Текст книги "Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)"

Автор книги: Игорь Алмазов

Соавторы: Виктор Молотов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 50 страниц)

Какая же пафосная речь! Чего‑то подобного я и ожидал.

– Также я горжусь своим персоналом, ведь даже терапевт при необходимости может помочь хирургам, – кинув на меня очередной взгляд, добавил Власов.

Щербаков кивнул и закрыл блокнот. Затем выключил диктофон и взял в руки фотоаппарат.

– Надо сделать общую фотографию, – заявил он. – Встаньте все вот здесь, возле главврача.

– Не думаю, что это хорошая идея, – заметил я. – При всём моём уважении, главврач в операции участия не принимал. Лучше разместить фотографию с врачами, нашей командой.

Власов, который уже радостно поправил свой пиджак, покраснел от злости.

– Вы правы, так будет лучше, – чуть подумав, кивнул Даниил. – Сергей Михайлович, тогда фото будет без вас.

– Вам виднее, – выдавил из себя тот.

Даниил сделал несколько снимков, и на этом интервью было закончено.

Власов теперь не сможет тронуть ни меня, ни Гурова. Шах и мат, снова моя победа.

После интервью ко мне подошёл Даниил.

– Отличная статья получится, – сказал он. – Вы хорошо отвечали на вопросы, очень интересно всё объясняли.

– Можно на «ты», – улыбнулся я, и тот кивнул. – Спасибо. Слушай, можно вопрос?

– Конечно, – кивнул Даниил.

– До этого я уже встречался с Александром Якубовым, он работал репортёром у вас, – сказал я. – А сейчас больше похож на стажёра…

Не то чтобы это вообще был важный вопрос. Но блин, так интересно же!

Тем более Даниил явно был рад ответить на него.

– Так он такое учудил! – усмехнулся репортёр. – Ему поручили взять интервью у владелицы нового салона красоты, который открылся на Революционной. Так он начал к ней подкатывать! Скандал такой был, его вообще уволить хотели. А потом решили пока что в стажёры перевести, мол, последний шанс дать.

Вот оно что. Якубову всё неймётся.

– Понятно, – усмехнулся я. – Тогда это всё объясняет. Спасибо за интервью!

– Жди в газетах послезавтра, – подмигнул Щербаков. – Саш, идём!

Якубов, который топтался вдалеке, всё‑таки успел отправить мне ещё один ненавистный взгляд, и они ушли.

Ко мне подошёл Гуров.

– Вы меня в очередной раз поразили, – честно сказал он. – Я не думал, что вы сможете так всё обставить… Только что говорил с Власовым, и он был вынужден признать, что я могу остаться на своём рабочем месте.

Конечно, выбора у главврача теперь нет.

– Рад это слышать, – кивнул я. – Я не лукавил. Ваш опыт и в самом деле очень важен, так что рано вам на пенсию.

– Спасибо, – Гуров пожал мне руку. – Вы очень хороший человек, Александр.

Я вернулся к себе в кабинет и начал собираться на вызовы. Лена так и сидела за ЕФАРМом, ведь за сегодня надо было всё успеть. Я пообещал ей снова помочь, как вернусь с адресов.

Собрался и спустился в регистратуру, чтобы как обычно переписать вызовы с журнала себе на листок.

И дорогу мне перегородила Алиева Ангелина Романовна. Сегодня у неё был вызывающе яркий макияж, который, кстати, ей абсолютно не шёл. Я не разбираюсь в таких вещах, но она размалевалась словно на маскарад.

– Александр Александрович, почему вы без халата? – протянула она.

Я удивлённо посмотрел на неё. На мне была куртка, ведь на улице‑то зима.

– Потому что я собираюсь ехать на вызовы, – пояснил я.

Алиева резко поджала накрашенные губы.

– Врач обязан находиться в халате всё рабочее время, – отчеканила она. – Это правила, внутренний распорядок поликлиники.

– Я еду на вызовы, – повторил я. – В поликлинике я и так всегда в халате.

– На вызовы тоже надо ездить в халате, – не отставала она. – Правила такие.

