Текст книги "Вулкан Капитал: Орал на Работе 4 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц)

Игорь устало проводил её взглядом и подумал: «Чёт даже ничего не просила сегодня… Никакого „зайдите“ или „отлежите“. Странно… и даже обидно немного, хотя мне и не до этого».

Но странность тут же растворилась в усталости. Он снова опустил взгляд на монитор, на последние несведённые ячейки, на мигающий курсор.

«Еще чуть-чуть, – мысленно вздохнул он. – И наконец-то домой».

Последние полчаса слились в одно сплошное напряжение: выверка цифр, форматирование таблиц, проверка графиков. Он кликал и скроллил почти на автомате, глаза слипались, но мозг, подстёгиваемый мыслью о конце, работал с упрямой чёткостью.

Наконец последняя цифра встала на своё место, последний график был готов, и Игорь нажал комбинацию клавиш для сохранения, увидел значок завершения и выпустил из лёгких долгий, свистящий выдох, которого, казалось, ждал весь день.

Он откинулся в кресле, запрокинул голову и сцепил ладони на затылке, чувствуя, как позвоночник издаёт тихое, облегчённое потрескивание. Наступила тишина – не просто отсутствие звуков, а густая и даже приятная, почти осязаемая тишина пустого офиса, нарушаемая лишь мерным гулом системных блоков.

– Ты чего домой не идёшь, Игорь?

Голос прозвучал совсем рядом, тихо и немного смущённо. Он вздрогнул и опустил голову. Рядом с его столом стояла Юля. Она уже была собрана, с сумкой через плечо, и смотрела на него с лёгким беспокойством и стеснительным любопытством.

Игорь моргнул, пытаясь вернуться в реальность из цифрового плена.

– А? Да вот… доделывал кое-что, только закончил. – он выпрямился в кресле, приняв более нормальную позу, и посмотрел на неё. – А ты чего сама домой не идёшь? Или… ты что-то хотела? – спросил он, стараясь звучать нейтрально.

Она замялась, чуть опустив взгляд, а потом снова подняла на него глаза с той же неловкой, стеснительной улыбкой.

– Да нет… просто увидела тебя и подумала: может, ждёшь кого? – она сделала небольшую паузу, и в её интонации явно читался намёк, будто этим «кем-то» могла быть она сама.

– Аа, нет, я вот как раз закончил. – Игорь быстро покачал головой, уже начиная выключать монитор. – Сейчас домой пойду.

В следующую секунду между ними повисла неловкая пауза. Юля стояла, будто ожидая, что он что-то скажет – приглашение, шутку, любой повод продолжить разговор.

Потом, видя, что он молча копается в ящике стола, она снова заговорила, уже тише: «Я тут… эм… узнала, что мой муж на рыбалку с друзьями поехал». Но Игорь, не желая вникать в подробности её семейной жизни и думая только о том, чтобы поскорее выбраться отсюда, механически откликнулся, продолжая собирать вещи:

– Ну, рыбалка – это круто… да…

– Ага… – протянула она, нервно поправляя прядь волос. – И кстати, я тут живу недалеко… и вот думала пройтись… А одной как-то скучно, да и страшно, а вот если бы меня кто-нибудь проводил бы до дома… – она запнулась, подбирая слова, её щёки порозовели.

Игорь в этот момент уже засунул телефон в карман и поднялся из-за стола, делая вид, что очень занят этим процессом.

– Ну, прогулка – дело полезное… да… – ответил он, глядя куда-то в сторону. – Идеально, чтобы мысли в порядок привести.

– … мы могли бы пообщаться, пока идём, – добавила она уже почти шёпотом, но её глаза смотрели на него с наивной несбывшейся надеждой.

Игорь почувствовал приступ раздражения, смешанного с усталостью.

«Боже, да отстань ты», – пронеслось у него в голове. – «Я домой хочу!»

Он резко поднял на неё взгляд, и слова вылетели сами, без фильтра, на отчаянной волне желания поставить точку.

– Ты хочешь со мной пойти… – начал он и тут же запнулся, осознав двусмысленность.

Он хотел спросить «Что ты хочешь?» или «Ты меня зовешь с тобой погулять?». Но сказанное прозвучало скорее как приглашение, и Юля тут же встрепенулась, её глаза загорелись, и она, не дав ему договорить, радостно ответила:

– Да, конечно! Пошли вместе!

