Текст книги "Вулкан Капитал: Орал на Работе 4 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 34 страниц)

Игорь почесал затылок и шутливо спросил:

– Блин, а может, нам тоже спрятаться просто?

Софья посмотрела на него серьёзно.

– Наверное… так нельзя. Тревога же всё-таки.

– Ну да, но учебная же, – возразил Игорь, кивая в сторону уходящих. – И люди вон куда-то уходят. Я думаю, они прячутся просто.

– Но это же неправильно, – мягко, но уверенно сказала Софья. – Сказали ведь всем покинуть здание.

Игорь вздохнул.

– Ну да, но просто нам ведь спускаться придётся целую вечность, – он кивнул на очередь, которая двигалась медленно. – А если лифт после окончания тревоги не включат? Представь, сколько подниматься обратно.

Софья задумалась, глядя на поток людей. В её глазах читалось сомнение – идея Игоря, кажется, начала казаться ей не такой уж плохой.

Они стояли так ещё пару минут, наблюдая за медленно движущейся толпой, как вдруг в проходе раздался громкий женский визг:

– Ай! Ты что, слепая⁈ Мне на ногу же наступила!

– Ты тупой? Я иду спокойно и вообще никого не трогаю! – огрызнулась в ответ другая.

– Это ты под ноги лучше смотри, ебанашка тупая! – встрял какой-то мужчина. – Нормально она идёт!

– Давайте быстрее уже, а, прикиньте, если бы реально пожар был, а вы тут стоите как дауны! – добавил кто-то из очереди.

Игорь усмехнулся, наблюдая за этой сценой.

«Люди везде одинаковые – даже при эвакуации умудряются ругаться из-за такой ерунды».

Софья тихо вздохнула и спросила почти шёпотом:

– А если прятаться, то где? В туалете, что ли?

Игорь огляделся. Двери туалета были распахнуты настежь – видимо, кто-то специально их открыл, чтобы проверяющие видели, что там пусто.

«Не-е… не вариант.»

– Ну не знаю, – ответил он, осматривая коридоры. – Можем пойти в ту сторону, куда те люди сворачивали. Может, там где-то можно приткнуться…

Софья стояла в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу.

– Давай так, – добавил Игорь. – Пока очередь, просто прогуляемся. Если не найдём, где спрятаться, потом вернёмся и спустимся. Всё равно тут людей ещё много.

Софья глянула на толпу, всё ещё плотной массой стоящую у лестницы, и произнесла: «Ну ладно, давай попробуем». Затем они свернули в коридор, куда до этого уходили несколько сотрудников. Софья шла рядом и тихо, почти шёпотом, словно боялась, что их кто-то услышит, забормотала: «Блин… если бы брат об этом узнал… Он бы меня, наверное, убил».

Игорь усмехнулся.

– Семён Семёныч-то? – переспросил он. – А как он узнает? Я думаю, он один из первых, кто вообще покинул это здание. Ты же знаешь его – он ни за что не нарушит правила.

Софья тихо хихикнула, прикрывая рот ладошкой.

– Это точно, – согласилась она. – … он наверняка уже стоит где-нибудь у входа…

Вскоре они углубились в коридор, оставляя позади шум и ругань толпы.

Здесь было тихо и пустынно – сказывалось то, что почти все сотрудники уже либо спускались по лестнице, либо толпились у входа в неё. Они шли мимо матовых стеклянных дверей, за которыми угадывались тёмные, пустые кабинеты. Некоторые двери были приоткрыты, и сквозь щели виднелись выключенные мониторы и пустые кресла.

«Хм, странно, – подумал Игорь, заглядывая в одну из таких комнат. – Никого».

Они прошли ещё немного, минуя несколько ответвлений, пока взгляд Игоря не упал на неприметную дверь в самом конце коридора. На ней не было таблички с номером кабинета или названием отдела – только едва заметная потёртость от частого открывания и маленькая наклейка с изображением швабры.

Игорь усмехнулся и шутливо спросил, понизив голос:

– Блин, как думаешь, там сидит кто-нибудь?

Софья улыбнулась, глядя на дверь с лёгким любопытством.

– Не знаю… думаешь, она открыта?

– Блин, по-любому там кто-то есть! – театрально закатил глаза Игорь. – Сидит и прячется. – он подмигнул ей и решительно шагнул к двери. – Давай проверим.

