Текст книги "Вулкан Капитал: Орал на Работе 4 (СИ)"
Автор книги: Игорь Некрасов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 34 страниц)
Он выжидающе посмотрел на Игоря, явно рассчитывая на исчерпывающий ответ.
– Она в больницу ушла, – ответил Игорь, не отрываясь от монитора. – Нога сильнее разболелась, сказала, что дальше терпеть не может. И ушла.
Семён Семёныч понимающе кивнул, сложив руки на груди в привычную для него позу мыслителя, обдумывающего услышанное.
– А-а-а… – протянул он с ноткой удовлетворения в голосе. – Стало быть, Дарья Станиславовна, руководствуясь соображениями здравого смысла и необходимостью своевременной диагностики, приняла решение последовать моему, так сказать, рекомендательному совету относительно посещения медицинского учреждения для квалифицированного осмотра. Это, знаете ли, крайне разумный подход. Здоровье, коллега, надо беречь. Это, знаете ли, тот ресурс, который не восполняется в отличие от производственных показателей. – он снова кивнул, как бы подводя черту под этой темой, и сделал шаг в сторону, собираясь продолжать свой обход.
«Хм? Он что, только ради этого подошёл?» – удивился Игорь. – «Типа чтобы про Дарью спросить?»
– Хорошо, Игорь Семёнов. Не смею больше вас отвлекать… да и меня, если честно, уже ждут, – добавил он, разворачиваясь, но в следующую секунду замер, будто его осенила мысль, требующая немедленного обсуждения. Он повернулся обратно, поправил очки и продолжил тем же менторским тоном: – Однако… между прочим, раз уж сложилась такая ситуация, что ваш непосредственный наставник в данный момент отсутствует на рабочем месте по уважительной причине, позвольте задать вам вопрос: не хотели бы вы, так сказать, воспользоваться этой возможностью и пройти со мной для участия во встрече с клиентом? Я полагаю, что подобный опыт будет для вас крайне полезен с точки зрения приобретения практических навыков ведения переговоров и, так сказать, взаимодействия с ключевыми партнёрами. Учитывая, что вы, коллега, всё ещё находитесь на стадии стажёрской подготовки, а Дарья Станиславовна, к сожалению, временно выбыла из рабочего процесса, мне представляется логичным и педагогически обоснованным, чтобы я на сегодняшний день взял на себя, так сказать, функции вашего наставника.
Он замолчал, ожидая реакции.
«Ну в принципе-то… похуй, схожу, – подумал Игорь. – … чего бы и нет, а потом, может, и сможем с ним потом наши дела обсудить».
Игорь встал, поправляя пиджак, и затем произнес с лёгкой улыбкой:
– Конечно, Семён Семёныч, я буду только рад.
Семён Семёныч преобразился в лице – на нём появилось редкое выражение почти отеческого одобрения.
– Безупречно! – произнёс он с чувством глубокого удовлетворения. – Пройдёмте тогда со мной, коллега.
Игорь последовал за ним, и они направились в сторону переговорных комнат. По пути Семён Семёныч, войдя в свою привычную роль наставника, начал вводить Игоря в курс дела.
– Знаете ли, дружище, – начал он, шагая размеренно, – сегодня к нам на приём прибыл лично один клиент, который выразил заинтересованность в приобретении пакета акций одного весьма перспективного предприятия из сферы возобновляемой энергетики. Компания, знаете ли, относительно молодая, но, как показывают предварительные аналитические данные, обладает, так сказать, колоссальным потенциалом роста в среднесрочной перспективе.
Игорь кивнул, делая вид, что внимательно слушает.
– А-а-а, интересно, – протянул он, хотя на самом деле ничего не понимал в этой теме.