Игорь почувствовал, как внутри у него всё проваливается.

«Бля-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я, – молнией пронеслось в мозгу. – Я же не это имел в виду!».

– Не-не… я это… я хотел спросить… – он заёрзал, пытаясь выкарабкаться из ямы, которую сам же и выкопал. – Ты меня зовёшь к себе? Ой, то есть ты хочешь, чтобы я тебя проводил до дома?

– Ну да… я думала, ты не будешь против… – она снова запнулась, и разочарование на секунду скользнуло по её лицу.

Игорь увидел её растерянность и почувствовал внезапный, иррациональный приступ вины и сдался, просто чтобы прекратить этот мучительный диалог.

– Аааа, – протянул он, при этом уже мысленно коря себя: «Чего? Какие еще против не против? Я же вообще НИЧЕГО не хотел! Что за бред-то, нахуй? Что у неё в голове?». – Я бы с радостью, но… меня уже ждут, – тут же машинально добавил он оправдание и, видя, как её лицо снова поникло, не выдержал. – Но… мы, наверное, можем вместе дойти до остановки.

Он попытался улыбнуться – получилась какая-то кривая, усталая гримаса. Он прекрасно понимал, в какой дурацкой, нелепой ситуации оказался. Он не хотел её провожать. Он не хотел с ней общаться. Он хотел одного – молча дойти до остановки, упереться лбом в холодное стекло и спокойно доехать до дома.

Она улыбнулась ему в ответ, но её улыбка стала чуть напряжённой, а в глазах мелькнуло разочарование.

– Аа… тебя ждут, значит, – произнесла она и затем махнула рукой, делая вид, что это ерунда. – Ну, давай тогда в другой раз прогуляемся, а сегодня можем просто до остановки вместе дойти.

«Нет, ха-ха, другого раза не будет», – тут же, без всякой злобы, констатировал про себя Игорь.

– Ага, – кивнул Игорь, и они пошли в сторону лифта.

Тяжёлая тишина в пустом коридоре давила на уши. Каблучки Юли отстукивали нервный, несогласованный ритм.

– А кто тебя ждёт, если не секрет? – спросила она вдруг, не глядя на него, с наигранной лёгкостью, которая не обманула бы даже ребёнка.

Игорь, идя, мысленно вздохнул: «Моя кровать меня ждёт. И тишина».

– Да так… гости приехали, – брякнул он первое, что пришло в голову, тут же проклиная себя за эту дурацкую, детскую ложь.

– Аа… поняла, – протянула Юля с какой-то странной интонацией – не то разочарованием, не то облегчением, что хоть какой-то ответ есть. Она нажала на кнопку вызова лифта. Двери, к счастью Игоря, открылись мгновенно, как будто ждали именно их. – А так вообще чем обычно занимаешься вне работы? Типа хобби? – спросила она, заходя внутрь кабины и поворачиваясь к нему лицом.

Игорь вошёл следом и сразу нажал на кнопку первого этажа.

– Ну… так, особо-то нет. Работа, дом и всё. – ответил он, и лифт с мягким рывком тронулся вниз.

В зеркальной кабине лифта повисла пауза, ставшая вдруг оглушительно громкой.

– А я вот люблю делать всякие штучки из эпоксидной смолы, – сказала Юля, словно спасая тонущий разговор.

Игорь, уставившись в цифры этажей, медленно меняющиеся над дверью, нехотя спросил:

– О, прикольно… а что за штучки?

– Ну-у, разные там… – неуверенно ответила она.

«Охуенно объяснила», – мысленно констатировал Игорь, чувствуя, как его раздражение накрывает новой, усталой волной.

– Украшения разные, безделушки там, ну и всё такое, – добавила она уже тише, словно сама поняла скудость своего описания.

– А ты их потом продаёшь, что ли? – начал Игорь из последних сил, пытаясь хоть как-то поддержать этот безнадёжный диалог.

«…или они нахуй никому не нужны, твои штучки, бля?» – продолжил он уже мысленно.

