? – прошептала она, её пальцы осторожно ощупывали его голову в поисках шишки. – Ты давай аккуратнее, Игорь, тебе еще ребенка нашего растить… и уйти таким образом от ответственности не получится. – она глядя на его удивленное и искривленное от боли лицо и тихо фыркнула, что её смешок прозвучал нервно и облегчённо. – Шучу я, если что расслабься, горе-отец. – Её голос стал мягким, заботливым, и в её зелёных глазах светилось что-то похожее на нежность, перебивающую все их утренние препирательства. – Больно было?

– Ну так… немного, – процедил Игорь сквозь зубы, позволив ей помочь себе подняться и опуститься обратно на стул. Спина ныла, а в затылке пульсировало.

Карина, присев на корточки перед ним, всё ещё смотрела на его лицо. Её улыбка была уже чистой, беззлобной, но с неизменной хитринкой.

– Ну ты и дурак, – констатировала она, качая головой. – Зачем ты вообще вскочил? Хотел ударить возможную будущую мать твоего ребёнка?

Она рассмеялась, и её смех прозвучал в тихой кухне совершенно невинно. В голове же у Игоря пронеслось: «Вот же шутница ебаная».

Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула ответная, уставшая усмешка. Он понимал, что попался на её удочку – и на утреннюю провокацию, и на эту сиюминутную заботу.

– Ударить?.. Нет уж, я просто хотел встать… и поднять полотенце… – ответил он, прищурившись от боли в затылке и от её слишком близкого лица. – И из тебя, кстати, так себе мать получилась бы.

Игорь открыл глаза, всё ещё сидя на стуле, и его взгляд, сам того не желая, упал прямо перед собой – на её бёдра, на тонкую полоску чёрных кружевных стрингов, которые врезались в кожу. Половые губы, полные и мягкие, слегка выпирали, зажевывая тонкую ткань, создавая откровенную, дразнящую складку.

Затем он резко перевёл взгляд на её лицо, но было уже поздно. Карина поймала его взгляд. Вся шутливость с её лица испарилась, сменившись спокойным, оценивающим выражением, и она медленно, нарочито протянула:

– М-м-м… вот такого ты обо мне мнения, да? – её голос был низким, почти бархатным, и в нём не было ни капли обиды, лишь холодноватая констатация. – не дожидаясь ответа, она развернулась и встала во весь рост, поправив халат, который, впрочем, не захотел закрываться до конца. – Ну ладно, – бросила она через плечо. – Это мы ещё посмотрим.

Она взяла со стола свой телефон, а Игорь, пытаясь вернуть хоть какую-то лёгкость, ухмыльнулся и подколол:

– Что там у тебя в телефоне? На стрим опаздываешь?

– Нет, – сухо ответила она, не глядя на него, водя пальцем по экрану. – Ты у меня был записан в контактах как «Соседушка». А теперь переименую на «Козёл», пока не исправишься.

Игорь фыркнул, поставив локоть на стол.

– Ну ты сама виновата, я же серьёзно хотел поговорить, а ты прикалываешься, – сказал он, и его рука, жестикулируя, чуть задела ближайшую стеклянную банку с её супом. Та звякнула, но не упала.

Карина тут же метнула на него быстрый взгляд.

– Банки мои не разбей, мистер «Серьёзность», – цокнула она языком. – Раньше надо было думать, когда кончал в меня.

Игорь убрал руку со стола, снова чувствуя, как по щекам разливается знакомый жар.

– Так я не специально же! Ты просто сверху была, зажала там, и я…

– Ага, – перебила она его, не слушая, всё так же сосредоточенно тыкая в экран. Её «ага» прозвучало на удивление нежно, почти ласково, что было ещё более сбивающим с толку.

Игорь не стал продолжать, он лишь посмотрел на неё, потом на этот странный ряд банок и спросил уже просто из любопытства, чтобы сменить тему:

– А зачем тебе эти банки, кстати?

Карина, закончив с телефоном, положила его на стол и вздохнула. Она облокотилась о столешницу и посмотрела на него. В её глазах снова появилась обычная, живая деловитость.

– Я сегодня еду с Леной на фотосессию с собачками. И хозяйка этих собак сказала, чтобы мы вкусняшки не покупали, а приготовили. Они, типа, домашнюю еду обожают. Так вот. Это для них.