Семён Семёныч, приняв его реакцию за искренний интерес, продолжил с ещё большим воодушевлением:
– Именно, именно, дружище! И, э-э-э, следует отметить, что клиент этот не простой. Он является, так сказать, иностранным инвестором, прибывшим к нам из одной из скандинавских стран. Это, знаете ли, накладывает определённую специфику на протокол общения. Манера ведения дел у зарубежных партнёров, как вы, возможно, знаете, существенно отличается от нашей, отечественной. Там ценят лаконичность, фактологическую точность и, так сказать, безупречное соблюдение временных рамок. В отличие от наших, знаете ли, более экспрессивных переговорных традиций. – Он поправил очки и добавил уже почти шёпотом, как бы делясь сокровенным знанием: – Участие в подобной встрече – это, безусловно, ценный опыт. Вы сможете наблюдать за межкультурной коммуникацией в действии, что, смею заметить, является навыком, который в нашей сфере, знаете ли, стоит на вес золота.
Игорь кивал, продолжая делать заинтересованное лицо, а Семён Семёныч, довольный своей ролью просветителя, уже толкал дверь в переговорную.
Они зашли внутрь.
За большим стеклянным столом, в мягком кожаном кресле, расположился мужчина лет пятидесяти пяти. Дорогой серый костюм сидел на нём безупречно, словно сшит на заказ в лучшем ателье города. Серебристые волосы аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и внимательные, чуть прищуренные глаза. На запястье поблёскивали тонкие часы с тёмным циферблатом – явно не масс-маркет. Он сидел с прямой спиной, положив руки на стол, и излучал ту спокойную уверенность, которая бывает у людей, привыкших управлять миллионами.
Рядом с ним, чуть сбоку, примостился молодой парень лет двадцати пяти. На нём был стандартный чёрный костюм, чуть мятый на плечах, и рубашка, застёгнутая на все пуговицы. В руках он держал планшет и блокнот, а на лице застыло выражение вежливого внимания. Он не выглядел инвестором – скорее ассистентом.
Семён Семёныч, переступив порог, мгновенно преобразился. Его и без того выправленная осанка стала почти военной, лицо приобрело выражение глубокой деловой серьёзности.
– Добрый день, уважаемый господин Хансен! – произнёс он, делая шаг вперёд и чуть склоняя голову в почтительном поклоне. – Позвольте выразить искреннюю признательность за то, что вы нашли время посетить наш офис в столь насыщенный, полагаю, деловой график.
Мужчина вежливо кивнул, а парень рядом с ним начал что-то тихо переводить на ухо инвестору.
– Я, знаете ли, хотел бы, во-первых, представиться, – продолжил Семён Семёныч, плавно жестикулируя. – Семён Семёныч, руководитель отдела по работе с ключевыми клиентами. А это мой коллега, Игорь Семёнов, который будет принимать участие в нашей сегодняшней встрече.
Игорь кивнул и произнёс:
– Здравствуйте.
Семён Семёныч шагнул к столу, протягивая руку. Иностранец поднялся, ответил на рукопожатие с коротким, но крепким пожатием. Парень с планшетом тоже встал и представился:
– Артур… переводчик.
Игорь пожал руку инвестору, потом переводчику. Руки были разными – одна уверенная, с мозолями от тенниса или гольфа, вторая тонкая, с сухими, чуть нервными пальцами.
Семён Семёныч, усевшись напротив гостя, сложил руки на столе и начал свою вступительную речь тем самым нудным, профессиональным тоном, который Игорь уже изучил досконально:
– Итак, господин Хансен, позвольте выразить вам наше искреннее расположение за проявленный интерес к инвестиционным возможностям нашего региона и, в частности, к тем активам, которые, смею заметить, в последние месяцы демонстрируют, так сказать, весьма убедительную динамику роста. Мы, безусловно, подготовили развёрнутую аналитическую базу, которая позволит вам составить максимально объективное представление о перспективах данной инвестиционной стратегии…
Артур, сидящий рядом с инвестором, выслушал этот монолог, повернулся к своему шефу и коротко произнёс:
– De har analyser som viser god vekst.(У них подготовлен анализ, рост активов хороший.)
Господин Хансен, не меняя выражения лица, наклонился к уху Артура и что-то тихо сказал по-норвежски. Его голос был спокойным, почти ленивым, словно он комментировал погоду.