– Да не-е-е, – ответила она его, коротко рассмеявшись. Смех прозвучал неестественно и гулко отозвался в кабине. – Я просто… для души делаю и потом дарю кому-нибудь.

В этот момент лифт с мягким, но окончательным дзинь прибыл на первый этаж. Двери разъехались, выпуская их в холодноватый вестибюль, пахнущий плиткой и сыростью с улицы.

Они вышли из лифта, и Юля, сделав пару шагов по скользкому полу, вдруг добавила с новой надеждой в голосе:

– Могу показать, если интересно…

Игорь внутренне застонал. «Она что, реально хочет меня к себе позвать? Ну… чёт заколебала уже, если честно. Да и с чего она вообще решила, что она мне нравится? Только потому, что я, видите ли, смотрел на неё? Бля, у неё же муж есть…»

Он повернулся к ней и сказал с прямотой, на которую у него ещё остались силы, без злости, просто констатируя факт:

– Юль, я бы с радостью посмотрел бы на твои украшения… Но я сегодня правда не могу к тебе в гости зайти, меня же ждут.

Она тут же, почти не слушая, полезла в свою сумку и достала телефон. На её лице снова расцвела улыбка, чуть заигрывающая, но теперь с лёгким оттенком победы.

– Я поняла, и я к себе не зову ведь, – сказала она загадочно, и, пока они шли к массивным стеклянным дверям выхода, добавила: – Я про фото. Могу показать фоточки своих поделок.

Игорь усмехнулся про себя.

«Ааа, я уж думал…» – с огромным облегчением подумал он и вслух расхохотался, коротко и искренне, впервые за этот вечер.

– А, да? Прости, не понял… Сегодня я вообще чёт устал, голова прям не работает. – он провёл ладонью по лицу, сметая невидимую паутину усталости. – Давай тогда показывай.

К этому моменту они вышли на улицу, где вечерний город встретил их прохладой, гулом машин и жёлтым светом фонарей. Юля, сияя, начала увлечённо копаться в телефоне, листая галерею, одновременно стараясь не отставать от Игоря, который автоматически шёл в сторону автобусной остановки.

– Вот, смотри, – произнесла она, спотыкаясь о неровную плитку и едва не роняя телефон. – Это, например… я заколки делала, с сухоцветами внутри.

Она протянула ему телефон, и Игорь, взяв его, на секунду остановился под фонарём. На экране были снимки довольно милых, хоть и слегка аляповатых, прозрачных брусочков с вмурованными цветочками и блёстками.

– Ну, прикольно так, – отстранённо произнёс Игорь и уже собирался вернуть телефон, как Юля остановила его жестом.

– Не-не, ты смотри дальше… листай, там много всякого интересного, – сказала она, и её голос зазвучал с непривычной уверенностью, почти гордостью.

Они продолжили путь к остановке, шаги теперь подстраивались друг под друга. Юля, оживившись, принялась рассказывать что-то про разные техники заливки, про то, как сложно подобрать цвет, чтобы не было пузырьков, и про какой-то специальный спиртовой принтер для переводки картинок.

Её слова текли монотонным, но увлечённым потоком, в котором Игорь улавливал только обрывки: «а потом надо сушить сутки», «и блёстки эти потом везде, кошмар»…

Механически листая её галерею, он пролистывал десятки практически однотипных снимков изделий: брелоки в виде геометрических фигур, подставки под чашки с золотой фольгой, массивные кольца с мхом внутри.

Всё было чистенько, старательно и удивительно безвкусно.

Игорь уже хотел закрыть галерею и вернуть телефон, когда палец привычным движением ткнул вправо в последний раз, и на экране появились не её поделки, а фото самой Юли, где она лежала на кровати в белом белье.

Свет из окна падал на неё так, что тонкая, почти прозрачная ткань её белого комплекта нижнего белья почти ничего не скрывала. Игорь видел чёткие очертания её грудей, розоватые соски, проступающие сквозь кружево, и гладкую, аккуратно выбритую кисульку, слабо различимую под полупрозрачной плёнкой трусиков.

Она лежала в небрежной, но откровенно соблазнительной позе, смотря в объектив с той же стеснительной, но довольной полуулыбкой.

Игорь на секунду замедлил шаг и сглотнул, а затем почувствовал, как у него в штанах резко напрягся член. Это был чисто физиологический, животный отклик усталого тела на внезапный, мощный стимул.

