Текст книги "Справедливость для всех (СИ)"

Автор книги: Игорь Николаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 34 страниц)

– Нихера себе целительство, – пробормотал Фэйри, его тихая, в общем, ремарка прозвучала как громкий вопль в оглушающей тишине.

Колорит часто-часто заморгал, Елена по-прежнему мило улыбалась, держа скальпель твердой рукой опытного хирурга. Убедившись, что до небольшого мозга оппонента дошла вся трагичность происходящего, Елена вежливо сообщила, и ее голос отчетливо прозвучал в тишине под негреющим солнцем:

– Однажды я провела кастрацию. Получилось неплохо. Но, признаться, усекать еще не доводилось.

У пациента мелко задрожали губы, однако, следует отдать должное, он старался держаться с достоинством, насколько это возможно со спущенными штанами и острейшим ножом на сосредоточии мужескости, к тому же при всеобщем обозрении. Парочка столь же неприятных типов начали потихоньку заходить с флангов, но Елена одернула их резким:

– Стоять!

Добрая улыбка превратилась в дьявольский оскал, и женщина добавила:

– Не то вам понадобятся игла с ниткой!

– Т-тебе, с-стерва, н-не жить, – чуть заикаясь, пообещал Колорит.

Елена сначала посильнее нажала и, удостоверившись, что посыл верно понят, осведомилась у скулящего собеседника:

– От этого у тебя новый отрастет?

Увидев, что страждущий не топится с ответом, целительница нажала скальпелем еще сильнее и поторопила:

– Так вырастет?

– Нет! – в отчаянии выдавил Колорит, которого била дрожь.

– Не люблю, когда меня оскорбляют, – назидательно сообщила Елена. – Вообще унижать людей нехорошо, аморально и безнравственно. Стыдно так себя вести!

Она подумала немного и пообещала:

– Скажем так… я сосчитаю до трех. Ты знаешь, сколько это? Умеешь считать хотя бы до пяти?

Мордоворот часто закивал.

– Отлично! Итак, до трех. После этого или я услышу самые искренние извинения, или в ад ты войдешь с… причиндалом в руках. Я начинаю. Один.

Колорит лязгал кривыми и некомплектными зубами, страшно потея. На всякий случай целительница сжала и выкрутила сильнее, чтобы у жертвы не возник соблазн попробовать сорваться в последней момент, как рыбе с крючка.

– Два.

В процессе женщина лихорадочно соображала, что делать. Самым правильным казалось отмахнуть искомый орган… а дальше как пойдет. Колорит наверняка выйдет из строя. Но если его сотоварищи захотят мстить, возникнет проблема. Друзья, конечно, рядом, однако Артиго нужно войско, а не сомнительное удовлетворение от бессмысленной схватки. Пожалуй, оставался один лишь путь, не сказать, чтобы желанный, но более-менее приемлемый. Лишь бы этот кретин соображал быстрее и начал умолять раньше, чем придется резать.

– Тр…

– Ай-яй-яй!!! – завопил Колорит. – Не надо!! Я извиняюсь!! Очень-очень-очень извиняюсь!!!

– Хммм… – протянула Елена и решила, что, наверное, это можно считать искренним выражением сожаления. Итак, хамство наказано, притом ярко, эффектно, публично. И все же проблема не решена.

– Если хочешь мне что-то предъявить, – предложила она, держа по-прежнему железной хваткой. – Бери меч и выходи на ристалище.

Вспомнила давнюю речь Сантели, которую пересказывали друг другу «смоляные» после того как бригадир вызвал на поединок какого-то наглого дурака. И добавила:

– У человека с таким острым языком должен быть такой же острый клинок. Вот и покажи, чего стоишь.

Она резко поднялась и отступила на шаг, красиво провернула скальпель на указательном пальце, словно маленький пропеллер. Усмехнулась так оскорбительно, как только могла и наполовину вытащила чекан из-за пояса. Расчет оказался верен – освобожденный злодей первым делом начал суетливо прятать драгоценный орган, путаясь в завязках и повернувшись боком к стремной бабе с опасным ножиком. Пока наемник возился со штанами, до всех окружающих в полной мере дошло, что рыжая предлагает прямо таки коронный номер, развлечение, которого на Перевале и в батальоне Суи не видели до и вряд ли увидят в обозримом будущем. Тут и сам Бертран подал голос, весьма громко, начальственно:

– Брошен вызов! Хелинда предложила драться Кидерьену. Кто может сказать слово против?