Игорь толкнул дверь. Она поддалась легко, без скрипа, и перед ними открылась небольшая кладовка.

Внутри было тесно, но уютно по-своему. Вдоль стен тянулись металлические стеллажи, заставленные коробками с моющими средствами, упаковками мусорных пакетов и пачками бумажных полотенец.

На верхних полках громоздились стопки чистых тряпок, аккуратно сложенных и перевязанных бечёвкой. В углу стояла швабра с отжимом, рядом – пара пластиковых вёдер, вставленных одно в другое.

Пахло пылью, хлоркой и чем-то сладковатым – то ли освежителем воздуха, то ли старым мылом. Места было немного – от силы пара квадратных метров, заставленных коробками. Для двоих здесь было бы тесновато, но при желании поместиться можно.

Игорь удивлённо оглядел пустую кладовку.

– Хм, никого, – протянул он. – Странно. Место вроде отличное, чтобы переждать.

Софья заглянула внутрь, чуть наклонив голову.

– И что ты предлагаешь? – спросила она. – Тут подождать?

Игорь шагнул в кладовку, освобождая проход.

– Ну а что? – пожал он плечами. – Можно и тут, раз тут никого нет. Или хочешь всё же вернуться и спуститься?

Софья замялась на пороге, не решаясь зайти.

– Блин, а если найдут? – спросила она, кусая губу.

Игорь улыбнулся, стараясь её успокоить:

– Да ладно тебе, это же учебная тревога. Я вообще не думаю, что кто-то будет ходить и проверять. Давай тут подождём немного, а потом выйдем.

Софья всё ещё колебалась.

– А если это надолго? – спросила она неуверенно. – Может, всё-таки спустимся?

Игорь вздохнул, но ответил спокойно:

– Ну это же деловое здание, вряд ли это надолго. Работа же стоит – никому не выгодно.

Софья секунду помолчала, потом глубоко вздохнула.

– Ну ладно, – согласилась она и шагнула внутрь.

Дверь за ней закрылась, и они остались вдвоём в тесной, полутемной кладовке, пропахшей хлоркой и пылью.

Игорь нащупал в кармане телефон, включил фонарик. Тусклый луч разрезал темноту, выхватывая из мрака стеллажи с тряпками, вёдра и узкое пространство между коробками.

– Блин, а тут так-то тесно, – сказал он, оглядываясь. – И присесть даже негде.

– Ага, – тихо отозвалась Софья. – И жутко как-то мне тут. Может, всё-таки пойдём?

Игорь усмехнулся, направляя луч света на неё. Она прищурилась от яркого света, но не отвела взгляда.

– Да ладно тебе, – сказал он. – … ты же не одна тут. Я с тобой. И вон, у нас даже свет есть.

Софья отвела глаза, переминаясь с ноги на ногу.

– Если честно… – начала она неуверенно, – меня не темнота пугает… а замкнутое пространство.

Игорь удивлённо поднял брови.

– В смысле?

– Ну-у… у меня клаустрофобия, – призналась она тихо. – … и я боюсь таких замкнутых помещений, вот… как с лифтом сегодня.

– Серьёзно? – переспросил Игорь. – Ты боишься тесных помещений?

Софья кивнула, прикусив губу.

– Да… и сейчас мне очень не по себе.

– Ну, давай тогда я чуть приоткрою дверь, – предложил Игорь. – Чтобы тебе спокойнее было.

– Давай, – выдохнула она с облегчением.

Игорь протиснулся мимо неё – в тесноте пришлось почти прижаться, и он почувствовал тепло её тела, учуял лёгкий цветочный аромат, исходящий от волос. На секунду замер, но тут же шагнул к двери.

Он нащупал ручку, нажал. Дверь не поддалась. Попробовал ещё раз – бесполезно.

– Ну что? – донёсся взволнованный голос Софьи.

Игорь надавил сильнее, дёрнул – ноль реакции. Он поднёс телефон к замку и всё понял.

«Пиздец», – пронеслось у него в голове.

Обычная круглая ручка, которая явно не открывала дверь изнутри – такие часто ставят в подсобках, чтобы закрывать снаружи и не париться. Скорее всего, с той стороны вообще нужен ключ.

«Что за хуйня? – мысленно выругался Игорь. – Зачем было вообще так делать?»