В голове на мгновение воцарилась белая пустота, и в то же время впереди, не оборачиваясь, Юля всё ещё увлечённо что-то рассказывала, её голос долетал сквозь шум улицы обрывками: «…а есть ещё смола с эффектом океана, там надо синий пигмент слоями… представляешь, как будто волны!»

«Хуя себе… вот это я понимаю поделки! С эффектом стояка, бля!» – тупо пронеслось в голове Игоря, и он, почти не отдавая себе отчёта, пролистал дальше.

Следующее фото было сделано в ванной. Юля стояла перед запотевшим зеркалом, которое отражало её обнажённую фигуру. Сама она, улыбаясь, смотрела в камеру, держа телефон так, чтобы в кадр попадали её груди и нежные линии талии. Капли воды блестели на её коже, а контуры тела были слегка размыты паром, что делало снимок ещё более откровенным и интимным.

– … и потом надо шлифовать, шлифовать и шлифовать, – доносился её голос. Она на секунду обернулась, чтобы проверить, идёт ли он. – Правда же, клёво получается? Ты видел ту, с ракушками?

Игорь, не отрывая глаз от экрана, где его взгляд прилип к мокрой, гладкой коже на фото, машинально ответил:

– А? Да-да, клёво! Очень… детально… ракушка прям супер!

Он солгал, смотря только на её тело, запечатлённое в этих не предназначенных для чужих глаз моментах. И это тело, в контрасте с её робким, немного наивным офисным поведением, вызывало в нём странную, гнетущую смесь возбуждения и острого чувства неловкости.

– Я тебе потом ещё могу показать, как я кракелюр делаю, это когда трещинки такие, – продолжала она, совершенно не подозревая, на что он сейчас смотрит.

Игорь сглотнул. Его член всё ещё ныл в тесном белье, напоминая о своём существовании. Палец, будто против его воли, снова дёрнулся вправо.

Новое фото заставило его дыхание на мгновение остановиться. Это была спальня, где Юля стояла спиной к большому зеркалу в полный рост, совершенно голая.

Одна её рука с телефоном была вытянута, чтобы захватить в кадр отражение, а другая заводилась за спину. Пальцы раздвигали одну упругую, круглую половинку попы, открывая в зеркальном отражении интимный, шокирующе откровенный вид: розоватый, тугой анус и смуглую, гладкую щель киски чуть ниже.

Поза в зеркале была томной, испытующей, полной немого вызова. Игорь мгновенно почувствовал, как кровь ударила в виски. Это была уже не случайная интимность. Это была постановка, осознанная, откровенная и направленная на зрителя.

– … ну как тебе? – в этот самый момент прозвучал её голос, вернувший его в реальность и холодный вечер на улице. Она говорила, очевидно, о своих поделках. – Хочешь, тебе тоже что-нибудь сделаю?

Слова прозвучали с двойным, оглушительным смыслом. Игорь судорожно, почти выронив телефон, вышел из галереи и нажал кнопку блокировки. Он протянул аппарат обратно, не глядя ей в лицо.

– Да, красиво… ты молодец. У тебя прям талант. – пробормотал он, и его голос прозвучал чужим, пересохшим.

– Спаси-бо-о-о! – радостно пропела она, принимая телефон и на мгновение коснувшись его пальцев. Потом, кладя его в сумочку, переспросила с лукавой игривостью: – Ну так что, может, тебе тоже сделать что-нибудь? Что ты любишь?

В этот момент они как раз подошли к остановке, но автобуса еще не было видно.

Игорь, глядя в тёмную даль улицы, подумал с внезапной, циничной ясностью:

«Да, скинь мне эти фотки. Это всё, что мне от тебя надо, во всяком случае сегодня». Но вслух он, улыбаясь той же усталой, кривой улыбкой, сказал:

– Да я даже не знаю… мне вроде ничего не надо.

Юля вздохнула с наигранным сожалением.

– Ну как уж… – она помолчала, изучая его профиль в свете фонаря, и её тон вдруг стал мягче, увереннее. – Давай так, я сама что-нибудь придумаю и подарю тебе? Будет память обо мне… – она сделала небольшую, многозначительную паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

Игорь мысленно усмехнулся.