Артур кивнул, выпрямился и обратился к Семён Семёнычу с видом человека, который привык быть мостом между двумя мирами:
– Мистер Хансен хотел бы услышать конкретнее о цифрах, – перевёл Артур.
Семён Семёныч выслушал его, и лицо его озарилось таким светом, будто ему только что вручили премию за выдающиеся заслуги в области корпоративной коммуникации.
– Браво! – воскликнул он, всплеснув руками с такой торжественностью, будто Артур только что прочёл гениальную лекцию. – Превосходный, я бы даже сказал, образцовый подход! Именно так, знаете ли, и должен выглядеть конструктивный диалог между профессионалами: чёткая постановка вопроса, отсутствие двусмысленности и фокус на, э-э-э, ключевых показателях. Я, признаться, всегда придерживался мнения, что лаконичность в деловой коммуникации – это, так сказать, высшая форма уважения к собеседнику, и ваше замечание, коллега, лишь подтверждает эту, э-э-э, аксиому. Итак, позвольте мне теперь перейти непосредственно к цифровым выкладкам, которые, смею заверить, были подготовлены с максимальной степенью, так сказать, аналитической глубины и фактологической достоверности.
Он достал планшет из пиджака, несколько раз нажал, увеличивая графики, и продолжил, набирая обороты:
– Как вы можете наблюдать на экране, господин Хансен, наш пессимистичный сценарий, который, подчеркну, учитывает не только стандартные рыночные флуктуации, но и целый ряд экзогенных факторов, включая геополитическую напряжённость и возможные колебания в сырьевом секторе, демонстрирует, э-э-э, доходность на уровне 8,4 процента годовых. Реалистичный сценарий, в свою очередь, базируется на умеренно-оптимистичных прогнозах по восстановлению деловой активности и предполагает показатель в 12,7 процента. И наконец, оптимистичный сценарий – а мы, как ответственные консультанты, обязаны его рассматривать, даже если вероятность его реализации оценивается нами как, э-э-э, не более чем 23 процента – даёт нам цифру в 18,2 процента. Причём, знаете ли, важно отметить, что все три варианта были протестированы на исторических данных за последние десять лет, и корреляция с фактическими показателями составила следующие…
Артур слушал, и его лицо постепенно приобретало выражение лёгкого ошеломления. Он переводил взгляд с говорящего Семён Семёныча на молчаливого Хансена и обратно, явно прикидывая, как из всего этого потока слов вычленить то немногое, что можно донести до клиента.
Игорь, сидевший чуть поодаль, наблюдал за этой сценой и чувствовал, как уголки его губ начинают предательски подниматься вверх.
«Интересно, – подумал он, с трудом сдерживая усмешку, – … а он всё это переведёт?»
Семён Семёныч наконец закончил, глубоко вздохнул и с чувством выполненного долга посмотрел на Артура:
– Прошу, коллега, передайте господину Хансену мои слова. Я, знаете ли, постарался изложить максимально ёмко, но если потребуются дополнительные пояснения по любому из параметров, я, безусловно, готов предоставить их в расширенном формате.
Артур выслушал это, перевёл взгляд на Хансена, задумался на пару секунд, явно отсеивая всё лишнее, и произнёс по-норвежски одно короткое предложение:
– Åtte, tolv og atten prosent. Avhengig av hvor dårlig det går. (Восемь, двенадцать и восемнадцать процентов годовой прибыли. В зависимости от того, насколько всё сложиться.)
Хансен кивнул, постучал пальцем по столу и ответил на том же языке, бросив короткий взгляд на Семён Семёныча. Игорь же сидел, сцепив руки под столом, и изо всех сил делал вид, что внимательно изучает документы перед собой.
Переводчик Артур, услышав ответ Хансена, повернулся к Семён Семёнычу и, слегка склонив голову, спросил:
– Мистер Хансен хочет уточнить: вы хотите сказать, что в любом случае рост обеспечен? Даже при пессимистичном сценарии?
Семён Семёныч, услышав этот вопрос, развёл руками с таким видом, будто ему только что предоставили возможность объяснить устройство Вселенной.