В голове у Игоря что-то щёлкнуло. «Бля-я-я… так это был не суп? – пронеслось с лёгким стыдом. – Так вот почему вкус такой странный…» Он не сдержал короткой усмешки.

– А-а… из чего ты его варила? – спросил он уже скорее из любопытства. – Его есть можно вообще?

Карина, отвернувшись к кофеварке, пожала плечом.

– Какая разница, я же говорю – это для собак. – она нажала кнопку, и агрегат зашипел. – Ну, если хочешь – ешь, конечно, – добавила она, бросив взгляд через плечо, и в её глазах блеснула искорка. – Только принеси мне сначала тапочки, песик.

Игорь, поняв намёк, подумал. «Блин, – мысленно ахнул он. – … надеюсь, я не траванулся вчера этим… собачьим пайком».

– Спасибо, но лучше сама сначала попробуй, потом скажешь, – парировал он.

Карина, взяв свою кружку, повернулась к нему, и её губы растянулись в той самой умиротворённо-хитрой улыбке, которая сводила его с ума.

– Зачем ты меня сейчас бесишь, а? – спросила она почти шёпотом. Игорь собрался ответить какой-нибудь колкостью, но она опередила его. – Кобель! – бросила она звонко, как команду.

Игорь фыркнул.

– Сучка, – ответил он беззлобно.

Карина, отпив кофе, тоже рассмеялась.

– Короче, всё. Вали уже на свою работу. Мне собираться надо, а из-за тебя точно что-нибудь забуду.

– Ну мы же так и не решили, что делать-то будешь? – не унимался Игорь, уже вставая.

Она сделала большие глаза, изображая невинность.

– Так я же тебе уже ответила, что буду делать.

Игорь вздохнул, сдаваясь.

– Так, всё понятно с тобой, короче. Продолжаешь угорать.

Карина мило рассмеялась, явно наслаждаясь его раздражением. Она сложила губки бантиком и жалобно протянула, передразнивая его:

– Уходишь всё-таки? Ты же хотел поговорить…

Игорь, уже выходя из кухни, бросил не оборачиваясь:

– Ага, иду работать, как моя любимка велела.

– Хорошо… хороший песик, – донеслось ему вслед её шутливое, ласковое напутствие.

«Дура», – мысленно подумал он, направляясь в свою комнату, чтобы переодеться, но тут вспомнил, что вчерашний костюм отправил в стирку и забыл развесить.

Подойдя к ванной, он заглянул в стиральную машину и увидел, что она пуста.

– Карин! – громко позвал он. – Ты вещи мои со стиралки не вытаскивала?

– Да! – донёсся с кухни её голос. – Вчера, когда ты меня обрюхатил, я их оставила сушиться у себя в комнате… но они еще не высохли, я смотрела.

Игорь вышел из ванной.

– Слушай, ты же говорила, у себя в комнате духи разбила? – напомнил он.

– Ага, – легко подтвердила Карина. – Скорее всего, они еще и провоняли.

«Ну спасибо», – безрадостно подумал Игорь, услышав её тихое хихиканье.

Вернувшись в свою комнату, он уныло осмотрел содержимое шкафа. Выбор был небогат: чуть помятая, старая, но чистая рубашка, пара старых джинсов и спортивные штаны.

«Блин, – тупо констатировал Игорь, уставившись в шкаф. – И что же надеть?» Он вытащил чуть помятую, но чистую светлую рубашку. Попытался надеть – плечи и грудь отчаянно сопротивлялись. Ткань натянулась, обрисовывая каждую мышцу так, будто он собрался на конкурс бодибилдеров, а не в офис. «Нет, так не смогу работать, – с отчаянием подумал он, стягивая её. – Видно же, что жмёт, да и не все пуговицы застегиваются».

В отчаянии он принялся рыться в сумках и дальних углах шкафа. И нашёл светло-голубую рубашку почти небесного оттенка, которую он ни разу в жизни не надевал. Рядом лежали классические тёмно-синие брюки немного старомодного кроя.