Да что ж она пристала‑то?

– Ни разу не видел, чтобы другие наши терапевты ездили в халатах, – заметил я. – Почему вы им‑то ничего не говорите?

– С кого‑то же надо начинать, – заявила она.

Железная логика. Как же я устал от подобного за эти два дня, просто не передать.

– Ангелина Романовна, я езжу на машине, – сказал я. – Халат длинный и белый. И от таких поездок, как и от нахождения на улице, он испачкается. И уже это будет не гигиенично. В СанПиНе чётко прописано, что медицинская одежда не должна выноситься за пределы лечебного учреждения без необходимости. А вызовы на дом – это как раз тот случай, когда можно обойтись без халата.

Алиева скривилась.

– Не надо мне тут СанПиН цитировать, – отрезала она. – Я знаю правила лучше вас. И правила говорят, что врач должен быть в халате. Всегда. Иначе как пациенты поймут, что вы врач?

Снова железная логика.

– Потому что я прихожу к ним на дом и лечу их, – отрезал я. – Ангелина Романовна, у меня нет времени на ваши новые капризы. Я буду ездить так, как мне удобно. И не вам, сотруднице регистратуры, мне указывать.

Она и в самом деле не имела на это никакого права. Не люблю козырять должностями, но тут выбора нет.

– Вы совсем распоясались, – злобно заявила Алиева. – Я этого так не оставлю!

– Ваше право, – устало кивнул я. – А теперь пустите меня уже на вызовы, мне работать надо.

Она пару раз шумно вдохнула воздух, но я уже не обращал на неё внимания. Переписал вызовы у Ирины, которая, как обычно, с интересом слушала новый скандал, и вышел из поликлиники.

Костя уже ждал меня. Я сел к нему в машину, и мы поехали на первый вызов. Пятиэтажка, та самая, где жила и тётя Виолетты. На этот раз квартира была на пятом этаже.

Не сказать, что я забрался на пятый этаж совсем без одышки, но всё‑таки подъёмы стали даваться мне легче. Зарядка, правильное питание, всё это имело свои результаты.

Дверь открыла молодая девушка лет двадцати пяти.

– Здравствуйте, – смущённо поздоровалась она. – Не ожидала, что терапевтом окажется такой молодой человек.

– Терапевты разные бывают, – усмехнулся я. – Вы Трошина?

Она кивнула. Так, значит, она и есть моя пациентка. Мы прошли в комнату, я сел на стул.

– Что вас беспокоит? – спросил у девушки.

– Живот болит, – ответила та. – Я боюсь, что это что‑то серьёзное. А я одна живу, и поэтому решила перестраховаться.

– Поподробнее, – сказал я. – Где болит, как именно, как долго?

– Началось утром, – начала отвечать Трошина. – Сначала немного побаливало, думала, что‑то не то съела. Потом усилилось. Болит вот здесь, – она показала на правую половину живота, чуть ниже пупка.

Так, правая половина живота, ниже пупка. Вариантов много.

– Тошнота, рвота? – спросил я.

– Тошнило утром, – кивнула девушка. – Но не рвало. Да, и температура до 37 поднялась.

– Дефекация когда последний раз была? – задал следующий вопрос.

Трошина густо покраснела.

– Позавчера, – всё‑таки ответила она.

Запор. Это тоже может быть одной из причин. Я перешёл к осмотру, принялся пальпировать живот. В правой подвздошной области пальпация была болезненной. Симптом Щёткина‑Блюмберга отрицательный. Симптом Ровзинга отрицательный. Температура невысокая, общее состояние удовлетворительное.

Не похоже на острый аппендицит.

Я задумался. Молодая девушка, боли в правой половине живота, запор, субфебрильная температура. Что это может быть?

– Когда менструация была? – спросил я.

– Две недели назад, – ответила Трошина.

Середина цикла, овуляция.

– А боли такого характера у вас бывали раньше? – уточнил я. – Во время цикла?

Девушка задумалась.

– Ну… иногда, – призналась она. – Но не такие сильные. Обычно немного поболит и проходит.