Кидерьен, подумала женщина, быстро и брезгливо снимая перчатки, держась за самые краешки. Некрасивое имя, под стать владельцу, решила она, отбрасывая перчатки как можно дальше. Жаль, хорошие… Ну да ладно, Пантократор даст, еще купим.

Судя по взглядам и быстрым репликам, Колорит-Кидерьен был вполне популярной и уважаемой личностью в отряде, но всем хотелось поглядеть на бой. Кроме того, мизансцена получилась очень смешной, над «стилягой» в голос не хохотали, но дружно хихикали. Самому «пациенту» не терпелось омыть кровью великое унижение, поэтому, разобравшись со шнуровкой, он первым делом схватился за огромный кинжал с Н-образной рукоятью в горском стиле. Елена отступила еще на шаг, готовясь встретить рывок злодея. Пока все складывалось не лучшим образом, но более-менее терпимо. Большой шкаф громче падает, особенно когда он кидается в безрассудную атаку.

Кинг-Конг мертв, подумала Елена, но тут вмешались непредвиденные обстоятельства.

– Эй-эй-эй! – заголосил один из солдат, довольно хлипкий. – Нечестно!

Видимо, его слово тут значило немало, потому что все внимательно прислушались.

– Нечестно! – повторил тощага с длинным носом и близко посаженными глазами. – Я ее знаю! Ну, это… слышал! Она в Пайте семерых покрошила на арене! Ведьма, ведьма! Против такой с мечом выходить неравно! Заколдует, как пить дать!!!

Все как-то разом шагнули назад, выглядело это словно морская волна, откатывающаяся с берега. Елена увидела, как закаменели желваки на челюсти Бертрана, и поняла, что надо быстро переломить непредвиденный ход событий. Ведьмовство само по себе в Ойкумене подозрительно, однако не является преступлением. Но в данном случае имеет место фактически обвинение в колдовстве с целью убийства, это серьезно и крайне все усложняет. Хотелось возопить, что не семерых, а лишь четверых, к тому же в порядке очереди, но женщина сдержалась.

– Неравно⁈ – воскликнула она, указывая молотом в сторону тощего. – С мечом? Ну, пусть тогда надевает все железо, какое имеет! Можете ему одолжить еще доспех. И пусть все видят, что между нами лишь оружие, никакой волшбы!

Краем глаза фехтовальщица заметила Кадфаля. Елена ожидала: искупитель вступит в конфликт на ее стороне и что-нибудь скажет как персона близкая к Пантократору. Например, засвидетельствует – ничего ведьмовского в спутнице нет. Но… выздоравливающий молчал. Опирался на верную дубину и внимательно наблюдал за происходящим. Странное лицо было в эти минуты у Кадфаля, очень странное. Окажись у женщины чуть больше времени, возможно, и удалось бы расшифровать загадочную мину, однако времени как раз и не осталось. Елена все приписала вскрывшейся обиде за давнее увечье.

Черт с тобой, сердито решила она, имеешь право обижаться и отказывать в помощи. Сама справлюсь.

Народ же тем временем, будучи вполне удовлетворенным словами «ведьмы», скандировал: «Бой! Бой!! Бой!!!» Елена оглянулась на Лару-и-Мару, украдкой показала им сомкнутые в кольцо указательный и большой пальцы – знак монеты. Кампфрау дисциплинированно кивнули, сразу поняв, что требуется, а Витора тихонько улыбнулась и постучала стилосом по цере, дескать, все будет учтено. Елена чуточку порадовалась за служанку – девчонка все же смогла вновь улыбнуться на людях, причем так, что это не выглядело жалкой гримасой. А затем как-то вдруг и разом Елена осознала: вместо быстрого и аккуратного убийства разъяренного противника ей придется сойтись на ристалище с бронированным Кинг-Конгом. Этого в планах не было.