– Что там? – голос Софьи дрогнул. – Не открывается, что ли?

Игорь замер. В голове лихорадочно заметались мысли:

«Бля, и что мне ей сказать? Ха-ха, боже, она же умрёт нахуй здесь, если я скажу, что дверь не открывается».

Он обернулся к ней, стараясь, чтобы лицо выглядело максимально спокойным.

Софья стояла в двух шагах, прижимая кулаки к груди, и в глазах её уже начинала закипать паника.

– Да нет, всё нормально, – выдавил он улыбку. – … просто ручка тугая, сейчас… открою.

Игорь навалился плечом на дверь, ударил раз, другой. Дверь даже не дрогнула – глухой звук удара растворился в толще металла, не оставив и следа надежды.

– Не открывается? – голос Софьи дрогнул, в нём явственно зазвучали панические нотки. – Мы заперты, да?

Игорь обернулся к ней, стараясь сохранять максимально спокойное выражение лица.

– Да нет, просто заела, похоже, – сказал он, продолжая для вида дёргать ручку. – Сейчас… – он лихорадочно соображал, что делать, и, чтобы хоть как-то отвлечь её от нарастающей паники, спросил первое, что пришло в голову: – Слушай, а как это вообще – бояться замкнутых помещений?

Софья нервно переспросила:

– В смысле?

– Ну, – Игорь пожал плечами, продолжая делать вид, что борется с дверью, – мы же знаем, что эта дверь открывается, так? И если что, мы можем выйти… и поэтому… как можно бояться, если ничего опасного на самом деле нет?

Софья глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и заговорила, сбивчиво, но стараясь объяснить:

– Понимаешь… я знаю, что это глупо. Но когда я в маленьком помещении, особенно если нет окон и я не знаю, когда смогу выйти… у меня начинает бешено колотиться сердце. Воздуха не хватает. Кажется, что стены сейчас сдвинутся и раздавят. Что я задохнусь. Разум говорит, что это ерунда, но тело… тело не слушается. Это как животный страх, на уровне инстинктов… понимаешь? Ты не можешь его контролировать.

Она замолчала, тяжело дыша. В темноте кладовки её голос звучал особенно уязвимо.

Игорь посмотрел на неё, потом снова перевёл взгляд на замок, делая вид, что продолжает искать способ открыть дверь.

– Ну понятно, – сказал он. – Но я просто понимаю, если бы ты была одна. А с тобой же я, и тебе всё равно страшно, что ли?

Софья обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от навалившегося ужаса, и ответила тихо, но сбивчиво:

– Это… это не зависит от того, есть кто-то рядом или нет. Это… это как аллергия. Понимаешь? Ты можешь быть с самыми лучшими людьми, но если рядом цветёт амброзия, ты всё равно начнёшь чихать. Здесь так же. Моё тело не спрашивает мой разум, есть ли рядом кто-то, кто меня защитит. Оно просто… паникует. Мне очень стыдно, правда. Я понимаю, что это глупо, что ты рядом, что ничего не случится, но… я ничего не могу с собой поделать.

Игорь вздохнул, повернулся к ней и вытер рукой вспотевший лоб.

– Понятно… ну ладно, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно. Затем он выдавил улыбку – такую, будто ничего особенного не происходит, будто они не заперты в тесной кладовке с непонятными перспективами. – Чутка душновато тут, да? – спросил он как ни в чём не бывало.

Софья кивнула, явно стараясь держаться.

– Да… – выдохнула она. – Ну и так что? Ты откроешь дверь? А то я чувствую, как мне… ну, не по себе.

Игорь снова повернулся к двери, постучал по косяку, будто оценивая что-то, и обернулся к ней с той же дурацкой улыбкой:

– Да открою, конечно. Но я думаю, может, чуть позже? А то мало ли нас спалят и заставят выходить из здания. А там лестницы, помнишь? Ужасно… длинющие… лестницы… – он усмехнулся. – Сто лет топать придется.

В уме же у него лихорадочно билась одна мысль: «Ну и что мне делать, бля? Нельзя же говорить ей, что мы заперты!»

– Да помню, – ответила Софья, тяжело дыша. – Но если мне станет совсем плохо, я лучше тогда выйду на улицу. А то я уже чувствую, как мне не по себе… И мне правда будет лучше… если мы сейчас откроем дверь.