«Уфф… она до сих пор думает, что я к ней подкатываю или она мне нравится? Учитывая, что я ее и проводить-то до остановки особо не хотел… » – задумался он.

Усталость уже гасила недавнее возбуждение, оставляя лишь лёгкое раздражение и желание поскорее оказаться в одиночестве.

– Да не… не стоит, – отмахнулся он, стараясь, чтобы в голосе звучала просто лёгкая необязательность, а не отказ.

Но Юля надула губки, и её лицо изобразило обиду.

– Всё-таки не понравились мои работы, да? – спросила она, и в её тоне снова зазвучала та самая неуверенная, цепляющаяся за любую возможность нотка.

Перед глазами Игоря, против воли, всплыли образы с её телефона: прозрачное бельё, капли воды на коже, откровенный ракурс в зеркале.

– Нет-нет, – поспешно сказал он, ловя себя на том, что голос звучит искреннее, чем он планировал. – Ты вообще супер. Ну, то есть… золотые руки у тебя.

Он снова облажался с формулировкой, но Юля, кажется, услышала только комплимент. Она улыбнулась, и в её глазах снова вспыхнул тот самый назойливый огонёк.

– Ну, значит, жди подарок.

В этот момент с гулом подкатил автобус, спасая Игоря от необходимости говорить что-то еще.

– О, кажись, мой, – с облегчением сказал он, кивая на транспорт.

Юля присмотрелась к номеру, и её лицо вытянулось от разочарования.

– Блин… а до меня не едет, так бы вместе поехали, и я бы тебе еще кое-что показала бы.

«Да я уже всё увидел… или там еще было? Хе-хе», – язвительно подумал он, вспоминая ее обнаженные фотки.

– Ну в другой раз тогда, – сказал Игорь, уже делая шаг к открывающимся дверям. – До завтра, Юль!

Она посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло что-то обиженное, будто он обманул её ожидания, не предложив подождать вместе.

– Ага… до завтра, – бросила она ему вслед, и её голос прозвучал чуть холоднее.

Игорь, не оборачиваясь, вздохнул полной грудью, как будто вынырнув на поверхность. Он зашёл в полупустой автобус, прошёлся по проходу и плюхнулся на сиденье у окна. Двери с шипением закрылись, отсекая его от тротуара, от фонарного света и от Юли, которая, как ему показалось в последний миг, всё ещё стояла и смотрела ему вслед.

Игорь уткнулся головой в прохладное стекло и закрыл глаза, когда автобус дёрнулся и поехал. Образы с её фотографий всплывали в темноте под веками – откровенные, резкие, нежеланные, но от этого не менее яркие. Он чувствовал остаточное напряжение в мышцах, тупую пульсацию в висках и слабую теплоту в груди.

День, длиною в вечность, наконец-то близился к концу.

Игорь ехал с полузакрытыми глазами, уставившись в мелькающие за окном размытые огни. Тяжесть во всём теле превращалась в дрему, сознание уплывало, граница между явью и сном стиралась. Ещё чуть-чуть, и он бы провалился в сон.

Внезапно в кармане пиджака отозвалась короткая, но настойчивая вибрация, за которой последовал звук сообщения. Игорь вздрогнул, словно его толкнули, и с неохотой полез за телефоном. Свет экрана в полутьме автобуса резанул по глазам.

Он разблокировал его и увидел имя: «Карина». Сообщение от неё было коротким: «Ты домой едешь?»

Игорь, морщась от света, набрал ответ: «Да, я как раз уже подъезжаю…» и тут же его палец завис над клавиатурой. Усталость и абсурд всего дня вылились в знакомую, игривую колкость, и он дописал: «А что? Скучаешь по мне?» Отправил.

Сообщение пометилось галочками «доставлено». Прошла минута. Две. Статус так и не сменился на «прочитано». Игорь смотрел на неподвижный чат. «Что она опять придумала? – тупо подумал он. – То пишет, то молчит».

Ощущение было странным: после всей сегодняшней грязи, напряжения и нелепых интриг, это молчание со стороны Карины – девушки, с которой у него была сложная, прерывистая, но всё же связь – казалось последней каплей. Он не чувствовал ни злости, ни обиды. Только полную, тотальную апатию.