– О, это ключевой вопрос! – воскликнул он, поправляя очки и принимая свою любимую позу лектора, читающего важную лекцию. – И я, признаться, рад, что господин Хансен обратил на это внимание, потому что именно здесь, так сказать, и кроется основная ценность нашего предложения. Дело в том, что рассматриваемые активы имеют диверсифицированную структуру, которая позволяет даже в условиях неблагоприятной рыночной конъюнктуры обеспечивать положительную динамику за счёт, во-первых, долгосрочных контрактов с государственными корпорациями, во-вторых, встроенных механизмов хеджирования валютных рисков, а в-третьих – и это, пожалуй, самый важный момент – наличия, так сказать, опциона на обратный выкуп по фиксированной цене, который активируется при достижении определённых пороговых значений.
…То есть, даже если внешние факторы будут развиваться по самому неблагоприятному сценарию, мы имеем, э-э-э, юридически закреплённую возможность зафиксировать доходность на уровне не ниже 6 процентов, что, безусловно, делает данное вложение, так сказать, крайне привлекательным с точки зрения риск-менеджмента. Конечно, я говорю сейчас в общих чертах, но в нашем инвестиционном меморандуме, который мы подготовили специально для господина Хансена, эти механизмы расписаны с максимальной степенью детализации, с указанием всех юридических оснований и, знаете ли, прецедентов успешного применения в аналогичных ситуациях…
Он перевёл дыхание и с ожиданием посмотрел на Артура, который на секунду закрыл глаза, явно переваривая услышанное, затем повернулся к Хансену и произнёс по-норвежски:
– Han sier det er trygt. (Он говорит, что это безопасно.)
Игорь услышал этот перевод и мысленно усмехнулся: «Серьёзно? Он что, всего пару слов сказал? Ха-ха!». Затем он поднял глаза и встретился взглядом с Артуром.
Переводчик смотрел на него с лёгкой, едва заметной улыбкой – не насмешливой, скорее понимающей. Как человек, который каждый день переводит длинные монологи в короткие фразы и давно к этому привык. После чего Артур едва заметно пожал плечами: мол, моя работа такая, а уже в следующую секунду снова стал невозмутимым профессионалом, а Игорь снова сделал вид, что изучает документы.
Хансен, немного подумав после того, как услышал перевод, чуть заметно улыбнулся – впервые за всё время, затем он что-то сказал Артуру, тот кивнул и обратился к Семён Семёнычу:
– Мистер Хансен хочет узнать: какой максимальный пакет акций доступен для приобретения? И какова будет конечная стоимость этого пакета?
Семён Семёныч воспринял этот вопрос как сигнал к новой лекции, он снова поправил очки, одёрнул пиджак и заговорил, явно входя во вкус:
– Великолепный вопрос, коллега, просто великолепный! Потому что именно здесь, знаете ли, раскрывается вся глубина нашего предложения. Дело в том, что рассматриваемый пакет акций, э-э-э, структурирован таким образом, что допускает несколько вариантов входа, в зависимости от, так сказать, инвестиционных предпочтений клиента и его аппетита к риску. Базовый вариант предполагает приобретение пакета в размере 15 процентов от общего объёма эмиссии – это, знаете ли, минимальный порог, дающий право на участие в стратегическом управлении компанией. Однако, если господин Хансен заинтересован в более, э-э-э, весомом присутствии, мы можем предложить пакет в 25 процентов, что открывает доступ к, так сказать, расширенному спектру управленческих решений, включая право вето по ключевым вопросам…
…Ну и, наконец, максимальный пакет, который, смею заметить, представляет наибольший интерес с точки зрения долгосрочного инвестирования, составляет 40 процентов. Это, э-э-э, стратегическая доля, позволяющая фактически определять вектор развития компании, при этом, знаете ли, сохраняется определённый баланс, поскольку 51 процент остаётся у основателей, что гарантирует, так сказать, преемственность управленческой команды и, как следствие, стабильность операционной деятельности…
…Что касается стоимости, то она, э-э-э, рассчитывается по формуле, которая учитывает текущую рыночную капитализацию, мультипликаторы по сопоставимым компаниям и, разумеется, дисконт за объём, который мы готовы предоставить при приобретении пакета свыше 25 процентов. Базовый пакет в 15 процентов оценивается в, э-э-э, 47 миллионов норвежских крон, пакет в 25 процентов – 74 миллиона, а максимальный, 40-процентный, с учётом всех, так сказать, преференций, обойдётся в 112 миллионов. Разумеется, все эти цифры, знаете ли, являются предварительными и могут быть скорректированы в процессе сделки, который, смею надеяться, мы проведём в ближайшее время, если, конечно, господин Хансен проявит, э-э-э, встречный интерес к нашему предложению.