Игорь вздохнул, посмотрел на неё при свете фонарика из телефона. Она была бледной, в глазах застыла тревога, но она держалась изо всех сил.

– А, да… конечно, сейчас открою, – сказал он и снова подошёл к двери, делая вид, что возится с ручкой. Он дёргал, нажимал, стучал, но краем глаза следил за ней. Надо было как-то отвлечь, успокоить, выиграть время, чтобы придумать план. – Слушай, – спросил он как можно более будничным тоном, продолжая возиться с замком, – а если, допустим… ну чисто гипотетически ты взяла вот и застряла в таком помещении, и… у тебя началась паника. То-о… что должен делать человек рядом с тобой? Он же как-то может помочь?

Софья задумалась, пытаясь сформулировать ответ сквозь нарастающую тревогу. Она сделала глубокий вдох, потом ещё один, стараясь унять дрожь в голосе.

– Ну… во-первых, не говорить, что всё будет хорошо, – начала она тихо. – Это не помогает. Потому что я знаю, что он не может этого гарантировать. Лучше просто… быть рядом. Говорить спокойно. Отвлекать разговором. Иногда помогает, если человек кладёт руку на плечо или даёт подержаться за что-то тёплое… живое. Чтобы я чувствовала, что я не одна. И чтобы дышал ровно – тогда я начинаю невольно подстраиваться под его дыхание и тоже успокаиваюсь. – она замолчала, снова глубоко вздохнула и добавила почти шёпотом: – И главное – не показывать, что он сам паникует. Если я вижу, что рядом спокойны, мне легче поверить, что всё правда под контролем.

Игорь слушал её и чувствовал, как внутри всё сжимается от ответственности.

Он усмехнулся – только для того, чтобы она думала, что всё хорошо, что он спокоен и контролирует ситуацию.

– А как ещё помогают? – спросил он, продолжая для вида возиться с дверью. – У тебя было такое раньше? Чтобы так паниковала, что приходилось успокаивать?

Софья покачала головой, прижимая руки к груди.

– Нет, таких жёстких панических атак никогда не было, – призналась она. – Но я читала… и психолог рассказывала. Если начнётся совсем плохо, если я начну задыхаться, то… мне может показаться, что одежда душит, давит на горло, на грудь. Тогда лучше помочь снять что-то – шарф, расстёгнуть верхние пуговицы. И говорить, чтобы я дышала медленно. Считала вдохи и выдохи. И чтобы я смотрела на что-то – в глаза, или на предмет, или считала что-то вокруг. Это переключает мозг.

Она говорила сбивчиво, но старалась объяснить чётко, будто готовила инструкцию для него – на случай, если это всё-таки случится.

«Мне пиздец, если она тут начнёт задыхаться, – пронеслось в голове у Игоря. – Ебаный в рот. Ну почему, сука, так совпадает всегда со мной? Что не так, нахуй?»

Он перестал дёргать ручку и повернулся к ней, стараясь, чтобы лицо выглядело спокойным.

– Да уж, – начал он. – … я, если честно, даже не знал, что такое бывает у людей. Ни разу не встречал.

Софья чуть усмехнулась, глядя на то, как он перестал пытаться открыть дверь и теперь смотрит в телефон.

– Да уж, – повторила она его интонацию. – Поэтому открой дверь, пожалуйста.

– Да, да, – ответил Игорь максимально спокойным голосом, хотя внутри уже начинал паниковать. – … сейчас. Я тут просто вспомнил, что мне надо сообщение отправить по работе одному человеку. Это срочно…

Он уставился в экран, лихорадочно соображая, кому позвонить, чтобы подошли и открыли дверь, пока не стало совсем плохо.

Но взгляд упёрся в индикатор сигнала – ноль. Вообще ноль.

По всей видимости, кладовка находилась где-то в глубине здания, и связь сюда просто не доходила.

Глава 29

– … сейчас, Софья, одну минутку. Отправлю сообщения, и… – повторил он машинально, продолжая пялиться в экран и что-то на нём нажимать.

– Игорь… – позвала Софья, и в её голосе послышались настороженные нотки.

Он поднял на неё взгляд, пытаясь изобразить спокойствие, и даже выдавил улыбку.

– Да-да? Что такое?

Софья медленно подняла руку и указала на дверь. Её пальцы слегка дрожали.