Я кивнул. Картина начала проясняться.

– Вы принимаете какие‑то гормональные препараты? – спросил я. – Противозачаточные?

– Нет, – покачала головой девушка.

– На диете сидите? – продолжил я опрос.

Трошина взглянула на меня с удивлением.

– Да, – призналась она. – Я на правильном питании. Много овощей, фруктов, круп. Стараюсь следить за фигурой.

Я усмехнулся. Вот оно что.

– У вас синдром раздражённого кишечника, – сказал я. – В сочетании с овуляторным синдромом.

Девушка растерянно посмотрела на меня.

– Это опасно? – спросила она.

– Нет, – успокоил её я. – Две недели назад у вас была менструация. Значит, сейчас середина цикла. Примерно в это время происходит овуляция – выход яйцеклетки из яичника. У некоторых женщин это сопровождается болями внизу живота, справа или слева, в зависимости от того, из какого яичника вышла яйцеклетка. Это называется овуляторный синдром. К тому же у вас запор. Если клетчатки слишком много, а жидкости мало – может быть обратный эффект. Кишечник переполняется, начинаются спазмы, боли. Это называется синдром раздражённого кишечника. У вас комбинация этих двух факторов.

Трошина облегчённо выдохнула.

– Это не аппендицит? – уточнила она.

– Нет, – покачал я головой. – Точно нет.

Я принялся расписывать ей лечение. Слабительное на основе лактулозы, Дюфалак. Две столовые ложки на ночь. Спазмолитик, дротаверин. Для снятия спазмов. Пить больше воды.

Закончив, протянул список рекомендаций ей. Она тщательно всё перечитала и кивнула.

– Спасибо вам большое! – сказала она. – А то я переживала, что это что‑то серьёзное.

– Выздоравливайте, – я прошёл в прихожую, обулся и дёрнул за дверную ручку. Только дверь не поддалась.

Повернулся к Трошиной.

– Вы закрыли квартиру? – спросил я.

– Нет, – она подошла и тоже подёргала дверь. – О нет… Только не это.

Не нравится мне что‑то её «только не это».

– Что случилось? – спросил я.

Она растерянно повернулась ко мне.

– Дверь заклинило, – заявила Трошина. – Мы теперь отсюда не выйдем.

Приехали!

Глава 19

Я посмотрел на дверь. Потом на Трошину. Потом снова на дверь.

Замечательно, просто великолепно.

– Давайте ещё раз попробую, – сказал я девушке.

Она уступила мне место, и я снова подёргал ручку вниз. Сама ручка опускалась, но дверь оставалась неприступной. Защёлка замка не выходила из паза.

– Такое уже было, – призналась Трошина. – Эта защёлка уже заклинивала месяц назад. Папа чинил. Сказал, что механизм старый, ржавый, надо менять. Но я так и не собралась.

– Прекрасно, – вздохнул я.

Почти бессонная ночь, насыщенные полдня. И этот день решил окончательно выжать из меня все соки. Теперь вот с помощью заклинившей двери.

Какого же хрена творится сегодня?

– Я могу МЧС вызвать, – неуверенно предложила Трошина.

– Они замок срежут, и вам потом новый вставлять, – покачал я головой. – Недешёвое удовольствие. Инструменты есть?

– Да, папа оставлял свои, – кивнула девушка. – Сейчас.

Она ушла в комнату, а я скинул куртку и приготовился работать ремонтником двери. А почему бы и нет, в этот день возможно всё.

Трошина притащила небольшой ящик. Так, отвёртки, плоскогубцы, молоток, гвозди. Ничего особенного, но лучше, чем ничего.

Взял крестовую отвёртку, присел на корточки перед дверью. Мои колени жалобно сказали, что я их задолбал уже за день, но велел им потерпеть.

Открутил четыре винта, снял ручку. Теперь был виден механизм замка, квадратный штырь, который соединял внутреннюю и внешнюю ручки. И защёлка, которая держала дверь закрытой.

Защёлка торчала в сторону двери, глубоко вошла в паз на дверной коробке. Застряла там намертво.