«Чёрт, – мысленно ахнул Игорь, держа в руках это „сокровище“. – Семён Семёныч меня убьёт, если я приду в этом». Он ещё раз окинул взглядом пустой шкаф и понял: выбора не было. «Ну ладно, куда деваться. Похоже, сегодня мне будет выговор за несоблюдение дресс-кода. Но хрен с ним – не пойду же я в футболке».

Он натянул брюки – сидели нормально. Затем надел ту самую голубую рубашку. Ткань была непривычно жёсткой, а цвет резал глаз.

Подойдя к небольшому зеркалу у стены, он глянул на своё отражение и мысленно выругался: «Пиздец… я выгляжу как идиот. Хотя бы галстук надо надеть, – решил он, пытаясь спасти ситуацию. – Хоть что-то добавит солидности». Он нашёл чёрный галстук со студенческих времён, с трудом завязал узел и снова взглянул в зеркало. Стало только хуже. «Жаль, пиджака нет никакого… Но хуй с ним. Пора идти».

Выйдя из комнаты, он столкнулся в коридоре с Кариной, которая как раз выходила из кухни. Увидев его, она замерла на секунду, её глаза расширились, а затем она издала резкий, неудержимый смех, который вырвался наружу:

– Пха-ха-ха-ха! Божееее, Игорь! – заливалась она, чуть наклонившись и держась за живот. – Что за треш? Ха-ха-ха!

Игорь посмотрел на неё, потом мельком на своё отражение в зеркале в прихожей.

«Неужели всё так плохо?» – подумал он почти вслух.

– Что? Тупо выгляжу, да? – спросил он, уже зная ответ.

– А ты чё, сам думаешь – норм? – сквозь смех выдавила она, вытирая слезу. – Голубая рубашка? Прям такая… яркая. Блин, у тебя что, нет запасной одежды?

Игорь, вздохнув так, будто нёс на плечах все мировые проблемы, прошёл в прихожую.

«Ну было бы – я бы надел», – язвительно подумал он.

– Нет, – сказал он вслух, начиная обуваться. – Сейчас это всё, что есть.

Карина, всё ещё давясь от смеха, но пытаясь взять себя в руки, кивнула.

– Блин, ну удачи тебе тогда… выглядишь… незабываемо.

Игорь, уже обувшись, открыл входную дверь и буркнул в ответ:

– Ага, спасибо…

– Игорь! – окликнула его Карина.

Он обернулся. Она стояла, придерживая дверь, и на её милом лице снова играла та самая хитрая, невыносимо весёлая улыбка.

– Постарайся не попадаться никому на глаза, хорошо? – выдавила она перед тем, как новый приступ смеха затряс её плечи.

Игорь ничего не ответил. Он просто с силой захлопнул дверь, оставив её хохот за толстой железной преградой.

«Блин, – подумал он, спускаясь по лестнице. – Если я в магазин сначала поеду, то я явно не успею вовремя прийти на работу». Достав телефон, он взглянул на время. До начала рабочего дня оставалось чуть больше получаса. «Ладно, хрен с ним. Денёк выдержу. Может, даже ничего не скажут». Мысль тут же была омрачена другим, более реальным опасением: «Ну-у… хотя… Дарья точно скажет что-нибудь… да и Семён Семёныч, наверное…»

Он вышел на улицу, и прохладный утренний воздух словно подчеркнул всю нелепость его наряда.

«Эх, ладно, куда деваться-то», – смирился он про себя и направился тяжёлой походкой к автобусной остановке, чувствуя на себе любопытные взгляды редких прохожих. Голубая рубашка будто светилась в утренних лучах, крича о его безвыходном положении.

Дойдя до остановки, он почти не ждал – чуть потрёпанный автобус, шипя, подкатил как по заказу его неудачного дня. Игорь вошёл, оплатил проезд отстранённым движением и сразу же плюхнулся на сиденье у окна, в дальнем углу, стараясь стать как можно менее заметным.

Он уставился в мутное, слегка потрескавшееся стекло. Мир за окном проплывал мимо, как немое кино: мелькающие деревья, серые фасады домов, другие люди, спешащие по своим делам. Он не думал ни о чём конкретном – мысли были густыми и вязкими, как сироп.

Однако после в голове появились обрывки: насмешливый смех Карины, влажное тепло её тела прошлой ночью и леденящий ужас от утреннего разговора о возможных последствиях.