– Дверь, – сказала она тихо, но настойчиво. – … открой её, пожалуйста.

Игорь посмотрел на неё, потом на дверь, потом снова на неё.

– Дверь? – переспросил он глупо. – А, да-да, сейчас открою. Не беспокойся.

Он поставил телефон на стеллаж, направив фонарик так, чтобы в кладовке было хоть немного света. Софья в этот момент смотрела на него в упор, и в её глазах уже читалось не просто беспокойство – понимание.

– Почему ты не открываешь её? – спросила она прямо. Голос её звучал уже не просто настороженно, а почти обречённо.

Игорь дёрнул ручку для вида.

– Да тут заела просто, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – … сейчас открою, делов-то.

Софья шагнула к нему, в тесноте кладовки прижимаясь к Игорю всем телом, чтобы протиснуться к двери. Он почувствовал тепло её тела, услышал её участившееся дыхание.

– А что там заело-то? – спросила она, протягивая руку к ручке.

– Да тут фигня, – попытался остановить её Игорь. – … щас я сам…

Но она уже дотронулась до ручки. Повернула. Нажала. Дёрнула. Ручка поворачивалась свободно, но дверь не открывалась. Софья замерла, глядя на обычную круглую ручку, потом перевела взгляд на Игоря. В её глазах расширились зрачки, лицо побледнело ещё сильнее.

– Она… она не открывается изнутри, – выдохнула она. – Мы что… заперты?

Игорь вздохнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он посмотрел на её побледневшее лицо, на расширенные от ужаса глаза и выдал первое, что пришло в голову:

– Ну нет уж, что ты. Эта дверь открывается. Мы же её открыли, когда заходили, помнишь?

Он сам понимал, как глупо это звучит. Но других вариантов у него не было.

Софья смотрела на него, и в её глазах медленно, но неумолимо разрасталась паника.

– Игорь, – голос её дрогнул, срываясь на всхлип. – Я-я… я не могу здесь находиться. Я не могу, понимаешь? Мне кажется, стены сейчас сдвинутся. Мне не хватает воздуха. Пожалуйста, открой дверь. Пожалуйста!

Игорь снова схватился за ручку, начал толкать дверь плечом и дёргать её в разные стороны.

– Сейчас, сейчас, – бормотал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Не переживай, я её открою… дай мне еще минутку.

Софья отступила назад, прижимаясь спиной к стеллажу. Её дыхание становилось всё более частым и поверхностным, грудь тяжело вздымалась, глаза расширились, но она уже смотрела не на него, а куда-то в пустоту, уходя в себя.

«Да сука ебаная, открывайся ты уже!» – мысленно кричал Игорь, дёргая ручку с новой силой.

Он рванул её так, что металл не выдержал. Раздался противный хруст, и ручка осталась у него в руке – бесполезный кусок хромированного металла, глупо торчащий из ладони.

Игорь замер, а затем медленно повернулся к Софье. Она смотрела на ручку в его руке. Смотрела широко раскрытыми, абсолютно безумными глазами.

И… началось.

Её дыхание превратилось в свистящие, рваные всхлипы. Она вцепилась руками в стеллаж, но пальцы соскальзывали. Тело задрожало мелкой дрожью, колени подогнулись, и она начала медленно сползать вниз по полкам, сшибая локтями коробки с тряпками.

– Не могу… – выдохнула она, и это было похоже не на голос, а на предсмертный хрип. – Воздуха… нет… стены…

Она забилась в угол, сжавшись в комок, закрыв голову руками. Её тело сотрясали крупные, неконтролируемые судороги. Из горла вырывались не то стоны, не то всхлипы – жалобные, беспомощные звуки, от которых у Игоря внутри всё переворачивалось.

«Вот же блядство!» – пронеслось в голове.

Он снова с размаху ударил плечом в дверь, вложив в удар всю силу отчаяния. Дверь даже не дрогнула – надёжная, метровая, явно противопожарная конструкция. Плечо пронзило острой болью, но Игорь даже не поморщился. Он уже понял – силой её не открыть.

Игорь забарабанил кулаками по металлу и закричал что есть мочи: «Ребята!! Есть кто-нибудь⁈ Нам нужна помощь! Помогите!» Затем он прижался ухом к холодной поверхности, прислушиваясь. Тишина. Только гулкие удары собственного сердца и всхлипы Софьи за спиной. «Э-э-эй!» – заорал он снова, уже охрипшим голосом. «Кто-нибудь! Помогите!»