Колорита снаряжали, что называется, «всем миром», подбадривая, вышучивая, помогая застегнуть пряжки, затянуть ремешки. Кажется, жертва сексуальных приключений и тупых ножниц был неплохим воином, во всяком случае, снарядился он «по богатому», в настоящий трехчетвертной доспех с двухчастной кирасой, стальными варежками, железной шляпой с глубокими полями. Гарнитур оказался собран из, по меньшей мере, трех разных наборов, носил заметные следы варварской доделки и переделки, кое-где подернулся ржавчиной, изобиловал плохо выправленными или вообще не выправленными вмятинами. Тем не менее, это был настоящий доспех, надетый поверх такой же функциональной стеганки, у которой подмышки дополнительно подшиты кольчужным полотном. И владелец, судя по движениям, чувствовал себя в броне весьма уверенно.

– Будь осторожна, – негромко посоветовал тихо подошедший Бьярн. – По ловкости он тебе не ровня. В мастерстве так же уступит. Но бычара сильный. И защита дает очень большое преимущество. Ему достаточно лишь раз тебя достать.

Подельники вручили Колориту здоровенный меч, немного похожий на тот, каким пользовался Белый рыцарь, только попроще и чуть короче. Десятки людей, все бросив, подтягивались к месту импровизированного поединка. Кампфрау вместе с Виторой шныряли средь толпы, делая ставки на госпожу Хелинду. Зазывали местного попа, чтобы тот помолился и вообще уберег от происков нечистой силы.

Раньян поднес женщине кожаную кирасу, Елена посмотрела на свой легонький доспех, затем на бронированного Колорита. Подбросила чекан, дала ему перевернуться в воздухе и поймала за твердое, гладкое от многих тысяч прикосновений древко. Повторила, стараясь поймать едва уловимое чувство, что где-то когда-то ей уже представлялась подобная картина. Молодая женщина против здоровяка, прикрытого сталью от колен до макушки. И то было не смутное видение будущего, а настоящая, очень практическая мечта. Горячее желание собственноручно убить опытного, умелого бойца в рыцарском «обвесе»… Вышибить из него жизнь, почувствовать, как стекает по рукам и лицу горячая кровь ненавистной, подлой твари.

Воспоминание стегнуло, будто кнутом, причинив настоящую, почти физическую боль. Елена смотрела на Кидерьена, но видела совсем другое лицо – не карикатурно уродливую, злобную харю, а скульптурно прекрасный лик дворянина и рыцаря.

– Надо сменить оружие, – продолжал советовать Бьярн. – Пластины тебе не пробить, нужно целить в щели. И клинки твои не годятся, слишком легкие. Проси отсрочку, поищем что-то граненое, узкое и твердое… Альшпис тот же.

Раньян кивнул, соглашаясь со знатоком доспешного боя. Елена вновь посмотрела на кирасу и покачала головой, оборонив одно лишь слово:

– Нет.

– Что⁈ – рыкнул искупитель.

Судя по свирепой физиономии, он хотел выругаться и помянуть «дуру-бабу», но тут Раньян сделал то, чего фехтовальщица ждала от него меньше всего. Бретер положил руку на кривое плечо Бьярна и тихо вымолвил:

– Ей виднее.

Рыцарь шевельнул усами, шрамы на уродливом лице дернулись, живя своей жизнью.

– Она знает, что делает, – настойчиво повторил бретер, держа кирасу одной рукой, другой же вцепившись в плечо обозленного искупителя. – Ты ведь уже видел…

Он многозначительно оборвал фразу. Бьярн скрипнул зубами… и внезапно успокоился. Медленно, дергано кивнул. Хрипло проворчал: «Отец мечей да поможет» и отошел в сторону. На протяжении всего спора Кадфаль так и не двинулся, по-прежнему опираясь на дубину и сверля женщину пронзительным взглядом.

– Разумно ли это? – сдержанно осведомился барон Ауффарт.