Но всё это было где-то далеко, за толстым слоем апатии и усталости. Он просто плыл по течению утра, пассажир в нелепом одеянии, заточённый в клетку общественного транспорта. Потом его взгляд машинально выхватил из потока знакомый силуэт – жёлтую вывеску магазина на углу, потом знакомый перекрёсток, и тут его сознание щёлкнуло, как будильник.

Его остановка.

Игорь вздрогнул, словно очнувшись, поднялся и, покачиваясь на повороте, проковылял к выходу. Двери со скрежетом и шипением распахнулись, и он ступил на асфальт, и автобус, фыркнув выхлопом, поплыл дальше, оставив его одного на тротуаре перед безликой стеклянно-бетонной коробкой его офиса.

Впереди был последний отрезок пути – несколько десятков шагов, на которых его наряд предстояло оценить уже не случайным прохожим, а коллегам.

Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым стуком.

Подходя к дверям офисного центра, он мельком заглянул внутрь через стекло. И замер. В холле, спиной к нему, стоял Семён Семёныч. Его плотная, аккуратно одетая в тёмный костюм фигура была узнаваема с полукилометра.

Он что-то оживлённо обсуждал с кем-то из IT-отдела, характерно жестикулируя указательным пальцем.

«Блин, – панически пронеслось в голове Игоря. – Сейчас начнётся…»

Глава 9

Игорь с глухим стуком толкнул тяжёлую дверь и пересёк порог. Холл с кондиционированным воздухом и запахом дорогой полировки встретил его ледяным безразличием, а Семён Семёныч, услышав шаги, закончил фразу на полуслове и обернулся, чтобы посмотреть, кто вошёл.

Его взгляд скользнул по Игорю, и на обычно невозмутимом лице старшего коллеги отразилось редкое, чистое, ничем не прикрытое удивление. Его брови медленно поползли вверх, глаза сузились, будто он пытался опознать странное явление, а губы слегка разомкнулись. Он смотрел на голубую рубашку, на брюки, на общий вид Игоря, который явно выбивался из строгой офисной палитры, как яркий, кричащий артефакт.

А Игорь, чувствуя, как под этим взглядом закипает всё лицо, силой воли растянул губы в максимально невинную и деловую улыбку. Он сделал несколько уверенных шагов навстречу, протянув руку для рукопожатия, будто ничего необычного не произошло.

– Доброе утро, Семён Семёныч! – прозвучал его голос, нарочито бодрый и почтительный. – Как ваши дела?

Семён Семёныч медленно, с той самой театральной неспешностью, которой он всегда придавал вес своим действиям, протянул руку. Рукопожатие было, как всегда, сухим и крепким, будто проверяющим на прочность.

– Доброе утро… Игорь… Семёнов, – произнёс он своим ровным, чуть гнусавым баритоном, растягивая слова.

Он не отпускал сразу руку Игоря, а продолжал держать её, переводя свой пронзительный, оценивающий взгляд с его лица на яркую голубую ткань рубашки, на галстук, и снова обратно на лицо. В воздухе повисла тяжёлая, неловкая пауза, которую он намеренно затягивал.

– Э-э-э… – начал он наконец, отпуская руку и слегка склонив голову, словно изучая редкий экспонат. – Не объясните ли, мой дорогой коллега, мм… так сказать… в чём заключается… художественная концепция вашего сегодняшнего сценического образа? – он сделал ещё одну паузу, подбирая самое убийственное слово. – Это, если можно так выразиться, некий… творческий эксперимент в рамках корпоративного дресс-кода? Или, быть может, печальная необходимость, о которой руководству следовало бы быть в курсе?

– Да-а, – протянул Игорь, чувствуя, как предательский жар поднимается к ушам. – Понимаете ли, Семён Семёныч, я свои вещи вчера постирал, и они… не высохли, и… поэтому…

Семён Семёныч поднял руку, останавливая его тонким, почти незаметным жестом. Он вздохнул, и этот вздох звучал как тихая, но безошибочно читаемая лекция о вселенской неорганизованности.