Софья услышала это слово – «помогите». Услышала и поняла окончательно, бесповоротно: он не контролирует ситуацию. Они заперты. Надежды нет.

Её дыхание превратилось в свистящие, судорожные вдохи, перемежающиеся с выдохами, которых почти не было слышно. Она начала задыхаться по-настоящему.

– Игорь… – прохрипела она, и это имя прозвучало как последний крик о помощи утопающего. – Игорь… я не могу… я… воздух…

Игорь бросил бесполезную ручку, которая с глухим стуком покатилась по полу, и в два шага оказался рядом с ней. Он опустился на корточки, взял её лицо в ладони – осторожно, но настойчиво – и развернул к себе.

Её глаза… они были огромными, почти чёрными от расширившихся зрачков, влажными от слёз, которые уже текли по щекам. В них плескался такой дикий, первобытный ужас, что у Игоря перехватило дыхание. Она смотрела на него, но, кажется, не видела – смотрела сквозь, куда-то внутрь своего кошмара.

– Успокойся, – сказал он твёрдо, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно. – Всё хорошо.

Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но он держал крепко.

– Не говори… этого слова… – выдохнула она сквозь стоны и рваное дыхание. – Я же… просила…

И её прорвало. Дыхание стало ещё чаще, ещё более поверхностное, она начала хватать воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Пальцы судорожно вцепились в его рубашку, комкая ткань, ногти больно впивались в кожу сквозь тонкую материю. Всё тело била крупная дрожь.

Игорь истерически усмехнулся – коротко, нервно, сам не понимая, зачем. Её слова эхом отдавались в голове: «Не говори этого слова». А он только что сказал. Сказал «всё хорошо».

«Какой я идиот… – подумал он. – Так ладно, что она там еще говорила? – мысли лихорадочно заметались. – Чёрт, чёрт, бля, сука! Что она говорила делать-то?»

Он пытался вспомнить её инструкцию, но мозг словно заклинило. В ушах стоял её прерывистый, свистящий хрип.

«Может, искусственное дыхание? Рот в рот? – пронеслась паническая мысль. – Чёрт, но тут же есть кислород, она просто не может дышать от страха, или что, нахуй, делать-то⁈»

Он смотрел на неё – на её бледное лицо, на расширенные, ничего не видящие глаза, на посиневшие губы – и чувствовал, как сам начинает задыхаться от беспомощности.

– Сними… пиджак… – выдохнула Софья сквозь удушливые хрипы, почти неразборчиво, задыхаясь на каждом слоге.

Игорь на секунду замер.

«Зачем?» – мелькнуло в голове, но руки уже сами потянулись к собственному пиджаку. Он скинул его одним движением и бросил куда-то в сторону. Затем взглянул на её глаза – и в этом мутном, полном ужаса взгляде прочитал чётко: «Идиот, не твой». И тогда его пробило. «Сука! – мысленно заорал он на себя. – Она же говорила! Говорила, что одежда может давить и душить в такие моменты! А я свой снимаю, дебил!»

– Точно! – выпалил он вслух и, не мешкая ни секунды, потянулся к её пиджаку.

Он начал стаскивать с неё узкий, обтягивающий синий пиджак. Софья не помогала – её руки безвольно висели, тело сотрясала дрожь, но она хоть перестала заваливаться набок, позволяя ему делать то, что нужно.

Игорь отбросил пиджак в сторону, туда же, куда бросил свой. Но она всё так же смотрела куда-то сквозь него, в пустоту, и с каждым судорожным вдохом ей катастрофически не хватало воздуха.

– Дыши, дыши, – зашептал он, гладя её по щеке, пытаясь поймать её блуждающий взгляд. – Дыши, всё хорро…

Он осёкся на полуслове, едва не выдав очередное «хорошо».

«Блять, – мысленно выругался он. – Чуть опять не сказал. А что вообще говорить-то, нахуй? Типа „всё охуенно“? Тоже вроде как не вариант».

Он лихорадочно соображал, но в голове была только одна мысль: лишь бы она не отключилась.