«Ну и похуй», – мысленно выдохнул он, безразлично пожимая плечами самому себе.

Затем он сунул телефон обратно в карман и поднял взгляд. За окном мелькнули знакомые улицы, и автобус, шипя тормозами, уже подкатывал к его остановке.

Игорь встал, слегка пошатываясь от усталости и движения транспорта, и потянулся к поручню. Двери открылись, впуская внутрь порцию холодного ночного воздуха.

Он вышел на тротуар, и автобус, снова запыхтев, уехал в темноту, оставив его в тишине спального района.

Игорь стоял мгновение, прислушиваясь к звукам ночного города, а потом побрёл в сторону дома, каждый шаг отдавался тяжестью в ногах. В ушах стоял гул, смешанный из обрывков голосов Дарьи, Виктории Викторовны, монотонного лепета Юли о смоле и её же откровенных фото, всплывавших в памяти против его воли.

Через несколько минут он на автомате дошел до своего подъезда и зашёл внутрь.

Лифт поднимался медленно, с металлическим скрипом, и Игорь прислонился к стенке, чувствуя, как последние силы покидают его. Наконец, он попал на свой этаж и достал ключи из внутреннего кармана пиджака, затем с трудом попал в замочную скважину и, повернув замок, открыл дверь.

Тёплый воздух квартиры встретил его, и в прихожей, и в комнатах, включая его, которая была открыта, горел свет.

Игорь нахмурился, мгновенно насторожившись. Он не мог забыть выключить свет. Он всегда выключал.

В голове тут же пронеслось: «Заебала Карина, что она опять делала у меня? Опять свои вибраторы прятала?».

Он быстро, почти бесшумно зашёл внутрь, прикрыв дверь, и тут же убрал ключи в карман брюк.

Пальцы наткнулись на что-то мягкое, чужеродное – небольшой комок ткани, от чего он удивлённо поморщился, ведь до этого в кармане ничего подобного не было. Это было похоже на платочек или что-то вроде того. Шёлковый, тонкий. Недоумение, смешанное с остатками адреналина, пронзило усталость.

«Что это? У меня же не было ничего, да?» – но его мысли прервались, когда из комнаты Карины раздались шаги.

Вскоре перед ним появилась Карина, она была в домашних шортах и в его большой футболке, волосы собраны в небрежный хвост. Увидев его, она улыбнулась, но улыбка была какой-то напряжённой, будто натянутой.

– Ооо! Привет, Каринка! – громко, с нарочито-театральным пафосом объявил он, скидывая пиджак на вешалку. – Я очень, просто невыносимо устал! И поэтому, я надеюсь, что ты порадуешь меня, сделав офигенно качественный миньетик своим рабочим ротиком! А то у меня день был… просто, блять, не передать.

Он произнёс это привычно, с той самой циничной, игривой интонацией, которая часто была прелюдией к их интимным играм.

Но… в этот раз что-то пошло не так.

Лицо Карины, которое секунду назад улыбалось, резко изменилось. Улыбка исчезла, будто её стёрли ластиком. Глаза широко открылись, в них промелькнул шок, а потом – паника.

Она бросила на него взгляд, полный укора и недовольства, и резко, почти судорожно покачала головой, будто говоря: «ЗАМОЛЧИ, ДУРАК!». И тут же, в следующий миг Игорь увидел, как из-за её спины в дверном проёме ее комнаты появилась вторая фигура.

Это была женщина лет пятидесяти, с аккуратной седой стрижкой и в строгом тёмном платье.

Она смотрела на Игоря с таким ледяным, беспримесным презрением, что у него похолодело внутри, и он замер на месте, всё ещё стоя в прихожей.

«Ну и ну! А забавно! Получается, я Юле не напиздел, хах! К нам реально гости приехали…»

Глава 6

Мысль, быстрая и идиотская, проскочила в голове, пытаясь спасти ситуацию самоиронией, но в следующий миг она мгновенно утонула в волне жгучего, всепоглощающего стыда. Щёки и уши запылали так, будто к ним приложили утюг, и Игорь почувствовал себя не просто дураком, а каким-то первобытным существом, которое ввалилось в чужое святилище с похабным криком. Всё его тело онемело, и он не мог оторвать взгляд от женщины в дверном проёме.