– Но на такой случай, коллега, – произнёс он, растягивая каждое слово с убийственной обстоятельностью, – у ответственного сотрудника в принципе должен иметься, э-э-э, так называемый запасной вариант. Элементарная предусмотрительность. Корпоративный стиль – это не просто свод пожеланий, это, мм… визитная карточка нашего отдела перед клиентами и смежными подразделениями. Внешний вид, который не вызывает… вопросов, в конце-то концов. – он ещё раз медленно окинул Игоря взглядом, от макушки до кончиков «туфель», и в его глазах читался немой, но красноречивый укор.

Игорь вздохнул, опустив плечи в немой капитуляции.

– Я понимаю, Семён Семёныч, и извиняюсь. Просто… у меня нет другого костюма, а тот я постирал, думал – высохнет, и проблем не будет.

Семён Семёныч слушал его с тем выражением лица, с каким учёный наблюдает за особенно простым, но упрямым экспериментом. Он перебил его, сложив пальцы домиком перед грудью.

– Но возможности для приобретения иного, – произнёс он с утомительной, нарочитой чёткостью, растягивая слова, будто разжёвывая каждую мысль, – они же, вероятнее всего… имеются? Я имею в виду элементарный поход в торговую точку соответствующего профиля. Верно?

– Да, – быстро согласился Игорь, стараясь опередить дальнейшие рассуждения. – И я бы купил, просто не хотел на работу опоздать. Так что это всего на один день. Сегодня же после работы куплю запасной вариант. Обещаю, такое больше не повторится.

Он выдавил максимально уверенную и раскаянную улыбку. Семён Семёныч поправил оправу очков, задумчиво наблюдая за ним.

– Что ж, коллега, – начал он с новой порцией тягучего многословия. – Это… очень похвально, что вы, невзирая ни на какие, э-э-э… форс-мажорные обстоятельства гардеробного характера, пришли на работу вовремя. И я, разумеется, ни в коем случае не имею права препятствовать вашей трудовой деятельности. Более того, при всём моём уважении к вам как к молодому, перспективному сотруднику, который за последний дни проявил завидную, мм… оперативность в работе…

Он сделал паузу, словно вспоминая что-то приятное, но тут же его лицо снова стало строгим. Он понизил голос, придав ему почти конфиденциальный, но оттого не менее весомый оттенок.

– … и даже, я бы сказал, как к моему другу… – он сделал многозначительную паузу, – … при всём моём личном отношении, я, к сожалению, не могу пренебречь регламентом. И обязан составить на вас соответствующий акт о несоблюдении норм корпоративного дресс-кода. Увы, Игорь Семёнов. Правила едины для всех. Нам придётся это оформить.

– Да… я так и думал, – с покорной обречённостью пробормотал Игорь. – И я не против.

Семён Семёныч, ещё раз окинув его прищуренным, аналитическим взглядом, совершил маленькое чудо. Он засунул руку во внутренний карман своего идеально сидящего пиджака и извлёк оттуда тонкий, но довольно крупный планшет. Игорь невольно удивился, как тот умудрился уместить его там, не создав ни единой складки на ткани.

– Так, – протянул Семён Семёныч, разблокируя устройство и водя пальцем по экрану с сосредоточенным видом хирурга. – Что ж, дружище… учитывая ваши, э-э-э… смягчающие обстоятельства в виде своевременной явки и, мм… раскаяния, на сей раз я ограничусь письменным предупреждением с формулировкой о необходимости незамедлительного исправления нарушения. Без применения, на первый раз, дисциплинарного взыскания в денежном эквиваленте.

– Штраф? – перебил его Игорь, не веря своим ушам. – За это штрафуют? Серьёзно?

Семён Семёныч медленно поднял взгляд от планшета, поправил очки и уставился на Игоря с видом человека, объясняющего азы арифметики.

– Разумеется, – ответил он с ледяной, не терпящей возражений ясностью. – Система дисциплинарных взысканий, включая материальные, детально прописана в коллективном договоре, раздел 7, пункты 4.1–4.5, с которым вы, как я полагаю, ознакомлены под роспись. Несоблюдение установленных стандартов внешнего вида подпадает под определение «ненадлежащее исполнение трудовых обязанностей», что, в соответствии с…

– Подождите, Семён Семёныч! – не выдержал Игорь. – Но у нас девушки на работе в разном ходят ведь! Алиса – в голубом костюме ходила, Дарья так вообще юбку в цветочек носила, я видел!