Игорь смотрел на неё и понимал – пиджак не помог. Совсем. Ей было всё так же плохо, дыхание оставалось поверхностным, судорожным, она что-то бормотала, но уже невнятно, почти теряя сознание.

«Может, и блузку снять? – пронеслось в голове. – Она же говорила про одежду… так, может, ей всё давит?»

В панике, не думая уже ни о чём, кроме как помочь ей, он потянулся к пуговицам на её блузке. Пальцы дрожали, пуговицы не поддавались, но он справлялся.

Расстегнул одну, вторую, третью… и блузка распахнулась, открывая кружевной бюстгальтер нежного кремового цвета. Тонкое эластичное кружево обрамляло её грудь, полупрозрачная ткань соблазнительно просвечивала, приоткрывая то, что должно было быть скрыто.

В другой ситуации, в другом месте это зрелище свело бы его с ума. Но сейчас, в этой тесной, душной кладовке, где она задыхалась от паники, этот сексуальный предмет белья казался чем-то абсолютно неуместным, почти кощунственным.

Игорь сглотнул, отводя взгляд, и сосредоточился на главном – её дыхании. Он снова взял её лицо в ладони, заставляя смотреть на себя.

– Как ты? – спросил он тихо, но настойчиво. – Стало лучше?

Софья смотрела на него мутными глазами, её губы шевелились, но слова выходили с трудом, почти беззвучно:

– Не могу… давит… Я не могу дышать…

Игорь нахмурился.

– Давит? Что… что давит?

Он окинул её взглядом. Она сидела перед ним в одной юбке и кружевном бюстгальтере. Пиджак валялся на полу, блузка была расстёгнута и сползла с плеч. Больше ничего.

«Лифчик, что ли, тоже снять? – мелькнула безумная мысль. – Он же тоже давить может… Хотя какой там лифчик, это же кружево… Бля».

Он растерянно смотрел на неё, не зная, что делать дальше.

Её руки вдруг дёрнулись вверх, пальцы судорожно вцепились в бюстгальтер, пытаясь оттянуть его от тела – явно мешал, давил, душил её не меньше, чем воображаемые стены.

Игорь понял мгновенно, и через мгновение он быстро, почти грубо скинул с неё остатки блузки, которые уже сползли с плеч, и потянулся к застёжке на спине. Пальцы, всё ещё дрожащие, справились с непривычным механизмом за пару секунд. Бюстгальтер ослаб, и он стянул его, отбросив в сторону даже не взглянув.

И только потом, когда она судорожно вздохнула, он всё увидел.

Её грудь была небольшой, аккуратной, второго размера – идеально красивой формы, с мягкими, естественными очертаниями. Соски – нежного розового цвета, чуть сморщенные то ли от прохладного воздуха кладовки, то ли от пережитого ужаса – смотрели прямо на него. Кожа была гладкой, фарфорово-белой, с едва заметными голубоватыми прожилками, особенно утончённой в свете тусклого фонарика.

Она была прекрасна. По-настоящему естественна, беззащитна и прекрасна.

Игорь замер на секунду, но тут же одёрнул себя.

Он перевёл взгляд выше, на её лицо – бледное, мокрое от слёз, с расширенными глазами. Но краем глаза заметил, как она беспокойно ёрзает, дёргает руками вниз, пытаясь ослабить пояс юбки. Пальцы судорожно скользили по ткани, но не могли справиться.

Игорь опустил глаза. Узкая юбка-карандаш, которая ещё утром так элегантно облегала её бёдра, сейчас, когда она сидела сжавшись в комок, впивалась в тело. Резинка и тугая ткань явно давили на живот, на талию, мешая и без того сбитому дыханию.

«Твою мать, – подумал он. – Юбка тоже давит? Ох пиздец… она, конечно, говорила, что одежда может душить, но…».

Он снова посмотрел на неё – она уже почти не контролировала себя, дыхание было поверхностным, судорожным, глаза закатывались.

– Софья, – сказал он твёрдо, беря её за плечи. – Я сниму юбку, ладно?

Она не ответила, только часто закивала – судорожно, будто неосознанно.

Игорь потянулся к молнии сбоку. Пальцы снова предательски дрожали, молния поддавалась туго, но он справился. Потянул ткань вниз, освобождая её бёдра. Юбка сползла, открывая кружевные трусики – нежного бежевого цвета, едва прикрывающие самое сокровенное.