Семён Семёныч выдохнул, вытер вспотевший лоб и с гордостью посмотрел на Артура. Тот молчал несколько секунд, переваривая услышанное, затем повернулся к Хансену и произнёс одну короткую фразу:
– Femten, tjuefem og førti prosent. Prisene: 47, 74 og 112 millioner kroner. (Пятнадцать, двадцать пять и сорок процентов. Цены: 47, 74 и 112 миллионов крон.)
Хансен снова задумался, что-то прикидывая в уме, после он повернулся к переводчику и сказал несколько слов на норвежском, затем Артур кивнул и обратился к Семён Семёнычу:
– Мистер Хансен хочет узнать: можно ли будет заключить сделку сегодня?
Семён Семёныч аж привстал в кресле от воодушевления. Его лицо засияло, глаза загорелись, и он начал говорить с таким энтузиазмом, будто ему предложили не просто заключить сделку, а спасти мир:
– Безусловно! Более того, я бы сказал, что сегодняшний день – это, знаете ли, оптимальный момент для, так сказать, фиксации условий. Дело в том, что текущая рыночная конъюнктура складывается, э-э-э, крайне благоприятно для покупателя, поскольку мы наблюдаем краткосрочную коррекцию котировок, связанную с сезонными факторами, и, смею заметить, уже к концу недели ожидается, так сказать, восстановительный рост. Если же говорить о юридической стороне вопроса, то все необходимые документы находятся в полной готовности: договор купли-продажи, акционерное соглашение, а также, э-э-э, дополнительные соглашения по структурированию сделки были подготовлены нашими юристами заранее и прошли, так сказать, предварительную экспертизу…
…Я, признаться, всегда придерживаюсь принципа, что в делах такого рода промедление не просто нежелательно, а, я бы сказал, прямо противопоказано. Поскольку каждый упущенный день может, знаете ли, обернуться изменением рыночных параметров, которые на данный момент, повторюсь, максимально лояльны к покупателю. Кроме того, если господин Хансен примет решение сегодня, мы сможем запустить процедуру юридической экспертизы уже завтра утром, что позволит завершить все формальности в течение, так сказать, минимально возможного срока, а именно до конца текущей недели. Учитывая, что следующая неделя, как вы знаете, будет сокращённой в связи с праздничными днями, любая задержка, э-э-э, неизбежно приведёт к смещению всех последующих этапов, что, с практической точки зрения, крайне нежелательно. Поэтому, смею утверждать, сегодняшний день предоставляет нам уникальное, я бы даже сказал, э-э-э, окно возможностей, упускать которое было бы, знаете ли, стратегической ошибкой.
Семён Семёныч перевёл дух и с надеждой посмотрел на Артура, тот, спокойно выслушав его долгий монолог, не меняя выражения лица, повернулся к Хансену и произнёс одно слово:
– Ja.(Да.)
Игорь смотрел на всё это с удивлённой улыбкой, которую уже не пытался скрывать.
«Эм… а так и должно быть, или это переводчику просто похуй? Или, может, этот Хансен ему так доверяет?» – задумался Игорь. – «Хм… а может, Хансену важна не детализация, а выводы», – отметил про себя Игорь. – «Семён Семёныч закапывается в нюансы, а клиенту нужно просто знать: риск есть или нет».
Он покосился на норвежца, тот сидел с непроницаемым лицом, но Игорю показалось, что в глазах мужчины мелькнуло что-то вроде лёгкого нетерпения.