Семён Семёныч кивнул, как будто только и ждал этого вопроса. Он даже позволил себе лёгкую, понимающую улыбку.

– Вы совершенно правы, дорогой коллега. Действительно, наши милые дамы порой позволяют себе, э-э-э… определённый декоративный элемент или отклонение в цветовой гамме. Однако, – он поднял палец, делая ударение на этом слове, – ключевой момент заключается в соответствии общему духу и уровню солидности, предъявляемому к нашему коллективу. Их выбор, даже будучи несколько… вариативным, остаётся в рамках делового стиля, сохраняет необходимую строгость и не нарушает визуальной целостности рабочего пространства.

Он сделал паузу, давая этому тезису осесть.

– Что же касается мужской части коллектива, – продолжил он, снова обращаясь к планшету, но не сводя с Игоря пристального взгляда, – то здесь, в приложении «Б» к тому же регламенту, существуют более… конкретные и недвусмысленные предписания. «Классический костюм тёмных тонов, однотонная рубашка, галстук или бабочка, отсутствие пиджака допускается только в летний период, при условии…» – он пробормотал про себя, прокручивая текст. – Суть, полагаю, ясна. Скажите, Игорь Семёнов, наблюдали ли вы в нашем отделе другого мужчину, который бы позволил себе… эмм… столь радикальное отклонение от этих чётких рамок?

Его тон был не злым, а воплощением казённой, бескомпромиссной логики. Он не обвинял, а констатировал, и от этого было ещё невыносимее.

– Ну-у… нет… не видел, – вынужден был признать Игорь. – Но вам не кажется, Семён Семёныч, что это… ну, какая-то дискриминация? Двойные стандарты?

Семён Семёныч кивнул с таким видом, будто Игорь только что озвучил глубочайшую, давно волнующую его мысль.

– Вы-ы… вы совершенно правы, коллега, и более того, я не раз вносил на рассмотрение нашей уважаемой Виктории Викторовны предложения о внесении большей, э-э-э… конкретики и в раздел, регламентирующий женский деловой стиль. Для унификации и полного исключения… разночтений. – он вздохнул с лёгким, почти трагическим шиком. – Однако она, как правило, отклоняет мои нормативы, ссылаясь на, мм… творческую составляющую и необходимость сохранения индивидуального подхода к стилю сотрудниц, а также на потенциальные… кадровые риски, связанные с излишней, по её мнению, строгостью.

Он откашлялся, возвращаясь к главному.

– Но, как бы то ни было, действующий регламент есть действующий регламент, дружище. И нарушение его, увы, влечёт за собой определённые последствия. Формально – да, можно получить и дисциплинарное взыскание, и штраф. Однако… – Семён Семёныч сделал паузу и наклонился чуть ближе, понизив голос до заговорщицкого шёпота. – … как я вам уже сказал, штрафовать я вас сегодня не буду. Я вам… помогу. Я сию же минуту позвоню в ателье – это наш корпоративный клиент – и велю курьеру доставить сюда для вас надлежащий комплект. Брюки, пиджак и рубашку нейтрального цвета. Я это устрою, и проблема будет решена в течение часа.

– Да не стоит, Семён Семёныч, честное слово, – залепетал Игорь, чувствуя, как ситуация катится в какую-то новую, не менее странную плоскость. – Я сам после работы…

– Вы дослушайте меня, дружище, – перебил его Семён Семёныч, и в его голосе прозвучала уже не просто официозность, а какая-то отеческая, но оттого не менее настойчивая забота. – Я понимаю ситуацию. Случайность, досадное недоразумение. Я вам помогу её исправить. – он наклонился ещё ниже, так что Игорь почувствовал запах его дорогого одеколона и услышал каждый шёпот. – И когда вы… переоденетесь в надлежащее, – продолжил Семён Семёныч, тщательно подбирая слова, – я смогу… задним числом внести корректировку в этот акт о нарушении. С пометкой «нарушение устранено в рабочем порядке». И этот документ… никуда дальше не попадёт и будет изъят из общего потока. Вы меня понимаете, коллега?