Елена ограничилась кивком и начала «раскручивать» кисти, готовясь быстро, но качественно пройти весь комплекс разминки, прогреть, растянуть каждую мышцу и связку. Через несколько минут ей предстояло схватиться с противником, каких у фехтовальщицы еще не бывало, и в этом бою придется не просто выложиться до края возможного, но и перешагнуть его.

* * *

Средство от лихорадки я позаимствовал из книги «Leechbook of Bald». Как положено средневековому трактату, вполне здравые и полезные вещи в нем чередуются с ужасающей дичью. Книга малость архаична (IX век), но более рецепты более поздних времен по уровню хтоничности ничем не уступают (про ванну с маслом, где сварили лисицу, думаю, все наслышаны)

Глава 19

Алая Стерва

Пока шла молитва, Елена прикидывала в уме стратегию, то есть осмысливала, во что она ввязалась и как теперь вырвать победу из пасти поражения. Очень дурную свинью фехтовальщице подложило отсутствие привычки носить доспех. После некоторых опытов с кольчугой и кожей Елена как-то по умолчанию приняла для себя, что это тяжело и неудобно. Всаднику, за которого движется лошадь – нормально, пехотинцу в групповом бою, когда удары сыплются с разных сторон – тоже отлично. А одиночке в дуэли только помешает, потому что маневр – наше все.

Но… глядя на Колорита, Елена задумалась: быть может, она все-таки кое-чего не поняла, не знала и не учла? Громила хоть и был обвешан помятой ржавой сталью весом не меньше полпуда, отнюдь не казался скованным и стремительно устающим. Тяжеловесный, не слишком поворотливый, однако вполне опасный и уверенный в себе.

Женщина пропустила и слова молитвы, и напутствие. Кто-то ударил в барабан, воскликнув: «Начинайте!» – и началось. Просто, без изысков, никакого сравнения с торжественной процедурой испытания поединком в Пайте. Колорит гулко бабахнул в грудь перчаткой, отчасти похожей на песочные часы, что-то прогудел из-под низких полей шлема и махнул рукой, дескать, давай, подходи. Елена показала ему средний палец, просто так, машинально, и двинулась вокруг злодея, оценивая диспозицию.

Поединок разворачивался совсем рядом с медицинской палаткой, на ровном пятачке диаметром, наверное, метров пятнадцать. Границу «арены» обозначал десяток шестов, между которыми натянули веревку, получился многоугольник, почти симметричный. Ровная поверхность, твердая земля, сухая трава. Не скользко. В принципе – очень хорошо. За веревкой было уже не протолкнуться, шел активный торг, обмен, делались ставки. Опять же никакого сравнения с Божьим судом, просто бескомпромиссная резня до смерти, на которой грех не заработать монетку-другую. Стоял шум и гам, но фехтовальщица не обращала внимания на суетное, бесполезное. Все звуки доносились будто издалека, через километры расстояния и метровый слой ваты.

Елена двигалась по кругу, за пределами досягаемости вражеского меча, Кидерьен же разворачивался вслед за ней, как часовая стрелка на оси. Атаковать злодей не рвался, внимательно следя за действиями противницы. Елена крепче сжала рукоять молота, сделала несколько пробных выпадов, чтобы оценить манеру и культуру движений оппонента. Тот реагировал довольно быстро. Ничего сверхъестественного, но вполне профессионально и бодро. Не будь на нем столько брони…

Елена порадовалась мимолетно, что снега почти нет. Белый покров сильно сковал бы ее подвижность, и для противника открылась бы возможность загнать поединщицу в угол арены. Однако не в этот раз, не в этот… И все же дело запахло керосином. Похоже, фехтовальщица переоценила бонус маневренности, недооценив фактор доспеха. Колорит неплохо закрывался мечом, и Елена попросту не видела уязвимых мест, куда могла бы дотянуться чеканом.

Будто в ответ на внутренний монолог противницы, Кидерьен сделал шаг вперед и экономно махнул длинным клинком, неожиданно быстро скакнул вбок и обратно, двигаясь зигзагами. Все-таки попробовал оттеснить к одному из шестов. Елена без труда выбежала из намечавшейся ловушки, вновь пошла кругом.