Затем Хансен кивнул и что-то сказал Артуру, и тот сразу же перевёл его слова Семён Семёнычу:
– Мистер Хансен согласен и готов подписать документы сегодня.
Семён Семёныч просиял и закивал с такой энергией, будто только что выиграл мировое первенство по деловым переговорам.
Далее еще около двадцати минут Игорь сидел и слушал, как Семён Семёныч профессионально, с той самой нудной основательностью, обсуждал детали оформления сделки.
И иногда, когда переводчик переводил очередной монолог одной короткой фразой, Игорь едва заметно усмехался, но уже не от насмешки, а от какого-то странного восхищения этой идеальной машиной коммуникации: один говорит много, другой – мало, и оба довольны.
Наконец Семён Семёныч поднялся, поправил пиджак и произнёс:
– Ну что ж, господин Хансен, если у вас нет дополнительных вопросов, позвольте пригласить вас в, э-э-э, специально подготовленное помещение для подписания документов. У нас всё готово. – он повернулся к Игорю, и в его голосе торжественные нотки: – Ну что ж, коллега Игорь Семёнов, позвольте поинтересоваться: вы, вероятно, присоединитесь к нам для завершающего этапа? Думаю, наблюдение за процедурой фиксации, так сказать, договорённостей в документальной форме также может представлять для вас, э-э-э, определённую познавательную ценность.
Игорь покачал головой, вставая.
– Я думаю, мне уже пора возвращаться к себе… работать. Но мне очень понравилось, Семён Семёныч, как вы ведёте переговоры. Хороший опыт, спасибо.
Семён Семёныч посмотрел на него с выражением, которое можно было назвать отеческим одобрением.
– Знаете, коллега, это, э-э-э, крайне похвальный подход. Понимание того, когда наблюдение приносит больше пользы, чем участие, свидетельствует о, так сказать, зрелости профессионального мышления. И стремление вернуться к выполнению своих прямых обязанностей – это, безусловно, правильный выбор.
Игорь кивнул, попрощался с Хансеном и Артуром – те вежливо ответили – и направился к выходу из переговорной.
Он вышел в коридор, Семён Семёныч последовал за ним, держась чуть позади со своими гостями. Игорь кивнул ему на прощание и свернул в сторону своего рабочего места, а Семён Семёныч повёл иностранцев к лифтам, рассказывая им что-то на ходу.
Игорь шёл к своему столу, прокручивая в голове только что закончившуюся встречу.
«Семён Семёныч, конечно, акула, – думал он, усмехаясь про себя. – Но всё равно всё это как-то странно было, что ли. Норвежец два слова сказал, переводчик три, а Семёныч полчаса распинался. И все довольны».
Он дошёл до своего рабочего места – того самого маленького стульчика рядом с пустующим креслом Дарьи – и только успел сесть, как на столе зазвонил рабочий телефон.
Игорь машинально взял трубку, привычно представившись:
– Здравствуйте, «Вулкан Капитал», Игорь Семёнов, слушаю.
В трубке повисла короткая пауза, а потом раздался ледяной, спокойный голос, от которого у Игоря внутри всё похолодело: «Игорь… зайди ко мне в кабинет» – затем послышались короткие гудки, Виктория Викторовна даже не стала ждать ответа.
Игорь медленно положил трубку и уставился в монитор задумчивым взглядом.
«Ну всё, – подумал он, и в его груди снова начало разрастаться знакомое чувство… – … похоже, возвращаемся к прежним лизательным задачам».
Глава 32
Игорь тяжело вздохнул, вставая из-за рабочего стола, и пробормотал себе под нос:
– Ну ладно… второй раз, я думаю, лучше не отказывать…
Затем он поправил пиджак – дёрнул за лацканы, одёрнул полы, после поправил галстук, глубоко вдохнул и направился в сторону кабинета начальницы.
Каблуки собственных туфель отбивали чеканный ритм по офисному полу, и каждый шаг отдавался где-то в животе холодной тяжестью.
Игорь дошёл до её кабинета – массивная дверь, и он поднял руку, постучал два раза – глухой, увесистый звук.
– Войдите, – донеслось изнутри.
Игорь открыл дверь и шагнул внутрь.
– Здравствуйте ещё раз, Виктория Викторовна, – начал он, но договорить не успел.
Виктория Викторовна сидела за огромным столом и говорила по телефону, а на него она даже не взглянула – только подняла указательный палец, коротко кивнула и продолжила разговор.
Игорь замер на месте, чуть прошёл вперёд и остановился, не зная, куда девать руки и продолжая смотреть на неё.
Она была, как всегда, безупречна. Тёмно-бордовый костюм – узкая юбка-карандаш, обтягивающая бёдра, и приталенный пиджак с острыми лацканами. Волосы – идеальный низкий пучок, ни одной выбившейся пряди.
Она говорила по телефону спокойно, властно, чуть растягивая слова – голос её лился ровно, как хорошо настроенный инструмент.
Прошло несколько минут.
Он всё стоял и смотрел на неё – не отрываясь, впитывая каждую деталь. Как она двигает рукой, когда говорит, как чуть хмурит брови, как поправляет прядь, которой даже не существует, потому что все волосы идеально уложены в пучок. Запах её духов – тяжёлых, древесных – заполнял кабинет, и Игорь невольно вдыхал его глубже.
Она была прекрасна. Холодной, недоступной, с пугающей красотой, от которой у нормальных людей должно было бы бросать в дрожь. Но Игоря почему-то к ней тянуло. Как мотылька на пламя.
Пару раз за время разговора она поднимала на него взгляд. Короткий, колючий, оценивающий. Игорь каждый раз машинально улыбался – не широко, скорее уголками губ, надеясь хоть на какую-то реакцию. Но она ничего не отвечала. Просто смотрела сквозь, как на предмет мебели, и возвращалась к разговору.
Игорь чувствовал себя преданной собакой, которая ждёт, когда хозяин соизволит обратить на неё внимание. И от этого было одновременно тошно но… привычно.
Прошло ещё несколько минут.
Игорь уже сбился со счёта, сколько раз его взгляд скользил по её фигуре, по линии плеч, по тому, как свет падал на её идеально уложенные волосы. Он почти перестал ждать, просто стоял, провалившись в какое-то полудремотное состояние.
Но вот через еще несколько минут Виктория Викторовна наконец закончила разговор.
– Да, хорошо, – сказала она в трубку своим обычным ледяным тоном. – Завтра жду отчёт. Всё. – она положила трубку с мягким, почти беззвучным стуком. Подняла глаза на Игоря. Взгляд – холодный, оценивающий, как всегда. – Закрой дверь, – коротко бросила она и тут же уткнулась в монитор, начиная что-то печатать. Пальцы с идеальным маникюром легко забегали по клавиатуре.
Игорь чуть усмехнулся – понимающе. Он знал этот сценарий. Знал, что будет дальше. Знал, что опять выйдет отсюда с солоноватым привкусом на губах и тяжёлым грузом неудовлетворённости в паху.
Он послушно подошёл к двери, прикрыл её и щёлкнул замком, и затем повернулся к ней и замер в ожидании.
Он смотрел на неё, думая: «И что теперь? Не буду же я подходить и сразу лизать? Да и вообще… вдруг я тут по другому вопросу? Ибо после того моего отказа мы с ней сильно отдалились…»
От этой мысли он чуть усмехнулся – нервно, сам не понимая, почему ему вообще смешно в такой ситуации.
– Э-э-э… – начал он, пытаясь придумать, что сказать, но слова застряли где-то в горле.
Виктория Викторовна, даже не поднимая глаз от монитора, коротко бросила:
– Подойди поближе.
Игорь сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Остановился у края её стола, не зная, что делать дальше.
Он переступил с ноги на ногу и решил нарушить тишину:
– Ну так что, э-э, как ваши дела?
Виктория Викторовна даже не взглянула на него, её пальцы продолжали бегать по клавиатуре.
– Подожди еще немного… я…
Она не договорила, но Игорь и не ждал окончания фразы. Он чуть расслабился, пользуясь паузой, и начал разглядывать кабинет. Дорогая мебель, идеальный порядок, ни одной лишней бумажки на столе. На стене – пара абстрактных картин в строгих рамках.
Всё говорило о ней: холодно, расчётливо, безупречно.
Игорь всё смотрел по сторонам, пытаясь убить время, и вдруг почувствовал вибрацию в кармане. Телефон. Он покосился на Викторию Викторовну – та увлечённо что-то печатала, даже не поднимая головы, будто уже забыла, что он здесь стоит.
«Ладно, – подумал Игорь, – гляну, что там».
Он аккуратно, стараясь не шуметь, достал телефон, отвёл его в сторону, чтобы свет от экрана не привлекал внимание, и открыл сообщения.
Карина:«Мы тут с Ленкой гуляем. И смотри, кого мы тут встретили».
Игорь пригляделся. На снимке был солнечный летний день, обычная городская улица, тротуар. В центре кадра стоял человек в ярком костюме хот-дога – оранжевая булка, торчащая колбаска с полосками горчицы. Типичная уличная реклама, раздающая листовки.
Слева от него позировала Карина – белое платье на тонких бретельках, короткое, открывающее стройные ноги. Волосы распущены, и улыбается во весь рот. Справа пристроилась Лена. Короткие джинсовые шорты, ярко-голубой топ, открывающий плечи. Тёмные волосы распущены, на лице – широкая, чуть хищная улыбка.
Игорь усмехнулся, но тут же замер, вспомнив, где находится.
Он быстро, почти на автомате, набрал ответ:
Игорь:«Прикольно. Только вот Лену-то я узнал, а из оставшихся двух кто ты?😏»
Нажал «Отправить» и сунул телефон в карман, как оказалось, вовремя. Виктория Викторовна в этот же момент перестала печатать, затем, откинувшись в кресле и сложив руки на груди, она посмотрела на него.
Молча. Холодно. Выжидающе.
Игорь почувствовал, как по спине пробежали мурашки, после чего он выпрямился и выдавил из себя:
– Извините, вы-ы… вы меня вызывали?
Виктория Викторовна смотрела на него несколько секунд – изучающе, как на экспонат в витрине, и потом сказала спокойно, без капли смущения, будто обсуждала рабочий план:
– Да. – она коротко кивнула и спустя недолгую паузу добавила: – Я хочу, чтобы ты меня расслабил.
Она чуть раздвинула ноги под столом и поправила юбку одним движением – без лишней суеты, без вызова, просто констатируя факт.
Игорь стоял и смотрел на неё, чувствуя, как привычный сценарий разворачивается перед ним в который раз. Он чуть усмехнулся – коротко, нервно – от этой простоты, с которой она всё организовала. Словно не интимный момент, а очередной пункт в рабочем плане.
– Ну хорошо, – сказал он. – Давайте расслаблю.
Игорь начал обходить её стол, но Виктория Викторовна, не поворачивая головы, бросила:
– Дверь закрыл?
Игорь, уже подходя к ней, спокойно ответил:
– Закрыл.
Она кивнула, повернувшись на кресле в его сторону, положила руки на подлокотники и откинулась назад, готовая принять то, ради чего его позвала.
Игорь посмотрел на неё. Она чуть раздвинула ноги, открывая пространство перед собой, и смотрела на него оценивающе – спокойно, без тени смущения, как смотрят на инструмент, который сейчас будут использовать.
Игорь чуть улыбнулся, опуская взгляд.
«Ну что ж, – подумал он, опускаясь на колени перед ней, – может, довести её почти до оргазма? А потом уломать на что-нибудь ещё? Как с Дарьей получилось – сначала не хотела, а потом ведь, можно сказать, сама просила».
Он встал на колени перед ней, у её ног, чувствуя холодный пол под коленями. Виктория Викторовна смотрела на него сверху вниз, и в её глазах не было ни капли волнения. Только ожидание.
Игорь наклонился и поцеловал её ногу с внутренней стороны – чуть выше колена, медленно, едва касаясь губами. Потом выше. Руками он осторожно раздвинул её колени шире, освобождая себе пространство.