В его профессиональном тоне теперь сквозило нечто иное – предложение решить проблему «по-свойски», но с соблюдением всех бюрократических тонкостей. Это была не только дружеская услуга, но и управленческий манёвр, демонстрирующий одновременно и власть, и снисходительность.

Игорь вздохнул, смиряясь с неизбежным. Всё же сопротивляться этой идеально отлаженной машине здравого смысла и формальностей было бесполезно.

– Ладно, – просто сказал он. – Я всё понял.

Семён Семёныч одобрительно кивнул, как учитель, наконец-то добившийся от ученика правильного ответа.

– Прекрасно, – произнёс он, возвращаясь к своему планшету и снова принимая свой официальный, слегка отстранённый вид. – В таком случае, Игорь Семёнов, будьте добры, задержитесь здесь на минутку. Мне необходимо, э-э-э… скорректировать оформление служебного акта о нарушении, переведя его статус в режим ожидания до момента устранения причины. Также потребуется внести временную отметку о вашем прибытии с последующей корректировкой в табеле учёта рабочего времени в связи с вынужденной задержкой по служебной необходимости. Как только процедура будет завершена, вы сможете беспрепятственно проследовать на своё рабочее место. Согласны?

– Ага, – монотонно отозвался Игорь, не видя иного выхода. Семён Семёныч в этот момент с профессиональным видом склонился над планшетом, его палец задвигался по экрану, заполняя цифровые поля акта. Игорь, постояв в неловком молчании, тихонько кашлянул в кулак. – Кхм-кхм… Семён Семёныч…

– Слушаю вас, – отозвался тот, не отрываясь от работы, его голос звучал отстранённо и деловито.

– А что там с акциями? «ТрансТехноМонтаж»… сегодня будете продавать?

Палец Семёна Семёныча замер на долю секунды. Он поднял голову, и сквозь стёкла очков на Игоря глянуло нечто, похожее на искру одобрения и лёгкой тайны.

– Хм, я очень рад, что вы держите в памяти наши… стратегические манёвры, дружище. Это похвально, – произнёс он, и в его голосе появились редкие нотки чего-то почти человеческого, простого. Он оглянулся и понизил голос до конфиденциального шёпота. – Всё идёт по плану. Сегодня, после десяти, будем ждать прямых указаний от Виктории Викторовны. Как только сигнал поступит, процесс запустится. Так что вы, дорогой коллега, должны быть начеку и на связи. Всё ясно?

– Конечно, – кивнул Игорь, чувствуя странную смесь: облегчение от того, что планы насчёт акций в силе, и гнетущее несоответствие между этими теневыми финансовыми перспективами и его собственным жалким видом в нелепой голубой рубашке.

И в этот момент сзади, из-за его спины, прозвучал звонкий, полный неподдельного изумления женский голос:

– Игорь?

Игорь обернулся, и у него похолодело внутри.

Перед ним стояла Дарья. Она была в своём фирменном стиле: рубашка и юбка-карандаш, а её глаза, обычно насмешливые, сейчас были округлены от чистого, нефильтрованного удивления.

Её взгляд скользнул по Семёну Семёнычу, потом медленно, детально, с явным недоумением обследовал Игоря с ног до головы, задержавшись на ярко-голубой рубашке.

– Привет… Дарья, – выдавил Игорь, чувствуя, как жар стыда накатывает с новой силой.

– Ну, здрасьте-здрасьте, – протянула она, её губы уже начали подрагивать, стараясь сдержать улыбку. – Вот это… неожиданность. – она сделала паузу, ещё раз окинув его взглядом с ног до головы, и её сдержанность лопнула, как мыльный пузырь. На её лице расцвела та самая хитрая, язвительная улыбка. – Что за… что за это, бля, прикид на тебе?

Игорь вздохнул, собираясь с духом для очередного объяснения.

– Да знаешь, вещи не высохли, поэтому…

– Да мне похуй, – отрезала Дарья, махнув рукой, как будто отгоняя назойливую муху. – Пошли работать, у меня для тебя есть дело. Срочное.

– Да я… Семён Семёныч меня тут оформляет, – кивнул Игорь в его сторону, который с каменным лицом продолжал тыкать в планшет. – Как закончит – приду.

Дарья перевела свой взгляд с Игоря на Семёна Семёныча. Её выражение лица сменилось с насмешливого на холодно-деловое, но в нём сквозило лёгкое, привычное раздражение.