Ай-яй-яй… Нехорошо! Бронированная скотина вообще не делала ошибок. Почти как барон Кост – носитель обширного опыта и богатейшей практики. Этого человека обучали не великие наставники, а десятки, быть может, сотни боев. Понимание, как действовать правильно и эффективно, оказалось не выучено в зале, а прописано богатым наборов шрамов, полученных, когда что-то делалось неверно.

Про голову Елена перестала думать сразу. Слишком далеко, шлем хороший, подшлемник толстый. Кидерьен несколько раз делал вид, что забыл о защите лица, намеренно «открывался», уводя меч в сторону или опуская ниже необходимого. Но Елена достаточно хорошо умела соотносить взгляд, моторику и положение ступней противника, чтобы не попасться на такую простую уловку.

Руки… Здесь шансов больше….

Кидерьен бросился вперед, резко и мощно, словно кабан в атаке, удивительно в эти мгновения напоминая барона Коста. Широко махнул клинком на уровне пояса. Если бы зацепил, на том бой можно считать законченным, но Елена довольно легко, не без изящества ушла в сторону, при этом даже стукнула чеканом по вражескому клинку – вдруг сталь плохая и удастся сломать? Увы, металл отозвался чистым звоном, который свидетельствовал о добротном качестве. Не премиальное оружие, но просто так его не переломить.

Теперь в атаку пошла Елена, смогла обойти граненое острие меча и попала бойком в стальную варежку. Снова звон и… ничего. Кидерьен вращал оружием слишком быстро, чтобы у женщины получилось нанести хороший акцентированный удар, а долбить вскользь – лишь подставляться, очень сильно рискуя. Прошло уже больше минуты боя, пока не пролилось ни капли крови, бойцы вернулись к прежней диспозиции – Колорит в центре, Хель кружит, словно акула.

Остаются ноги. Самое простое и естественное в данном случае – все, что от колен и ниже. Недаром же такой доспех именуется «трехчетвертным». Здесь хватит и не сильного удара, всего один, чтобы лишить Колорита подвижности, а затем, не спеша и с толком, самой жизни. Но… это игра: я знаю, что ты знаешь, что я знаю. Очевидная уязвимость бойца понятна всем и каждому, в том числе и ему же. Наемник понимает: женщина постарается достать колено, голень, стопу, так что разумно «пригласить» ее бить именно туда. Встретить нападение, одновременно убрав ногу и контратакуя ударом сверху. Кто врежет быстрее?.. Хороший вопрос. Неоднозначный.

Пошла третья минута. Бой начался под громкий шум, теперь галдеж затихал, и воцарялась тишина. Ставки были сделаны, напряжение охватывало зрителей, сгущаясь, концентрируясь, как упариваемый в котле говяжий бульон. На Перевале даже работники мирного труда, включая женщин и многих детей, были вооружены, а также неплохо разбирались в смертоубийстве. Поэтому каждый или почти каждый более-менее понимал, что скрывается за внешне безобидным кружением поединщиков. И какова будет цена первой ошибки, она же последняя, учитывая квалификацию бойцов. Если кто и не понимал, ему шепотом пояснили.

Колорит состроил мерзко-скабрезную рожу, выпятил губы, изображая поцелуй, стараясь вывести противницу из себя. С тем же успехом он мог бы слать воздушные поцелуи гипотетическим лунитам, для Елены в эти мгновения существовало лишь то, что напрямую относилось к бою.

Поединщики вновь обменялись быстрыми выпадами. На месте Колорита Елена, памятуя, как подобные фокусы проделывал Чума, хватал бы клинок в «полумеч» и рвался в ближний бой. Но Кидерьен прижал локти к стальным бокам и ограничивался самыми простыми движениями, работая больше от ног и разворотов корпуса. Экономил силы и одновременно превращал себя в более компактную, труднодостижимую мишень. То ли не умел биться, правильно схватив одной рукой заточенный клинок, то ли не решался рисковать, предпочитая надежные, твердо заученные приемы. Что ж разумно, если он был наслышан об «убийце из Пайта». Сколько ей уже приписала молва покойников, семь? Неплохо, неплохо. Но победу слухи, к сожалению, не подарят.