И тут до него дошло.

Резкие черты, аккуратная седина, этот пронизывающий, оценивающий взгляд, который он ловил мельком при заключении договора и передаче денег: «Чёрт… это же хозяйка квартиры! Какой я идиот!»

– Эм… добрый вечер, Маргарита Петровна, – выдавил Игорь, и его голос прозвучал хрипло и неестественно громко в гробовой тишине прихожей.

Женщина медленно перевела взгляд с его лица на помятую рубашку и на чуть растрёпанные волосы. Её губы, тонкие и поджатые, чуть дрогнули, произнеся:

– Здравствуй, Игорь, – её голос был ровным, холодным, без единой нотки приветливости. Он резал слух, как ледяная стружка. – Только с работы пришли?

– Да, – буркнул Игорь, опустив глаза. – … день был… тяжелый.

Маргарита Петровна медленно, почти церемонно обошла застывшую Карину и сделала два шага в прихожую. Её взгляд, холодный и методичный, скользнул по стенам и по куртке Карины, висевшей на вешалке, а затем снова по Игорю, стоявшему у порога.

– Я слышала, как вы сказали, что очень устали сегодня, – произнесла она, нарочито четко выговаривая каждое слово, – … а также и ваше последующее очень красноречивое… пожелание.

Игорь почувствовал, как жар на его щеках, и без того невыносимый, вспыхнул с новой силой, а в голове пронеслась дикая, истерическая мысль, пытавшаяся хоть как-то описать ситуацию:

«Да уж… капец как неловко и стремно вышло».

Он едва сдержал нервный смешок, который готов был вырваться наружу, но смех тут же утонул в нахлынувшем вопросе: «А зачем она пришла? Кто-то на нас жаловался, что ли? Или она просто так… проверка типа? Блин, а может, она всё же не расслышала, что я крикнул Карине?»

Игорь бросил быстрый взгляд на соседку, та стояла, прислонившись к косяку, и смотрела на него таким убийственным взглядом, будто была готова разорвать его на месте голыми руками. В её глазах бушевала смесь ярости, паники и смертельного предупреждения.

Игорь, поддавшись дикому импульсу самооправдания, решил сделать вид, что все всё неправильно поняли. Он выдавил из себя улыбку, которая больше походила на гримасу, и повернулся к Маргарите Петровне.

– Да-а-а, – протянул он, стараясь звучать максимально невинно и даже немного дурашливо. – Просто Карина как-то раз приготовила офигенно качественный… рулетик. Прям очень вкусный. – он сделал шаг внутрь, пытаясь пройти в сторону своей комнаты, чтобы вырваться из луча её ледяного взгляда. – А я с работы… проголодался страшно, вот и… думал…

Он снова рискнул взглянуть на Карину. Та смотрела на него, и в её взгляде было столько усталого раздражения и немого вопроса, что Игорь чуть не сник. Она тяжело, преувеличенно вздохнула, закатила глаза к потолку и, кажется, мысленно уже похоронила его.

Затем Карина резко оттолкнулась от косяка и прошла мимо него, встав рядом с Маргаритой Петровной. Она поправила край футболки и заговорила, уже обретая обычную лёгкость в голосе, хотя под ним чувствовалась стальная натянутая струна.

– Значит, Маргарита Петровна, завтра нам будут менять счётчик воды, да? – спросила она вежливо, с деловым видом меняя тему разговора.

Женщина, неспешно переводя взгляд с плинтуса на выключатель и далее ведя его по стенам, ответила, не глядя на них:

– Завтра или нет, я этого не знаю. Но они точно ничего менять не будут, а просто придут сверить показания, и вам просто нужно будет их впустить.

Карина кивнула, бросив быстрый, острый взгляд на Игоря, будто проверяя, соображает ли он вообще, что происходит, и затем спросила:

– А когда нам их ждать тогда?

Маргарита Петровна наконец остановила свой осмотр и уставилась прямо на Карину. Её глаза, холодные и проницательные, казалось, впивались в самую суть происходящего.

– Точную дату не назвали, но я их предупредила, чтобы приходили после семи, чтобы дома точно кто-то был. – она сделала паузу. – Вы же в это время уже дома, наверное?