Игорь сглотнул, стараясь не смотреть туда, куда не надо, и стянул юбку до колен, потом до щиколоток и, наконец, снял её с обувью, отбросив в сторону, к остальной одежде.

Софья осталась в одних трусиках, но дышала всё так же тяжело, однако уже не так судорожно – будто исчезновение каждого слоя одежды убирало ещё один слой давящего на неё ужаса.

Игорь снова взял её лицо в ладони, заставляя смотреть прямо на себя.

– Всё, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал максимально уверенно. – Я всё снял. Дыши. Тебе больше ничего не давит, слышишь?

Следом он и сам не заметил, как его взгляд скользнул вниз.

Её грудь – небольшая, аккуратная, с нежными сосками – тяжело вздымалась от частого дыхания, приковывая взгляд. А ниже, сквозь тонкое кружево трусиков, отчётливо проступали очертания её киски – мягкий холмик, разделённый аккуратной полоской, и едва заметная впадинка, угадывающаяся под тканью. Кружево было настолько прозрачным, что не оставляло простора для воображения – только дразнило, подчёркивая каждую линию.

Игорь сглотнул и с усилием заставил себя снова посмотреть ей в глаза.

– Софья, – сказал он твёрдо, но мягко. – Дыши, слышишь? Дыши. Тут много кислорода на самом деле. Видишь, я же спокоен. Всё хоро…

Он осёкся на полуслове, мысленно выругавшись: «Сука, опять чуть не сказал!»

– … всё пройдёт, – поправился он. – Дыши и смотри на меня. Только на меня.

Софья будто наконец услышала его, и её блуждающий, безумный взгляд медленно сфокусировался на его лице. Она смотрела на него – в его глаза, в его спокойное лицо – и постепенно, миллиметр за миллиметром, возвращалась из своего кошмара.

Дыхание всё ещё было тяжёлым, частым, но уже не таким судорожным. Грудь продолжала вздыматься, но в этом уже не было той животной паники. Она дышала – и смотрела на него.

Игорь же и сам чуть успокоился, видя, что ей вроде стало лучше. Он глубоко вдохнул, отпустил её лицо и, сам того не желая, снова опустил взгляд.

Тонкое кружево трусиков практически не скрывало того, что было под ними. Сквозь прозрачную ткань виднелось аккуратная полоска, разделяющая мягкий холмик, проступала отчётливо, почти вызывающе.

«Снимать их, наверное, не надо же, да? – мелькнула мысль. – Уф… ну и пиздец! Это что за болезнь такая, где одежда мешает? Охуеть можно…»

Он с усилием отвёл глаза и огляделся по сторонам в поисках хоть чего-то, что могло бы помочь. Взгляд упал на дверь. Между ней и косяком была едва заметная щель – тонкая полоска света с той стороны.

«Может, если её туда отнести? – подумал он. – Чтобы она видела, что там? Типа, это же всего лишь дверь, по сути. Если она увидит, что снаружи, может, ей легче станет?»

Игорь повернулся к ней, снова беря её за плечи.

– Софья, – сказал он твёрдо. – Давай я тебя перенесу к двери. Там щёлочка есть, видишь? Мы не заперты, просто ручка сломалась. Мы скоро выйдем. Слышишь?

Она не ответила – дыхание снова участилось, но она смотрела на него, пытаясь понять. Игорь не стал ждать. Он подхватил её на руки, прижимая к себе.

Её груди – мягкие, упругие, с твёрдыми от холода и страха сосками – прижались к его груди. Он почувствовал тепло её тела, нежность кожи, и на секунду внутри всё перевернулось. Но сейчас было не до этого.

Он быстро, но осторожно перенёс её к двери. Она вздрогнула, когда он прижал её к себе сильнее, но смолчала. Игорь прислонил её к косяку, повернул голову так, чтобы она смотрела в тонкую полоску света между дверью и косяком.

– Смотри, Софья, – сказал он, придерживая её лицо. – Видишь? Свет. Коридор. Всё хорошо. Мы не в замкнутом пространстве, слышишь? Это временно!

Она смотрела на полоску света, не отрываясь, и дыхание её постепенно становилось ровнее. Игорь смотрел на неё – на её обнажённое тело, на беззащитные плечи, на мокрые от слёз щёки, на грудь, которая медленно, но верно переставала вздыматься в паническом ритме.