– Семён Семёныч, – произнесла она ровным, но твёрдым голосом, без обычных для неё интонаций.

Семён Семёныч медленно поднял взгляд от планшета, как будто выныривая из глубоких вод бюрократии.

– А-а, Дарья Станиславовна. Доброе утро, – произнёс он своим размеренным, вежливым тоном.

– Ага, – бросила она, не удостаивая его полноценным ответом. – Ты пишешь акт на этого… голубенького мальчика? – она кивнула в сторону Игоря, и в её голосе зазвучало преувеличенное любопытство.

Семён Семёныч поправил галстук, его лицо оставалось непроницаемым.

– Мы проводим стандартную процедуру в рамках соблюдения внутреннего регламента по дресс-коду, – отчеканил он. – Ничего экстраординарного.

– М-м-м… – протянула Дарья, делая вид, что это невероятно важно и интересно. Она подождала секунду, а затем добавила с ледяной, притворной вежливостью: – А может, ты будешь ебать мозги кому-нибудь другому?

– Да не, Дарья, всё норм, – влез Игорь, пытаясь сбить накал.

Семён Семёныч, ни на йоту не изменившись в лице, обратился к ней, и его голос приобрёл ещё более формальное, почти что судебное звучание.

– Мы, собственно, с коллегой Семёновым уже завершаем… – продолжил Семён Семёныч своим невозмутимым тоном, будто не слыша грубости. – Никакого… э-э, как вы изволили выразиться, здесь не происходит. Просто исполнение должностных обязанностей. Однако, – он поднял палец, и его голос стал чуть холоднее, – я вынужден вынести вам, Дарья Станиславовна, устное замечание. Употребление ненормативной лексики в рабочем пространстве, что является недопустимым и подпадает под пункт 3.4 правил внутреннего трудового распорядка. Пусть это будет последним предупреждением.

Дарья закатила глаза так выразительно, что, казалось, они вот-вот вывалятся.

– Ой, бля… то есть, извините, – поправилась она тут же нарочито слащавым голосом. – Обещаю исправиться. Честно-пречестно. – она сделала такое невинное, покаянное лицо, что это было хуже любой дерзости. Затем она резко развернулась к Игорю. – Пошли уже, Игорек.

Игорь, поймав взгляд Семёна Семёныча, лишь развёл руками в немом жесте «что поделаешь, такая она» и пожал плечами. Семён Семёныч едва заметно кивнул, его лицо всё ещё было маской профессиональной строгости.

– Коллега, – коротко произнёс он в сторону Игоря, давая понять, что сегодня инцидент исчерпан.

Игорь, с облегчением выдыхая, шагнул за Дарьей, которая уже шла на своих высоких каблуках в сторону лифта, оставляя за собой шлейф дорогих духов.

Он догнал её несколькими быстрыми шагами.

– Если честно, с Семёном Семёнычем всё норм было, он не придирался, просто…

– Да мне насрать, по большому счёту-то, что у вас там было, – перебила она, не замедляя шага и не глядя на него. – Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.

– Ну, как бы без проблем, – начал Игорь, слегка запыхавшись, – мы же вчера договорились, что с сегодняшнего дня я весь твой. Так что, говори, что надо сделать.

Они подошли к лифтам. Дарья резким движением нажала кнопку вызова и, наконец, повернулась к нему. Её взгляд был деловитым и оценивающим.

– Ну, во-первых, – начала она, медленно обводя его фигуру взглядом с ног до головы, – больше не одевайся, как уебан. Это не просьба, а условие дальнейшего существования в моём поле зрения. Ты понял?

Игорь усмехнулся, снова чувствуя жар на щеках, но уже не от стыда, а от её дерзости, и ответил:

– Понял, принял.

– Во-вторых, – продолжила она, но тут лифт с мягким «динь» подъехал, и двери разъехались. Дарья, не заканчивая фразы, шагнула внутрь. Игорь последовал за ней, и тяжёлые двери плавно закрылись, отрезая их от холла. В освещённой кабине её духи пахли ещё сильнее. – Короче, – продолжила Дарья, глядя на цифры, отсчитывающие этажи, – тебе нужно будет сгонять по-быстрому…