– Так, защёлку нашёл, – сказал я Трошиной. – Теперь надо её расклинить. У вас есть масло? Растительное, подсолнечное?

– Конечно, – кивнула девушка. – Сейчас.

Сбегала на кухню и вернулась с бутылкой подсолнечного масла.

Я взял бутылку, аккуратно налил немного масла в механизм замка. Масло потекло вниз, просочилось внутрь, обволокло защёлку и штырь. Подождал минуту, давая маслу пропитать ржавчину.

Потом взял плоскогубцы из ящика, зацепил ими защёлку. Попробовал потянуть на себя. Защёлка дёрнулась, но не вышла. Застряла.

Я попробовал подвигать её туда‑сюда. Вправо‑влево. Медленно, осторожно. Защёлка начала двигаться. Сначала с трудом, потом легче. Масло делало своё дело, размягчало ржавчину, смазывало механизм.

Наконец защёлка поддалась и выскочила из паза. Я толкнул дверь, и она открылась.

– Получилось! – радостно воскликнула Трошина. – Вы гений!

– Замок и правда нужно менять, – я принялся прикручивать ручку назад. – А то снова заклинит.

– Папа вернётся с вахты – я попрошу, – кивнула Трошина. – Спасибо вам огромное! Вы просто мастер на все руки.

Мастер на все руки закончил с дверью и принялся разминать свои ноги.

– Вам нужна кошка? – вспомнил свою котопроблему я. – У меня есть несколько, я их раздаю.

– Кошка? – Трошина не сразу переключилась.

Люди вообще терялись, когда я резко включал свой режим котоняня.

– Кошка, – кивнул я. – Мне кажется, очень нужна.

– Ну, врача я послушаюсь, – вдруг улыбнулась Трошина. – Возьму!

Мы договорились о встрече и передаче кошки, и я наконец покинул квартиру. Спустился вниз, сел к Косте.

– Ты чего‑то долго, – заметил он.

– Дверь заклинило, – отозвался я. – Пришлось чинить.

Костя усмехнулся.

– Наедине с молодой девушкой в запертой квартире, ух, – мечтательно протянул он. – Видел я пару роликов, которые начинались так же.

Я отмахнулся, и мы поехали на следующий вызов.

Вызовы получилось объехать довольно быстро, к четырём я вернулся в поликлинику. И засел дальше за ЕФАРМ. Время пролетело быстро, и в шесть вечера у меня уже была следующая лекция в школе здоровья.

На этот раз Лена не смогла пойти со мной, надо было заполнить в программе оставшихся пациентов. Поэтому я отправился в конференц‑зал один.

Переговоры с Коршуновой из администрации я перепоручил Вике. Так как он вела все соцсети, то и с администрацией начала разговаривать она. Объявляла темы лекций, договаривалась об аудитории.

Сегодня снова был полный зал, я и не думал, что столько человек будет ходить в мою школу здоровья. Приятно, значит, это и в самом деле нужно людям.

– Александр Александрович, как настрой? – поймала меня Ирина Петровна. – Готовы снова всех удивлять?

– Всегда готов, – усмехнулся я. – Как самочувствие?

Она как раз должна была начать следовать рекомендациям по печени, которые я ей дал.

– На самом деле лучше, – признала она. – Спасибо вам огромное ещё раз.

– Да не за что, – я вспомнил утренний разговор с Ковалёвой. – Кстати, я поговорил с поваром, в столовой можно будет устроить кулинарный мастер‑класс. Сможете подать заявку на продукты?

– Смогу, но вряд ли её одобрят, – с сомнением ответила она.

– Одобрят, я этим займусь, – хмыкнул я.

Ирина Петровна кивнула.

Я прошёл на кафедру, оглядел зал. Мне помахала Вика, которая, как обычно, уже приготовилась снимать. Как она мне объясняла, она вела какой‑то прямой эфир для тех, кому не хватило места или времени.

Темой сегодняшней лекции я выбрал «Сон и здоровье». Актуальная тема, особенно если учитывать, что сам я сегодня почти не спал.

– Добрый вечер, – начал я свою лекцию. – Сегодня я научу вас спать!

В зале раздался смех. Кто‑то улыбнулся, кто‑то покачал головой.

– Я серьёзно, – улыбнулся я. – Многие люди не умеют правильно спать. Ложатся в неправильное время, спят в неправильных условиях, просыпаются разбитыми. А потом удивляются – почему я устаю? Почему болит голова? Почему давление скачет? А причина – в плохом сне.

Некоторые закивали, явно знакомые с подобными проблемами. Кто‑то достал блокноты и приготовился записывать.

– Начнём с основ, – сказал я. – Зачем человеку сон? Казалось бы, глупый вопрос. Но на самом деле сон – это не просто отдых. Это сложный биологический процесс, во время которого организм восстанавливается, мозг обрабатывает информацию, иммунитет укрепляется. Если вы спите мало или плохо – всё это нарушается.

Поэтому‑то мой мозг сейчас просто кричал «помогите» от обилия информации, которую он никак не успевал переработать. Держись, мозг. И не такое вместе проходили. Правда, вместе с другим мозгом, а не мозгом Сани Агапова. Но это не важно.

– Во время сна организм делает много важных вещей, – продолжил я. – Во‑первых, восстанавливает клетки. Днём наши клетки работают, изнашиваются, повреждаются. Ночью они ремонтируются. Во‑вторых, укрепляет память. Мозг переносит информацию из кратковременной памяти в долговременную. Всё, что вы узнали за день, запоминается именно во сне. В‑третьих, очищает мозг от токсинов. Да, у мозга есть своя «система канализации». Она работает только ночью, вымывает продукты распада, очищает нейроны.

Женщина в первом ряду подняла руку. Я уже запомнил её, она не пропускала ни одной лекции.

– А если человек плохо спит? – спросила она. – Что тогда?

– Тогда всё это нарушается, – просто ответил я. – Клетки не восстанавливаются, ускоряется старение. Память не укрепляется. Токсины не выводятся, накапливаются в мозге, повышается риск болезни Альцгеймера. Плюс ослабевает иммунитет. Люди, которые спят меньше шести часов, болеют простудами в три раза чаще. Плюс повышается давление, растёт риск инфаркта и инсульта. Плюс набирается вес, недосып нарушает гормоны голода и насыщения, вы начинаете переедать.

В зале стало тихо. Люди слушали напряжённо, старались ловить каждое слово.

– Хронический недосып – это медленный убийца, – подытожил я. – Это факт. Взрослому человеку нужно семь‑девять часов сна в сутки. Не шесть. Не пять. Семь‑девять. Это оптимально. Меньше семи – это недосып. Больше девяти – это пересып, тоже не очень хорошо. Хотя пересып встречается редко, чаще проблема в недосыпе.

– А если я сплю шесть часов и чувствую себя нормально? – спросил мужчина в третьем ряду.

– Тогда вы обманываете себя, – прямо ответил я. – Организм адаптируется к недосыпу. Вы перестаёте чувствовать усталость, потому что это становится нормой. Но внутри всё равно накапливается ущерб. Исследования показывают, что люди, которые спят шесть часов и считают, что высыпаются, на самом деле работают хуже, реагируют медленнее. Они просто не замечают этого.

Мужчина нахмурился и задумчиво кивнул. Иногда я пугал своих слушателей, но в некоторых ситуациях только так и надо.

– Есть исключения, – добавил я. – Примерно один процент людей генетически способен высыпаться за шесть часов. Но это один из ста. Остальным девяноста девяти нужно семь‑девять часов. И вы, скорее всего, не тот самый один процент. Хотя каждый бы хотел им быть.

В зале засмеялись и согласно закивали.

– Наш сон делится на фазы, – продолжил я свою лекцию. – Медленный и быстрый. Медленный – это глубокий сон, когда тело расслаблено, мозг отдыхает, идёт восстановление. Быстрый – это когда вы видите сны, мозг активен, обрабатывает эмоции и память. За ночь эти фазы чередуются. Полный цикл – это примерно девяносто минут. За ночь проходит четыре‑шесть циклов.

– А если меня будят посреди цикла? – спросила женщина во втором ряду. – Ну, например будильник?

– Вы просыпаетесь разбитым, – ответил я. – Потому что прервали важную фазу. Лучше всего просыпаться между циклами. Поэтому иногда вы спите восемь часов и чувствуете себя плохо, а иногда спите семь с половиной – и отлично. Потому что семь с половиной – это ровно пять циклов по девяносто минут.

Слушатели снова закивали, многие записали себе эту информацию.

– Перейдём к самому главному – к гигиене сна, – объявил я. – Как научиться спать правильно. Набор простых правил, которые помогают засыпать быстрее и спать крепче. Правило первое. Ложитесь и вставайте в одно и то же время. Каждый день. Даже в выходные. Организм любит режим. Если вы ложитесь в десять вечера и встаёте в шесть утра – делайте так всегда. Через две недели тело привыкнет, и вы будете засыпать и просыпаться автоматически, без будильника.

– А я думал, в выходные можно отоспаться за всю неделю, – удивлённо сказал мужчина в четвёртом ряду.

– Нет, это не так, – покачал я головой. – Об этом чуть позже. Правило второе. Спите в темноте. Свет подавляет выработку мелатонина – гормона сна. Даже слабый свет от телефона или уличного фонаря мешает. Закрывайте шторы. Выключайте все лампочки. Если нужно – купите маску для сна.

Самому себе её купить тоже не помешает, кстати. Как и беруши. А вот Гриша предпочитал закрывать голову подушкой.

– Правило третье – спите в прохладе, – продолжил я. – Оптимальная температура для сна – восемнадцать‑двадцать градусов. Не двадцать пять. Не тридцать. Восемнадцать‑двадцать. Тело лучше засыпает, когда немного прохладно. Проветривайте спальню перед сном. Зимой открывайте форточку. Правило четвёртое. Не ешьте перед сном. Последний приём пищи должен быть за три часа до сна. Если желудок полный – организм занят перевариванием, а не отдыхом. Сон будет беспокойным. Если очень голодны – съешьте что‑то лёгкое. Банан, стакан кефира. Не котлету с картошкой.

В зале снова раздался смех. Люди снова закивали.

– Правило пятое, – сказал я. – Не пейте кофе после трёх часов дня. Кофеин выводится из организма шесть‑восемь часов. Если вы выпили кофе в четыре часа дня – он всё ещё будет в крови в полночь. И будет мешать заснуть. Правило шестое. Не смотрите в экран за час до сна. Телефон, планшет, компьютер, телевизор – всё это излучает синий свет. Синий свет подавляет мелатонин, обманывает мозг, заставляет думать, что ещё день. За час до сна отложите телефон. Почитайте книгу. Послушайте музыку. Поговорите с семьёй.

Женщина в первом ряду подняла руку.

– А если я уснуть не могу? – спросила она. – Кручусь час, второй, а сна нет.

– Не лежите в кровати, – ответил я. – Если не можете уснуть больше двадцати минут, то вставайте. Выйдите из спальни. Почитайте книгу, послушайте спокойную музыку, выпейте тёплое молоко. Когда почувствуете сонливость – возвращайтесь в кровать. Главное – не лежите в кровати без сна. Иначе мозг начнёт ассоциировать кровать с бессонницей, а не со сном.

Это была распространённая ошибка многих. Лежать в кровати часами, ожидая, что всё‑таки заснёшь. Но это было неправильно.

– А снотворное? – спросил мужчина во втором ряду.

– Только по назначению врача, – строго ответил я. – Снотворное вызывает привыкание. Вы начинаете зависеть от таблеток. Плюс снотворное не даёт качественного сна. Вы спите, но организм не восстанавливается полностью. Так что это крайняя мера, сначала попробуйте гигиену сна. В девяноста процентах случаев помогает.

Сделал паузу, попил воды. Затем продолжил.

– Теперь поговорим о мифах о сне, – заявил я. – Миф первый: можно выспаться впрок. Нет, нельзя. Сон не накапливается. Если вы всю неделю спали по пять часов, а в выходные проспали двенадцать – это не компенсирует недосып. Организму нужен регулярный, стабильный сон.

Мужчина, который как раз говорил про отсыпание в выходные, задумчиво кивнул.

– Миф второй: чем больше спишь, тем лучше, – продолжил я. – Нет. Пересып тоже вреден. Люди, которые спят больше девяти часов, чаще страдают от депрессии, болезней сердца, ожирения. Золотая середина – это семь‑девять часов. Миф третий: алкоголь помогает заснуть. Да, помогает. Но сон после алкоголя будет плохого качества. Алкоголь подавляет быстрый сон, тот, в котором мы видим сны и обрабатываем эмоции. Вы спите, но не высыпаетесь. Просыпаетесь разбитым, с головной болью. Да и вообще, алкоголь – это зло, мы это разбирали на другой лекции.

Люди в зале снова заулыбались и закивали.

– Миф четвёртый: храп – это нормально, – сказал я. – Нет. Храп может быть признаком апноэ сна – когда дыхание останавливается на несколько секунд. Это опасно. Мозг не получает кислород, сердце перегружается, растёт риск инфаркта. Если вы храпите громко и часто задыхаетесь во сне – обратитесь к врачу.

Женщина в четвёртом ряду подняла руку.

– А дневной сон полезен? – спросила она.

– Если короткий, то да, – ответил я. – Двадцать‑тридцать минут днём могут освежить, улучшить концентрацию. Но если спите дольше часа или поздно вечером – это мешает ночному сну. Лучше всего дремать после обеда, не позже трёх часов дня и не дольше тридцати минут. Так, и главное: если у вас долгая бессонница и никакие правила гигиены сна не помогают, то вам надо обратиться ко врачу.

Я снова взял небольшую паузу, оглядел весь зал.

– Подытожим, – заявил я. – Сон – это не роскошь. Это необходимость. Спите семь‑девять часов. Ложитесь и вставайте в одно время. Спите в темноте и прохладе. Не ешьте, не пейте кофе и не смотрите в экран перед сном. И вы будете здоровее, счастливее, продуктивнее.

Люди зашумели, заулыбались. Раздались аплодисменты.

– Раньше всегда под телевизор засыпал, – признался один мужчина. – Буду менять эту привычку.

Несколько человек подошли ко мне после лекции, задавали вопросы про храп, про бессонницу, про дневной сон. Я отвечал, давал советы.

Думаю, ещё и листовки с информацией потом надо будет сделать, раздавать после лекций. Только пока не знаю, как это организовать.

Без пятнадцати семь лекция закончилась, все разошлись. Заглянул в поликлинику, там Лена уже собиралась домой.

– Я всё доделала, – объявила она. – ЕФАРМ закрыли, но наши препараты все там. Кстати, Шарфиков и одной четвёртой не вбил, не представляю, как они теперь будут.

– Это не наши проблемы, – хмыкнул я. – Спасибо тебе, без тебя я бы точно не успел!

– Это же наш общий участок, – улыбнулась девушка.

Мы вышли из поликлиники и разошлись в разные стороны. Я спешил в служебную квартиру – у меня снова был вечер котораздачи.

Добрался до служебной квартиры, снова раздал несколько котов. Агишевой, Трошиной. Трошина ещё и подругу с собой притащила, та тоже захотела кота.

В общем, осталось их всего четверо. Одного котёнка, белого с серыми пятнами, я всё‑таки присмотрел нам с Гришей. Мальчик, бойкий, хорошо впишется в наш мужской коллектив. Но ещё троих надо было раздать.

Вернулся домой ближе к восьми, разделся и прошёл в комнату. Гриша находился в своём привычном положении – на раскладушке.

– Привет! – бодро поздоровался он. – Я так жрать хочу!

Кто бы сомневался. Я усмехнулся и прошёл на кухню. Начал готовить курицу, попутно рассказывая события своих дней. Особенно Гришу поразила операция, разумеется.

– Ну ты даёшь, – восхищённо протянул он. – Интересно как у тебя!

Я вспомнил, что вчера утром разговаривал с директрисой насчёт Гриши. Из‑за обилия событий ощущение, что это было так давно.

– У тебя проблем больше не было? – спросил я.

– С теми одиннадцатиклассниками нет, – отозвался Гриша. – Хотя тут другая история случилась!

– Рассказывай, – усмехнулся я.

– Короче, приехал мужик на машине, – начал друг. – Агрессивный такой! Начал орать, чтобы я пустил его в школу. А у него нет пропуска, и никто из учителей не предупреждал. Для младшеклассников там отдельная история, а тут вообще непонятно кто. Ну, я по всем правилам паспорт попросил. А он такой: «Да какой паспорт, это что, охраняемый объект?»

Гриша усмехнулся.

– Без паспорта я его не пустил, – заявил он. – Объяснил, что это правила такие, без документов не пускаем. Безопасность детей. Он разорался ещё сильнее. Начал угрожать, что в полицию заявит.

– И что дальше? – спросил я.

– Позвонил тому учителю, к которому мужик якобы пришёл, – ответил Гриша. – Та пришла и сказала, что на все вопросы будет отвечать на родительском собрании. А потом мужик уехал, а она лично меня поблагодарила. Мой предыдущий охранник всех сразу пускал, а я делаю как надо. Так что я теперь – молодец.

Гриша закончил и гордо вздёрнул нос. Не может он без приключений.

– Молодец, – усмехнулся я.

Мне из‑за этого молодца читать лекцию в школе, ну да ничего, сам предложил.

– Я завтра еду в Саратов, – сказал я Грише. – А для тебя у меня задание. Надо раздать трёх кошек.

– Кошек? – удивился друг. – Это твоих из служебной квартиры?

– Наших, – поправил я его. – Ты же тоже собираешься в этой квартире жить. Так что включайся в процесс котораздачи. Нам и так придётся ремонтировать квартиру прямо пока живём в ней, в субботу уже съезжать отсюда.

– А там сильный хаос? – поморщился друг.

– Ещё какой, – вспомнил квартиру я. – Короче, завтра раздай трёх кошек, ключи я тебе оставлю. А вечером будем собирать вещи.

– А перевозить как? – спросил Гриша.

Хороший вопрос. Вещей у нас не так много, но в руках таскать тяжело.

– Костю попрошу, наверное, – задумчиво ответил я. – Пока не знаю.

Деньги на ремонт квартиры на мою карточку ещё не поступали, и Власов об этом молчал. Карина Вячеславовна или ждала подходящего момента, или хотела, чтобы сначала я выполнил свою часть уговора. И я её почти выполнил.

Надо будет не забыть потом у Ирины ключи забрать, между прочим. А то иначе ещё котов прибавится, пока мы спим!

Мы с Гришей обсудили ещё кое‑какие дела и разошлись спать. Я уснул тут же, как голова коснулась подушки. Сон, наконец‑то!

Утром пришлось встать очень рано, электричка в Саратов отходила в шесть утра. Зарядка, быстрый завтрак – и в путь.

Дорогу до Саратова я продремал, всё‑таки поспал я в итоге недостаточно. И в восемь утра уже был в городе. Я заранее посмотрел, как мне добираться до областной поликлиники. До неё можно было дойти пешком за двадцать минут, что я и сделал.

Большое, красивое четырёхэтажное здание. Зашёл внутрь, прошёл в регистратуру.

– Здравствуйте, – поздоровался я с женщиной‑регистратором и протянул направление и паспорт. – Я к пульмонологу Тачилиной на девять утра.

Женщина взяла документы, принялась что‑то забивать в компьютер. Затем подняла на меня глаза.

– Прошу прощения, но доктор не сможет вас принять, – заявила она.

– Почему? – удивился я.

– У вас в карте стоит отметка, что она отказалась от вас после вашего прошлого визита, – заявила регистратор.

Твою мать, Саня!