Злодей продолжал корчить рожи, оскорбляя и провоцируя. Елена терпеливо ждала и дождалась. Колорит на мгновение выпустил меч левой рукой, чтобы сделать похабный жест, и фехтовальщица в одно гибкое, слитное движение выхватила из сапога нож, кинула его под шлем и бросилась вперед, низко приседая, едва ли не скользя на коленях, как в голливудском кино.

Ее никогда не учили специально метать ножи, наставники считали, что это умение нарабатывается долго, а пригождается исчезающе редко, поэтому нет смысла занимать драгоценное время, его у престарелой ученицы и так мало. Но женщина и не старалась попасть в цель, задачей было на мгновение отвлечь противника, выиграть один удар сердца, чтобы прорваться через защиту длинного меча.

Один удар, ей был нужен лишь один удар по вражеской ноге.

Не получилось…

Кидерьен то ли ждал чего-то подобного, то ли хорошо среагировал, так или иначе, он секунду не потерял. Злодей наклонил голову, нож бесполезно звякнул о шлем, всего лишь в сантиметре от цели, но все же мимо. Колорит бросил освободившуюся ладонь обратно на рукоять, оплетенную тонким ремешком, присел, разворачиваясь в бок, отводя меч «яблоком» назад, будто замахивался копьем для укола – чтобы сохранить дистанцию между концом клинка и мишенью. Все это Кидерьен тоже проделал, как говорится, «на один шаг», и в результате женщина обнаружила, что мчится прямо на острие.

Вот здесь отсутствие доспеха ей спасло жизнь. Елена извернулась немыслимым образом, свернула корпус едва ли не в спираль, к тому же горизонтальную, уходя от меча, словно жук от булавки энтомолога. Колорит и теперь успел среагировать, он цапнул противницу рукой, на этот раз правой, схватил за рукав. Получись удержать захват, здесь Елена и встретила бы печальный конец, поскольку в партере с мужиком весом за центнер, ловить ей было нечего при всех отточенных навыках. Но кожаный подклад броневарежек скользнул по сукну, опоздал на десятую долю секунды. Головоломной акробатикой, чем-то похожей на «прыжок бедуина», Елена разорвала дистанцию, отбежала, переводя дух.

Кидерьен присел на колено, тяжело дыша, физиономия у него покраснела, разбитый в лепешку нос тек прозрачными каплями. Однако наемник был по-прежнему собран и готов к продолжению банкета. А Елена утратила нож. У нее, конечно, имелся второй, но размен огорчал, показывая, что при всех умениях блестящего бойца женщина ввязалась в драку на чужих условиях с «асимметричным» противником. И мерзавец с трипперным концом вполне может ее отправить на тот свет.

Колорит поднялся, вновь грохнул перчаткой в кирасу, что-то ворча из-под шлема. Соратники по военному бизнесу отозвались, однако не слишком громко и не очень дружно, скорее по привычке. Больно уж всех захватил удивительный бой.

Мне снова нужно чудо, подумала Елена, выравнивая дыхание. Как и в последнем бою на Испытании, необходимо придумать что-то быстрое, необычное, эффективное. Но полезных идей не имелось. Издалека этот броневик не достать. Ноги он защищает очень хорошо. Ближний бой тут же превратится в смертельную для женщины борьбу.

Маневрировать дальше, выжидая и надеясь, что бандит все же допустит ошибку? Похоже, других путей не осталось, а он, кажется, может долго так переминаться с ноги на ногу, и кто первым устанет – вопрос дискуссионный.

В общем, план Елены, с которым она пошла в бой, неожиданно развалился.

Фехтовальщица вспомнила, как ее гонял Чертежник, старый и больной, но при этом здоровая и вполне спортивная «дылда» очень скоро падала от изнеможения, а хворый мудила по-прежнему сыпал ударами, чередуя их с язвительными комментариями. Женщина посмотрела на красное лицо Кидерьена, покрытое капельками пота. И решилась.