– Да, – ответила Карина. – Не переживайте, впустим, покажем.

– Вот и хорошо, – сухо заключила хозяйка, и её взгляд скользнул на узкую полочку у входной двери, где среди прочей мелочи лежала единственная связка ключей. – А у вас только одни ключи, что ли? – спросила она, внезапно сменив тему. – Где вторые? Не потеряли?

Карина, не моргнув глазом, указала на связку:

– Это мои, а вторые у Игоря должны быть.

Их взгляды – ледяной хозяйки и скрытой ярости Карины – синхронно устремились на Игоря, и он тут же почувствовал, как под этим двойным давлением земля уходит из-под ног.

– Да-а, – выдавил он, – вторые у меня… в кармане.

Он полез в карман своих помятых брюк, ключи были там, но они зацепились за что-то тонкое и шелковистое. Игорь потянул их, одновременно с этим пытаясь аккуратно высвободить связку, но не вышло, и вместе с ключами из кармана выскользнул и загадочный предмет, который плавно описал дугу в воздухе и бесшумно упал на пол в прихожей, под его ноги.

На полу перед его, да и не только его, глазами появились маленькие чёрные кружевные трусики.

И тишина, до этого гробовая, стала абсолютной, плотной, как свинец, и Игорь застыл с протянутой рукой, всё ещё сжимая в пальцах связку ключей. Его мозг, уже перегруженный стыдом и паникой, на секунду отказался обрабатывать информацию. Он просто смотрел на тёмное кружево на полу, не понимая, откуда оно взялось и вообще какого хрена происходит.

Карина же просто остолбенела. Её глаза, широко раскрытые, метались от трусиков на полу к лицу Игоря и обратно. На её щеках вспыхнули яркие пятна – на этот раз не от гнева, а от шока и дикого, неловкого замешательства.

Но самый страшный взгляд принадлежал Маргарите Петровне. Её лицо не дрогнуло, и только тонкие губы ещё плотнее сжались, а в глазах, уже вспыхнула новая, леденящая душу эмоция – брезгливое, безоговорочное отвращение. И этот её молчаливый взгляд говорил яснее любых слов.

Взгляд Игоря тоже прилип к чёрному кружеву, а в голове пронеслась дикая, бессвязная мысль: «Трусики? Откуда они у меня? Чьи они, блять?». Память, затуманенная вчерашним пьянством и сегодняшним стрессом, отчаянно рылась в событиях той безумной ночи в глэмпинге.

Всплыл обрывок: Миля, её холодный взгляд, её нижнее бельё… но он не помнил, чтобы она отдавала ему трусики. «Бля, может, она сама мне их подсунула в карман? Но как за целый день я их не заметил… Капец, надо бы исправлять неловкость ситуации…»

Инстинкт самосохранения, примитивный и яростный, пересилил шок. Он разжал пальцы, демонстративно потряс связкой ключей перед собой, словно это было самое важное.

– Вот, – сипло произнёс он, – вторые ключи у меня. – затем, не дожидаясь реакции, он резко присел на корточки, и быстрым, неловким движением его пальцы схватили тонкое кружево в плотный, бесформенный комок в кулаке, и он пробубнил, глядя в пол: – Ой… платок выпал.

Фраза прозвучала нелепо, фальшиво и так громко в тишине, что даже он сам внутренне содрогнулся от её идиотизма.

«Чёрный кружевной платок, вот же бред… бля. Интересно даже, а со стороны они были хоть немного похожи на платок?»

Не поднимая глаз на женщин, он сунул смятый комок обратно в тот же карман брюк, откуда он только что выпал, и резко выпрямился. Движение было резким, почти грубым, будто он пытался физически закопать улику, стереть сам факт её существования. Вся его поза излучала теперь не просто смущение, а агрессивную, туповатую защиту.

Маргарита Петровна наблюдала за этим спектаклем с откровенным, почти научным интересом, как энтомолог за редким, но неприятным насекомым. Удивление в её взгляде сменилось холодным, аналитическим презрением.

А Карина, чувствуя, как почва окончательно уходит из-под ног, сделала отчаянную попытку спасти Игоря, она фыркнула, и в её голосе прозвучала натянутая, неестественная шутливость: