Текст книги "Справедливость для всех (СИ)"

Автор книги: Игорь Николаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 34 страниц)

– И вольного города Дре-Фейхан, – скривился Метце, но уже более спокойно. – Да-да, помним.

– Вы говорили о неверии, – напомнил Папон.

– Да… – рыцарь потер высокий лоб, собираясь с мыслями. – Так вот. Я могу поверить в то, что Готдуа как-то сумел нанять какой-нибудь вольный отряд. Но я не верю в то, что наемников больше сотни, может быть двух. Только не на Перевале и не зимой. И уж совсем я не верю в северную армию, которая идет якобы на помощь.

– Не верите, – то ли спросил, то ли повторил Клодмир, по тону было неясно.

– Считайте это чутьем. Я стал рыцарем в пятнадцать лет и столько же не вылезал из военного седла. Некоторые вещи просто знаешь… и понимаешь. Готдуа не могло так повезти. А если все же повезло… – Больф пожал широкими плечами под кафтаном. – Значит, Бог на его стороне, и противиться Его воле бесполезно. Что вернее, решите по своему вкусу.

Закончив речь, Больф отошел к окну, замер, скрестив руки, глядя сквозь дорогое стекло, за которым в отдалении светил одинокий фонарь. На исходе зимы улицы Фейхана тонули во тьме, поиздержавшиеся жители экономили на домашнем освещении, а уж тем более не заботились о светлых улицах. Всем видом рыцарь показывал: я сказал то, что считал нужным, сами решайте, как это воспринимать.

– Согласен, – кратко сообщил Цигль.

Папон и Масе перевели взгляды на него.

– Сказал мало, – горец качнул мощным носом в сторону Больфа. – Сказал верно. Добавить нечего.

Советник недоверчиво покачал головой со словами:

– Но вас же он, – седая бровь Лауля шевельнулась в сторону Клодмира. – Найти сумел. И быстро.

– Я не искал, – скупо улыбнулся Папон. – Скажем так, мои… друзья попросили уважаемых господ с пиками оказаться неподалеку. На случай разных… – островной пошевелил в воздухе пальцами, которые казались чересчур длинными и тонкими, как сухие веточки. – Необычностей. И необычности случились.

– То есть им заплатили бы и так, – недовольно ухватил суть Метце. – Но вы стрясли половину с нас!

– Не с вас, – поправил Клодмир. – С города. Вы ведь такой же наемник, только почтенный и уважаемый господин с личным гербом.

– Мне нравится Фейхан, – отрезал Больф. – Я хочу, чтобы он стоял как можно дольше. И платил мне, соответственно.

– Господа, – Лауль опять выступил в роли миротворца. – Давайте вернемся к делу. Правильно ли я понимаю, что к сла… нашему городу идет не без малого тысяча злобных уб… наемных солдат? Может быть, даже и не полтысячи?

– От силы четверть тысячи, – кивнул рыцарь. – И без осадных машин. Зимой их не протащить по дорогам. Даже в малоснежье.

– Тогда… – Масе замялся, обдумывая. – На что надеются эти мерзавцы?

– Отличный вопрос, – поднял палец Клодмир. – Собственно, его нам и предстоит обсудить. Господа, – он выразительно посмотрел на военных. – Как они могут повредить нам, имея двести, может быть триста человек? И почему идут в две компании, притом одна рвется вперед со всей быстротой.

– Никак, – помотал коротко стриженой головой пехотинец Цигль.

Больф молча кивнул, согласившись.

– Предположим, что за ними идут воины Красной Луны, – протянул Папон. – В этом случае?

– Все равно никак, – повторил отрицающий жест горец. – Мы не берем города.

– Что? – не понял советник.

– Мы не берем города, – терпеливо, как ребенку, повторил Цигль с таким видом, будто вынужден объяснять, что снег белый, а солнце желтое.

– Он хочет сказать, – неожиданно пришел на помощь Метце. – Что горные люди хороши в поле, войско против войска. А в осаде они становятся такими же пешцами, как все прочие. Теряется преимущество.

– Пики бесполезны против камня, – кивнул пехотинец. – Когда лезешь на стену по лестнице, все равно, «плоский» ты или настоящий. Поэтому на приступы мы не ходим. Без особой платы.

Сказано было вычурно и немного обидно, и все же собеседники поняли, что имелось в виду. В том числе и намек на отсутствие у Готдуа средств на «особую плату».

За окнами прошагал ночной патруль, стуча древками алебард по мостовой. Кто-то провозгласил дурным голосом: «Спите, жители славного и вольного города, все спокойно»

– Ясно, – сказал Папон. – Тогда вопрос прежний: на что они могут рассчитывать?

Пехотинец и рыцарь переглянулись без тени симпатии, но с пониманием профессионалов, будто спрашивая друг друга: «кто им скажет?». Цигль чуть кивнул и откинулся на высокую спинку стула, передав инициативу природному врагу, но временному союзнику.

– Это же очевидно, – вновь пожал плечами Больф.

Ему стало холодно, несмотря на хорошо протопленную комнату. Недосып и хроническая усталость брали свое. Впервые за много лет рыцарь подумал, что как-то многовато приключений для его возраста и платы от Фейхана…

– Шпион внутри городских стен? – Клодмир вклинился в невольную паузу. – Купленный помощник, который должен открыть ворота?

– Нет, – досадливо поморщился рыцарь, уязвленный сомнением в его профессиональных качествах. – Все посты выставлены так, чтобы подобного случиться не могло. И я проверяю их всенощно. Я и мои помощники. Затынник внутри города им не поможет.

– Тогда что?

– Очевидно же, – повторил Метце. – Они рассчитывают на тайный ход.

– Тайный ход… – эхом отозвался Лауль и, сообразив, буквально воскликнул, едва не перебудив спящий дом. – Конечно же! Подземелья!

Цигль состроил заинтересованное лицо, Клодмир нахмурился, понимая, что упустил нечто важное.

– Рыжая стерва носилась как дура с веником, желая «улучшить» жизнь города, – процедил Метце, отчетливо выражая и тоном, и позой все, что думает о «стерве». – Пока не занялась, прости Господи, «лечением», все лазила под землей, словно крыса или крот. Хотела восстановить канализацию.

– Свидетели? – живо спросил Папон. – Местные, которых можно допросить?

– Нет, она желала разобраться сама, и брала в компанию своих же.

– Да, – Клодмиру хотелось прокричать это от всей души, хлопнув в ладоши, но островной сдержался, понимая, что следует сохранять в своем лице престиж самого Острова. Спокойствие, уверенность, несуетливость.

– Да, – повторил он. – Сие, пожалуй, дает всему объяснение. Эта… Хель или Хелинда?

– И так, и этак, – отозвался Масе.

– Ну, тогда пусть будет Хель, – решил Папон. – Ей в самый раз. Хель очевидно таки нашла выход за пределы Фейхана. И желает им воспользоваться. Они распустили слухи о несметном войске, а сами намерены прокрасться внутрь через старую канализацию и открыть ворота.

Клодмир посмотрел на Цигля, ища подтверждение или критику. Командир лишь кивнул, не тратя слов.

– Но я тогда не понимаю… – протянул Масе. – Почему они разделились?

– Обман, – сказал от окна рыцарь. – От малой банды не станут ждать больших злодейств. Они наверняка думают, что мы успокоимся, потеряем бдительность. Всего-то меньше сотни человек, какие от них могут быть неприятности? И в ночь перед приходом главных сил они пойдут на свою тайную вылазку… Или точнее залазку.

Больф зло усмехнулся собственному каламбуру.

– А дальше то что? – не унимался советник. – Они же не смогут захватить город с такими силами! И ворота открывать некому.

– Им главное ворота захватить и удержать несколько часов до подхода войска. Двести-триста наемников против стен бесполезны. Но внутри вполне могут сравняться с нашим ополчением.

– Городское ополчение хорошо! – возмутился Масе. – Очень хорошо!

– Безусловно, – терпеливо согласился Метце. – Они хороши настолько, насколько могут быть люди, собирающиеся по выходным, чтобы пройтись строем, держа шаг. Еще поучиться стоять ровной линией. И это прекрасно, ведь большинство солдат в мире и то могут едва-едва.

Цигль высокомерно улыбнулся, слушая хвалу бесполезным цеховым идиотам, которые в лучшем случае знают, с какой стороны взять палку, гордо именуемую «копьем». Но мнение о городских защитниках оставил при себе. Зачем огорчать и обижать без нужды тех, кто платит?

– Но там, – Больф махнул в сторону заката. – Люди, которые с войны живут. Поэтому, если дойдет до стычки лицом к лицу, мы сделаем все, что возможно… – рыцарь помолчал и честно признался. – Но лучше до этого не доводить. Даже с учетом нашего… подкрепления.

– Что будем делать? – практично спросил советник, удовлетворенный разумными пояснениями более сведущих коллег.

Рыцарь и пехотинец вновь обменялись понимающими взглядами.

– Покажете, где выходы этой самой… канализации, – не попросил, а уведомил Цигль. – Поглядим, как расставить моих людей… хотя нет. Ворота.

Он подумал, остальные молча и терпеливо ждали. Наемный пехотинец склонился вперед, внимательно поглядел на схему Больфа.

– Двое ворот, – наконец вымолвил горец. – И не знаем, какие они попробуют открыть.

– Не откроют, – с уверенностью заявил Метце.

– Все возможно, – сумрачно покачал головой наемник. – Вы говорите, она что-то нашла под землей. Выход за стены. Значит, могла найти другой вход. Все возможно. Лучше подготовиться.

– Я загоню в норы полсотни землекопов и золотарей, – пообещал советник. – Если там хотя бы мышиная нора имеется, мы ее завалим наглухо.

– Все возможно, – с упрямством повторил горец.

Клодмир обдумал варианты. Ему нужен был Артиго Готдуа, живой и крайне желательно целый. Если сразу показать осаждающим, что план с подземельем провалился, они, скорее всего, уйдут. Город уцелеет. Мальчишка поймет, что выхода у него нет, и пойдет на переговоры. Однако с наемников станется захватить Готдуа в плен, компенсируя отсутствие грабежа. Может быть, получится его выкупить, а может, и нет. А еще остается вероятность того, что недомерка попросту и без изысков убьют. Если дать возможность передовому отряду войти под землю и устроить им засаду на выходе, так проще. Парень ведь не идиот, чтобы лезть в холодные катакомбы, как обычный золотарь. Да… это, наверное, будет лучше.

– Так что насчет ворот? – спросил Папон у Цигля.

– Не знаем, какие пожелают захватить. Я бы попробовал с восходными.

– Зачем? – удивился рыцарь. – Это лишнее время для марша основному отряду. Ему придется обойти Фейхан, чтобы зайти с противной стороны.

– Именно потому, – кивнул горец.

– А, понял, – Больф поскреб короткую щегольскую бородку, за которой следил даже в дни испытаний. И признал едва ли не сквозь зубы. – В самом деле. Охрана одинакова, что там, что там. Но с востока действительно все… поспокойнее. Тамошние ворота захватить будет проще. Было бы проще… До сего часа.

– Мой отряд как прежде, останется на площади, – сообщил Цигль. Снова не спросил, а поставил в известность. – Одним кулаком. Какие ворота окажутся под ударом, те и пойдем защищать. Улица хорошая, широкая. Пять человек в одну линию. Шесть рядов. Три с пиками, три с алебардами. Сметем любого противника, кроме бронелобов. И пусть захватывают что угодно, им это не поможет. Выбьем.

– А рыцарской конницы им взять неоткуда… – протянул советник, согласно кивая.

– Что ж, – Клодмир уважительно склонил голову, поднял сухонькие ручки, призывая ко вниманию и сотрудничеству. – Теперь мы знаем, каковы их силы. Знаем, каков их план. Давайте решим, как нам следует поступить. Детально и с ясным планом для всех и каждого.

– «Решим»? – выразил удивление рыцарь. – Любезный, насколько я помню, вы не человек меча. Ваш голос тут сугубо совещательный.

– Совершенно верно, – не смутился Папон, который именно такого поворота в беседе и ждал. – Например, я могу прямо сейчас посовещаться с этим добрым человеком, – он показал на горского командира. – И убедить его, что стены города очень… давят. Стесняют грудь, привыкшую вольно дышать.

– Мы заплатили, и щедро! – возмутился Лауль, сверля взглядом горца. – Вы не можете дезертировать!

– Они вернут уплаченное, – улыбнулся Папон, показывая выставленные вперед, как у крысы, зубы. – Я компенсирую им потерю. А вы будете иметь дело со Страшилами… сами.

– Всего-то три десятка каких-то… – пробурчал Метце и умолк, понимая, что сволочной уродец здесь на коне и в самом деле может диктовать условия. До определенных границ.

– Три десятка лучших воинов мира, – со значением напомнил Клодмир. – Которые одним сплоченным отрядом навалятся на любого, кто сумеет проникнуть внутрь стен. Если сумеет. А представьте, как упадет боевой дух защитников, если эти лучшие из лучших соберутся и уйдут накануне битвы.

В глазах Метце Папон отчетливо читал ход мыслей рыцаря. Тот мучительно размышлял над тем, не убить ли попросту всех незваных помощников? Ополчения десятикратно больше. Справятся. И даже с приемлемыми потерями, если грамотно распорядятся арбалетами. Экономия опять же – в казну вернутся уплаченные средства, и трофеи добавятся. Но… плохо для репутации, упомянутого боевого духа и вообще скверное решение. Увы, придется забороть великое искушение.

– Давайте советоваться и решать? – Клодмир постарался улыбнуться как можно куртуазнее и обаятельнее. Судя по кислым физиономиям городских – они вынужденно приняли его в качестве равноправного организатора. Требовалось лишь решить, какой образ действий даст Готдуа больше шансов не умереть и выразить согласие на дальнее путешествие. И, решив, аккуратно навязать «соратникам» именно это решение.

– Да, пока не забыл, – вскинулся Больф. – Та девка.

– Какая? – не понял советник.

– Та, которая нас предупредила.

– Ах, да. И что с ней?

– Я хочу ее повесить, – прямо сообщил Метце. – Без суда, обсуждений и споров. Без воплей городского совета. Как на войне. Прямо завтра.

– Зачем? – удивился Масе. – Почему бы тогда ее просто не выгнать? Помрет за стенами, на нас греха не будет.

– Надо поднять настроения средь горожан. Девка вполне сойдет за баронского шпиона.

– Но ведь она же наоборот… – советник задумался. – Да, и впрямь, кто это знает… Она ведь сейчас в тюрьме?

– Да. Заткнуть ей рот и красиво повесить на закате, – деловито расписал Метце. – Людям понравится. Заодно все узнают, что лазутчица хотела открыть ворота супостатам. Стражники будут начеку.

– Хммм… Ну, ежели считаете, что казнь полезна, – развел руками Лауль. – Девка не городская. И в тяжкую военную пору, быть может, лучше, в самом деле, обойтись без суда. Переговорю с Бостом, думаю, судейский советник будет не против.

– Шапюйи развопится, – досадливо подсказал Метце. – Он же поборник закона. Нет казни без приговора, приговора без суда и все вот это.

– Пусть вопит, – решил советник. – Благо Дре-Фейхана превыше всего. В крайнем случае, наймем другого законоведа.

– Отдайте лучше девку моим славным парням, – предложил Цигль, скабрезно щеря некомплектные зубы. – Исход будет тот же, зато путь гораздо веселее. Это очень… хе, поднимет. И настроения тоже.

– Довольствуйтесь городскими шлюхами, – кисло отрезал Масе. – Тем более, им за вас платит городская казна.

– Как скажете, – не стал настаивать горец.

– Решено, – свел вместе ладони Папон, которого уже начало раздражать это стремление визави постоянно отвлекаться на что-то стороннее. – Теперь давайте все же о насущном.

Больф, наконец, открепился от окна, и четверка села за столом, чтобы говорить о важном.

* * *

За несколько дней до судьбоносного совещания защитников славного и вольного Дре-Фейхана.

– Дело спорится. Довольно таки неплохо, – сообщил Бертран.

Только вчера Елена узнала, что командира, оказывается, имеется прозвище, да притом громкое, говорящее: «Топор». Хотя никакого топора Суи не носил. Во всяком случае, пока.

Импровизированный штаб предприятия собрался вокруг стола, на котором утвердился макет Свинограда. Грубый, сделанный из дощечек, палок и глины, однако довольно точный.

– Два вопроса имею до вас я, – слегка вычурно произнес Бертран, ощутимо дергавшийся, как на иголках. Впрочем, судя по увиденному прежде, то было естественное состояние для наемника. Суи казался уверенным в себе, но постоянно о чем-то беспокоился, решал некие проблемы, в общем, как говорится, «был на взводе». В противовес командиру Фэйри казался оплотом хладнокровия, а два старших унака вообще смотрели на происходящее с добродушным юмором.

– Первый. Так все же, как мы попадем внутрь? Второй. Что станем делать после?

– Второй особенно к месту, – саркастически отметил Раньян.

– Объясняю, – Бертран опять наклонил и вывернул голову, став похожим на одноглазого ворона. – Вот мы идем избранным отрядом лучших воинов. Доходим быстро.

Он опустил руку на стол, изобразил шагающего человечка с помощью указательного и среднего пальцев.

– Становимся лагерем, заселяем брошенные дома и все такое. Городские смотрят на это со стен, кричат всякие гадости, показывают непристойные жесты… и не только жесты. Но дурного не ждут, потому что нас мало. Ночь, тьма… если повезет.

Суи тревожился все больше.

– Допустим, происходит чудо, ворота каким-нибудь образом открываются изнутри.

Все как-то вдруг и одновременно покосились на Хель. Рыжеволосая осталась недвижима и бесстрастна, будто всеобщий интерес не имел к ней ни малейшего отношения.

– Открываются… – «ладонный человечек» пнул указательным пальцем имитацию городских ворот, сделанных из широкой стружки. Ворота упали.

– И… – Суи поднял руку, изображая всем телом живой интерес.

Он внимательно посмотрел на временных соратников, будто желая вселить в их души предельное внимание к обсуждаемому.

– И наши полсотни чудо-бойцов оказываются против городского ополчения. Сколько там, больше полутысячи? Да еще все жители, которые тоже делов разных могут натворить.

Суи поочередно тронул пальцем башни у западных ворот.

– Допустим, захватываем посты и не даем затворить. Можно закрепиться и отбиваться тут, пока не подойдут главные силы. Удержать ворота. Но это надо продержаться целый день, самое меньшее. Лучше рассчитывать на два. Нас просто выбьют. Забросают стрелами с соседних башен, они стоят близко. С крыш домов. Затем пойдут в контратаку всеми силами, задавят числом. Особенно при помощи «цыплят».

Бертран глянул на Марьядека, но изувеченный горец вроде и не расслышал обидное прозвище. Хромец сидел, баюкая на единственном колене свежевыструганную деревянную ногу. Носить ее он пока не мог, раны еще не затянулись должным образом. Но уже привыкал к будущей опоре. По особой просьбе калеки, ногу выстругали специальную и оригинальную – с навершием в виде большого козлиного копыта. Специально под нее кузнец Перевала готовил фигурную подкову. В полной сборке и на ноге протез обещал быть… выразительным.

Этого символизма Елена понять не могла – Ювелир не был связан с «козлиной» темой, как земной дьявол. Но решила не спрашивать – пусть калека веселится, как может, главное, чтобы сохранял бодрость духа и энтузиазм.

– Но даже если горожане атаковать не рискнут, – Суи продолжил развивать скептицизм. – За день они возведут баррикады на всех прилегающих улицах. За два натаскают камней с кирпичами, поднимут глухие стены в рост человека. За три – в полтора и выше.

Бертран взял из небольшой корзинки пригоршню камешков и поместил на улицы макета, иллюстрируя сказанное.

– И обладание воротами почти что обесценится, – задумчиво проговорил барон Молнар, сложив руки на груди.

– Да, – кивнул Суи. – Конечно, лезть через баррикады и временные стенки проще, чем на крепостные. Но тоже занятие… так себе. Я пробовал. Это больно. Начнется кровавая потасовка.

– И с какими шансами? – спросил Артиго.

– Если городские встанут прочно… – скривился «Топор».

– А они встанут, – прокомментировал в полголоса Бьярн.

– … то шансы у нас невеликие.

– Я думал, любезный, вы собрали хорошее войско, – Артиго чуть поджал бледные вампирские губы.

– Я и собрал, – оскорбленно мотнул коротко стриженой головой Бертран. – Но вы не платите столько, чтобы лезть на баррикаду по трупам своих. И тем более, чтобы мостить собственными телами лестницу. Для тех, кто полезет следом.

– Красиво говоришь, – проворчал Бьярн, опираясь на меч в ножнах. – Нахватался.

– Не без того, – согласился «Топор» и настойчиво вернулся к заявленной теме. – И потому вопрос. Как мы проникнем внутрь и что потом?

Ауффарт выразительно посмотрел на Хель, показывая всем видом – он присоединяется к озвученному вопросу.

Тихая и незаметная Витора поставила рядом с крепостью кувшин с травяным настоем. За стенами неожиданно и громко заорал петух. Следом заорал кто-то из местных, требуя сварить и подать ему на завтрак гнусную птицу, что кукарекает после заката. Хель налила из кувшина немного целебного напитка, сделала глоток, отставила тыквенную кружку подальше.

– Как вы уже поняли, – начала женщина. – Под землей нам не пройти.

– Никак? – уточнил Суи.

– Никак, – подтвердила рассказчица. – Поэтому…

Она взяла тонкую щепочку, похожую на зубочистку, и легкими касаниями обозначила «Заплатку» – спорный участок стены, на который издавна претендовали Молнары.

– Это «Пятачок», – сообщила она тем, кто в городской планировке разбирался не слишком хорошо. – Две башни, часть стены и участок рядом. Башни называются «баронский уд» и…

Щепка настойчиво стукнула по второй башенке из глины.

– Все знают, что именуется она красиво и поэтично, «баронский нужник». И все привыкли думать, что из презрения, злостного пренебрежения к требованиям благородной семьи. Но это не так.

Хель сделала паузу и со значением взглянула на коллег, будто спрашивая молчаливо: «ну, кто догадается?» Первым сообразил как раз барон.

– Чтоб меня черти драли со всех сторон, – прошептал Ауффарт. – Семь врат ледяного ада. В бога душу мать… ну конечно… Неужто в самом деле…

Слушатели хмурились непонимающе, внемля бессвязному бормотанию, полному площадной ругани. Один за другим люди вскидывались, озаренные догадкой. И первым оную озвучил снова «Топор».

– Данцкер, – молвил он, скалясь в неприятной ухмылке, по-волчьи выставив зубы. И добавил, понизив голос и машинально глянув по сторонам, будто вражеские шпионы скрывались в углах и тенях, готовые поймать неосторожное слово. – Башенный сортир?

– Да, – кивнула Хель. – Давным-давно Фейхан был огорожен и защищен рвом, настоящим, с водой.

Женщина очертила щепкой окружность вокруг макета.

– И стена была сплошной, очень хорошей кладки. В этой башне имелся настоящий данцкер, этакая башенка, пристроенная к основному «телу».

– Чтоб дерьмо бултыхалось прям в ров? Сортирная канава! – пошутил Фэйри, затем сообразил, что как-то не куртуазно вышло и сконфузился, опустил виноватый взгляд. Общественность спрятала ухмылки в рукавах и ладонях.

– Да, – Хель кивнула, будто не заметив скабрезную шутку. – Почти. Все было устроено чуть хитрее. Канаву питала подземная протока из речки, так что вода не застаивалась, и ров промывало. Затем часть общей стены разломали на камень. Канализация и вообще система подземного водостока пришла в упадок. За рвом перестали ухаживать.

– Я же говорил, сортирная канава, – торжествующе прошептал Фэйри, опять вызвав смешки.

– Затем он пересох сам или горожане попросту его спустили, – объясняла Хель.

– Вестимо, – кивнул Бьярн. – Нормально ров содержать, это дорогое удовольствие. Чистить, укреплять стенки. Торгашам не с руки, да и не по карману.

– Возможно, – согласилась рассказчица. – Не спрашивала. Так или иначе, данцкером больше не пользовались и заложили проход кирпичом изнутри. Там широкая бойница и она довольно низко над поверхностью. Видимо решили, что раз воды больше нет, то и заморачиваться крепко не стоит. Заделали наглухо.

– Кирпичную стену быстро и тихо не разломать, – огорчился Суи. – Не камень, да, но задачу это нам шибко легче не делает.

Хель взглянула на Бертрана с нехорошим выражением лица, дескать, не перебивай раньше времени. И сказала:

– Но потом, судя по следам, кирпич тоже разобрали, а пробоину забили досками. Наверняка думали, что затем поправят, однако, как говорится, нет ничего более постоянного, чем временное. Поверх накидали мусор, все заросло плющом и еще какой-то ползучей гадостью. С обеих сторон. И сейчас это выглядит как прочная стена. Сплошная, покрытая многолетними наслоениями пыли, мха и прочей дряни. Но…

– Доски, – повторил Ауффарт. – Чертовы доски.

– Да. Я искала выходы старых подземных путей, хотела разобраться. Как действовал дренаж… ну, то есть слив. Ходила по остаткам рва и сначала нашла сорт… данцкер. Он зарос напрочь и со стороны не виден. Дети там устроили тайное убежище.

– И никто не узнал о таком… месте? – усомнился Марьядек, по-прежнему не выпуская из рук будущий протез.

– Ты ребенком был вообще? – спросила Гамилла.

Если горец качал на руке «козлиную ногу», то «госпожа стрел» не выпускала из рук новый арбалет. Хорошее, утилитарное изделие с костяными накладками для красоты, умеренной резьбой и реечным механизмом натяжения для стальных дуг.

– Был, – насупился Хромец. – А затем перестал.

– Видать, давно это было, – добродушно подначила арбалетчица. – Раньше небесная твердь на землю опустится, чем ребятня большим свои тайники раскроет. В тот же и суть, чтобы тайно и скрытно!

– Ну и ладно, – с обидой проворчал Марьядек. – Ну и как скажешь.

– В общем, – подвела итог Хель. – В стене есть лазейка. И о ней никто не знает. Во всяком случае, не знал, когда мы… покинули город, – честно признала она. – Я почти сообщила о данцкере старьевщику, но бог отвел. Не успела, потом забыла.

– От «сюда» «туда» недалеко, – задумчиво сказал Бертран, измеряя взглядом расстояние от башни до выбитых ворот макета. – Но будут ждать.

– Не в первую ночь, – Бьярн пригладил длинные тощие усы. – Потом да, ни одна душа в городе не сомкнет глаз. Но после марша на приступ не ходят.

Все дружно помолчали, уставившись на малый город из палок и глины.

– Стенолаза бы… огорчился Суи.

Посмотрел одноглазо на Фэйри с какой-то немой надеждой. Блондин тяжело вздохнул и сделал грустный жест, сказав очень виновато:

– Снаряжения нет, делать долго. А если б и было, скверный я лазальщик. Давно практики нет. Скорее наврежу, чем помогу. Тут настоящий надобен, вроде Хото…

Бьярн вскинул голову и тоже вздохнул, дернув белый ус. Кажется, упоминание некоего «Хото» пробудило в душе порубленного искупителя какие-то воспоминания. Довольно грустные.

Суи повернулся к унакам, вопросительно глянул на старшего. Тангах степенно развернул плечи, изобразил сложную и загадочную игру татуировки на широком лице. Покосился на шамана, тот едва заметно кивнул. И Тангах произнес одно лишь слово:

– Сделаем.

– Ну и славно, – отвернулся Бертран с таким видом, будто «сделаем» закрыло разом все сложности проникновения в охраняемый город.

– Тогда второй вопрос. Дальше то что? – вернулся к больной теме Суи. – Мы врываемся. И?.. Держать оборону смысла нет. Бегать по ночным улицам и кричать страшные слова? Как мы захватим город столь малыми силами?

– Мы его не станем захватывать, – сообщила Хель с улыбкой, которая не была ни добродушной, ни злой, ни торжествующей, ни обещающей… Все сразу и ничего ярко выраженного. Загадочная, в общем, улыбка.

– Не станем? – повторил Суи со сложным лицом «да что за херня здесь происходит?!!»

– Не станем, – кивнула Хель. – Мы пойдем иным путем.

Она склонилась над игрушечным городом, провела раскрытыми ладонями, словно чернокнижник, творящий темное волшебство.

– Штурмовать с полусотней воинов город, в котором несколько тысяч жителей, действительно затея глупая, – начала рассуждать вслух женщина. – Одного ополчения в десять раз больше. Не менее четверти, а то и целая треть горожан, так или иначе, вооружена. То есть соотношение сил двадцатикратное. Может и больше. Даже лев не поможет.

– Лев? – не понял Ауффарт.

– Стадо баранов, ведомое львом… – начала Хель и осеклась. – Ну да, не знаете… Потом расскажу. Давайте снова к городу. Так вот. Мы не станем его штурмовать малой группой избранных воинов.

Она обвела немигающим взглядом собравшихся.

– Мы его уничтожим.

– И каким же образом? – поинтересовался барон.

– Сожжем.

Воцарилась тишина. Как обычно – с поправкой на повседневный звуковой фон засыпающего населенного пункта. Где-то неподалеку орала хмельная компания, нестройно выпевая строки похабной песни.

Молнар свел глаза в одну точку, посидел немного, затем почесал свежевыбритый подбородок с парой царапин – брил господина верный кастелян, и Верманду, похоже, не являлся образцовым цирюльником. После барон уточнил с какой-то прямо-таки осторожностью, будто из углей печеную репу брал, тщательно подбирая слова:

– Любезная Хель… напомню, что мне нужен город. Можно в поврежденном виде. Можно с нехваткой жителей. Но все-таки город. А не горелые развалины. Я платил за это. Не за что-то иное. И дорого платил!

Под конец сей осторожной речи Ауффарт возвысил голос, но умолк, со всем вниманием ожидая, что скажут в ответ. Хель за встречными словами в карман не полезла и отозвалась тут же:

– Ваша милость, смотрите на суть вещей шире. Вам нужен отнюдь не Свиноград.

– Свиноград, – пробормотал Суи. – Неплохо сказано.

Ауффарт не только свел глаза вместе, но и выпучил их, как страдающий запором хряк. Выглядело это и смешно, и страшно. Но Хель в очередной раз опередила момент, когда благородный собеседник готов был взорваться.

– Вам нужны доходы и возможности города. Допустим, что мы его сожжем дотла и убьем всех жителей. Этого не случится, но давайте сразу представим: наихудшее произошло. Все, нет больше Фейхана.

Хель повторила магический пасс над макетом, будто разгоняя невидимый дым от пожарища.

– Город это не название. Это стены, дома, дороги поблизости. Торговые пути. Ежегодные ярмарки. Знание купцов и другого полезного люда, что есть такое место. Будет ли это все затронуто огнем и мечом?

– Конечно! – возмутился барон.

– Но в малой степени, – тут же парировала Хель. Судя по тону и скорости ответов, женщина обдумывала все это не один день. И, похоже, обсуждала с господином. Во всяком случае, Артиго хранил обычное выражение лица, на котором читалась бесстрастная флегматичность.

– Стены не горят, – перечисляла женщина. – Дома в Свинограде каменные не все, но многие. Или хотя бы на каменных фундаментах. Что-то выгорит дотла, значительная часть останется. Сгоревшее отстроится за год, самое большее. Жители… да, кто-то погибнет. Придут новые, быстро и в достатке. Времена такие наступают, что за высокой стеной лучше, нежели в чистом поле. И эти люди окажутся вам благодарны, потому что добрый барон даст им кров и защиту. Дорога останется. Все прочее останется. То есть ущерб преходящий. Выгода нерасточима.

Ауффарт глядел на макет. Лицо барона подергивалось, буквально ходило желваками, на лбу выступил пот. Наконец Молнар выдохнул, резко и сильно, будто нанес удар по невидимому врагу. Потер широкие ладони и развел в сторону злобные глазки.

– Хорошо, – проговорил он почти ровно и спокойно. – Допустим. Ну и как сжечь Фейхан силами полусотни воинов? Я так думаю… – Ауффарт показал на глиняный городок. – Мы сразу же столкнемся с наемным отрядом. Если у Больфа есть чуточку мозгов… а они есть у него… Больф делить «цыплят» на части не станет. Оставит единым отрядом где-нибудь в центре. Чтобы те могли по команде сорваться туда, где в них самая нужда. То есть, как только мы ворвемся… если ворвемся…