Идея пришла без подводок, внезапных озарений, вспышки воспоминаний, она просто сама собой родилась в голове, и казалась безумной. Если бы женщина начала ее думать, всерьез обкатывать и оценивать, скорее всего, пришлось бы задумку бросить. Однако Елена этого делать не стала, вновь положившись на то, что попеременно давало ей большой успех или здоровенные неприятности – на творческую импровизацию.

Она отошла подальше, несколько раз перекинула чекан из руки в руку, думая о том, что молоток приносит ей удачу. В прошлом обычный, совершенно не военный инструмент помог забрать жизни троих. Сейчас нужно забить всего лишь одного. Орудие пролетариата – с ним победа. Елена подпрыгнула, опустившись в низкий присед, из него взлетела, как освобожденная пружина, скакнула с ноги на ногу. Тело слушалось, будто идеальный механизм, отлаженный, смазанный и прогретый. Все было на своем месте и работало в точности как задумано. Чудесное достижение миллионов лет эволюции, а может, и результат мгновенного Акта божественного творения пребывало в готовности выйти за пределы биологии.

– Пляши, стерва! – окликнул наемник. – Я отпраздную с братанами, грея ноги на твоей падали!

Неплохо, подумала отстраненно женщина. Хоть какое-то разнообразие вместо типичных в такой ситуации обещаний акта некрофилии. Вслух же сказала:

– Ты ничего не будешь праздновать. А отужинаешь в аду.

И люди запомнили эти слова.

Елена двинулась на Колорита, побежав по сужающейся спирали, одновременно и легко, чуть ли не вприпрыжку, и с какой-то страшноватой целеустремленностью. Противник понял: сейчас начнется что-то новое и неприятное, собрался вновь, крепко схватившись за меч. Елена прыгнула, звонко ударила по клинку, тут же атаковала переднюю руку, обозначила проход внизу с атакой голени, скользнула в сторону, высекая искры из локтевой защиты. Сделала громадный прыжок за спину Колорита, вынудив того развернуться, ушла от горизонтального размаха, звучно хлопнула чеканом в центр кирасы, вновь уклонилась, теперь от укола, засЫпала Кидерьена градом ударов по варежкам…

– Что она делает… – прошептал Гаваль.

Он уже выучился довольно сносно бить топориком и соображал– происходит нечто странное, учено говоря, «экстраординарное», но юноше не хватало знаний и опыта для полного понимания. Со стороны казалось, что Кидерьен почти не двигается, Хель же металась вокруг него в безумном темпе, работая чеканом, словно барабанщик, выбивающий дробь одной лишь палочкой. Выглядело это странно и даже чуточку нелепо. А вот Гамилла, хоть и не была мастером ближнего боя, поняла мгновенно.

– Как всегда, – отзывалась она, едва шевеля онемевшими губами. – Рискует… Все на размен.

– Не понимаю.

– Пять ее движений на одно его.

– Глупый размен!

– Если он потянет его…

Гаваль хотел снова протестовать, но едкое слово замерзло на губах. Менестрель тоже понял, на какое умопомрачение решился безумный фамильяр Готдуа.

Елена танцевала, меняла форму действия, как вода, как язык пламени, выкладываясь без остатка, концентрируя в Действии годы обучения у великих мастеров, блестящие навыки, силу молодости, ограненную, как драгоценный изумруд, тяжелейшими упражнениями. Она плела вокруг Кидерьена динамичную сеть перемещений и ударов, целью которых было заставить противника непрерывно двигаться. Пусть в малости, по чуть-чуть, экономно, и все же Колорит ни на мгновение не мог остановиться, перевести дух. Елена тратила в разы больше сил… но, быть может, для пропитого, больного и старого противника даже такой размен был непосилен.

Может быть… Узнать, так ли это, предстояло в течение минуты, самое большее. Дольше столь экстраординарный форсаж не мог держать даже уникальный боец на пике физической формы. Дыхание Колорита гудело и рвалось из-под шлема, как рев паровозной топки. Пот брызгал с мокрой рожи, которая последовательно изменила цвета с красного на багровый, затем синюшный, а теперь почернела. Движения бойца замедлялись, он уже почти не дергал руками, прижав их еще сильнее к торсу и топчась на месте.

Но и Елене приходилось не многим лучше. Слишком неравен был размен калорий и прочего ресурса. Женщина прямо физически чувствовала, как сила вытекает, расходуется необратимо, оставляя за собой лишь пустоту. Легкие горели, словно заполненные угольной крошкой, дыхание начало сбиваться, конечности с каждым движением тяжелели, свинец усталости заливал их по капле.

Удар, еще удар, шаг в бок, чтобы Колорит немного развернулся, бросок в обратную сторону. Главное – не снижать темп. Отчасти помогало скелетное дыхание, а также ритм, позволявший экономить силы, используя инерцию, без этого фехтовальщица уже, наверное, упала бы. Кидерьен не просто выдыхал, а протяжно хрипел на каждом сокращении грудной клетки. Он прижал рукоять меча к нагруднику, переваливаясь на месте, будто карикатурный медведь. Елена отзвонила новую порцию ударов по рукам, попробовала сбить меч, открывая лицо, вновь атаковала ноги, но у Колорита еще оставалась капля заряда во внутренней батарейке, голени он снова защитил. Женщина побежала вокруг поединщика, угрожая чеканом, заставляя разворачиваться за собой. После бешеной молотилки просто бег казался отдыхом, но Елена понимала, что каждая секунда передышки для нее – такое же время спасения для врага. Если дать Кидерьену чуть оправиться, весь порыв окажется напрасным.

Скорее всего, затем Колорит просто двинется в атаку сам, и переманеврировать его на ограниченном ристалище уже не получится. Завяжется, наконец, ближний бой, в котором сила, устойчивость и доспех противника зарешают ультимативно, передавив бронебойность клевца и подвижность воительницы.

Сейчас упаду, отчетливо поняла она, вот еще с десяток шагов и силы закончатся. Кидерьен также прочитал грядущий перелом в замедлившемся танце противницы, на ее искаженном лице. Захрипел еще громче, с торжеством, пустив слюну из распяленного рта. Теперь он точно знал, что рыжая баба пойдет в финальную атаку, но – когда именно, сейчас, через мгновение, два, три?.. А Елена точно знала, что враг ее встретит ударом сверху, на большее Колорита не хватит, но удастся ли поразить вражью ногу?

Рывок, два шага. Одно лишь движение ресниц, а Хель уже была совсем рядом, грудь в грудь с наемником, обозначая приседание. Кидерьен замахнулся от души, видимо решив, что с черт с ней, с ногой, пусть стерва ее даже сломает, коль удача будет на стороне рыжей падали. Главное – лишь раз дотянуться мечом до противницы. Только один хороший удар, и он стоит ноги, потому что разменяет увечье на смерть.

Елена приседать и бить в голень чеканом не стала, она распрямилась, так, что задрожала в предельном напряжении каждая мышца измотанного тела. Финальный выброс адреналина обжег изнутри, словно кипяток. Женщина изо всех сил пнула наемника в колено, пользуясь тем, что была выше, и ноги у нее существенно длиннее. Колорит инстинктивно чуть развернулся, отводя поражаемый сустав назад, это, в свою очередь, сбило неотвратимое падение меча. Продолжая движение, Елена топнула стопой в холодную землю, использовала инерцию для того, чтобы через вложение корпуса, ударом сбоку, в плоскость, отшвырнуть вражеский клинок. Сталь врезалась в сталь, выбив глухой жестяной звон и несколько ярких искорок. На мгновение Колорит оказался в «раскрытой» и неустойчивой позиции, меч в стороне, ноги «вразброс». Еще доля секунды – и столь опытный боец восстановил бы равновесие, заученно шагнул назад и вывел меч на второй удар, теперь уже смертоносный для вымотанной до предела женщины.

Если бы рыжая стерва не загоняла Кидерьена, он уложился бы в четверть секунды – и выиграл себе жизнь. Однако вымотанному злодею, у которого сердце, казалось, молотило даже не в ребра, а напрямую в кирасу изнутри, понадобилось чуть больше – половина секунды. И он не успел.